Текст книги "Судьба магии. Книга вторая"
Автор книги: Сара Рааш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
14
Фрици
Отто наклоняется ближе к Йоханну, и они тихо переговариваются в окутанном сумраком туннеле. Свет наших свечей окрашивает все вокруг в бледно-желтый, гипнотизирующий цвет, и когда голоса Отто и Йоханна переходят в шепот, я позволяю себе окунуться в свои мысли.
Сомнения опутывают меня. Я не хочу ничего спрашивать. Не хочу ничего знать.
Но если Дитер уже начал поиски. Если он знает…
На лице Отто появляется странное выражение. Серьезное, задумчивое, и его брови все больше хмурятся.
– Дитер сейчас находится под землей?
Йоханн пожимает плечами:
– Вполне вероятно. Он лично следит за раскопками, но иногда выбирается в город, чтобы понаблюдать за… – Он замолкает. Сглатывает. – За сожжениями.
– Если он сейчас в туннелях, – продолжает Отто, – это дает нам преимущество.
– И какое же? – спрашиваю я.
Отто улыбается холодно и загадочно:
– Мы обрушивали туннели и прежде.
Я шире распахиваю глаза:
– Ты хочешь похоронить его.
Отто кивает:
– И найти камень после.
Мы сказали Бригитте, что вернемся к вечеру. Предполагалось, что это будет лишь разведывательная миссия, чтобы потом продумать план, как обезвредить Дитера.
У меня что-то сдавливает в груди.
– А мы сможем быстро достать достаточное количество взрывчатки или…
Вопль разносится по туннелям. Пронзительный крик ужаса, отчего я сгибаюсь, зажимая уши, напрягаясь всем телом, готовая бежать, готовая драться.
Но Отто и Йоханн бросаются ко мне, Йоханн протягивает руку, будто я могу упасть, Отто хватает за плечо.
– Фрици? – зовет Отто. – Что случилось?
– Вы что, не слышали… – Но в моей голове снова раздается пронзительный крик.
«Фридерика! – кричит Хольда. – Он нашел его, он нашел камень…»
Ее голос переходит в пронзительный вопль, в нем столько ужаса, горя и раскаяния, что я пошатываюсь и чуть не падаю на колени.
– Он… он нашел его, он… – только и могу пробормотать я, охваченная нарастающей паникой Хольды, а затем шагаю вперед, пытаясь разобрать каменный барьер, который Йоханн воздвиг, чтобы скрыть туннель. Камни гремят, но мне плевать, отчаяние наполняет каждую клеточку моего тела, и я бросаюсь бежать по туннелям.
– Фрици! – Отто мчится за мной, и мне кажется, что Йоханн тоже, но я не в себе, никаких мыслей, только призыв к движению.
Я вижу указатели поворотов и обходных путей, по которым Хольда прокладывает мне дорогу. Не знаю, как она это делает, не знаю, выходит ли это за рамки правил, но она в панике, и поэтому я бегу. Мерцание свечей Отто и Йоханна едва освещает меня, но я не спотыкаюсь, мчусь в сгущающуюся тьму, будто отлично знаю путь. Еще один поворот, и туннель уходит вниз, дальше, ниже и ниже…
Туннель расширяется. Превращается в громадное округлое помещение с каменными колоннами, поддерживающими высокий потолок. Зал освещен факелами, вделанными в стены, пол покрыт водой высотой в дюйм, из-за чего тут пахнет плесенью и гнилью.
Здесь находится дюжина хэксэн-егерей с моим братом.
Разогнавшиеся Отто и Йоханн резко останавливаются позади меня там, где коридор выводит в зал. Отто чертыхается. Йоханн молчит, но его страх ощутим.
Охотники на ведьм как завороженные смотрят на Дитера, и это единственное, что нас спасает. Дитер стоит в дальнем конце зала, в огромной нише, выдолбленной в стене. Внутри нее я едва могу разглядеть каменный стол, на котором находится золотая шкатулка. Даже с такого расстояния я вижу, что она инкрустирована драгоценными камнями, не тронутыми пылью и грязью, несмотря на то что была спрятана здесь. В свете факелов шкатулка сверкает сапфирами и рубинами.
– Реликварий?[17]17
Реликварий – предмет для хранения церковных реликвий, имеющих важное для верующих значение.
[Закрыть] – шепчет Отто, кажется не осознавая, что произносит это вслух.
