Текст книги "Слишком поздно (ЛП)"

Автор книги: Сарина Боуэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Сарина Боуэн
Слишком поздно

Информация

Это художественное произведение. Имена, персонажи, организации, места, события и происшествия либо являются плодом воображения автора, либо используются вымышленно.

• перевод – Elaine

• вычитка – Elaine и Катрин К

Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его на просторах интернета. Просьба, после ознакомительного чтения удалить его с вашего устройства.

Книга содержит нецензурную лексику и сцены сексуального характера. Строго 18+.

1. Жизнерадостные горные козлы

РИД

В Колорадо на земле лежит снег. Должно быть, он только выпал, потому что еще белый и пушистый и покрывает каждую ветку сосны на обочине дороги.

Я давно не видел снега. А снега на этой дороге я не видел уже десять лет.

– Рид? – спрашивает моя помощница. – Ты меня слышишь?

– Да, прости. Продолжай. Я слушаю. – Вроде того.

– Что ты решил по поводу завтрашнего обеда с друзьями из Стэнфорда? – спрашивает Шейла, пока я еду по двухполосному шоссе на арендованном внедорожнике.

– Просто отложи его. – Изгиб дороги так знаком, даже спустя столько времени. Это странно.

– Ты уже откладывал тот обед, – замечает она. – Так что я скажу им, чтобы они шли без тебя. Не стоит отказываться от столика в «Фор Палмс».

– Тогда зачем ты вообще меня об этом спросила?

– Я подумала, что дам тебе шанс поступить правильно.

Я закатываю глаза. Шейла – та еще заноза в заднице, но я буду скучать, когда в следующем году она уедет, чтобы получить степень MBA.

Она тоже это знает, и это проблема.

– Далее: Прашант обеспокоен тем, что Диверс не подписал документы для нового этапа финансирования.

– Диверс подпишет. Он вдумчивый парень. Любит посидеть и поразмыслить перед принятием важных решений. Дай ему еще пару дней, прежде чем подталкивать его.

– Хорошо. И последнее, – щебечет Шейла, пока я снижаю скорость в ожидании последнего поворота. – Я не буду говорить Харпер, что ты отменяешь ужин в пятницу. Ты должен сам ей позвонить.

Черт.

– Э-э… Я забыл про этот ужин. Может, ты просто…

– Рид Мэдиган! – кричит Шейла. – Даже не заканчивай это предложение. Просто возьми себя в руки и позвони ей. А если забудешь, то знай, что после возвращения тебе придется две недели ходить в «Старбакс» пешком.

– Две недели, да? Это жестко. – Честно говоря, я мог бы просто уволить Шейлу и найти помощницу, которая будет выполнять все, что мне нужно. Но я этого не сделаю, и мы оба это знаем. – Я позвоню Харпер, – ворчу я.

– Хорошо, босс. Это все, что мне от тебя нужно. Что ты вообще делаешь в Колорадо? Это какая-то сверхсекретная инвестиция?

– Нет. Нужно уладить кое-какие личные дела.

– Личные дела? – спрашивает она, и в ее юном голосе слышится недоверие. – У тебя есть личная жизнь?

– Заткнись.

Шейла смеется.

– Мой отец решил продать семейный бизнес. – Я стараюсь не показывать свое раздражение, но это непросто. Я единственный в семье, у кого есть степень MBA. Но разве отец посоветовался со мной? Ни в коем случае. Вчера он просто сбросил мне на почту бомбу замедленного действия. В четырех строчках текста он сообщил мне и двум моим братьям, что А) он снова женился и Б) он планирует продать участок в горах, который принадлежал нашей семье на протяжении нескольких поколений.

Я правда не знаю, как к этому относиться.

– Что за семейный бизнес? – спрашивает помощница.

– Это горнолыжный курорт.

Шейла на мгновение замолкает, и я думаю, что звонок прервался. Такое часто случается в горах. Но потом она ахает.

– Подожди, правда? Ты имеешь в виду «Мэдиган Маунтин»?

– Тот самый. Но это не делает тебя Шерлоком Холмсом, ведь он назван в нашу честь.

– Боже, ты ненормальный, – внезапно говорит Шейла.

– Эй, разве мы не говорили о границах?

– О, пожалуйста. Есть такое понятие, как уважение к границам. А есть ты. Я веду твой календарь уже два года, и ты ни разу не упомянул, что твоя семья владеет самой крутым горнолыжным курортом в стране. До сегодняшнего утра я не бронировала для тебя билеты в Колорадо. И даже не знала, что ты оттуда.

