Текст книги "Слишком поздно (ЛП)"

Автор книги: Сарина Боуэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Я запустила руки ему под футболку.

Он толкнул меня на диван.

Наша одежда начала быстро исчезать с наших тел.

– Ты не против? – спросил он, расстегивая мою джинсовую куртку.

– Да, – выдохнула я. – Да.

Мне пришло в голову притормозить, просто чтобы насладиться моментом. Но ни один из нас не смог этого сделать. Мы продолжали повышать ставки. Я расстегнула пуговицу на его джинсах, и он стянул их. Рид расстегнул мой бюстгальтер и отбросил его в сторону. Я стянула с него трусы и бесстыдно обхватила его член, а он одобрительно зашипел.

Не прошло и десяти минут, как он вошел в меня, а я обхватила его тело и задвигалась под ним. Никогда еще я не чувствовала себя так хорошо и так правильно.

– Так что же произошло? – шепчет Рейвен. – Год – это долгий срок, особенно когда ты молод. У вас были отношения?

– Да. – выдыхаю я.

– А потом? – подсказывает Кэлли.

Я сглатываю.

– А потом я забеременела.

6. Колледж Миддлбери, Вермонт

Март 2011

Ава наблюдает за тем, как лыжник стремительно спускается по склону. А Рид наблюдает за Авой, любуясь тем, как расширяются ее глаза, когда спортсмен входит в поворот.

– Черт возьми, – выдыхает она. – Ты так быстро ездишь.

– Я могу еще быстрее. – Он усмехается, притягивает ее к себе и прижимается губами к ее виску. Они вместе уже почти три месяца. Тепло Авы – источник тепла и света для парня, который после смерти матери жил во мраке.

Рид не говорит с Авой о своем горе. Ему и не нужно. Когда она рядом, он может думать только о ней.

– Тебе не пора идти? – спрашивает она, наклоняясь ближе.

– Через минуту. – Он не очень удачно выбрал время для старта в этой гонке, и к тому моменту, когда придет его очередь, трасса будет уже разбита. Но ему все равно. Рид думает о прошлой ночи, когда они с Авой должны были заниматься вместе, а в итоге занялись сексом на его кровати.

Ава внезапно ахает, и Рид, взглянув вверх по склону, видит, что у следующего лыжника случилась неприятность. Он не вписался в поворот, упал и потерял обе лыжи, прежде чем врезаться в защитную сетку.

Она поворачивается к нему с сердитым выражением лица и хватает его за подбородок рукой в перчатке.

– Рид Мэдиган, тебе нельзя так падать. Я не могу смотреть, как ты причиняешь себе вред.

– Я не буду. – Она получает еще один поцелуй. – И с ним все в порядке. Смотри. – Рид указывает на лыжника, который поднимается на ноги. Парень выглядит раздраженным, но целым и невредимым.

– И все же, – ворчит она. – Я просто не уверена насчет этого вида спорта.

Ава училась кататься на горных лыжах. Она прошла обучение, и когда они вместе поднялись на подъемнике, Рид ожидал, что она будет постоянно падать.

Но нет. Девушка оказалась прирожденная лыжницей. Она делала осторожные, изящные повороты на всем протяжении склона.

Как и в тот первый день в гончарной мастерской, она не перестает его удивлять. Ему в ней все нравится.

Но ему уже пора уходить. Поэтому Рид целует ее в губы так горячо, что это согревает даже самые холодные уголки его разбитого сердца.

Ава не так свободно выражает свои чувства на публике, как Рид, но это был такой хороший поцелуй, что она забылась и вцепилась в его широкие плечи, пока один из его товарищей по команде не свистнул им, просто чтобы позлить.

– Смелый ход, Мэдиган! – насмехается парень. – Нужно быть очень смелым, чтобы возбудиться в гоночном костюме из спандекса.

Рид смеется, а Ава краснеет.

– Он прав, и мне нужно идти, – говорит он.

– Никаких падений, – напоминает ему Ава, прежде чем подтолкнуть его в сторону лифта.

Он уходит, ухмыляясь, и Ава ловит себя на том, что смотрит ему вслед. Даже спустя три месяца она все еще не может поверить, что Рид Мэдиган выбрал ее.

