Текст книги "Судьба магии. Книга вторая"
Автор книги: Сара Рааш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)
10
Фрици
Здесь стена из кедров. Древних, диких, с переплетающимися зелеными ветвями, которые должны быть пушистыми, живыми и подвижными, но они изогнуты, как пальцы, цепляющиеся друг за друга, образуя стену – стену, которая тянется бесконечно, бесконечно…
«Кедры – это защита, – думаю я сонно. – От чего они меня защищают?»
Центр стены вспыхивает потоком пламени, таким сильным и внезапным, что я вскрикиваю и отшатываюсь, падая на подлесок. Боль пронзает меня – жар от огня, но в нем есть и что-то еще, обжигающее позвоночник и руки, жалящее губы, лицо, отдающееся болью в руке. Я так и остаюсь сидеть, уставившись на огонь, который прогрызает дыру в кедровой стене.
– Фрицихен, – раздается голос Дитера. – Впусти меня.
Нет.
«Нет».
Это не он. Он мертв. Убит. Это не…
Пламя обжигает. Ожоги. «Жрет все вокруг».
Оно голодно.
И он там, в прожженной стене. Ухмыляется. Как безумец, празднующий победу.
Мое измученное тело кричит, требуя, чтобы я бежала прочь, но я не могу встать. Боль и страх приковывают меня к земле, а Дитер пробирается между кедрами, и вокруг него трещат ветки.
– Нет, – выдавливаю я и отползаю. – Нет.
– О, милая Фрицихен, – воркует Дитер. – Ты не сможешь сбежать от меня. Я говорил тебе. Ты моя. Не его. Не мамина. Моя, – он прикладывает руку к груди. – Моя, – он прикладывает руку к животу. – Моя, – он прикладывает руку к бедру.
Ко всем тем местам, где оставил на мне по клейму.
Что он со мной сделал? Как он все еще способен владеть магией? Как…
Это не его магия.
Моя. Это моя магия.
Он связал себя с моей магией. С помощью клейм, которые на мне оставил.
Каким-то образом, возможно неосознанно, он использовал дикую магию, чтобы привязать меня к себе.
Люди боялись ведьм, когда мы владели лишь дикой магией, когда наша сила была неконтролируемой, до того, как богини сковали ее Начальным Древом.
Теперь я знаю почему. На своем опыте.
Он не должен обладать подобными силами.
– Да, и кстати, сестренка… – Он присаживается передо мной на корточки. Оказывается так близко, что я вижу морщинки в уголках его глаз, когда он улыбается. – Ты достанешь то, что мне нужно. У них там, в Источнике, есть один из камней. Ты принесешь его мне.
– Камень? – У меня перехватывает дыхание, и я пытаюсь, пытаюсь быть сильной, но меня трясет. – Я ничего тебе не принесу. Ты мертв.
Он должен быть мертв. Пожалуйста.
Дитер хихикает:
– Нет, нет, я не из тех, кто умирает, Фрицихен. Зачем ты желаешь мне смерти? И теперь, моя милая, милая сестренка, ты принесешь мне камень.
– Какой камень? О чем ты говоришь?
– Камень! – взвизгивает он срывающимся от отчаяния голосом и тянется ко мне. Я со стоном отшатываюсь…
Но затем Дитер кричит.
Он выгибается, его тело неестественно вытягивается, и огонь позади гаснет. Стена кедров исчезает, с щелчком срываясь в бездну, и остаемся только я, он и…
Отто.
Отто стоит спиной ко мне, Дитер перед ним, его руки вскинуты, точно в защитном жесте.
Я с облегчением выдыхаю, позволяя телу почувствовать боль с новой силой. Он здесь. Как он здесь очутился?
Где мы?
Дитер не колеблется. Он бросается на Отто, и от его наигранного задора не остается и следа, в его движениях только первобытная ярость, когда его руки обхватывают горло Отто.
– Мой! – вопит Дитер.
Отто сопротивляется. Бьется, пытается вырваться из хватки Дитера, но моего брата не одолеть, он в бешенстве. Его хватка на шее Отто усиливается, лицо Отто багровеет, с губ срывается судорожный вздох, и я чувствую этот вздох в своем теле, как сдавленный поток воздуха.
Выкрикиваемое Дитером слово эхом отдается во мне.
«Мой».
Мой воин. Мой связующий элемент. Мой.
Я поднимаюсь на ноги, пошатываясь, но все же направляюсь к ним и протягиваю руку.