Я хочу спросить, что он имеет в виду… реликварий? Я видела подобные предметы в соборах и церквях, это один из многих видов сокровищ, которые католики выставляют на алтарях.
Католическая реликвия не может быть камнем Хольды… не так ли?
Дитер откидывает золотую крышку и заглядывает внутрь. Он так похож на персонажа одной из историй Лизель, который находит великое сокровище, что меня вдруг охватывает острое желание заявить, чтобы это была сказка, а Дитер – злодей, которого легко победить.
Затем Дитер улыбается. Даже при слабом освещении я вижу, как кривятся его губы, когда он засовывает руку в шкатулку.
И достает камень размером с кулак.
– Я рад, что ты смогла прийти, Фрицихен, – произносит он, по-прежнему глядя на камень.
Дитер наконец поворачивается, устремив взгляд на меня через весь зал, и одаривает меня улыбкой.
Это привлекает внимание хэксэн-егерей, которые резко разворачиваются, бросая строительные инструменты, чтобы достать оружие.
– А-а, – вскрикивает Дитер, останавливая их. – Это неподобающее отношение к моему гостю.
Еще одно резкое движение. Он использует мою магию, чтобы контролировать их. Здесь дюжина вооруженных солдат, и они находятся под контролем моего брата.
Отвращение подкатывает к моему горлу, поднимается по языку, как желчь.
Я преградила Дитеру путь к моему разуму. Должен быть тогда и способ полностью заблокировать ему доступ к моей магии… только как? Как разорвать связь, которую он установил?
Его лицо мрачнеет.
– Хотя тебе не следовало приводить сюда друзей, Фрицихен.
Он бросает взгляд на Йоханна, а затем на Отто.
– Отдай мне камень, – требую я. Знаю, что это бесполезно. Но я хочу, чтобы он перевел внимание на меня.
Дитер склоняет голову набок:
– Почему ты выгнала меня из своей головы несколько ночей назад? Нам так хорошо было вместе. Ты хотя бы сделала то, о чем я просил? Тот камень у тебя?
Он не ждет, пока я подтвержу или опровергну это, – я чувствую магические нити, чувствую, как моя магия возвращается ко мне, начиная что-то искать в моем мозгу, и от холодных, костлявых щупальцев Дитера у меня начинает болеть голова.
Он снова пытается завладеть мной.
Меня охватывает паника. Волна страха захлестывает, и я хватаюсь за связь с Отто, за амулет, который дала Корнелия.
Дитер не сможет до меня добраться.
Он не сможет снова завладеть мной.
Кажется, Дитер понимает это в тот же момент, что и я. Его лицо становится мрачнее, когда он выходит из проема с золотой шкатулкой, хлюпая по воде, покрывающей пол огромного зала.
– Ты не пускаешь меня, сестренка? – Дитер прижимает шкатулку к груди. – Ты не принесла мне камень из Источника?
– Отдай мне этот, – повторяю я, хотя знаю, что надежды нет.
Дитер ухмыляется. Он подбрасывает камень в воздух. Ловит.
– Нет, – отвечает он. – Нет, не думаю, что отдам. – Он поворачивается к хэксэн-егерю: – Убейте тех двоих. А мою сестру приведите ко мне.
– Нет! – Крик вырывается из моего горла в тот момент, когда два хэксэн-егеря поднимают арбалеты и стреляют.
Вокруг нет растений, вообще ничего, что было бы связано с растительной магией, поэтому я использую силу воли. Силу воли и страха. Хватаюсь за дикую магию и тяну ее, вверх и вниз, думая только о том, чтобы защититься.
Вода откликается.
Огромной волной она поднимается над полом и закрывает проход между туннелем и залом, образуя защитную стену. Стрелы отскакивают от нее и падают на землю с другой стороны, и сквозь колышущуюся преграду я вижу, как мой брат делает шаг вперед.
– Нечестно, Фрицихен! Веди себя хорошо!
Еще больше стрел, не причиняя нам вреда, отлетают от стены из воды, которую я удерживаю, вскинув руки.
Стоящий рядом Отто касается моего плеча:
– Ты в порядке?
– В порядке ли я? Он только что пытался убить вас!
– Фрици. Ты управляешь водой. – Он произносит это с удивлением. Будто у нас есть время удивляться. Будто хэксэн-егери не пытаются проломить мечами защитную стену.