Я не пытаюсь спорить, потому что Шейла права: странно, что я никогда не езжу домой и почти не думаю об этом месте. Но если бы она знала, в какой ад оно превратилось после смерти моей матери, то поняла бы меня.

– Я имею в виду, что в прошлом году ты катался на лыжах в «Уистлере». И снял номер за две тысячи баксов в сутки, Рид. Почему?

– Это сложно, – ворчу я.

– Что? Тебя плохо слышно.

– Это сложно! Связь пропадет через секунду. – Узкая горная дорога проходит между двумя высокими скальными выступами.

– Я н… слыш… вообще. НО ПОЗВОНИ ХАРПЕР, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!

Телефон издает два пронзительных гудка, которые означают, что вызов сброшен. Последнее слово, конечно же, осталось за Шейлой. Разумеется.

Я включаю поворотник и готовлюсь свернуть на Олд-Майн-роуд. И тут замечаю указатель. До «Мэдиган Маунтин» осталось три километра. Но это не тот скромный резной деревянный указатель, который раньше стоял здесь, у дороги. Этот новый, яркий и примерно в три раза больше старого.

И я ненавижу его с первого взгляда.

Машина позади меня сигналит, и я понимаю, что перекрыл движение. Поэтому я делаю последний знакомый поворот на крутую и извилистую дорогу, ведущую к курорту моей семьи. Внедорожник переключается на пониженную передачу, когда я начинаю подъем. По обеим сторонам дороги возвышаются скалистые выступы, чередующиеся с высокими соснами. Сейчас только ноябрь, но земля в лесу покрыта снегом.

Черт, эта дорога мне так же знакома, как собственная рука. При виде нее у меня щемит в груди. Это как изжога, наверное, – неприятно, но в целом терпимо.

Я не планировал менять весь свой график, чтобы внезапно прилететь в Колорадо и встретиться лицом к лицу со своим прошлым, и чем выше поднимается машина, тем хуже мне от этой идеи. Несмотря на то, что окна внедорожника полностью подняты, я могу поклясться, что чувствую запах сосны и слышу, как хрустят иголки под ногами, когда идешь по этому лесу.

Почти сто лет назад мой прадед купил это место в конце труднопроходимой старой лесовозной дороги. Он передал его моему деду, который построил один из первых горнолыжных курортов в Скалистых горах.

Однако расположение – это проблема. Когда идет снег, дорогу трудно расчистить. В выходные дни, если кто-то слишком быстро входит в поворот и его заносит, то поток машин может остановиться на несколько часов, пока эвакуатор будет увозить несчастного пострадавшего.

Вот почему «Мэдиган Маунтин» так и не стал популярным международным курортом, как «Аспен» или «Уистлер». У нас была – и, думаю, до сих пор есть – атмосфера небольшого семейного горнолыжного курорта. Нашим клиентам это нравится. Завсегдатаи часто бронируют отпуск на следующий год еще до того, как покинут территорию курорта.

Я до сих пор вижу, как мама машет им на прощание со счастливой улыбкой: «Увидимся в следующем году!»

Даже это краткое воспоминание причиняет боль. Ее нет уже больше десяти лет, но мне все еще больно. Вот почему мы с братьями избегаем этого места.

И не то чтобы мой отец когда-то давал своим трем сыновьям повод для визита. После смерти мамы он стал угрюмым чудовищем. Мы все сбежали. Ни у кого нет времени на его горечь.

Но я все равно приехал. Папа, может, и неплохой владелец отеля, но он не отличит кредитный договор от геморроя. Я здесь, чтобы убедиться, что его не обдерут как липку.

Вы можете говорить, что папины финансы не мое дело. В конце концов, я уже сколотил приличное состояние. Но у меня есть два младших брата. Уэстон – военный летчик, а Крю занят набором популярности. Его безбашенная задница может быть сейчас на любом континенте, где есть снег. Он не любит отчитываться и отвечать на звонки. Кто знает, видел ли он вообще папино безумное письмо?

Я не всегда был хорошим братом. После смерти мамы я не стал оставаться с Уэстоном и Крю. А быстро вернулся в колледж Миддлбери в Вермонте. После его окончания я поселился в Кремниевой долине, где сделал карьеру, получив степень MBA в Стэнфорде и проявив немалую амбициозность.

