Текст книги "Слишком поздно (ЛП)"

Автор книги: Сарина Боуэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

25. Какой беспорядок, дети!

РИД

Двадцать минут спустя я стою у навеса для снегоходов вместе с Авой и техником по имени Хэнк. У Авы за спиной рюкзак, в котором лежат рабочие перчатки, налобные фонари и мешки для мусора.

Она, кажется, ужасно рада этому, несмотря на то, что мы могли бы сейчас целоваться на диване.

Пикап с надписью «Рэнди – за гуманное обращение с животными» на боку заезжает на стоянку для техобслуживания на шипованных шинах. Двигатель глохнет, и из машины выпрыгивает долговязый парень с выбившимися из-под шапки кудрями.

– Ава! – говорит он, широко улыбаясь. – Всегда рад помочь! – Он бежит по снегу, чтобы крепко обнять ее.

– Хорошо, что ты смог приехать в такую погоду, – произносит она.

– Э-э, снег почти перестал идти. – Он отпускает ее и смотрит на небо. Затем хлопает в ладоши, затянутые в перчатки. – Ладно, леди. Что у нас на этот раз?

– Берт говорит, что это еноты. – Она лучезарно улыбается ему с близкого расстояния, потому что этот парень из тех, кто не умеет уважать личное пространство женщины.

– Место проникновения? – спрашивает он.

Ава, кажется, не замечает, что этот парень флиртует.

– Берт думает, что кто-то просто оставил дверь приоткрытой. В начале сезона у нас появляются новые люди, которые не понимают последствий своих действий – и того, что они оставляют после себя.

– А, тогда все просто. Никакого ремонта. – Он сияет, как идиот. – Хочешь подняться вместе?

– Она поедет со мной, – говорю я, вынимая ключ от снегохода из руки Авы?

Парень переводит взгляд на меня. Кажется, он меня раньше не замечал.

– Чувак. Ты кажешься мне знакомым. Ты один из мифических сыновей мистера Мэдигана?

Я даже не знаю, что на это ответить, поэтому просто хмуро смотрю на него.

– Рэнди, познакомься с Ридом Мэдиганом, – говорит Ава. – Ты, наверное, учился в старшей школе с одним из его младших братьев.

– Точно! – говорит парень. – Я знаком с Крю и Уэстоном. В снежные дни мы с Крю прыгали с карнизов. Как там этот парень? Не видел его с тех пор, как нам разрешили пить пиво, которое мы прятали в лесу.

– Он в порядке, – говорю я, как будто мне есть до этого дело. – Скажу ему, что ты передавал привет.

– Круто! Пойдем ловить енотов! – Он достает из грузовика два металлических шеста с петлями и идет за Бертом к одному из снегоходов.

– Я поведу, – говорит Ава, выхватывая ключ у меня из рук.

– Но…

– Это мое дело, я буду за рулем. – Она протягивает мне шлем.

Я смеюсь, потому что должен был догадаться.

– Если будешь хорошо себя вести, я разрешу спуститься обратно. – Ава садится на одни из двухместных снегоходов и пристегивает трос к своему поясу.

Я забираюсь на заднее сиденье и наблюдаю, как она опытным рывком заводит двигатель, а затем энергично дергает за шнур стартера, пока мотор не оживает. Ава уже была самой сексуальной женщиной, которую я когда-либо встречал. Теперь я наблюдаю, как она управляет двигателем мощностью сто пятьдесят лошадиных сил под собой.

Честно говоря, я немного возбужден. И мы начинаем двигаться.

Мы поднимаемся в гору в темноте. Я держусь за поручни и откидываюсь на спинку сиденья. Луна скрыта за облаками, но она все еще достаточно яркая, чтобы я мог разглядеть очертания горы за пределами света фар снегохода.

Что за незнакомое чувство я испытываю? Это… счастье. Радость без особой причины. Я и не знал, что в моей карте желаний есть выселение енотов, но я и не особо против. Перед нами простирается нетронутый свежевыпавший снег. Воздух холодный, но не обжигающий, и пахнет он чистотой и хвоей.

Я наклоняюсь и обнимаю Аву за талию, положив руку ей на живот.

