Текст книги "Слишком поздно (ЛП)"

Автор книги: Сарина Боуэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

– Если я и сделаю это ради кого-то, то только ради тебя. Но…

Его карие глаза холодны.

– …Я десять лет строила здесь свою жизнь, а теперь все рушится. Если я уеду прямо сейчас, то брошу это место. Как и твой отец.

– И как я, наверное?

– Ну… – Это неловко. – Я не готова сдаться. Я была так счастлива, как никогда раньше, вчера вечером, когда мы говорили о расширении.

– Была счастлива, да? – Его голос звучит хрипло. – А я-то думал, что секс был хорош.

Шутка призвана поднять настроение, но это бесполезное занятие.

– Я хочу того, что мы планировали прошлой ночью.

– А я нет? – Рид с трудом сглатывает. – Я больше не брошу тебя, Ава. Но отец оттолкнул меня.

– Это был всего лишь один разговор, – возражаю я. – Еще ничего не кончено.

– Пожалуйста. – Он горько усмехается. – Ему хватило одного разговора, чтобы дать мне понять, что мое мнение ничего не значит. Но тебе этого недостаточно, да? Я должен остаться и умолять его выслушать меня? Приковать себя к подъемнику и требовать сатисфакции?

– Я не знаю, – шепчу я.

– Черт. – Рид смотрит на отель. Внимательно смотрит – словно запоминает каменные дымоходы и красные ставни. – Отец сказал мне убираться из его кабинета. Он сказал взять свои грандиозные идеи и идти домой. Вот что мне приходится делать.

Мое сердце сжимается.

– Если ты уверен, – тихо говорю я.

– Я уверен. – Рид сжимает мою руку. – У нас все еще может быть хорошо.

Но у меня не все хорошо. Совсем.

29. Повторяю свои ошибки

РИД

Мое место в первом классе на рейсе обратно в Калифорнию очень удобное, и, поскольку мне пришлось выехать из отеля в пять утра, чтобы занять его, я должен был бы сейчас спать.

Но я не могу. Все, о чем я могу думать, – это страстный взгляд Авы, когда я укладывал ее в постель прошлой ночью. То, как мы измотали себя перед сном.

А как она отказалась просыпаться, чтобы попрощаться со мной сегодня утром. Она просто перевернулась на другой бок и вздохнула, когда я поцеловал ее.

Я оставил ей записку на столе, но это мало помогло. Мне было ужасно тяжело расставаться с Авой – как будто я повторял свои же ошибки. Это было так же подло, как оставить ее плакать на кровати в общежитии десять лет назад, после того как я внезапно порвал с ней.

Как и тогда, я знаю, что веду себя как придурок.

И точно так же, как тогда, я не знаю, как этого избежать.

«Поезжай домой, Рид», – сказал мой отец. Это был еще один способ сказать: «Это больше не твой дом».

Он не мог выразиться яснее.

– Ты добрался? – говорит Шейла в моих наушниках.

– Да. Как раз захожу в квартиру. – Я распахиваю дверь и затаскиваю за собой чемодан. Затем оглядываюсь по сторонам.

– Все в порядке? – спрашивает она.

– Все хорошо. – В моей квартире всегда чисто и тихо, даже после неожиданной поездки. Раз в неделю приходит уборщица, поэтому тут пахнет лимонным чистящим средством и немного затхлым воздухом. – Преимущество отсутствия личной жизни в том, что, когда тебя нет, ничего не идет наперекосяк.

– Можно и так посмотреть на это, – бормочет Шейла.

– Эй, в этом есть свои плюсы. – Квартира представляет собой аккуратное стеклянное помещение с прекрасным видом из окон и бассейном на крыше. – Здесь нет домашних животных, требующих моего внимания, и растений, нуждающихся в поливе. За моей квартирой легко ухаживать, если не обращать внимания на ее характер.

– Прямо как ты, – говорит Шейла.