Так что я приехал, потому что они не могут. Или не хотят, как в случае с Крю. Мне нужно знать, о чем, черт возьми, думает папа. Мне нужно знать, серьезно ли он настроен продать недвижимость, которая все это время принадлежала нашей семье.

Там же похоронена моя мать. По крайней мере, я могу в последний раз положить цветы на ее могилу.

Дорога делает последний поворот, и вдалеке появляется курорт. Я замедляю ход, чтобы как следует его рассмотреть.

Территория курорта не сильно изменилась за десятилетия. Каменный коттедж, построенный моим дедом в пятидесятых годах, соединен с трехэтажным отелем, который был пристроен позже. В этом оригинальном домике находятся вестибюль отеля, рестораны и офисы. В отеле пятьдесят номеров.

Курорт расположен в форме полумесяца, и большинство зданий обращены к горам. Косые лучи заходящего солнца окрашивают снежные вершины в золотистый цвет. Ниже по склону находится большой деревянный лыжный домик, который мой дедушка построил в восьмидесятых. Сюда приходят лыжники, чтобы взять напрокат инвентарь, записаться на урок или купить тарелку чили.

А в другом направлении – за отелем, вне зоны моего текущего обзора – находится спа-центр, бассейн с подогревом и несколько джакузи. В теплое время года здесь проводят свадьбы в открытом павильоне.

У всех зданий остроконечные крыши и около миллиона ставен, выкрашенных в красный цвет. Летом после восьмого класса я сам покрасил пару штук. Несколько недель после этого мои руки были в краске, как и моя обувь. Но парню нужно как-то зарабатывать, а мне очень хотелось заполучить классные лыжи «Россиньоль».

Остальная часть курорта простирается дальше вдоль подножия горы, где расположено около пятидесяти кондоминиумов, которые моя семья продала в девяностые годы. У них тоже красные ставни, что придает всему единый вид.

Я немного ошеломлен тем, как здесь красиво. Честно говоря, я и забыл, насколько впечатляюще выглядит суровый горный хребет на фоне голубого неба. Курорт тоже смотрится ухоженным. Ставни как новенькие. Гравийная парковка хорошо выровнена и тщательно расчищена.

После смерти матери мой отец был настолько подавлен, что я не знал, чего ожидать. Если бы дом рухнул, я бы не удивился.

Однако признаков разрушения нет. Два новых указателя направляют посетителей к парковке для лыжников или стойке регистрации в отеле. На каждом указателе изображен веселый горный козел: на первом он едет на внедорожнике с закрепленными сверху лыжами, а на втором несет рюкзак в сторону отеля.

Я смотрю на эти вывески чуть дольше, чем нужно, потому что в них есть что-то смутно знакомое. Я не могу понять, что именно.

Но я здесь не для того, чтобы осматривать достопримечательности, поэтому подъезжаю к отелю. Молодой человек спешит мне навстречу. На нем куртка с надписью «Мэдиган Маунтин» яркого дизайна. Это тоже новинка.

– Регистрируетесь, сэр? – спрашивает он.

– Э-э, да. – Я особо не задумывался о том, где буду спать сегодня. Когда твоя семья владеет горнолыжным курортом, тебе не нужно ничего планировать. Сейчас только ноябрь, так что вряд ли все места заняты.

Полагаю, я мог бы расположиться в своей старой спальне, если придется. Хотя мой отец только что женился на незнакомке, так что я не знаю, лучший ли это вариант для меня.

– Как вас зовут, сэр? – спрашивает молодой человек. Он протягивает руку за ключом от арендованной машины.

Я фыркаю и бросаю ему брелок.

– Меня зовут Рид Мэдиган. Спасибо, приятель.

Ему удается поймать ключ, несмотря на потрясенное выражение своего лица.

– Ого, правда?

Но я уже поворачиваюсь и направляюсь к двери в дом. Моему отцу лучше быть в своем кабинете. Нам нужно поговорить.

2. Меньше танцев, больше снега

АВА

Как насчет вечера викторин в «Брокен Прон»? – пишу я своим подругам. – Прошло несколько недель с тех пор, как мы заставили плакать другие столики.

У меня нет няни, – отвечает Кэлли. – Не могли бы мы выпить у меня дома? Я приготовлю фрозе́¹.

Конечно, – сразу же пишу я.

Мне жаль! – говорит Кэлли. – Я знаю, что спускаться в город веселее!