Она вздергивает подбородок, чтобы отчитать меня.

– Это не соответствует правилам безопасности.

– Тогда не попадай в аварию.

В ответ Ава нажимает на педаль газа. Я в восторге от того, как она мчится вверх по склону, быстро догоняя другой снегоход. Она объезжает главную постройку и направляется к небольшой утепленной хижине, которой пользуется лыжный патруль. Она старая – в форме деревянного восьмиугольника – и была построена, когда мой дедушка открыл курорт.

Через несколько минут мы подъезжаем. Рэнди и Берт уже ждут нас.

– Давайте уже покончим с этим, – говорит Рэнди. – Я слышу енотов там. Двигатели их напугали.

Ава снимает шлем и забирает у него один из шестов.

– После тебя, Рэнди.

Он включает налобный фонарь и медленно открывает дверь хижины. Я слышу смешок, прежде чем Рэнди включает верхний свет.

– Да, да. Я знаю. Мы тут вам мешаем.

Когда мы с Авой протискиваемся в дверь вслед за ним, я вижу, что пол завален мусором. Еноты опрокинули мусорный бак и разграбили его. Похоже, они добрались и до аптечки.

– Ну и бардак у вас, дети! – хохочет Ава. – Разве мама не учила вас вести себя лучше?

Рэнди смеется, наклоняясь, чтобы заглянуть под скамейку. На него смотрят две милых мордочки в масках.

Он медленно приближается к ним, вытягивая проволочную петлю на конце шеста.

– Ладно, все ведите себя хорошо и расслабьтесь. Это совсем не больно, – ласково говорит он. – Кто первый? – Затем Рэнди начинает напевать.

Засунь голову в петлю.

Не делай никаких глупостей.

Засунь голову в петлю…

Он надевает эту штуку прямо на милый черный носик, и я поражаюсь, когда это действительно срабатывает. Медленно, издавая тихие звуки, Рэнди натягивает петлю на тело енота.

– Давай, здоровяк. Мне нужны и твои лапы. Все будет хорошо.

В ответ енот рычит.

На заметку: никогда не берите на себя работу Рэнди. Мы слишком близко подобрались к этому потенциально бешенному животному.

Рэнди подталкивает енота, заставляя его поднять одну из лап, и стягивает проволоку, чтобы закрепить ловушку на теле животного.

– Ну вот и все, – говорит он. – Иди к папочке.

Енот размахивает своими пушистыми лапами и внезапно вырывается на свободу. С громким писком он прыгает в мою сторону, и я издаю неподобающий мужчине возглас удивления.

Но вместо того, чтобы прыгнуть мне на горло и убить меня, енот приземляется на стул. Вскоре он съеживается от страха и сожалеет обо всем, что сделал в своей жизни.

Я отчасти понимаю, что он чувствует.

Но Рэнди, похоже, это не беспокоит.

– Вот что я получаю за то, что схватил его только за одну лапу. – Он снова накидывает петлю на енота, терпеливо маневрируя, пока не обхватывает его туловище, на этот раз за обе передние лапы.

Затем Рэнди снова поднимает зверька, и тот наклоняется вперед, опустив голову и вытянув лапы, как пушистая морская звезда. Енот издает жалобное рычание.

– Да, я уже слышал это раньше, – весело говорит Рэнди. – Вот, Ава, держи. Давай поменяемся.

К моему изумленному ужасу, Ава спокойно меняется с ним шестами. Затем она, держа енота на безопасном, как я надеюсь, расстоянии от своего тела, медленно выносит его на улицу.

Я иду за ней, чтобы убедиться, что все в порядке. На самом деле я не знаю, что еще могу сделать, кроме как наброситься на зверька, если он попытается сбежать.

Будем надеяться, до этого не дойдет.

Рэнди понадобилось всего несколько минут, чтобы поймать другое животное. Бедняга явно сдался после того, как его друга схватили. Он угрюмо висит на ловушке и раздраженно смотрит на Рэнди.

Затем Берт берет мусорные пакеты, и мы с ним приводим хижину в порядок, что занимает всего несколько минут. Втайне я задаюсь вопросом, можно ли заразиться бешенством, если енот плюнет на обертку от батончика мюсли. Но, думаю, я не буду спрашивать.