Но зрелище и правда внушает трепет.
Я сдерживала дикую магию, пока жила в Источнике. Не проверяла, на что способна.
Это первый раз, когда я использую магию, не связанную с растениями, первый раз, когда не полагаюсь на то, чему меня учили.
Я охаю, ком встает в горле, но мне удается выдавить улыбку.
– Значит, это правда? – раздается тихий голос Йоханна.
Мы с Отто поворачиваемся к нему. Его изможденное лицо посерело, а по его широко раскрытым глазам я догадываюсь, что в душе он всегда надеялся, что влиянию Дитера на других есть простое объяснение. Как и тому, что произошло в Баден-Бадене. Во время битвы в деревне царил хаос, многое могло показаться, но то, что стена из воды отражает стрелы и мечи, неоспоримо.
– Да, – говорю я. – Но мы не все такие, как Дитер.
– Я знаю, – произносит Йоханн. Он быстро крестится. – Знаю. Как нам его остановить?
Отто вытаскивает оружие из ножен на поясе, сосредотачиваясь на пространстве между солдатами за водной стеной и мной.
– Ты способна управлять водой. Как думаешь, сможешь сделать что-нибудь с каменной кладкой зала?
– Не знаю, – признаюсь я. Несмотря на холод, царящий в туннелях, на лбу у меня выступают капельки пота, а мышцы спины сводит судорогой от усилий. Особенно сильный удар топором по водной преграде заставляет меня пошатнуться. Йоханн подхватывает меня, удерживая на ногах. – Что ты хочешь сделать?
– Наш первоначальный план, – отвечает Отто, сверкнув глазами. – Похорони ублюдка.
Смогу ли я обрушить потолок? Я киваю, дрожа от гнева, страха и нарастающей усталости.
– Думаю… – Я снова колеблюсь. – Думаю, придется отпустить воду, чтобы сосредоточиться на камнях.
Отто вскидывает ножи. У Йоханна тоже есть оружие: короткий меч, который он снимает со спины, и нож, висящий на поясе.
– Давай, – приказывает Отто.
У нас всего несколько секунд, возможно, даже меньше, прежде чем охотники до нас доберутся.
Отпустить воду. Дотянуться до камней на потолке. Обрушить кладку на брата, не похоронив заживо и нас.
«Хольда», – молю я, прося о помощи. Хотя чем она может помочь? Ее паника только усиливается, смешиваясь с моей, поэтому на мгновение я закрываю глаза, чтобы успокоиться, и опускаю водяную завесу.
Солдаты уже рядом, они заносят оружие, чтобы нанести удар.
За их спиной Дитер смеется.
«Смеется».
Я поднимаю глаза к потолку, не обращая внимания на его хохот и на то, что он может означать…
По залу разносится гул.
Хэксэн-егери, держа оружие наготове, застывают по воле Дитера, и гул нарастает, усиливается, гремит, будто копыта сотен лошадей.
Смех Дитера переходит в маниакальное хихиканье. Он нетерпеливо топчется на месте и смотрит на камень в руках.
– О да, – воркует он. – Фрицихен! Ты чувствуешь это? О, это будет весело.
Не гул.
Не лошадиные копыта.
Каждый камень богинь связан с определенной стихией. Объедини три элемента, и Древо можно сжечь с помощью последней стихии – огня.
Камень, привязанный к земле, надежно спрятан в Источнике. Камень Абнобы.
Камень, привязанный к воздуху, тоже скрыт. Это камень Перхты.
Но этот. Камень Хольды.
Отто хватает меня за руку.
– Вода! – выкрикивает он, прежде чем волна появляется в туннеле позади нас и ударяет нам в спину.
Мы вваливаемся в зал, прямо в объятия обезумевших хэксэн-егерей. Вода захлестывает меня, тянет вниз и кружит, переворачивает и позволяет всплыть на поверхность, только чтобы снова утянуть на дно. Факелы на стенах гаснут, погружая все в темноту.
В этом хаосе я теряю Отто. Йоханн кричит, но его нет рядом. Ничего не слышно, кроме шума воды, несущейся в едином потоке, и гулкого смеха моего брата.
Это апогей кошмаров, которые мне снились. Только темнота и Дитер, и выхода нет.
Меня охватывает ужас. Паника вот-вот поглотит меня. Она…
Я раскидываю руки в стороны.
«Нет».