– Отпусти, – требую я, чувствуя, как на лбу выступают капельки пота, – его… – мое тело ломит при каждом движении, каждом шаге, каждом ударе сердца, – …сейчас же.
Я указываю на Дитера. Кедровые деревья снова начинают расти, но теперь здесь появляются и другие растения: майоран, крапива, розмарин и все, все, что только можно вообразить.
Но мне ведь это не нужно? Мне не нужно ничего, кроме дикой магии.
И Отто.
Вытянув руки, я кричу, и все погружается во тьму.
* * *
– Фрици! Фрици…
– Не двигайся… Триединая, помилуй, что случилось?
– Я не… Дитер…
– Дитер? Scheisse, Фрици, что я тебе сказала? Не двигайся. – Это Корнелия. Она что-то мне говорит, но вокруг по-прежнему темно, очень темно, и тут…
Боль накрывает меня, яркая и всепоглощающая, и раздается пронзительный крик, похожий на удар колокола, – нет, это я. Кричу я, и чьи-то руки ложатся мне на плечи, давя вниз.
– Пожалуйста, Liebste, пожалуйста, – умоляет Отто хриплым голосом. – Пожалуйста, не двигайся… Корнелия здесь, она здесь, и мы поможем.
– Scheisse, – снова ругается Корнелия. – Зачем Хольда позвала меня сюда? Неужели она не могла разбудить целителей, нет… а ну не двигайся…
Воздух наполняется запахом, напоминающим разряд молнии, статического электричества и эфира, и боль отступает. Не проходит полностью, но больше не сводит меня с ума, и я хватаю ртом воздух и выпрямляюсь.
– Где… – Я оглядываюсь, ожидая увидеть Дитера, скорчившегося в углу, раненого и готового снова атаковать.
Но я в… библиотеке? В библиотеке Совета.
И зал разрушен.
Большая часть книг скинута с полок и разбросана по полу. Стол наполовину сгорел, обуглился и почернел, а на стенах полосы крови.
Мое внимание в панике переключается на Отто, и я осматриваю его с головы до ног, ища ранения. У него тонкий порез на шее, но это единственная рана, так что такое количество крови на стенах не может быть его.
Это моя кровь.
И теперь я чувствую их, раны, некоторые заживают под действием чар Корнелии, но ее сил недостаточно, чтобы остановить агонию, которая сжимает меня, как злой кулак.
– Что случилось. – Мои слова звучат как утверждение, как требование.
Говорить больно. У меня першит в горле, и я протягиваю руку, касаясь кожи и нащупывая припухлость.
Отто садится рядом со мной и кладет руку мне на плечо. Я вздрагиваю, он отстраняется, и я вижу на коже едва заживший ожог, он тянется вверх по руке и уходит туда, где я уже не могу его разглядеть. Шок обрушивается на меня, когда магия Корнелии отступает, и я немею.
– Дитер, – отвечаю я на свой вопрос.
Отто кивает.
Корнелия садится на пол. На ней сорочка и наспех накинутый халат, рыжие волосы заплетены в растрепанную косу, а на лице выражение ужаса.
– Дитер овладел твоим телом, – объясняет она.
– Он делает это уже во второй раз, – добавляет Отто, и я разворачиваюсь к нему. – Как минимум.
– Что?
Отто не смотрит на меня, когда объясняет, что это не первый случай, когда он последовал за мной в библиотеку. Этой ночью, когда Дитер напал и начал пытать меня, Отто использовал связующую нас магию, чтобы ненадолго вытянуть сознание Дитера из меня, так что я успела побороть его с помощью колдовства.
Корнелия затихает, когда Отто заканчивает рассказ.
Он по-прежнему не смотрит на меня.
– Барьера Источника оказалось недостаточно, чтобы сдержать его, – произносит Корнелия. – Это… беспокоит.
– Это то, что тебя беспокоит? – я охаю. – Мой брат жив. И он все еще может пользоваться магией. Моей магией. Вот почему связующее зелье не сработало в полной мере. Потому что Дитер первым привязал меня к себе. Он украл меня…
Я подаюсь вперед, дрожа всем телом, мне больно. Я будто превратилась в клубок из горя и боли. Отто наклоняется ко мне:
– Фрици, я…
Я бросаюсь в его объятия, игнорируя боль.
– Ты чувствуешь себя виноватым. Прекрати. Ты ничего не мог сделать, чтобы предотвратить случившееся.
Отто неуверенно обнимает меня, опасаясь задеть раны на моей спине.