Когда мы заканчиваем, я закрываю дверь хижины на защелку.

– Ну ладно, тогда! – ухмыляясь, говорит Рэнди Аве. – Я отпущу этого малыша, и, как только он убежит, ты сделаешь то же самое. – Когда Рэнди ослабляет ловушку, еноту не нужно повторять дважды. Он спешит к деревьям.

Ава повторяет действия Рэнди спустя мгновение.

– Отличная работа, ребята. – Она достает что-то из кармана и протягивает Рэнди. – Выпей за мой счет перед уходом или когда вернешься в домик.

– Ты составишь мне компанию? – спрашивает он.

Я напрягаюсь. Так и знал, что этот парень замышляет что-то недоброе.

– Извини, завтра мне рано вставать, – мило говорит она. – Может, в другой раз.

Я чуть ли не рычу, как енот.

Мы с Авой готовимся к поездке на снегоходе вниз с горы, я сажусь за руль.

– Холодная пицца – это все равно пицца, – напоминаю я ей. – Ну что, поехали?

Она садится позади меня и обнимает меня за талию.

Это приятно. Очень приятно.

– Мне жаль, что тебе пришлось подниматься в гору в такой час, – говорю я ей. – Это несправедливо, что все неприятности достаются тебе.

– Рид, я люблю свою работу. И не потому, что мне приходится делать что-то странное. Я люблю ее именно за это. Ловить енотов при лунном свете? Кто бы отказался зарабатывать на жизнь таким способом?

Занеся руку над стартером, я замираю. До этой самой секунды я, кажется, не осознавал, что работа Авы здесь была не просто случайностью, а планом Б, который ей пришлось разработать после того, как я разрушил ее жизнь.

Она здесь счастлива. И нашла свое место. У нее хорошо получается, и ей это нравится.

Что-то тугое в моей груди разжимается.

– Рид, все в порядке? Тебе напомнить, как завести снегоход?

Из меня вырывается смешок.

– Все в порядке, леди. Правда, в порядке. – Я тяну за стартер, и двигатель заводится с первого раза. Затем, отпустив тормоз, я плавно нажимаю на педаль газа. Если снегоход резко полетит вперед, я не смогу сохранить свою репутацию крутого парня, не так ли?

Но все в порядке. Мы начинаем скользить по залитому лунным светом снегу. Буря утихла, и стало даже светлее, чем час назад. Набирая скорость, я вхожу в первый поворот. Ветер обдувает мое лицо, но мне все равно.

– Держись, – говорю я Аве. – Крепче держись.

Она обнимает меня коленями, а затем я сворачиваю с расчищенной дорожки в сугроб.

Ава тихонько вскрикивает: – Рид! – И начинает смеяться, пока мы несемся по глубокому снегу.

Так здорово мчаться по сугробам, легким, как перышко. Я и забыл, каково это. Гора. Холодный воздух, обдающий меня. Бескрайние снежные просторы и залитое лунным светом небо. В последнее время я испытываю прилив адреналина только тогда, когда договариваюсь о встрече с новым клиентом.

Я понимаю, что совсем не жил. Не так, как раньше.

И я хочу вернуть все это. Все. Включая Аву.

Особенно Аву.

26. Завтрак с монстрами

АВА

Ранее Рид, похоже, был раздраженным из-за моего экстренного вызова.

Но Рид, который заходит в лифт вместе со мной в отеле, совсем не такой.

Он горяч.

Не успели двери лифта закрыться, как он вторгся в мое личное пространство и прижал меня к стене. За этим последовал глубокий властный поцелуй.

К тому же он избавляет меня от мучительных споров с самой собой о том, стоит ли мне оставаться на ночь. Судя по всему, стоит. И, судя по всему, я не против, чтобы это решение за меня принял мужчина, чьи руки уже расстегивают мою лыжную куртку, чтобы он мог покрывать мою шею влажными поцелуями.

Мне так хорошо, что я нащупываю молнию на его курте и расстегиваю ее.