Теперь у него нет надо мной власти. Больше никогда он ее не получит.
«НЕТ».
Вода вокруг замирает, удерживая меня в вертикальном положении, и я с отчаянным вздохом выныриваю на поверхность. Из-за темноты невозможно разглядеть, куда меня унесла волна и насколько сильно затоплен зал, и я кричу:
– Отто!
Водоворот слишком шумный.
Мой брат безумен.
Темнота поглощает все.
Я вскидываю руку и поджигаю первое, за что может зацепиться моя магия, – камень потолка. Ведьмовской свет – это простое заклинание, которому обучают детей. Мягкое белое свечение тут же освещает зал.
Вода заполняет его, поднимая нас все ближе к потолку. Свободное пространство осталось только вокруг Дитера, который стоит в центре водоворота, перекидывая водяной камень из руки в руку.
Гнев сменяет мой ужас.
Он может использовать камень только благодаря мне. Моей магии.
Значит, я тоже способна его использовать.
Я кричу и направляю всю силу на брата. Невидимые щупальца, похожие на колючие лозы, цепляются за его связь с камнем.
Он пошатывается, падая на одно колено, и его смех переходит в испуганный вопль.
– Фрицихен, остановись! – кричит он, но нет, я не принадлежу ему, я не принадлежу ему.
Камень отзывается. Я ощущаю тот момент, когда он ускользает из-под контроля Дитера и объединяется с моей магией, ощущаю стихию, которую Хольда хранит в этой реликвии.
Я останавливаю Дитера. Его намерения подлые, темные и извращенные, хотя он все еще держится за камень, сжимая его в лишенных магии руках.
Водоворот в зале утихает. Воцаряется тишина, а затем вода заливает пространство, которое занимает Дитер, – то свободное место, которое он сохранил сухим.
Его сбивает волна, и он с криком идет ко дну.
– Фрици! – раздается голос Отто, и я поворачиваюсь, барахтаясь в воде, пока та вытекает из зала, но ее все равно еще слишком много, и течение несет нас в другую сторону. Туда, откуда Дитер взял воду. Теперь поток движется прочь, и вода устремляется обратно в туннель, утягивая нас за собой.
Я пытаюсь остановить течение, чтобы доплыть до Отто. Его протаскивает мимо каменной колонны, и он хватается за нее, погружаясь под воду, прежде чем снова выплыть. Я тянусь к нему, и Отто протягивает руку, пытаясь поймать меня, в то время как разогнавшийся поток увлекает меня в туннель.
– Фрици! – Отто тянется, силясь достать до меня, пока другой рукой держится за колонну.
Мой разум наконец фокусируется, я заставляю воду толкнуть меня в сторону Отто, и волна швыряет меня в его объятия. Отто прижимает меня к себе, и мы врезаемся в колонну, задыхаясь, промокшие насквозь.
– Где Йоханн? – спрашивает Отто.
Мы разворачиваемся, оглядывая зал…
На другом его конце, прижатый течением к стене у входа в туннель, стоит Дитер. Он разрывается между попытками удержать голову над поверхностью воды и вернуть себе контроль над камнем, но я с удвоенной силой мысленно сжимаю его.
Я начинаю выскальзывать из рук Отто. Он цепляется за меня, но это меня отвлекает, и Дитер вновь пробует вернуть себе власть над камнем.
– Я не могу удержать его! – кричу я. – Отто…
Уровень воды понижается быстро, но все-таки недостаточно. Я едва могу думать из-за бурлящего потока, пульсирующего свечения ведьмовского света, который создала на потолке, и нитей, соединяющих меня с Дитером, с камнем воды…
– Йоханн! – кричит Отто. Он пытается указать на что-то, но не может, потому что обеими руками держится, чтобы нас не унесло прочь из зала.
Я замечаю, как над поверхностью воды появляется голова. Течение тащит Йоханна вперед, и он снова всплывает, на этот раз держа что-то в руке – нож.
Течение несет его прямо на Дитера.
Я не могу дышать. Не могу моргнуть, пошевелиться или придумать, как помочь ему в эту секунду, когда вижу, как его тело врезается в моего брата.
Раздается крик. Пронзительный вопль.
Уровень воды снижается, поток несется и ревет, как разъяренный зверь в клетке. Йоханна отбрасывает от Дитера. На мгновение его относит течением назад.