Он ее первое серьезное увлечение. Но она инстинктивно чувствует, что их внезапная, сильная связь – это редкое и прекрасное явление. Для Авы – единственного ребенка из неблагополучной семьи – беззастенчивая привязанность Рида как наркотик. Она немного одержима, и это трудно скрыть. Хотя и старается не быть той, кто всегда пишет первой.

Однако он щедро делится с ней своим временем и любовью. В прошлые выходные Рид вернулся домой после соревнований в штате Нью-Йорк, когда она уже засыпала над домашним заданием по нейробиологии.

Можно я приду? – написал он.

Здесь не получится уединиться, – предупредила она его. – Винни дома.

Мне все равно. Я буду вести себя прилично, если разрешишь спать в твоей постели. Я скучаю по тебе.

Рид пришел в фланелевых штанах, чтобы обнимать ее всю ночь напролет. И она лежала, размышляя, как же ей так повезло.

Ава сжимает пальцы на грелках для рук и ждет, когда назовут его имя. Рид Мэдиган из Пенни-Ридж, штат Колорадо. Сначала он кажется всего лишь темным пятнышком на фоне снега на вершине горы. Она задерживает дыхание, когда Рид делает первый поворот, но затем тропа исчезает за деревьями на мучительные шестьдесят секунд.

Ава не знала, как это страшно – любить кого-то.

Еще хуже, когда этот человек настаивает на том, чтобы мчаться на лыжах со скоростью 112 км/ч по ледяному склону.

Ава не сводит глаз с того места, где должен появиться Рид. Секунды тянутся, и она в отчаянии. Что-то случилось? Разве он уже не должен уже появиться?

Ей не хватает кислорода, когда Рид внезапно выныривает из-за деревьев и так быстро и ловко проходит последний крутой поворот, что это кажется невозможным. Неудивительно, что он выигрывает так много гонок.

Спустя два удара сердца он проезжает через последние ворота и пересекает финишную черту под громкие аплодисменты. Часы останавливаются на отметке, которая позволяет ему занять первое место.

Рид, резко останавливаясь, осыпает толпу снегом. Он срывает с себя шлем и показывает часы. Затем разворачивается и едет на лыжах в сторону Авы.

– Пицца позже? – Он многозначительно шевелит бровями, намекая, что у этого слова есть и другое значение.

Ава смеется до тех пор, пока Рид не снимает лыжи и не целует ее снова.

7. Черт, я задумчивый

РИД

Какой сюрприз – двадцать пятая комната оказалась сырой маленькой пещеркой, в которой пахнет травкой.

Но я так измотан, что все равно проспал десять часов и проснулся в восемь утра под одеялом со «Звездными войнами», которое я достал из шкафа для белья на втором этаже дома, где прошло мое детство. Дешевые пружины скрипят, когда я свешиваю ноги с кровати и сажусь.

Подумать только, я остановился на роскошном курорте, который каким-то образом стоит восемьдесят два миллиона долларов.

Восемьдесят. Два. Это до смешного большая цена. Вчера вечером я ужинал с папой и Мелоди и пытался одновременно осмыслить эту цену и вникнуть в суть разговора.

А потом я пришел сюда и заснул, думая об этом.

Что-то здесь не сходится. Отель просто недостаточно большой, чтобы стоить так дорого. И мы владеем только землей. Сама гора и лыжные трассы сданы в аренду на девяносто девять лет штатом Колорадо.

Сегодня мне придется разобраться с этим. Но сначала приму душ.

Я встаю и иду по ледяному полу в самую грязную в мире ванную за восемьдесят два миллиона долларов.

Мой брат Уэстон долго молчит после того, как я рассказываю ему о том, что узнал. Он не в восторге от меня, но я настоял на том, чтобы мы поговорили.

И теперь либо прервалась связь, либо я оглушил его.

– Не мог бы ты повторить? – говорит брат в потрескивающую телефонную трубку. – Потому что, клянусь, мне показалось, что ты только что сказал «восемьдесят миллионов долларов».

– Я так и сказал. На самом деле, я сказал восемьдесят два.

Он ругается.

– И ты действительно там? В Колорадо?

– Да, чувак. Я сейчас смотрю на вершину. Лыжный патруль проводит тренировочное занятие.