Она права. Я провожу слишком много времени на этом курорте. У меня уже много лет не было настоящего отпуска. Это первое, что я сделаю, когда продажа «Мэдиган Маунтин» состоится, – забронирую поездку и отмечу в календаре двухнедельный отпуск. Неважно, куда я отправлюсь, главное, чтобы мне не пришлось вызывать сантехника, если прорвет трубу, или успокаивать капризного гостя, когда все спа-процедуры расписаны.

А пока что вечер вторника – это всегда девичник, без исключений. И без Кэлли он был бы не таким.

Не волнуйся, – уверяю я ее. – Нам всегда весело. Что мне принести?

Как насчет брауни? – предлагает Кэлли.

Затем вступает в разговор наша подруга Рейвен: – Я обожаю брауни от Авы! И мои бедра тоже. Я не против замороженного розового вина от Кэлли.

– Ава! – зовет мой босс из кабинета. – Можешь заставить брелок на моих ключах сыграть мелодию? Я не могу их найти!

– Да! – кричу я в ответ. – Подожди. – Я включаю компьютер, запускаю приложение, которое использую для организации работы Марка Мэдигана и нажимаю большую оранжевую кнопку на экране, и через мгновение слышу характерный звон брелка на ключах босса в соседней комнате.

– Нашел! – кричит он.

Конечно, нашел. Я беру кружку с горячим шоколадом и допиваю остатки своего дневного лакомства. В переписке Рейвен прислала нам забавную гифку, на которой женщина пьет вино из аквариума. Я улыбаюсь, глядя в телефон, когда слышу низкий голос.

– Простите, он у себя?

Прежде чем я успеваю поднять глаза, мое сердце замирает на мгновение. Этот голос. Он прямо из моего прошлого. И к тому времени, как я поворачиваю голову и вижу его в дверях, я уже вся дрожу.

Черт.

Черт.

Черт возьми.

Рид Мэдиган стоит там. Прямо на ковре перед моим столом. Я так напугана, что кружка с горячим шоколадом выскальзывает у меня из рук и с силой ударяется о сланцевую подставку на столе под неудачным углом. Затем моя любимая кружка – моя счастливая кружка – с жутким треском раскалывается на две части прямо у меня на глазах.

Боже мой. Теперь я даже не знаю, куда смотреть – на лужицу шоколада, растекающуюся по клавиатуре? Или в испуганные глаза единственного мужчины, которого я когда-либо любила.

– Ава? – медленно произносит Рид. Как будто он тоже не верит своим глазам. – Какого черта ты здесь делаешь?

Я открываю рот, но ничего не могу сказать. Так что я просто стою и смотрю на него с замирающим сердцем и кружащейся головой. Хотя я не слишком удивлена тем, что Рид хорошо выглядит. Его темные волнистые волосы такие же густые, как и всегда. И я уже забыла, как темная щетина на его лице подчеркивает точеную линию подбородка.

Но некоторые детали кажутся новыми и неожиданными – например, хипстерские очки, которые только подчеркивают его большие темные глаза. Темно-синий костюм и белоснежная рубашка с темно-зеленым галстуком сильно отличаются от фланелевых рубашек, которые он носил в студенческие годы. Образ стал более строгим и в то же время дорогим.

Господи Иисусе, это просто несправедливо. В тридцать два года Рид выглядит сексуальнее, чем в двадцать два.

А именно столько ему было лет, когда я видела его в последний раз – когда он бросил меня незадолго до моего февральского выпуска из колледжа Миддлбери в Вермонте.

– Ава, – отрезает он. – Скажи мне, что, черт возьми, происходит.

От его недружелюбного тона у меня внутри все сжимается. Но это также выводит меня из оцепенения. Десять лет – вот сколько прошло. Моя злость на него подобна раскаленным углям – они тлеют и спят, но готовы вспыхнуть снова.

– Я работаю, – резко говорю я. – Это мой стол.

Я пытаюсь снова соединить две половинки кружки. Как будто это действительно поможет. Но в голове у меня полная неразбериха.

– Работаешь, – медленно повторяет Рид, как будто я говорю на незнакомом ему языке. – Здесь?

– Здесь, – отвечаю я. Как будто это совершенно нормально – переехать в маленький городок, где вырос твой бывший, и устроиться на работу к его отцу.

– Как долго? – спрашивает он, скрещивая руки на груди, которая стала еще шире, чем раньше, когда мы срывали друг с друга одежду.

Не представляй его обнаженным, – приказываю я себе, потому что ситуация станет еще более неловкой. – Вот уже десять лет как, – отвечаю я.

Его манящие губы сжимаются.