Он ничего не говорит. Но я чувствую его вину. Она цепляется за меня, и я ощущаю нить, теплую и прочную, соединяющую нас. Это здесь, та связь, которую зелье смогло создать вопреки влиянию Дитера, и она помогла изгнать Дитера из моего тела.
Я снова пытаюсь сказать об этом Отто. «Это не твоя вина».
Но я не хочу больше говорить. Не хочу думать, чувствовать или понимать, что это значит. Я так устала и просто хочу…
Я хочу…
Прежде чем успеваю осознать, что Отто почувствовал все это так же, как чувствую его вину я, он заставляет меня подняться.
– Пойдем, – говорит он. – Мы можем разобраться с этим утром.
Я встаю, но замираю.
– Нет. Не можем.
– Я согласна.
В дверях стоит Филомена, уперев руки в бока. На лице брезгливо-хмурое выражение. За ее спиной Рохус, который в ужасе оглядывает библиотеку, прежде чем оттолкнуть Филомену и упасть на колени над грудой испорченных книг.
– Что… – начинает он. – Что ты наделала?
Корнелия вскакивает на ноги:
– Нашу защиту прорвали.
Филомена бросает на меня обвиняющий взгляд.
– Прорвали. Она прорвала.
– Прорвал Дитер Кирх. – Корнелия обходит нас, вставая между мной и Филоменой, и пока Филомена пытается свалить всю вину на меня, Корнелия, перекрикивая ее, рассказывает то, что сообщил Отто. Рохус едва слушает, собирая в стопку уцелевшие фрагменты книг.
За дверью двигаются тени. Бригитта и ее стража, они слушают и глядят на нас в ужасе.
Я дрожу. Я осознаю это только тогда, когда Отто касается моего плеча и его твердая рука сдерживает мой тремор.
– Хэксэн-егери не убили Дитера, – шепчу я.
Филомена кричит. Корнелия тоже. Их спор дает нам с Отто некоторое подобие уединения.
– Нет, – говорит Отто, крепко сжав челюсти. – Я не знаю почему. Я был уверен, они убьют его.
Я не хочу думать. Не хочу этим заниматься. Мое тело разбито и болит, а то, чего я боялась больше всего на свете, только что стало явью.
Но я избранный богиней чемпион.
«И где ты была?» – спрашиваю Хольду. Не знаю, хочу ли, чтобы это прозвучало как обвинение.
«А откуда, по-твоему, взялись кедровые деревья? – бросает она. – Он скрыл свои намерения. Скрыл то, что лишился собственной магии… Я и не подозревала… Я должна была догадаться. Прости, Фридерика».
«Этого оказалось недостаточно, чтобы сдержать Дитера. Ты знала, что он связан со мной?»
«Я чувствовала, что с тобой что-то связано, но не была уверена, что это может быть. У Дитера нет доступа к магии – или не должно быть. Мне и в голову не пришло проверить, является ли причиной происходящего он».
Но именно он и является. Он связан со мной. И я прошла связующую церемонию с Отто, так что теперь мы все объединены?
Мысль, что у Дитера есть доступ ко мне, вызывает тошноту.
Мысль же, что у Дитера есть доступ к Отто, невыносима.
Мое тело напрягается в попытке защититься, это инстинктивный порыв, который помог мне в состоянии сна оттолкнуть Дитера – изгнать – прочь от Отто. Но сейчас на меня накатывает что-то еще, волна, которая приносит ярость, и на меня внезапно обрушивается воспоминание настолько сильное, что я замираю.
Дитер в Бирэсборне, еще до того, как мама и старейшины изгнали его. Прежде чем мы осознали глубину его безумия, он обучался у целителя, чтобы стать следующим врачевателем нашей деревни, который будет лечить травмы и болезни с помощью телесной магии.
Я упала с дерева, когда искала омелу. На моей ноге была ужасная царапина, и я рыдала у мамы на груди от боли и страха, пока Дитер не опустился на колени рядом. Его рука, легкая как перышко, покрытая мазью, легла на мою кожу, и он прошептал заклинание, пока я плакала, а мама успокаивала меня.
Приятное ощущение окутало мою ногу. Теплое, успокаивающее и мягкое.
А когда Дитер убрал руку, порез исчез.
Это то чувство, которое я испытываю сейчас. Волна исцеления проходит сквозь меня, в моем сознании мешанина из мыслей о Дитере, Отто и защите, и я пытаюсь избавиться от всего этого, от воспоминаний, от тепла…
– Фрици… – Голос Отто дрожит.
Я смотрю сначала на него, затем туда, куда устремлен его взгляд.
Раны на костяшках моих пальцев… исчезли. Боль, которую я чувствовала в спине от ожогов, – прошла.