Он не поворачивается к нам. Он вообще не двигается, пока Дитер не отталкивает его и не выбивает из руки нож, который вонзает Йоханну в грудь.
– Йоханн! – Отто кричит, и мне кажется, что он бросится Йоханну на помощь, но он остается на месте, прижавшись к колонне. – Йоханн!
Дитер толкает тело Йоханна. Течение затягивает его вниз, оставляя красный след в воде, пока поток тащит его по туннелю.
Наконец, вода опускается настолько, что мы можем стоять на полу.
Мои колени подкашиваются, и я падаю на камни, кашляя и отплевываясь. Инстинкт заставляет меня двигаться – я протягиваю руку, пытаясь что-то сделать, повалить брата на землю…
Отто, шатаясь, поднимается на ноги. Теперь у него нет оружия, в его глазах застыла печаль, и он делает один шаг, прежде чем издать слабый, надломленный стон.
Я смотрю на зал, вытянув руку, пока магия зарождается в моей груди.
Дитер исчез.
15
Отто
Вода заливается мне в глаза, затуманивая зрение.
«Йоханн…»
Я знаю, что должен думать о Дитере – и думаю, – но он скрылся, и у меня нет магического средства найти его. Возможно, я смогу отыскать Йоханна, возможно, он еще жив, и…
Я бросаюсь к туннелю, Фрици следует за мной, туда, куда потоком воды унесло тело Йоханна. Как далеко его могло отбросить течением? Акведуки ведут к Мозелю. Возможно, Йоханн уже плывет в реке, раненый, захлебываясь? Ему нужна помощь, ему нужно…
Я спотыкаюсь о что-то большое, мягкое и мокрое. А когда опускаю взгляд, на меня смотрят глаза Йоханна.
Даже не прикасаясь к его холодной коже, я понимаю, что слишком поздно. Нож вынут из его груди, но рана все еще там. Кровь не течет. Рана не кровоточит, потому что его сердце больше не бьется.
Он мертв.
Я падаю на колени рядом с ним. Я убил его. Вот цена, которую он заплатил за то, что пошел по моему пути.
Чувствую, что Фрици рядом и от нее веет печалью.
– Он был хорошим, – произносит она тихо. Я так низко склонил голову, что кончики волос касаются мутной воды. «Он был хорошим». Такие простые слова, но в конце концов, что лучшего можно сказать о ком-то?
– Он остался здесь, чтобы помочь Триру, когда я его покинул, – говорю я.
– Прекрати. – Тихие, едва слышимые слова Фрици обращены ко мне, но ее взгляд прикован к телу. – Он не запись в твоей книге вины.
Она ошибается.
Я не священник, но все равно бормочу de profundis[18]18
De profundis (лат.) – «Из глубин», 129-й псалом Псалтыри, молитва угнетенных, возлагающих на Бога надежду на спасение.
[Закрыть] за упокой души Йоханна. Кто-то должен это сделать.
Когда я заканчиваю, Фрици берет меня за руку.
– Как ты думаешь, он не будет возражать?.. – Она растопыривает пальцы, и я почти вижу, как их пронизывает магия. Я качаю головой, и Фрици сосредотачивается: камни туннеля раздвигаются, и тело Йоханна оказывается в образовавшейся могиле. По крайней мере, его тело не будет гнить, разбухать и вонять среди трупов охотников.
Что-то вдруг блестит в воде неподалеку, и я поднимаю тяжелую золотую шкатулку. Как любитель истории я сразу узнаю символы, выгравированные на металле. Я был прав: это реликварий.
Я жестом подзываю Фрици, когда ставлю шкатулку на могилу. Йоханн заслуживает золота. Фрици заставляет камни обступить реликварий так, чтобы проблески металла могли служить опознавательным знаком.
– Она очень старая, – бормочу я, проводя рукой по золоту. Христианство было еще молодой религией, когда изготовили эту шкатулку. Она, возможно, такая же древняя, как Трир или Святой Симеон.
Хольда не мой бог, но я все равно мысленно обращаюсь к ней: «Хорошее место для укрытия. Спрятать языческий камень в христианскую шкатулку. Неплохо».
Вода плещется у могилы Йоханна. Вода… та вода, которую Фрици собрала, та вода, которую Дитер призвал… Неужели у обоих, брата и сестры, такая сильная связь с водной стихией из-за того, что Хольда спрятала здесь свой камень?