– Это должно быть лучший лыжный патруль на Земле, чтобы заслужить такие деньжищи.

– Именно. – Я стою, прижав телефон к уху, в походных ботинках на снегу и гадаю, где сейчас Уэстон. Он служит в армии, и его местонахождение иногда является государственной тайной. Поэтому я научился не спрашивать.

Конечно, все парни Мэдиган умеют хранить секреты друг друга. После смерти моей матери мы все замкнулись в себе, набрались мужества и стали действовать так, как умели. Для меня это означало учиться только на отлично в школе, а затем с головой окунуться в мир венчурного капитала с высокими ставками.

Для Уэстона – научиться управлять опасными машинами и стрелять.

А для нашего младшего брата Крю это означало прыжки с трамплинов в любом известном парке развлечений. Он – суперзвезда экстремальных видов спорта. По крайней мере, судя по последним репортажам по телевизору.

– Мне нужно идти, – говорит Уэстон. – Это все?

– В принципе, ты ясно дал понять, что тебе плевать на это место, – говорю я. – Но я подумал, что тебе нужно знать, что происходит.

– Да, это… круто.

– Присоединяйся ко мне, если хочешь еще раз увидеть курорт до того, как его продадут. Новая жена папы печет отличное печенье.

– Ты же знаешь, что я этого не сделаю.

– А мог бы. – Я пинаю снег носком ботинка. – Сделка не состоится еще несколько недель. И я пробуду здесь на несколько дней дольше, чем планировал.

– Это не моя проблема, – ворчит брат. – И не твоя. Ты можешь ехать домой, если хочешь. Пусть продает. Какая разница?

Я смотрю на горную вершину на фоне голубого неба и вдыхаю аромат сосны и древесного дыма.

– Эта сделка кажется мне бессмысленной. Я чего-то не понимаю. Оценка недвижимости плюс стоимость франшизы… Тут можно получить двадцать или тридцать миллионов долларов. Так откуда взялись восемьдесят два? Если только отель не стоит на алмазном руднике.

Уэстон фыркает.

– И что? Пусть забирают. Мне все равно.

А я хочу понять. Просто я так устроен. Мне ненавистна мысль о том, что кто-то пользуется нами только потому, что мне лень в этом разбираться.

Хотя, честно говоря, иногда мне правда лень.

– Ты себя там похоронишь, – добавляет Уэстон.

– Ты это уже говорил. – Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на курорт, россыпь кондоминиумов на холме за ним и подъемники. – Но место выглядит здорово. Тут есть новый четырехместный кресельный подъемник – с подогревом сидений.

– О, теперь мы обслуживаем слабаков?

– Видимо, так. Тут еще есть новый спа-центр, где втирают в тело ароматические масла и делают массаж ног.

– Но новых квартир здесь нет, верно? Или домов под сдачу? Это бы объяснило высокую цену, – замечает мой брат.

– Нет, конечно, нет. – «Мэдиган Маунтин» достиг предела своих возможностей в 1990-х. Мои родители столкнулись с рядом препятствий, включая саму дорогу, когда решили расширить отель и курорт. – Но все выглядит идеально. Эй, Уэстон? Ты помнишь Аву?

– А? Ты имеешь в виду Аву, которая отвечает на звонки, когда я звоню папе? Или ты имеешь в виду свою девушку из колледжа?

Что ж, это интересно.

– А что, если я скажу тебе, что это один и тот же человек?

– Подожди, правда?

– Правда, – ворчу я.

– И ты не знал об этом?

– Понятия не имел. Вчера я был в шоке, когда зашел в папин кабинет. Она правда отвечает на звонки? Мои звонки каждый раз перенаправляются на голосовую почту.

Мой брат разражается смехом.

– Господи, Рид. Я уже много лет здороваюсь с Авой. Милая девушка. Я и не знал, что это твоя Ава. Как такое могло произойти?

– Я не знаю. Я был слишком удивлен, чтобы спросить ее.

– Тебе лучше это выяснить. Это очень похоже на поведение одержимых баб.

Он смеется, а я нет. Ава не сталкер. И Уэстон понятия не имеет, что между нами произошло. Двум молодым людям было непросто справиться с этим, и я показал себя не с лучшей стороны.