– Эй! Зачем ты вообще позвонила? Тебе что-то нужно или ты просто решила поиздеваться?

– Ну, у меня есть десять неиспользованных дней отпуска, так что я решила взять несколько из них сейчас. Если ты не против.

Я моргаю.

– Сейчас? То есть… прямо сейчас? Я думал, ты улетаешь завтра.

– В четверг билеты дешевле, босс. И мне хочется покататься на лыжах еще пару дней. Но я буду отвечать на звонки и письма. Ты даже не заметишь моего отсутствия.

– Это неправда, – ворчу я. – Скорее всего, я умру с голоду и засну прямо за клавиатурой.

– Я нарисую тебе карту до «Старбакса». Черт, я даже закажу для тебя еду через «ДорДаш». И найму стриптизерш, чтобы они приходили к тебе в офис поздно вечером и напоминали, что тебе пора домой.

– Почему стриптизерш? – должен спросить я.

– Не могу представить себе никого, кто был бы готов приходить в неурочное время. Кроме меня, конечно.

– Ладно, – ворчу я. – Иди кататься. Развлекайся. – Шейла никогда ни о чем меня не просит, и мне страшно подумать, сколько дней отпуска она взяла в этом году.

Я бы заметил, потому что сам взял очень мало.

– Ты мой любимый, – выпаливает она.

– Еще бы. – Я слышу какие-то звуки на заднем плане. – Ты вообще где?

– В столовой для сотрудников с девочками. Но я собираюсь подняться на вершину.

Девочки.

– Как Ава? – слышу я свой вопрос.

– Спроси у нее сам, – говорит Шейла. – Мне пора бежать. Сегодня вечером я прочитаю твою электронную почту и посмотрю, как прошла твоя неделя, хорошо? Еще поговорим.

– Отлично. Ничего там не сломай и не растяни. Если ты собираешься прогулять работу, я настаиваю, чтобы ты повеселилась.

– Ой, босс! Ты как будто переживаешь за меня. Пока! – Она вешает трубку.

Как я и обещал своему начальнику, в понедельник утром я уже был в конференц-зале стартапа в сфере технологий виртуальной реальности в Сан-Хосе. Аарон Диверс приходит точно в назначенное время, потому что он не придурок. Ему неинтересно заставлять меня ждать, чтобы показать, кто здесь главный.

На нем неряшливая зеленая рубашка поло и брюки карго. Вместо рукопожатия, наполненного тестостероном, он машет мне рукой и застенчиво улыбается.

Мне нравится Диверс. Даже в свои двадцать пять он в два раза сильнее, чем те мужчины, с которыми мне обычно приходится иметь дело. А еще он мой самый важный клиент. Но я пришел не с бутылкой виски и не с билетами в первый ряд на матч «Шаркс»¹⁵, чтобы попытаться вернуть его. Нет. Я принес пакет его любимого овсяного печенья с изюмом и две чашки кофе из «Старбакс».

– Послушай, я ценю, что ты проделал весь этот путь, – говорит Диверс, доставая из пакета печенье. – Это много для меня значит. Клянусь, я не пытаюсь вести себя как примадонна, Рид. Мне просто нужно было время, чтобы подумать о том, что значит провести внутренний раунд финансирования. Это не личное. Это вопрос репутации. Я не хочу выглядеть так, будто у нас в долине нет других сторонников.

– Я здесь не для того, чтобы передать сообщение, – говорю я ему, беря печенье. – Я здесь, потому что я твой самый большой сторонник в долине. И если у тебя есть еще вопросы, я готов на них ответить.

Он морщится. Диверс вундеркинд, который поступил в колледж в шестнадцать лет, а в девятнадцать начал получать две инженерные степени. Затем он изобрел чип, который в ближайшие два-три года изменит принцип работы виртуальной реальности.

Я был первым венчурным инвестором, который его выслушал и сразу понял, что он особенный, даже несмотря на то, что Аарон не очень хорошо поддерживает зрительный контакт и не самый лучший собеседник.