– Десять лет? – Он прищуривается и смотрит на меня сверху вниз.

Я столько раз представляла себе этот момент – снова встретиться с Ридом лицом к лицу. Я всегда знала, что это будет больно. И всегда знала, что он будет удивлен.

Но в его голосе столько горечи. Я не знаю, что с этим делать. Рид, которого я знала в колледже, был немного диким и очень веселым. По крайней мере, до самого конца.

Теперь у нас состязание в гляделки, и я не думаю, что выигрываю.

Дверь в кабинет мистера Мэдигана внезапно распахивается, и Риду приходится отвернуться от меня, чтобы посмотреть на отца.

– Так, и который это сын? – Мужчина потирает подбородок. – Уэстон, верно?

Мой бывший бледнеет.

– Это Рид, пап. Боже. Ты в порядке? Почему никто не сказал мне, что твое состояние здоровья так ухудшилось?

Марк Мэдиган смеется и хватает сына за плечи.

– Рид! Когда ты стал таким доверчивым? Разве не ты говорил мне, что являешься самым проницательным в семье? Думаешь, я тебя не узнаю? Боже, да у тебя на аватарке в электронной почте тот же галстук. Кто появляется на горнолыжном курорте в галстуке?

Рид опускает взгляд.

– Я приехал с работы!

Я не могу сдержать смех. Рид слишком озадачен. Этот костюм, к сожалению, чертовски ему идет. Он сшит на заказ, а белая рубашка подчеркивает едва заметный оливковый оттенок его кожи. Женщины, работающие в офисе Рида в Кремниевой долине, вероятно, наслаждаются видом, когда он проходит мимо них…

Прекрати, Ава, – упрекаю я себя. Мне больше не нравится Рид Мэдиган. Лучше бы он сегодня не появлялся здесь, и я с нетерпением жду, когда он уедет.

Надеюсь, это случится скоро.

– Папа, нам нужно поговорить, – произносит он.

– Это насчет продажи, да? Я знал, что ты приедешь, чтобы «посоветовать мне». – Марк изображает пальцами кавычки. – Но мне предлагают за это место чертовски хорошую цену, Рид. И заплатят наличными. Даже ты не сможешь сказать, что это плохая идея.

– Наличными, – медленно произносит Рид. – О какой сумме идет речь?

Босс приподнимает густую бровь.

– Ты переживаешь из-за своей доли?

– Нет, – выплевывает Рид. – Вовсе нет. Но я знаю, как заключаются такие сделки. Я разбираюсь в математике. Знаю все подводные камни. Знаю, где зарыты скелеты, и не хочу, чтобы ты пострадал.

– Да? – Марк долго смотрит на него. – Если тебе не все равно, может, тебе стоит приезжать домой почаще, чем раз в десять лет. Как тебе такая математика? Ты хочешь участвовать в том, что здесь происходит? Тогда где ты, блядь, был?

Ой-ой. Сейчас что-то случится, потому что Марк Мэдиган нечасто повышает голос.

Но Рид не кричит в ответ. Его спокойствие – одна из тех черт, которые изначально привлекли меня в нем. Он медленно вздыхает, и я вижу, как он с трудом сдерживается.

– Хорошо, – медленно произносит Рид. – Это справедливое замечание.

Они еще какое-то время смотрят друг на друга, пока Марк не вздыхает.

– Послушай, пойдем со мной домой. Познакомишься с Мелоди. Поздороваешься…

– Мелоди, – тихо произносит Рид. Как будто пробует это слово на вкус.

– Она тебе понравится, – говорит босс, хотя на лице Рида появляется все больше скептических выражений. – Мы съедим по несколько ее лавандовых песочных печений, а потом я расскажу тебе все, что ты хочешь знать о предложении от Шарпа.

– Да, хорошо, – кивает Рид. – Это отличный план.

– Я только возьму пальто. – Марк возвращается в свой кабинет, а Рид следует за ним.

Я откидываюсь на спинку стула и аккуратно откладываю осколки треснувшей кружки в сторону. Возможно, я смогу починить ее, когда мой пульс придет в норму. Чтобы занять руки, я выдвигаю ящик стола и начинаю искать суперклей.

Но при этом подслушиваю.

– На сколько ты приехал? – спрашивает Марк у сына.

– На несколько дней, – отвечает Рид.

Я мысленно аплодирую. Так как смогу пережить несколько дней с Ридом в доме. Потом он уедет еще на десять лет, и мне больше не придется о нем думать.