– Эй, Уэстон, ты что-нибудь слышал о Крю? Он не ответил на мое сообщение. Я мило побеседовал с его автоответчиком, но не думаю, что он его слушает. – Наш младший брат никогда не звонит папе. Или нам, если мы его не заставим.

– Не-а, – говорит Уэстон. – Мы давно не виделись. Мне пора бежать.

Конечно, ему пора. Он бы ни за что не стал разговаривать со мной по телефону дольше пяти минут.

– Хорошо. Я дам тебе знать, если найду алмазный рудник.

– Само собой.

– Увидимся позже, – говорю я. Это наше стандартное прощание. Но на самом деле мы никогда не видимся позже.

Черт, я задумался. Наверное, пора выпить кофе.

Я выхожу через заднюю дверь домика, потому что она ближе всего к офисам. Но вместо того, чтобы направиться в кабинет отца, я поворачиваю в другую сторону и захожу в столовую для сотрудников. Там каждое утро подают кофе и выпечку. Я часто завтракал здесь во время лыжного сезона, особенно когда мама уезжала на ратраке куда-нибудь на гору, чтобы подготовить ее к спуску.

Ей нравилась эта работа. Она любила смотреть, как солнце встает над Южным склоном, с термосом, полным чая, и в больших уродливых рабочих перчатках.

Так познакомились мои родители: она работала грумером на другой горнолыжной трассе, чтобы оплачивать счета, пока занималась творчеством. Но мой дедушка переманил ее к себе.

«Он платил мне всего на пятьдесят центов в час больше, – говорила она. – К тому же у него был сын. Я была дешевой подружкой».

Мой отец женился на ней в течение года, и я родился через десять месяцев после их свадьбы.

Боже, я часто слышал эту историю. Если вы искали в словаре словосочетание «счастливая пара», то, возможно, видели фотографию моих родителей.

А потом, когда я учился в старших классах, у моей матери диагностировали болезнь Крейтцфельдта – Якоба. Это что-то вроде человеческой версии коровьего бешенства, и неврологу потребовались месяцы, чтобы понять, что с ней не так. Никто даже не знает, как она заразилась.

«За всю свою жизнь я не встречал ни одного подобного случая, – сказал врач. – Это слишком редкое заболевание».

Но не настолько, чтобы разрушить нашу семью. Мы беспомощно наблюдали за тем, как мама перестала ходить и говорить. Казалось, что ее состояние ухудшалось с невероятной скоростью, и в то же время казалось, что это длится вечно. Так тяжело смотреть, как страдает тот, кого ты любишь. Наверное, я никогда с этим не смирюсь.

Ее улыбка исчезла последней. И забрала с собой все наши улыбки.

В столовой тихо. За столом сидят пять или шесть членов лыжной патрульной команды и пьют кофе. У стойки обслуживания передо мной всего один человек. Я беру маффин и кладу его на бумажную тарелку. Затем жду своей очереди у кофейного автомата.

– Извини, – говорит женщина из-за стойки. Ее волосы повязаны банданой, а на лице суровое выражение. – Столовая предназначена только для сотрудников. Могу я посмотреть твое удостоверение сотрудника?

– Ты могла бы, но оно устарело как минимум на десять лет. Я Рид. Я уже давно не работал на четырехместном подъемнике.

Она хмурится еще сильнее.

– Мне вызвать охрану? Я не понимаю, чего ты добиваешься.

– Дебора, – раздается тихий голос позади меня. – Все в порядке.

– О! – радостно говорит она. – Он с тобой, Ава?

Я оборачиваюсь, и вот она. В тот момент, когда я вижу ее милое личико, меня словно бьют под дых. Черт, в этом нет ничего нового. Каждый раз, когда Ава заходила в мою комнату в Вермонте, это было похоже на новое чудо. Вместе у нас было все.

До того дня, пока мы все не потеряли.

– Он точно не со мной, – говорит Ава, сверкая глазами.

О, милая. Прости. Прости еще раз.

Наступает неловкое молчание, пока женщина, стоящая за ней в очереди, не произносит: – Ого, Ава. Он горячий.

Ава не обращает на нее внимания. Вместо этого она говорит работнику столовой: – Его фамилия Мэдиган, так что он может уволить нас всех из-за одной чашки кофе.

Дебора хмурится.