– Держись, женщина, – говорит он, когда раздается сигнал лифта. – Я переверну тебя на спину примерно через тридцать секунд после того, как мы войдем в номер.

Это обещание зажигает во мне огонь. Я хватаю Рида за запястье, когда двери разъезжаются, и тяну его в сторону номера. Рид сексуально усмехается и открывает дверь. Как только мы входим в комнату, он снимает куртку и бросает ее на стул.

Но я слишком нетерпелива даже для этого. Не снимая своей одежды, я опускаюсь на диван, где могу без труда расстегнуть его ширинку.

– Черт, милая, – хрипит Рид, когда я провожу рукой по его твердому члену, спрятанному в боксерах. Затем стягиваю с него джинсы.

Он достаточно умен, чтобы понять намек, поэтому снимает ботинки, стягивает носки и сбрасывает нижнее белье. Тем временем я скидываю с себя куртку.

Но Рид хочет большего, поэтому снимает с меня свитер, обнажая красный кружевной бюстгальтер, который я надела для него.

– Ух, – произносит он, когда я обхватываю рукой основание его члена.

Я не жду. Просто наклоняюсь и провожу языком от основания до кончика. Затем дразню языком чувствительную нижнюю часть его головки.

Он накручивает мои волосы на свою руку и стонет.

Вот такими мы были друг с другом в молодости – необузданными и свободными. И с тех пор я не чувствовала ничего подобного.

Между нами есть какая-то особая магия. Она развеивает все мои сомнения и успокаивает все мои страхи. Я не понимаю этого. Но в данный момент мне все равно. Я слишком занята тем, что облизываю его член, ощущаю его солоноватый вкус, а затем беру его в рот.

Рид бормочет себе под нос проклятия, обхватив пальцами мой затылок. Затем издает низкий гортанный стон, от которого по моим венам пробегает электрический разряд.

Я наслаждаюсь этим мгновением. А когда закрываю глаза, мое сердце бьется в такт огню.

Рид надо мной снова ругается. Я отпускаю его, и он начинает поднимать меня, отрывает от пола, перекидывает через плечо и направляется в сторону спальни.

Мгновение спустя я приземляюсь, слегка подпрыгнув на одеяле. Руки Рида уже расстегивают мои джинсы.

– Боже, – шепчет он, обнажая красные кружевные трусики в тон. – Ты меня убиваешь.

Стянув с себя джинсы, я улыбаюсь ему. Затем переворачиваюсь и скидываю с кровати одеяло.

– Нам нужно снять это. Я знаю, сколько стоят такие вещи.

– Надеюсь, ты заплатила за прочное изголовье, потому что оно скоро получит свою порцию нагрузки. – Рид снимает водолазку, и я вижу, как напрягаются его мышцы.

Теперь он, великолепный и обнаженный, забирается на кровать, накрывает меня своим телом и целует так, словно… Ну, словно он не видел меня десять лет.

Рид страстно целует меня, и я прижимаюсь к нему всем телом. Затем провожу руками вверх и вниз по его спине, пытаясь запомнить ощущение его кожи на своей. Я должна постараться сохранить в памяти каждую деталь этого времени, проведенного вместе. Потому что оно скоро закончится.

Но, несмотря на боль в сердце, я вопреки всему надеюсь, что так и будет.

Где-то после полуночи мы с Ридом в изнеможении падаем на кровать. Я прижимаюсь к нему, погрузившись в свои мысли. Почему-то я думаю о участке Блока и о том, что можно было бы построить там вместо чудовищного отеля.

В моем воображении это скромная группа современных кондоминиумов, построенных из натуральных материалов с террасами, чтобы сливаться с горой. А парковку нужно будет замаскировать. Или, что еще лучше, сделать ее подземной.

– Фургончики с едой. И амфитеатр, – сонно произносит Рид.

Я отрываю голову от его груди.

– Что?

– Застройка в центре Пенни-Ридж – это могло бы стать хорошим общественным пространством на круглый год, верно? Амфитеатр для летних концертов. И место для фургончиков с едой.

Я долго смотрю в его карие глаза.

– Я просто как раз думала о строительстве подземной парковки.

Рид медленно улыбается.