– Ладно, мне будет хуже, если я буду работать только с вами? – спрашивает он. – Я знаю, что у Прашанта отличная фирма. Все хорошо отзываются о вас, ребята. Но мой отец считает, что у меня должно быть больше одного инвестора.

Да, он еще достаточно молод, чтобы слушаться своего отца, который управляет небольшой страховой компанией в Миннеаполисе.

– Послушай. – Я откидываюсь на спинку стула. – Не думаю, что это как-то навредит тебе. Но ты должен довериться своей интуиции. С кем ты хочешь вести дела? Чье лицо ты хочешь видеть на каждом отчете о доходах в течение следующего десятилетия? Я буду чертовски уважать тебя, что бы ты ни выбрал. Но я надеюсь, что ты выберешь нас, потому что мы лучше всех знаем твой бизнес. Мы знаем тебя. Я с нетерпением жду, что будет с тобой в ближайшие пару лет.

Он ставит чашку с кофе на стол и улыбается.

– Ты был первым парнем, который меня понял. За всю мою жизнь.

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть скромным.

– Мы с Прашантом знаем твою компанию вдоль и поперек и понимаем, чего ты пытаешься добиться. Для нас ты не просто ценный клтент, Аарон. Ты строишь для себя большое будущее, и мы хотим, чтобы оно стало реальностью.

– Хорошо. – Он тянется через стол за моей ручкой. – Я готов. Я подпишу.

– Ему просто нужно было время, чтобы принять собственное решение, – говорю я Шейле позже тем же вечером, когда еду домой после раннего ужина с другими венчурными инвесторами. Нетворкинг¹⁶, конечно. Вот на что похожа моя светская жизнь в Калифорнии.

– Ты дал Диверсу почувствовать, что его заметили. Отличная работа. Теперь ты можешь пойти домой в свою пустую квартиру и отпраздновать это, проведя вечер на беговой дорожке и проверяя электронную почту.

– Господи, – фыркаю я. – Не очень-то лестно, да?

Хотя это пугающе точно.

– Прашант остался доволен? – спрашивает Шейла.

– Более чем. Он прислал мне бутылку такого редкого виски, что мне пришлось погуглить, чтобы узнать, что это за напиток.

– Справедливо, – говорит она. – Хорошо, что ты не против пить в одиночестве.

Я фыркаю.

– Позволь мне спросить тебя кое о чем, – настаивает Шейла, и я чувствую на себе ее пристальный взгляд даже за сотни километров отсюда. – Эта работа лучше, чем управление горнолыжным курортом?

– Ну да. – Я даже не понимаю, о чем речь. – Это гораздо более масштабная работа. Я только что получил крупный пакет акций одного из самых креативных инженерных проектов в Калифорнии. Через год «Мета» может выкупить «Диверс». За миллиард долларов.

– Масштабная работа – интересное определение. Ты носишь красивую одежду и работаешь в блестящем здании. Но никакого лыжного парада с фонарями не будет, верно?

– К чему ты клонишь? – спрашиваю я. – Похоже, ты считаешь, что я должен бросить все и вернуться домой в «Мэдиган Маунтин». Это из-за того, что я еще не добился повышения?

Ее голос звучит тихо и на удивление серьезно.

– Я знаю, тебе кажется возмутительным, что ты можешь в одночасье перевернуть всю свою жизнь. Но что, если на самом деле возмутительно не делать этого?

– Шейла. Если я брошу все и вернусь в Колорадо в следующие выходные, ты поедешь со мной?

– Может быть, – отвечает она. И это не похоже на шутку.

– Разве я не написал тебе рекомендацию для поступления в Стэнфордскую бизнес-школу?

– Да, – тихо говорит Шейла. – Но я могу передумать. Даже если меня примут.

– Серьезно? – восклицаю я. – Когда ты приняла это решение?

– Кажется, вчера во время подъема на вершину. – Она прочищает горло.