– Но я не буду этого делать. – Я улыбаюсь вспыльчивой женщине. – Обещаю.

– Ну, раз ты обещаешь, – шипит Ава.

Черт. Все в комнате наблюдают за этой маленькой драмой. И Ава назначила меня на роль придурковатого сына владельца.

Каким я и являюсь.

– Если у тебя нет удостоверения сотрудника, мне придется взять с тебя плату, – говорит Дебора. – Пять долларов.

Я достаю бумажник из кармана, и тут в комнату вбегает мой отец. Это не преувеличение. Он двигается, как хаски в первый день снегопада.

– Ава! Ты ни за что не поверишь. – Он резко останавливается перед моей бывшей. – Шарпы приедут на встречу на сорок восемь часов раньше.

– Что? – Ее розовые губы приоткрываются в шоке. – Они приедут сегодня вечером?

– Да. Только что разговаривал с ними по телефону.

– Черт возьми. Во сколько они приедут?

– Около шести. К ужину.

Ава выдыхает.

– Хорошо. Мы устроим приветственный ужин в «Эвергрин Рум». И я попрошу бухгалтерию и юридический отдел перенести встречи на начало недели.

Мой отец сияет.

– Отлично, – говорю я. – Я могу встретиться с покупателем сегодня вечером и поприсутствовать на этих встречах.

Они оба поворачиваются ко мне, и по выражению лица Авы я понимаю, что она скорее сделает пластику рта, чем пойдет со мной на этот ужин.

Отец, кажется, не замечает этого.

– Доброе утро, Рид. И добро пожаловать на ужин. – Затем он кладет руку на плечо Авы. – Мы соберемся в «Эвергрин Рум» в восемь вечера? Мне нужно сообщить Мелоди об изменении планов.

– Конечно, – говорит Ава, выпрямляясь. – Я буду готова.

– Я уверен, что так и будет. – Отец похлопывает ее по руке и выходит из комнаты.

– Черт бы все побрал, – говорит Ава. – Мне нужен кофеин. – Она берет чашку и наливает в нее кофе.

– Да, так и есть, – соглашается женщина, которая пришла вместе с ней. – Может, я сбегаю и найду шеф-повара? Я скажу ей, что нужно бросить все дела и заняться приготовлением ужина.

– О, Хэлли, спасибо тебе. Отправь ее в «Эвергрин Рум». А то у меня будет нервный срыв.

Ее подруга смеется.

– На два дня раньше? Кто так делает?

– Они хотят застать тебя врасплох, – предполагаю я. – И посмотреть, на что похоже это место, когда у тебя нет времени подготовиться.

Ава бросает на меня уничтожающий взгляд, разворачивается и выходит из комнаты. Я торопливо закрываю свой кофе крышкой и спешу за ней.

– Эй, Ава? Могу я с тобой поговорить?

– Сейчас? – бросает она через плечо. – У меня нет времени.

– Я знаю, но… – Я выхожу вслед за ней в вестибюль отеля, куда через высокие окна, выходящие на горы, проникает солнечный свет. – Нам нужно поговорить.

– Не могу понять о чем, – говорит она, когда я наконец догоняю ее. Ава участвовала в соревнованиях по лыжным гонкам. Может, она и сейчас участвует. – Прошло столько лет, и я даже не знаю, что сказать. Я пережила это, ясно? – Она останавливается перед стеклянной дверью с надписью «Эвергрин Рум».

– Ава, – шепчу я, кладя руку на дверь, чтобы она не убежала. Мы стоим так близко друг к другу, как не стояли уже десять лет. Так близко, что я чувствую яблочный аромат ее шампуня.

Это так знакомо, что мне кажется, будто я только что выпил коктейль из грусти и тоски. Воспоминания чертовски сильны.

Но Ава выглядит так, будто готова испепелить меня взглядом. Я это заслужил.

Самое меньшее, что я могу сделать, – это извиниться.

– Ава, прости меня, – мягко говорю я. – Прости меня за все глупости, которые я совершал, когда мне было двадцать два.

Ее глаза резко расширяются, и я не могу не заметить боль, которая в них отражается.

– Если ты не хочешь об этом говорить, я не могу тебя заставить. Но ты застряла со мной на несколько дней. Я тоже сожалею об этом.