Ранения, которые нанес мне Дитер.
«Зажили».
Я таращусь на лохмотья ночной рубашки. Единственным доказательством нападения теперь являются пятна крови на разорванной ткани.
– Что… – Отто протягивает руки, но не прикасается ко мне, будто хочет что-то сделать, но не может понять, что именно.
Я перевожу взгляд на Филомену, Рохуса, Бригитту, – они слишком поглощены своим горем и не видят, что произошло. Мне нужно обращаться осторожнее с дикой магией, но это была инстинктивная реакция, отчаянная попытка найти покой.
Это произошло из-за воспоминаний о брате.
Я не могу сосредотачиваться на нем сейчас. Не могу думать ни о чем, помимо того, что ждет впереди.
– Что искал здесь Дитер? – спрашиваю Отто. – Что он сказал?
Лицо Отто на мгновение становится бесстрастным. Но я чувствую искру того, что он пытается побороть: ужас, отвращение, гнев, раскаяние, стыд.
– Он не сказал. – Отто хмурится еще сильнее и поворачивается к обгоревшему столу. – Он смотрел на что-то вон там.
Я пересекаю комнату. Рохус смотрит на меня из-за стопки книг и что-то говорит, но я будто в другой реальности.
Большая часть вещей на столе уничтожена. Книги, свитки. Я просматриваю их – сохранился корешок книги, на котором виден узор, и его я сразу узнаю.
– Он изучал Начальное Древо, – догадываюсь я.
В моей голове проносятся видения из прошлого. Древо, четыре элемента, которые его окружают…
Отто использует кинжал, чтобы расчистить стол от пепла и мусора.
– Он хотел разрушить барьер Источника, чтобы уничтожить магию Древа. Возможно, он до сих пор добивается этого.
– Значит, раньше он не знал, как это сделать? Зачем ему понадобились книги?
– Возможно, он понял, что его первоначальный план теперь не сработает.
– Понятия не имею, а может ли… – Мой взгляд натыкается на что-то под лезвием Отто. – Подожди-ка. Вот.
Отто останавливается, поднимает лист пергамента, который выглядит так, будто его вырвали из книги. Он уцелел при пожаре и оказался спрятан под другой книгой, и Отто пробегает по нему глазами, прежде чем протянуть мне.
Филомена все еще кричит. Корнелия сердито смотрит на нее и, когда удается, орет в ответ. Рохус приказывает отряду Бригитты начать уборку в библиотеке.
Я беру пергамент и читаю.
На нем изображено Древо, три ствола переплетаются, ветви тянутся к небу.
Под рисунком… заклинание? Или, может быть, список ингредиентов?
Три камня и одна искра:
Вода, воздух, земля
И огонь в сердце.
Я перечитываю еще раз. И еще.
«Камни».
Дитер сказал, что я принесу ему камень. Что здесь есть один из них.
Для чего они нужны?
«Нет, Фридерика, – раздается голос Хольды, полный отчаяния. – Уничтожь эту бумагу».
«Уничтожить ее? Что это?»
«Но если Дитер уже видел…»
Она замолкает, и я чувствую ее панику. Неужели Отто тоже ее чувствует? Я поднимаю на него глаза, но он смотрит, задумчиво нахмурившись.
«Что это такое, Хольда?» – настаиваю я.
«Твоя обязанность – доказать Совету и другим ведьмам, что дикая магия является ресурсом, который они могут использовать без страха», – говорит она.
«Да, но…»
«Это не все. Древо – это заглушка для магии, плотина. Это заклятие может разрушить нашу плотину».
Я хмуро смотрю на стол. «А разве ты не этого хочешь?»
«Я хочу, чтобы наши люди знали, что им не нужны ограничения, которые мы на них накладываем, и что они могут получить доступ к дикой магии, которая находится за пределами Древа. Но это… это затопит мир той магией, которая до сих пор сокрыта».
«Это заклинание, – начинаю я, медленно выговаривая каждое слово, – разрушит Древо?»
Снова раздражающая пауза. «Когда мы создавали Начальное Древо, мы предусмотрели возможность его уничтожить, если оно не подойдет для той цели, которую мы преследовали. Однако в Древе собрано так много магии, что я не знаю, каковы были бы последствия, если бы оно оказалось уничтожено сейчас. Я не знаю, что сделает с миром такой магический выплеск. Сила высвобождаемой магии может повлечь катастрофу для ведьм и смертных, магией не обладающих».