– Я не понимаю, шутим мы сейчас или нет, – ворчу я. – Но я очень надеюсь, что нет.

– Это не шутка, Рид. Мне нравится работать с тобой. Ты такой умный, и с тобой весело. Но я не хочу быть тобой. Мне хочется жить другой жизнью. Хочется иметь нормальный график работы и получать больше удовольствия, чем ты.

Ну и ну.

– Думаешь, у Авы нормальный график работы?

– Он более нормальный, чем твой, если не считать тех странных енотов. И тут есть настоящее сообщество. Они не строят тайных планов по уничтожению друг друга, как люди в нашем офисе.

Я даже не знаю, что сказать.

– Ты слишком молода для кризиса среднего возраста. Ты правда собираешься бросить бизнес-школу? Разве тебе не хочешь подождать и узнать, поступишь ли ты в Стэнфорд?

– Да, – тихо отвечает Шейла. – Конечно.

– И ты приедешь в четверг, верно?

– Ты же знаешь, что приеду, – говорит она. – Даже если бы хотела, чтобы ты был в другом месте. Я просто не понимаю, почему ты собираешься позволить своему отцу продать курорт Шарпам.

– Может, потому что у меня нет выбора?

– Он может согласиться, если ты немного на него надавишь. Ты в этом хорош, Рид. Диверс только что отдал тебе еще часть своей компании, а для этого нужно было всего лишь принести овсяное печенье.

– У меня нет четырнадцатилетней вражды с Диверсом. И это действительно вкусное печенье.

– А что, если бы ты смог выиграть время? Сделать так, чтобы Шарпам было сложнее победить.

Я точно знаю, к чему она клонит, потому что я действительно хорош в своем деле.

– Ты считаешь, что я должен сорвать сделку.

– Мне это приходило в голову, – тихо говорит она. – Ты мог бы слить…

– …планы Шарпов. Я знаю, что мог бы. Если бы я разослал это фото всем членам городского совета, поднялся бы шум. Блок выглядел бы полным идиотом. А цена выкупа, предложенная моим отцом, могла бы упасть.

– Именно, – говорит Шейла.

Боже, как заманчиво. Шарпы могут струсить. Или хотя бы это их притормозит.

Я сижу так с минуту, пока гудок позади меня не дает мне понять, что загорелся зеленый. Я неохотно начинаю движение в потоке машин.

– Послушай, Шейла. Я знаю, что это заманчивая идея. Но не срывай сделку. Я серьезно. Не говори ничего персоналу, и даже злому бармену, как бы сильно тебе этого ни хотелось.

– Ты портишь мне все веселье. Это место такое красивое, Рид. Мне бы не хотелось, чтобы с ним случилось что-то плохое.

– Я знаю. Мне тоже. Но это не выход. – Я злюсь на отца, но не собираюсь его подставлять. – Вина может пасть на Аву, а я этого не хочу. Она заслуживает повышения.

– Ненавижу, когда ты прав. Скучаешь по ней?

Я сразу же отвечаю: – Также, как я скучаю по кислороду, когда нахожусь под водой.

– Ого.

– Да.

– Пока, Рид. Мне нужно выпить имбирный мартини.

– Пока.

30. Пятнадцатиминутная фора

АВА

– Это был Рид? – слышу я свой вопрос, когда Шейла возвращается после звонка.

Я до сих пор не могу поверить, что он сел в тот самолет. Мне не стоит удивляться. Ведь он говорил, что поступит так, но мое сердце все равно разбито.

– Да. Это был он. Он скучает по тебе.

Я корчу гримасу, которая выдает мои мысли по этому поводу.

– Тогда где он? Звучит ли его голос так же разбито, как я себя чувствую?

– Его голос звучит… – Шейла задумывается. – Ну ладно, наверное, нет. Но с ним всегда все в порядке. Он очень хорошо притворяется. Вот почему Рид такой хороший переговорщик в совете директоров. Весь этот лед в его жилах очень кстати.