Ее прелестные губки раскрываются и закрываются, словно она не знает, что делать с этим проявлением чистой искренности.

Поэтому я обхожу ее, открываю дверь и захожу в комнату.

8. Богатый парень из Колорадо

АВА

Рид Мэдиган только что извинился передо мной. После десяти лет молчания он извинился. Теперь он сидит у окна, как будто ему здесь самое место.

И я так зла, что могу что-нибудь разбить. Например, его лицо, для начала.

На дрожащих ногах я захожу в «Эвергрин Рум» и сажусь на первый попавшийся стул. Механически я достаю из сумки ноутбук и кладу на стол. Затем открываю его и смотрю на экран невидящим взглядом.

И что мне теперь делать? Я не могу работать, пока Рид маячит у меня перед глазами. Впервые за много лет он поселился в моей голове. И случилось еще до того, как он огорошил меня извинениями.

Я не хочу возвращаться в прошлое. И не хочу думать о том, как сильно меня подкосил наш разрыв. Этот человек разрушил меня. Я не могу одновременно иметь с ним дело и ясно мыслить. Это просто невозможно. Лучшее, что я могу сделать прямо сейчас, – это взять чашку с кофе и сделать большой глоток.

Мне нужно сосредоточиться. А для этого нужно, чтобы Рид Мэдиган ушел.

Но сейчас он ставит свой ноутбук на глубокий подоконник. Затем достает телефон и звонит кому-то.

Я подслушиваю. Не то чтобы он мне мешал это делать.

– Доброе утро, Шейла, – говорит Рид теплым голосом.

И из моего тела снова выкачивают весь воздух. Кто такая Шейла?

– Прежде чем ты засыплешь меня новостями за день, я должен сказать тебе, что у меня внезапно изменились планы.

Я слышу, как в его телефоне раздается пронзительный крик, но не могу разобрать слова.

– А теперь подожди, – говорит он. – Разве тебе не стоит узнать подробности, прежде чем угрожать мне расправой? Ты когда-нибудь была в Колорадо? Мне бы пригодилась твоя помощь. Так что, если тебе не противна мысль о свежем воздухе и горных пейзажах, пожалуйста, забронируй билет до Денвера. И пока ты будешь в самолете, у меня для тебя задание.

Именно тогда я вспоминаю, что нужно дышать. Шейла, должно быть, его помощница. Слава богу, потому что, если бы сегодня вечером появилась девушка или невеста Рида, у меня, наверное, голова бы лопнула. Хуже, чем пытаться забыть все те моменты, когда твой бывший делал тебя центром своего мира, может быть только одно: вспоминать об этом, пока он держит за руку другую женщину.

Я уверена, что девушка Рида существует. Я просто не хочу с ней знакомиться.

– И пока ты будешь лететь в самолете, – говорит он, – мне нужно, чтобы ты собрала всю возможную информацию о недавних продажах горнолыжных курортов. Таких будет немного. После этого поищи объявления о продаже курортных отелей в горнолыжных зонах, отсортированные по размеру объекта. Количество номеров или спальных мест – неважно, какой показатель используют отели. Обратите внимание на близость к горнолыжному подъемнику. А затем проверь «Линкдин»⁶, чтобы узнать, есть ли у меня знакомые, которые покупают и продают отели.

Шейла что-то быстро говорит, а затем Рид отвечает: – Да, просто таблица. Она не обязательно должна быть красивой. Прибытие в четыре тридцать? Отлично. Бронируй это место, пока оно освободилось. Я пришлю тебе название компании такси, которая может забрать тебя из аэропорта. Кстати, оплати все расходы с моей личной карты. И нам нужно найти тебе номер. Я слышал, что с этим проблемы. Я могу пойти и попросить на стойке регистрации, но…

О нет. Если его помощница прямо сейчас просматривает сайт курорта, мне конец.

– Правда? – медленно произносит Рид. – Ты нашла комнату прямо на «Мэдиган Маунтин»? И не говори. – Его взгляд скользит по мне, и в нем слышится обвинение.

Черт!

– Потрясающе, Шейла. Если хочешь, можешь забронировать его на выходные. Я слышал, что будет снег. Ты катаешься на лыжах? Супер. Эй, пока ты там, забронируй мне тоже номер. Есть свободные люксы?