– Сейчас ты кажешься мне такой привлекательной, – говорит он.

– Это взаимно. – Я провожу пальцем по его нижней губе. – Расскажи мне побольше об этих фургончиках, красавчик.

Так мы и проводим время без сна, занимаясь тем, что еще опаснее для моего сердца, чем секс, – мечтая о будущем. Горнолыжные подъемники. Общественные пространства. Хафпайп¹¹. Для нашей воображаемой утопии нет ничего невозможного.

В конце концов мы засыпаем в его постели. Я сплю как убитая до самого утра, пока нас обоих не будит звонок телефона.

Мелодия звонка – «Big Boss Man» группы Grateful Dead.

– Это твой, – бормочу я в подушку.

Рид стонет, но не встает, чтобы ответить. Он ждет. И когда звонок наконец прекращается, он сонно вздыхает.

– Знаешь, как я понимаю, что мне уже не двадцать два?

– Потому что ты ходишь на работу в галстуке? Или потому что ты используешь в разговоре такие слова, как «оценка серии B»¹²?

Он поворачивает голову на подушке и улыбается мне. И мне сразу становится тепло на душе.

– Все это тоже, но я думал о своей выносливости.

– Эй, с этим все в порядке. – У меня болят некоторые места, о которых я и не подозревала, что они могут болеть.

– Ммм, – Рид закидывает ноги под одеяло. – Но в последнее время у меня по утрам после тренировки болит колено.

– Под «тренировкой» ты подразумеваешь то, что ты поднял меня к окну Блока? – спрашиваю я. – Или то, что ты ползал на четвереньках, пока мы… – я прочищаю горло.

Я слышу улыбку в его голосе, когда Рид отвечает: – И то, и другое. Хотя я ни о чем не жалею.

– Вот и хорошо. – Я залезаю под одеяло и провожу рукой по его мускулистому бедру, ощущая, как под моей ладонью топорщатся волоски.

– Чуть левее, – хрипловато произносит он.

– Я не ищу твой джойстик, а пытаюсь размять тебе колено.

– Ну ладно. Я согласен, – говорит Рид и сгибает ногу, чтобы мне было удобнее.

Я замечаю хирургический шрам и провожу по нему большим пальцем, прежде чем аккуратно надавить кончиками пальцев на мышцу над его коленной чашечкой.

Рид издает одобрительный звук.

– Это было ужасно? – спрашиваю я. – Когда ты получил травму?

– Разрыв был довольно серьезным, но операция прошла не так плохо.

– Нет, – тихо говорю я. – Я имею в виду, когда тебе пришлось уйти из лыжных гонок.

– А. – Рид протягивает руку и кладет ладонь мне на бедро. – И да, и нет. Я уже подал документы в бизнес-школу, потому что чувствовал, что не добьюсь успеха в Кубке мира. Мне нужен был запасной план.

– Это умно. Должно быть, это помогло смягчить удар.

– Наверное. Но, Ава, я к тому времени уже совсем окаменел. Это была просто еще одна потеря. Я не очень хорошо справился с первыми двумя, так что потеря возможности кататься на лыжах казалась мне еще одним пустяком. Я разбрасывал частички себя повсюду и не мог с ними справиться. Но ты должна знать… – Он поднимает руку и кладет ладонь прямо на мой обнаженный живот. – Я сожалею, что заставил тебя хотя бы на мгновение почувствовать, будто я испытал облегчение, потеряв нашего ребенка.

От ощущения его теплой ладони на моем животе я замираю. Затем накрываю его руку своей.

И вспоминаю, что нужно дышать.

Когда-то мы вот так сидели вместе. Когда я была беременна, мы проводили так много времени – его рука лежала прямо здесь, как будто Рид прикасался к нам обоим. Я так ясно это помню.

Думаю, я уже тогда знала, что он любил нас обоих. Я чувствовала это, и это не было ложью. Но после того, как он меня бросил, я была в отчаянии.

Рид не должен был меня отпускать, и это меня сломило. Но он уже был сломлен и не мог выразить словами, как сильно ему было больно.

Теперь я это понимаю.

– Ты когда-нибудь задумывалась, – шепчет Рид, – кто это был, мальчик или девочка?