Меня переполняют сотни эмоций. Грусть. Гнев. Любовь. Я так отчаянно по нему скучаю. Рид, которого я знаю, совсем не холодный.

С другой стороны, этот парень улетел в Калифорнию. Он уехал. Возможно, навсегда.

– Если Шарпы купят это место, Рид никогда не вернется, – медленно говорю я. – А ты знала, что его мать похоронена на этой территории?

Шейла качает головой.

– Это жестоко.

– Да, – соглашаюсь я. – Но я хотела, чтобы он боролся сильнее. – Это трудно произнести вслух. Потому что я хотела, чтобы он боролся сильнее ради меня, а не только ради курорта.

– На его месте я бы боролась, – заявляет Шейла. – Я готова взяться за вилы прямо сейчас.

– Ты заслуживаешь прибавки к зарплате, – настаиваю я. – Выпивка сегодня за мой счет.

Она ухмыляется, поднимает свой бокал с мартини, и мы чокаемся.

– Можно задать тебе вопрос? – спрашиваю я, сделав большой глоток спиртного. – Что бы сделал Рид, если бы «Мэдиган Маунтин» был одной из его венчурных инвестиций? Как бы он победил Шарпов?

Ясные глаза Шейлы становятся виноватыми.

– Ну, ты же уже видела его в деле. Немного корпоративного шпионажа ему не повредит.

– Я знаю. И должна сказать, это было весело.

Мы улыбаемся друг другу, но затем Шейла становится серьезной.

– Я действительно говорила с ним об этом. И предложила ему рассказать о деталях этого ужасного проекта городскому совету. Он тоже думал об этом.

– О. – Теперь я понимаю. – Это может замедлить продажу курорта. – Если город развернет кампанию против Шарпов, государственный орган по охране земель может отказать новому владельцу курорта в долгосрочной аренде горнолыжного склона. – А негативные новости в прессе могут поставить под угрозу всю сделку.

– Верно. – Шейла проводит пальцем по краю своего бокала. – Но Рид попросил меня ничего не предпринимать. Он подумает, что у тебя могут быть из-за этого неприятности.

– О черт. – Я с трудом сглатываю. – Марк никогда меня не простит, если я все расскажу. Или если он решит, что это я все рассказала.

– Верно, – мягко говорит Шейла. – Рид не хочет причинять тебе боль.

Тогда где же он?

– Так или иначе, все закончится хорошо, – заявляет она. – Это еще не конец.

– Наверное. – Я делаю еще один глоток, а затем говорю то, о чем думала еще до ухода Рида. – Я хочу поделиться с тобой одной идеей.

– Какой? Еще имбирного мартини?

Я качаю головой, потому что сейчас не хочу шутить.

– Если бы ты серьезно отнеслась к идее работать в каком-нибудь веселом месте, я бы наняла тебя работать здесь не раздумывая.

– Здесь? – Она выпрямляется на барном стуле. – Правда?

– Да. Когда Марк уйдет на пенсию – как бы это ни произошло, – я стану управляющей и буду выполнять его работу. И мне понадобится помощник.

Глаза Шейлы расширяются.

– Помощник, – медленно повторяет она.

– Все верно. График немного странный, зато мы хорошо проводим время. И лыжи отличные. Мне здесь нравится, и я думаю, что тебе тоже понравится.

Она закрывает рот руками.

– Боже мой. Если бы ты меня переманила, Рид бы так разозлился.

– Он все равно думает, что ты уезжаешь следующей осенью, верно?

– Конечно. В бизнес-школу. Именно так это делается на Сэнд-Хилл-роуд.

Я пожимаю плечами.

– Просто пока подумай об этом, ладно? Но когда все уляжется, я спрошу еще раз. Ты можешь дать мне знать, если решишься.

– Вау, ладно. – Шейла допивает свой напиток. – Это самое интересное путешествие за долгое время.