О Боже. Я хочу умереть. Немедленно.

– Недавно отремонтированный люкс «Виста»? Звучит волшебно. Мне подходит такой. – Рид снова бросает на меня косой взгляд.

И я перестаю даже притворяться, что работаю. Это катастрофа. Я просто пью свой кофе и открыто слушаю его разговор. Надеюсь, он не нажалуется на меня своему отцу. Это будет так неловко.

– Ладно, хорошо. А теперь начинай меня пилить. Кто сегодня звонил? – Он достает из сумки ручку и аккуратную маленькую записную книжку и начинает что-то писать. – Верно. Ага. Э-э… нет, я вообще-то забыл позвонить Харпер. Здесь много чего происходит… – Рид вдруг отводит телефон от уха, и я слышу, как женщина кричит на него. – Господи, – бормочет он. Когда крики стихают, он снова прижимает телефон к уху. – Ладно, я знаю. Я мудак. Я позвоню ей сразу после того, как закончу разговор с тобой. – Рид роняет ручку и прижимает руку к сердцу. – Я торжественно клянусь.

Или ты мог бы просто поехать домой! – мысленно кричу я. Это вторая худшая неделя в моей жизни, а ведь сегодня только среда.

Когда он заканчивает разговор, я делаю вид, что занята, и открываю электронную почту. В папке «Входящие» полно новых сообщений. Сегодняшний день будет длиться миллион лет. Я уже это знаю.

– Ава, у меня хорошие новости, – говорит Рид, отламывая кусочек кекса. – Я переезжаю из номера двадцать пять. Должно быть, у вас было несколько отмененных бронирований, потому что есть свободный прекрасный люкс, а также номер для моей помощницы.

– Какое потрясающее развитие событий, – бормочу я, сгорая от стыда.

Но Рид лишь усмехается. Он даже не смотрит на меня. А что-то печатает в телефоне. Я слышу гудки следующего набранного им номера.

– Подожди, – быстро говорю я. Я не хочу показаться мелочной, поэтому должна выговориться. – Прости за номера. Это было, э-э, непростительно.

Он заканчивает разговор до того, как абонент берет трубку, и поднимает подбородок, чтобы посмотреть на меня.

Мне невыносимо извиняться перед человеком, который меня «сломал», но это лучше, чем быть уволенной. Я делаю глубокий вдох и продолжаю.

– Я немного испугалась, когда ты вчера вошел. Это больше не повторится. Позволь мне оплатить те номера, которые забронировала твоя помощница. Я сделаю это сейчас. – Я беру ноутбук и переключаюсь на систему бронирования.

Рид ничего не говорит, и когда я осмеливаюсь взглянуть на него, он мне улыбается. Нет, все еще хуже. Его большие карие глаза блестят, и я вижу в нем того двадцатиоднолетнего парня, в которого влюбилась.

– Честно говоря, это была хорошая шутка, Ава. Я должен был догадаться, что ты еще можешь меня удивить.

У меня в груди что-то сжимается.

– Давай больше не будем это обсуждать, – быстро говорю я и отворачиваюсь к экрану компьютера. Я открываю страницу отеля и вижу, что номер-люкс «Виста» забронирован на имя Рида Мэдигана. – Этот номер свободен до… вечера следующего четверга. К тому времени ты должен съехать.

Хотя чем раньше, тем лучше.

– Это не проблема, – беспечно говорит он. – Прости, что я тебя напугал.

Я вздыхаю.

– Это твой дом. Ты не должен извиняться за то, что появился здесь.

Рид пожимает плечами, и на его губах, которые когда-то целовали меня до потери сознания, все еще играет улыбка.

Я отвожу взгляд, вставляю код менеджера в его бронь и обнуляю ежедневную плату за номер.

– Питание, мини-бар и парковка по-прежнему будут списываться с твоей карты. Но если ты пришлешь мне эти чеки по электронной почте, я верну тебе деньги.

– Не волнуйся об этом, – тихо говорит он. – С другой стороны, тебе, возможно, стоит проветрить двадцать пятую комнату, прежде чем туда въедет следующий парень. Кажется, я накурился от остатков дыма в занавеске для душа.