– Нам нужно идти, – зовет Фрици, дергая меня за руку. Я отряхиваюсь, моргая, чтобы избавиться от жжения в глазах.
«Я должен остановить Дитера, – говорю себе. – Остановить его, а затем вернуться и завершить работу, которую начал и которую продолжил Йоханн».
Подавив эмоции, я киваю Фрици:
– Я готов.
Прежде Фрици бежала по туннелям так, словно знала их, теперь она сомневается. Я догадываюсь, что ее магическая связь – я не уверен, с кем именно: с Хольдой, с камнем или с братом, – вела ее сквозь тьму. Без этого маяка она бы заблудилась.
Но я отлично ориентируюсь в здешних потемках.
– Сюда, – зову я, и в моей голове разворачивается карта акведуков. Мы слишком близко к базилике, где разрушений больше всего и туннели самые ненадежные, в ту сторону нам нельзя идти. О северной стороне, в направлении Порта-Нигра, также не может быть и речи. Третий ход кишит хэксэн-егерями и тоже частично уничтожен.
Я веду Фрици на запад, следуя по туннелям, которые становятся все у́же. Под римским мостом находится водосток, который впадает в Мозель. Мы дрожа шлепаем по холодной воде. Мороз и ужас пронизывают нас, эхом отдаваясь в костях. Но мы упрямо движемся вперед.
Если я буду продолжать идти, рано или поздно выберусь отсюда. Если остановлюсь, перед моим взором встанут немигающие глаза Йоханна.
Мы выбираемся из туннеля под старым римским мостом. Акведук открывается здесь в реку, так что последний отрезок пути нам приходится дрейфовать по воде, следуя течению, пока не окажемся в водах Мозеля. Каменные столбы, поддерживающие римскую дорогу и расположенные на большом расстоянии друг от друга, идут через реку, создавая опасное препятствие. Поверхность реки кишит лодками. И… телами?
– Помогите! – кричит кто-то, и я резко оборачиваюсь. В тот же момент Фрици выныривает у меня за спиной, хватая ртом воздух. Она встречается со мной взглядом, кивает – с ней все в порядке, – и я оборачиваюсь, чтобы разглядеть кричащего мужчину, указывающего на воду, где барахтается девочка. Я хватаю ее за косы, чтобы ее руки, размахивающие в панике, не утащили меня под воду, и плыву, загребая одной рукой, к мужчине, который помогает мне втащить в лодку охваченную страхом девочку. Всюду опрокинутые лодки, люди кричат и барахтаются в воде, везде царит хаос.
– Что происходит? – спрашивает Фрици, ее кожа раскраснелась. Зубы стучат от холода, когда мы преодолеваем воду.
– Дитер призвал воду отсюда, – догадываюсь я. – Вода же не могла появиться из ниоткуда. Он протащил речной поток по туннелям, а потом она хлынула обратно… – Из-за чего пошли волны, и это опрокинуло маленькие лодки, а большие баржи стали сталкиваться друг с другом. Неподалеку покачиваются бочки с вином, а уже появившиеся мародеры сбрасывают вниз веревки, пытаясь украсть товары, упавшие за борт.
– Ты умеешь плавать? – спрашиваю я. Фрици кивает, и вместе мы пробираемся к берегу.
Единственный плюс происходящего в том, что мы с Фрици выглядим, как две промокшие крысы среди десятков других, которые карабкаются на берег. Рядом с мостом разворачивается кран, который поднимает грузы с судов, и рабочие спускаются вниз, помогая людям подняться. Вода и грязь делают берега скользкими, и рабочий размахивает руками, сбрасывая веревку, чтобы помочь нам забраться.
Как только мы оказываемся наверху, Фрици прислоняется к белой оштукатуренной стене, кладет руки на колени и переводит дыхание. Я бросаю взгляд на реку, где по-прежнему царит хаос.
– Какова вероятность, что Корнелия, Бригитта и остальные всего этого не заметили и ждут нас в лагере? – спрашиваю я.
– Я могу спросить у Хольды, – предлагает Фрици.
– Не утруждайся.
Я вздрагиваю от звука низкого мужского голоса и с бешено стучащим сердцем оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть подходящего к нам Алоиса в коричневом плаще, его лицо наполовину скрыто капюшоном. У него мрачный взгляд, а выражение лица такое разъяренное, какого я еще никогда не видел, но когда он смотрит на нас с Фрици, на его губах появляется улыбка.