– Постоянно, – признаюсь я.

Он целует меня в щеку, и я позволяю себе расслабиться. Его рука остается теплой на моем животе. Рид не отпускает меня.

Наше молчание в конце концов прерывает очередной телефонный звонок.

– Да, – вздыхает он. – Мой начальник психует из-за каких-то документов, которые не вернулись. И я должен выяснить, серьезно это или нет.

– Звучит сложно.

– Скорее всего, ничего страшного, но мне нужно разобраться. – Рид встает с кровати, и я сразу же чувствую себя одиноко. Я уже и забыла, каково это – так остро ощущать присутствие другого человека и как я оживаю, когда он входит в комнату.

Дело не только в сексуальном влечении. Хотя, когда Рид выходит через минуту с зубной щеткой, я теряю несколько баллов IQ из-за открывающегося зрелища.

– Этот завтрак с Шарпами – я, наверное, опоздаю. И это к лучшему, потому что, скорее всего, я не смогу притворяться с ними, – говорит он, прежде чем снова исчезнуть.

– Можешь пропустить. Я пойду. – Я встаю с кровати и избавляюсь от гормонального всплеска. – Я собираюсь задать им кучу вопросов о поездке в Денвер и о ресторане, в который они якобы ходили. Я заставлю их лгать мне глядя в лицо.

– Ты терпеливей меня, – ворчит Рид с полным ртом зубной пасты.

Я не терпеливей, но у меня есть план. И я ужасно волнуюсь из-за того, как все пройдет.

– Можно мне первой принять душ? Я не хочу идти на завтрак в таком виде, будто я только что вылезла из твоей постели.

Он улыбается мне.

– Тебе идет этот образ. Но конечно.

Рид был прав. Мучительно сидеть напротив Шарпов, пока Трей лжет о том, как провел вечер.

– Денвер – очень красивый город. Я бы хотел увидеть его в хорошую погоду. Ехать по заснеженному шоссе было страшно, но я справился. – Он протягивает мне через стол ключи. – Вы не могли бы передать их своему парню, милочка?

Милочка? Мне хочется схватить его за полосатый галстук и задушить.

– Конечно, – говорю я, стиснув зубы. – Передам.

Хуже всего даже не то, что они лгут. Или то, что старший Шарп называет меня «деткой», средний – «милочкой», а младший – «дорогушей». Хуже всего то, что Марк сидит со стоическим выражением лица и спокойно потягивает кофе, как будто мы не завтракаем с чудовищами.

– Итак, какие у вас сроки? – спрашивает Марк. – Я бы хотел подписать контракт до праздников.

Он звучит чертовски убедительно. Слишком убедительно.

– Это мы можем устроить, – говорит дедушка Шарп. – Мы позволим юристам сделать свою работу и сообщим вам новости до конца следующей недели. Дадим вам знать, как продвигаются дела.

– Я был бы признателен, – говорит Марк. – Вы сделаете это место особенным. Я чувствую это.

Съеденные мной блинчики уже превратились в свинец в моем желудке. Но теперь они превращаются в аккумуляторную кислоту. Я дрожащей рукой отодвигаю чашку с кофе и жестом подзываю официанта, чтобы он принес счет и я могла оставить чаевые.

Мне нужно отойти от этого стола.

– Что ж, дамы и господа, нам лучше отправиться в путь, – говорит Трей, проверяя свой телефон. – Наш лимузин ждет снаружи.

– Не будем вас задерживать, – говорю я, поспешно отодвигая стул и поднимаясь на ноги. Мне хочется броситься к двери, но я заставляю себя проводить Шарпов через вестибюль к выходу.

Если мне повезет, я никогда больше не увижу их лиц.

– Я свяжусь с вами по поводу вашего трудового договора, – говорит Трей. Затем он подмигивает мне.

– Спасибо, – говорю я со всей возможной любезностью. Которой очень мало. Я протягиваю руку для рукопожатия, а затем говорю самую большую ложь в своей жизни. – Мне будет очень приятно работать с вами.

Он осматривает меня с ног до головы, а затем улыбается.

– Взаимно.

Меня начинает тошнить.