– Хороший совет, – говорю я, с трудом сглотнув. Я бы хотела, чтобы он перестал быть таким милым со мной. Вчера было проще, когда Рид был озадачен и раздражен.

– Ава, могу я задать тебе всего один вопрос?

О боже.

– Какой?

Он наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, и пристально смотрит на меня. Сегодня на нем повседневная одежда, но он все равно выглядит как принц в дорогих джинсах и плотном кашемировом свитере. Когда мы были парой, я иногда смотрела на этого богатого парня из Колорадо и удивлялась, как вообще можно быть таким красивым.

Я так сильно по нему скучала. Особенно по тому, как Рид смотрел на меня, так же как смотрит сейчас, – с теплотой и нежностью. Я бы все для него сделала.

Но он все разрушил.

Рид прочищает горло.

– Мне любопытно, как ты вообще оказалась в Пенни-Ридж. Я просто пытаюсь понять.

– О. – Я ничего не должна Риду, но будет справедливо, если я объяснюсь. – Ну, после того как мы расстались… – У меня внезапно перехватывает дыхание. Это предложение может заканчиваться множеством печальных слов, и выбрать одно из них непросто. – После того как мы расстались, у меня дела шли не очень хорошо. И не было планов на ближайшие несколько месяцев.

Февраль – странное время для окончания колледжа, но Миддлбери каждый год выпускает часть студентов после январского семестра. Мы планировали, что я сдам экзамен на адвоката по уголовным делам той весной, а затем последую за Ридом на запад после его выпуска. Я собиралась отложить поступление в медицинскую школу до рождения ребенка.

Но потом все изменилось. У меня не было никаких планов, и я запаниковала.

Он ждет, что я объясню, но я не уверена, что это будет иметь смысл.

– Ты, эм, впустил меня в свою комнату, чтобы я могла забрать свои вещи, – медленно говорю я. – И у тебя на столе лежала стопка ски-пассов. Они лежали там целую вечность. Когда я спрашивала, почему ты редко ездишь домой, ты отвечал, что это просто неудобно. Но мне всегда это казалось странным. Все ездят домой на Рождество, Рид.

– Да, кроме меня. – Он смотрит в пол. – Пропуска всегда присылала старая помощница моего отца. Она пыталась подтолкнуть меня к тому, чтобы я почаще приезжал домой и привозил друзей. Ее звали Генриетта.

– Я люблю Генриетту, – радостно говорю я. – Она ушла на пенсию, но я все еще получаю рождественские открытки.

Рид поднимает взгляд, и на его губах появляется грустная улыбка.

– Странно думать, что мы теперь знаем одних и тех же людей. Так ты просто… решила покататься на лыжах?

– Да, – говорю я, надеясь, что этот разговор скоро закончится. – У меня не было четкого плана, и мне не нужно было никуда ехать. А когда я складывала вещи в сумку, то увидела, что срок действия некоторых пропусков истекает через месяц. Так что я просто взяла их. – В тот день я была так зла, что запихивала вещи в сумку и задавалась вопросом, что же случилось с моей жизнью. – И подумала, что, может быть, если я увижу, откуда ты родом, то пойму… – Я снова задыхаюсь.

Я бы поняла, почему ты больше не можешь меня любить.

Рид рассеянно потирает руки. Он всегда так делает, когда размышляет, и этот знакомый жест – как нож в сердце.

– И ты это сделала, – тихо спрашивает он, – чтобы лучше меня понимать?

– Нет, – вздыхаю я. – Конечно, нет. Даже когда я узнала, кто твой отец, он был для меня незнакомцем. Но был разгар сезона, и в мой последний день в отеле администратор уволилась прямо у меня на глазах. Она накричала на твоего отца и ушла вот так просто. – Я щелкаю пальцами. – Я понятия не имела, что мне делать со своей жизнью, и начала паниковать. Поэтому я попросила твоего отца взять меня на работу.

Рид снова улыбается. Думаю, мне стоит радоваться, что он находит это забавным, а не жутким.

– Твой отец отправил меня к Генриетте с заявлением о приеме на работу, и я приступила к своим обязанностям уже на следующий день. Мне дали комнату номер двадцать пять, которая, э-э-э, самая плохая. Мы стараемся никого туда не селить, если есть такая возможность.

Он действительно смеется, и я снова краснею.