– Хвала Триединой, что вы целы, – говорит он, заключая меня в объятия и хлопая по спине так сильно, что я выплевываю воду ему на плащ.
Алоис срывает с себя плащ и укутывает Фрици, у которой громко стучат зубы, а затем уводит нас с главного моста.
– Мы почувствовали магический порыв, – объясняет он, ускоряя шаг. – К тому времени Корнелия уже заставила нас бежать к вам на помощь. Она сказала, что Хольда…
– Кричала на нее? – догадывается Фрици.
– Что-то в этом роде.
– Но… – начинает Фрици.
– Мы разбили новый лагерь. И мы раздобыли коней.
Алоис сворачивает с дороги и ведет нас к месту, где среди деревьев ждут лошади. Алоис устраивается в седле, я забираюсь на гнедого мерина, пока Фрици садится на вороную кобылу. Я внимательно наблюдаю за ней, но она выглядит сильной, как и всегда, и не показывает усталости или печали, хотя я чувствую, что она наполнена ими. Фрици так легко не сломать. Она не позволяет себе слабости.
Мы следуем за Алоисом на восток, в лес. Когда останавливаемся, Алоис стреноживает лошадей, и мы направляемся к костру, где нас ждут остальные.
Я не мешаю Фрици рассказать о случившемся, лишь добавляя что-то по мере необходимости. Я смотрю на огонь, который шипит и трещит, словно пытаясь присоединиться к разговору.
– Итак, – подводит итог Корнелия, когда Фрици замолкает. – Дитер завладел камнем.
– Он знает, где находится другой, – добавляет Бригитта.
– Остался только один, – говорит Фрици.
– Господи, что за чертовщина? – восклицаю я, отскакивая и швыряя ветку в потрескивающий костер.
В костер, который вдруг выглядит как Лизель.
Глаза Фрици округляются от испуга, но я нахожу в себе силы, лишь чтобы указать на пламя. Алоис смеется, а Корнелия приглядывается, пододвигаясь ближе. Испуг на лице Фрици сменяется растерянностью, когда она понимает, куда все смотрят.
– Лизель? – произносит она, опускаясь на колени и приближаясь к костру.
– Привет, Фрици! – Языки пламени мерцают, образуя лицо Лизель, сияющее от радости. – Абноба научила меня новому фокусу!
Мое сердце бешено бьется, а тело переполняет адреналин, пока я таращусь на огонь.
– Я целую вечность пыталась тебя найти, это заклинание такое хитрое, – жалуется Лизель. Ее глаза-угольки устремляются на меня. – А потом, когда я просто хотела поздороваться, Отто обругал меня.
– Очень грубо с твоей стороны, Отто, – Алоис ухмыляется.
Фрици хлопает меня по ноге:
– Подойди ближе.
Ведьмы, они погубят меня. Все они.
И все же я опускаюсь на колени перед костром.
– В Лесу все в порядке? – спрашиваю я. – Как Хильда?
При упоминании имени моей сестры Бригитта вскидывает голову и глядит на Лизель.
– Все нормально, – отвечает Лизель таким голосом, будто я лезу не в свое дело. – Абноба сказал, что камень Хольды украден.
– А совет знает об этом? – спрашивает Корнелия.
Лизель кивает, искры сыплются в разные стороны.
– Мы почувствовали… Не знаю, что-то вроде притяжения? Как будто в магии что-то нарушилось. – Прежде чем кто-то успевает задать новый вопрос, Лизель поворачивается ко мне: – Ты должен был убить его, Отто. Ты обещал.
Фрици бросает на меня сочувственный взгляд.
– Я работаю над этим, – отвечаю я. Что еще можно сказать, когда клянешься девочке с ангельским личиком, что вырежешь сердце ее кузена?
Лизель куксится, словно ей противно от того, что она вынуждена полагаться в выполнении такой важной работы на меня.
– Так и где он? – интересуется она, переводя взгляд с меня на Фрици.
Фрици так пристально смотрит на огонь, что у нее начинают слезиться глаза.
– Он исчез. Такая сила… – Ее лицо мрачнеет, и мы понимаем, что она имеет в виду. Пусть Фрици и оборвала связь Дитера с магией на время достаточное, чтобы остановить водоворот и наводнение, Дитер, вероятно, затем восстановил силы. И теперь он могущественнее, чем когда-либо.