– Я рада.

Хэлли направляется к нам вдоль барной стойки.

– Еще по одной, Ава?

– Нет, спасибо. – Я качаю головой и бросаю свою кредитную карточку. – Это был долгий день. Но счет за Шейлу оплачу я.

– Мы могли бы предъявить это Риду, – говорит Шейла.

– Вот это отличный план, – фыркает Хэлли.

– Нет, я заплачу. – Я протягиваю карту Хэлли, и она неохотно ее берет. – Мне нужно немного поспать.

– Сегодня было напряженный день? – шепчет Шейла. – Из-за Марка?

Я быстро киваю.

– Не могу сказать, кто из нас был более раздраженным. Наверное, я. Я имею в виду, что он получил то, что хотел. С чего ему злиться?

– Понятия не имею, – тихо отвечает Шейла. – Разве что он чувствует себя виноватым.

– Может быть, – ворчу я. – Думаю, ему стыдно, но он слишком упрям, чтобы в этом признаться.

– Ему должно быть стыдно, – преданно говорит Шейла.

Я не спорю. Мы с Марком сегодня провели много неловких часов вместе. Визит Шарпов нарушил наш привычный распорядок на прошлой неделе, так что нам пришлось вместе решать множество обычных курортных вопросов. Расчет заработной платы, составление расписания и так далее.

Это было так неловко. Я едва могла смотреть ему в глаза и, уверена, плохо это скрывала. Это напряжение не исчезнет, пока он не передаст курорт Шарпам и не отправится в путешествие с Мелоди.

До этого осталось всего пару месяцев. Я могу стиснуть зубы и продержаться до тех пор.

У меня звонит телефон, и мое сердце подпрыгивает. Рид. Я достаю телефон из кармана и тут же испытываю разочарование. Звонит Берт.

Черт.

Я беру трубку.

– Только не говори, что еноты вернулись.

– Нет, – медленно произносит он. – Но у меня тут ситуация. У большого босса катастрофа, и он рыдает в кресле подъемника.

Я прокручиваю эту фразу в голове, но она не имеет никакого смысла.

– Большой босс… Ты имеешь в виду Марка?

– Конечно, я имею в виду Марка. Я не видел его пьяным, наверное, лет десять. Но раньше он часто выпивал.

– Но он не пьет, – настаиваю я.

Молчание Берта говорит обо всем.

И, должно быть, все плохо, потому что иначе Берт бы не позвонил.

– Ладно, как думаешь, что мне делать? – Честно говоря, с енотами было проще.

– Не знаю. Босс не очень-то одет для того, чтобы сидеть на улице. У него нет ни перчаток, ни шапки. Может, мне подогнать снегоход? А ты его уговоришь.

– Хорошо. Увидимся снаружи.

– Я дам тебе пятнадцатиминутную фору, – говорит он.

Когда я подхожу к своему начальнику, он лежит, откинувшись на спинку одного из кресел подъемника, и смотрит в небо. Одна нога свисает до самого снега, другая согнута и стоит на сиденье. Кресло слегка покачивается, когда он вздыхает.

– Марк? – осторожно спрашиваю я. – У тебя все в порядке?

– Едва ли, – ворчит он. – К черту Шарпов и их пафосное виски. У меня был десятилетний чип.

– А… что? – спрашиваю я, пытаясь понять.

– Десять лет трезвости, – невнятно произносит он. – Теперь у меня нет даже десяти минут.

Черт возьми. Это не моя область знаний.

– Эти десять лет все еще имеют значение, Марк.

– К черту все. – Он разворачивается и садится прямо.

Приняв это за приглашение, я сажусь рядом с ним.

– Это действительно было виски Шарпов?

Он достает из кармана причудливо украшенную фляжку и протягивает ее мне.

На металле выгравирован логотип в виде змеи.

– Они отдали это тебе?

– Ублюдки. Я дюжину раз говорил им, что не пью. Один из них сунул это мне в карман, когда уходил.