– Мне нужна комната, – добавляет Рид.

– Поговори с Авой, – отвечает его отец. – Ава! Можешь заставить брелок на моих ключах сыграть мелодию еще разок? И найти комнату для Рида?

– Конечно! – кричу я и тянусь к клавиатуре. Маячок, который я прикрепила к брелоку Марка, очень пригодился. Я несколько раз нажимаю на экран, и откуда-то из кабинета снова доносятся знакомые звуки «Let It Snow».

– Нашел!

Прежде чем я успеваю подготовиться, перед моим столом появляется Рид с угрюмым выражением лица.

Собравшись с духом, я принимаю самый невозмутимый вид, на какой только способна женщина, глядя на мужчину, разбившего ей сердце.

– Папа говорит, что я должен попросить комнату у тебя. Но я могу пойти на стойку регистрации, если так будет проще.

– Нет, – быстро отвечаю я. – Я занимаюсь всеми конференц-залами. И номерами. И бронированием для свадеб. И долгосрочной арендой, бронированием развлекательных мероприятий, всеми крупными покупками и еще тысячей других вещей.

Я – основа «Мэдиган Маунтин», а Рид об этом даже не подозревает.

С этой успокаивающей мыслью я тянусь к клавиатуре и перехожу в систему бронирования. Сейчас только ноябрь, так что у нас есть свободные номера, особенно в лучших и самых дорогих отелях.

Отрезвляющая мысль заставляет меня замереть с пальцами на клавиатуре. Если я поселю Рида в отремонтированном люксе «Виста», он, возможно, никогда не захочет оттуда уезжать. В этой комнате есть джакузи в ванной со стеклянными стенами, где можно нежиться, наблюдая за закатом над горой. Там также есть телевизор с большим экраном и камин. Это словно кусочек рая.

Но мне нужно, чтобы Рид Мэдиган исчез. Продажа курорта пойдет на пользу всем участникам сделки. Семья Мэдиган станет еще богаче. Это позволит Марку уйти на покой, и этот человек готов начать новую главу своей жизни. Он этого заслуживает.

И последнее, но не менее важное: это даст мне возможность получить повышение и прибавку к зарплате. И – что самое приятное – двухнедельный отпуск. За последние пять лет у меня не было больше нескольких выходных подряд.

Рид Мэдиган не испортит все для своего отца, который наконец-то обрел счастье. Или для меня. Я этого не допущу.

– Ого, у нас тут все занято, – говорю я, щурясь и глядя на экран. – Возможно, тебе придется поселиться с отцом и его новой женой. – Это должно его выманить. Даже хладнокровный и собранный Рид не смог бы избежать неловкости, если бы ему пришлось спать в комнате своего детства, в то время как его отец с новой женой в другой части дома вели бы себя как влюбленный молодожены.

– Должно быть что-то еще, – настаивает Рид. – Сейчас только ноябрь.

– Да, но… – Я быстро киваю, потому что врать мне не свойственно. – В эти выходные проходит фестиваль пива в Пенни-Ридж. – Это чистая правда, хотя «Мэдиган Маунтин» находится слишком далеко от города и цены слишком высокие, чтобы кататься тут в выходные перед началом лыжного сезона.

– А как насчет помещений для персонала? – спрашивает он. – Только не говори мне, что в начале сезона у тебя полный штат операторов подъемников.

– Верно. – Рид только что подкинул мне еще одну дьявольскую идею. – Это хороший план. Я могу разместить тебя в комнате для персонала. – У нас на территории есть место для более чем тридцати сотрудников. Здесь есть двенадцать квартир для сотрудников, а также двухэтажный коттедж с комнатами по типу общежития.

Представьте себе «Грязные танцы», только с меньшим количеством танцев и большим количеством снега. В крошечном городке сложно нанять персонал для сезонной горнолыжной базы, поэтому нам нужно сделать так, чтобы сезонным работникам было удобно жить поблизости. Маленькие номера не отличаются стильным дизайном, но они вполне подходят для размещения молодых людей из Дании, Германии и Новой Зеландии, которые проводят зиму, работая за низкую плату и получая бесплатный ски-пасс².

– Я согласен, что бы это ни было, – бормочет Рид.

– Как хочешь! – Я тянусь к ящику и достаю ключ. Он от комнаты номер двадцать пять, самой маленькой и темной. Где гремят трубы отопления, а под дверью гуляет сквозняк.

Но я предлагаю ему именно этот ключ. И мне даже не жаль.