– Что ж, давайте вернем камень, который забрал Дитер, – рычит Бригитта. – Нас не так мало, мы может организовать нападение, а Отто расскажет, какие у Дитера методы защиты…
– Но где он? – спрашивает Фрици. Она поднимает глаза, чтобы по очереди встретиться взглядом с каждым из нас. – Мы и прежде не могли его выследить, а теперь у него есть камень воды. Он исчез у меня на глазах. Как ты собираешься теперь найти его?
Бригитта стискивает челюсти.
– Мы пошлем разведчиков. Воспользуемся маятником. Мы…
Я смотрю на Лизель, наблюдающую за нами из пламени.
– А Совет способен отыскать Дитера? – спрашиваю я.
Лизель качает головой:
– Они испробовали всю возможную магию. Он спрятался.
– Мы должны действовать продуманно. – Корнелия кладет руку Бригитте на плечо. – Если не получится выследить Дитера, а он может быть где угодно…
– Надо попытаться! – восклицает Бригитта, и ее голос срывается. Мы все подавлены и испуганы.
– Я попрошу Филомену поприставать к Перхте, – радостно предлагает Лизель. – С богинями всегда так – в конце концов, они дают тебе то, что хочешь, просто нужно…
– Свести их с ума расспросами? – уточняю я.
– Быть понастойчивее, – поправляет Лизель, показывая мне язык, и пламя искрится.
У Дитера силы больше, чем у любой из ведьм. Он опередил нас.
Нам остается только надеяться, что мы найдем другой камень раньше него.
* * *
После ужина мы с Фрици, измученные, как никогда, засыпаем рано. Когда я снова открываю глаза, заря еще не разгорелась. Просветы между деревьями бледнеют, но разглядеть что-то за пределами лагеря невозможно.
Фрици уже проснулась.
– Доброе утро, hexe, – шепчу я.
Она целует меня в нос, затем тяжело вздыхает и прижимается ко мне. Я крепко обнимаю ее.
– Мне жаль Йоханна, – шепчет Фрици мне в грудь. От ее слов меня пронзает острая боль, но я заставляю себя не шевелиться, чтобы не показывать, как глубоко ранит меня его потеря. Фрици все равно знает. Я чувствую это по тому, как напрягается ее тело, даже когда я остаюсь намеренно расслабленным, по мягкому прикосновению ее руки к месту над моим сердцем.
Я опускаю подбородок на макушку Фрици. Почти начинаю верить, что Фрици снова заснула, когда она вдруг льнет ко мне и поднимает голову, чтобы встретиться со мной взглядом.
– Как найти другой камень? – Ее голос надламывается от отчаяния. – Мы знали, что нужно поехать в Трир, только потому, что Хольда оставила здесь свой камень. Но нам не известно, где Перхта спрятала свой.
– Хорошая новость в том, что Дитер, вероятнее всего, тоже не знает.
Фрици хмурится:
– Но среди бесчисленных туннелей акведука Дитер сумел отыскать камень. Хольда ему не помогала. И даже если он знал, что камень в городе, как он догадался заглянуть в акведуки?
Мне известен самый тревожащий вопрос, который Фрици не задает: помогала ли Дитеру магия? Забрал ли Дитер силу у Фрици и использовал, чтобы найти камень, который много веков назад спрятал чемпион богини?
– Он понятия не имел, где находится камень, – напоминаю я. – Помнишь, что сказал Йоханн? Дитер уже несколько месяцев расчищал акведуки. Если бы он знал, не тратил бы время на эту работу.
– Но тогда как…
Я горько усмехаюсь, у меня нет сил на смех.
– История.
Фрици морщит лоб, но все в Трире слышали историю о том, как святой Симеон заперся в Порта-Нигра и стал отшельником, заточив себя в темницу, чтобы посвятить жизнь молитвам. Вскоре после этого Трир затопило, и горожане обвинили его, назвав колдуном, который наслал наводнение, чтобы проклясть людей.
– Дитер знал легенду о святом Симеоне и наводнении. Возможно, он связал это с камнем воды. Может быть, в книгах, которые он прочитал в библиотеке Совета, было что-то, что подсказало ему, но… Думаю, ему было известно о существовании камня. Возможно, он давно это выяснил. И именно по этой причине поселился в Трире – ведь в городе хранилась важная реликвия.