Я не говорю, что ему не обязательно было это пить, потому что понятия не имею, какие у него могут быть триггеры. А просто кладу фляжку в свой карман.

– Ты можешь это исправить, – говорю я. – Где ты хочешь быть еще через десять лет?

– На пляже с Мелоди, – бормочет он. – Но я не хочу, чтобы мой ребенок меня ненавидел. Или весь этот чертов город. Я просто хотел уйти на пенсию, не переворачивая жизнь каждого вверх дном.

– А что, если это и правда нужно сделать? – шепчу я. – Рид хочет помочь. Почему ты ему не позволяешь?

Он опускает голову. Может быть, не стоит спорить с пьяным человеком. Но кто-то должен во всем этом разобраться, и думаю, что этим «кто-то» могу быть я.

– Рид будет злиться на меня, – говорит Марк. – Он ненавидит это место. Они все его ненавидят. Если он вернется сюда из чувства долга, то будет ненавидеть меня еще сильнее.

– Это неправда, – настаиваю я. – Риду нужно чувствовать себя нужным. Нам всем это нужно. Он снова воодушевился горой, а ты просто швырнул это ему в лицо.

Марк обхватывает голову руками.

– Я люблю этого мальчика. Я никогда не хотел, чтобы он уходил. И никогда не хотел, чтобы кто-то из них уходил. Нужно было сказать об этом. – Он судорожно вздыхает.

– Но ты ведь все еще здесь, верно? У тебя еще есть шанс сказать это. Еще не поздно. Никогда не поздно. Самый большой подарок, который ты можешь сделать кому-то, – это твоя любовь.

Я знаю, что это правда, потому что я тоже очень боюсь. Страшно выходить из зоны комфорта. Отказ травмирует.

И я думаю, что Марк такой же, как я.

Вдалеке раздается рев мотора снегохода. Мгновение спустя Берт подъезжает к подъемнику.

– О, смотри, – говорю я. – Берт здесь. Хочешь, Марк, я подвезу тебя до дома?

– Тонко, – бормочет он. Затем с трудом поднимается на ноги, я беру его под руку и веду к снегоходу, где Берт спрыгивает и протягивает мне свой шлем.

Я послушно сажусь на сиденье, а Берт следит за тем, чтобы Марк крепко держался и был в шлеме. Я пишу Мелоди, чтобы рассказать ей о случившемся, и прошу ее встретить нас у двери. Затем двигаясь медленнее, чем когда-либо, направляясь к А-образной раме и следя за тем, чтобы Марк не упал.

Мелоди начинает кричать почти сразу после нашего приезда.

– Боже, Марк, ну ты даешь! Завтра ты будешь сам на себя злиться.

– Прибереги силы, женщина, – рычит он. – Я уже на взводе.

– Тебе лучше позвонить своему спонсору в ближайшие пять минут, иначе я не буду нести ответственность за свои действия.

– Кажется, я где-то потерял свой телефон.

Мелоди тоже есть что сказать по этому поводу.

Хорошо, что мой рабочий день уже закончился. Я бормочу что-то вроде «спокойной ночи» и на всех парах уезжаю подальше от этого бардака.

Пока я еду к сараю, в кармане вибрирует телефон, но я проверяю сообщения только после того, как паркую снегоход и снимаю шлем. Неотвеченный звонок был от Рида.

«Позвони мне», – написал он. – «Я скучаю по тебе».

Я долго смотрю на экран телефона, но не перезваниваю.

Во-первых, я понятия не имею, что сказать Риду о рецидиве его отца. И если скажу, не нарушу ли я доверие своего босса? Не заморочу ли я Риду голову?

А во-вторых, я злюсь. Он в Калифорнии, живет своей жизнью, пытается оставить «Мэдиган Маунтин» позади.

Я здесь, по уши увязла в проблемах, которые он оставил после себя.

Он может перезвонить мне позже. Когда я не буду так зла.