Кто-то произносит мое имя. Возможно, выкрикивает его. Корнелия возмущается, говоря, что сначала я должна показаться целителю – она не заметила, что мои раны исчезли, и видит только пятна крови на одежде, – но я сосредоточена на богине.
«Это то, чего Дитер и хотел?»
«Нет. – Ее голос звучит резко. – Он хотел искалечить Древо. Сделать трещину в его стволе, чтобы разрушить магию. Это же заклинание… уничтожит все стены».
Древо сдерживает магию. Ведьмы получают к нему доступ, проводя ритуалы и произнося заклинания, а также другими способами, которые раскрывают нам богини с помощью Совета.
Дикая магия – это та же магия, но без границ. Без требований. Свободная река.
А Древо – это плотина, которая не дает ей затопить мир.
У меня внутри все сжимается, я чувствую боль, а позади меня Филомена все еще ворчит, как и Корнелия, как и Рохус. Шум их голосов нарастает, мое разочарование нарастает, и я не выдерживаю.
Я разворачиваюсь к ним с листком бумаги в руке.
– Что бы вы обо мне ни думали, – мой голос срывается на крик, – у моего брата есть знания, необходимые, чтобы уничтожить Начальное Древо. Так что, может быть, вам стоит перестать пытаться обвинить меня и позволить чемпиону выйти и остановить его?
11
Отто
Члены Совета ссорятся. Стражи Гренцвахе спорят. У каждого свой план, но никто, похоже, не знает, что необходимо делать сейчас.
Хотя это очевидно.
– Я поеду в Трир, – говорю я, – и убью Дитера.
Мои слова заставляют всех в зале замолчать. Фрици берет меня за руку:
– Мы поедем.
– Не в одиночку, – возмущается Корнелия в тот момент, когда Бригитта вмешивается:
– Наши стражи сопроводят вас. У нас несколько человек в Трире. Они должны были уже предоставить отчет, но, что бы ни случилось, мы разберемся и разработаем план.
– Надо действовать быстро, – настаиваю я. Чувствую, что годы тренировок сказываются. Я был капитаном не только по званию. Я смотрю на Бригитту, которая кивает, позволяя мне взять командование на себя. – Дитеру известно, как… скомпрометировать Фрици.
– Я знаю несколько охранных заклинаний, которые помогут, – вмешивается Корнелия. – Но… – Она переводит взгляд на других членов Совета. Рохус игнорирует ее, забирая страницу из рук Фрици и хмуро изучая ее.
Не знаю, готов ли довериться обычным заклинаниям в борьбе с Дитером, и я не хочу, чтобы Фрици постоянно приходилось быть начеку и защищать свои тело и разум.
– В любом случае, – говорю я, – мы не можем позволить Дитеру продолжать в том же духе. Его необходимо остановить.
– Ты не представляешь, как необходимо. – Голос Рохуса звучит глухо и мрачно. Все обращают внимание на него, но он сосредоточен на пергаменте и, оторвав от него взгляд, поворачивается к Филомене: – Он ничего не сможет сделать, если у него не будет их всех.
«Что это значит?» – задумываюсь я.
– Он все же может многое, – отвечает Филомена, и в ее голосе слышится нотка предостережения. Она переводит взгляд с Рохуса на нас. Оглядывает зал и наконец останавливается на Бригитте: – Какова твоя работа?
– Защищать магию, которая защищает мой народ, – без запинки отвечает Бригитта.
– А сейчас на карту поставлена сама магия. – Голос Филомены звучит властно. – Это уже не история одной девчонки и ее сумасшедшего брата.
Фрици вздрагивает, и я сжимаю ее руку, свирепо покосившись на жрицу.
– Это история о жадном колдуне, который хочет разрушить магию нашего мира, – заключает она.
Снаружи завывает ветер, ветки царапают окна и стены святилища, выстроенного на дереве. Но каким бы огромным ни было это дерево, это все равно не Начальное Древо, которое скрывают даже от большинства жителей Источника.
Корнелия подходит ближе к Рохусу, читая слова, начертанные на выжженной странице. Ее лицо бледнеет, рот приоткрывается.
– Что вы не договариваете? – спрашиваю я, бросая рассерженный взгляд на членов Совета.
Фрици судорожно вздыхает. Вот что меня убивает. Страх, который она пытается скрыть. Она повторяет слова, которые прочитала на той странице:
– Три камня и одна искра: вода, воздух, земля и огонь в сердце.
– Пожалуйста, – шепчет Корнелия, – не надо. – Ее глаза опущены, будто эти слова причиняют ей боль. Филомена и Рохус сердито смотрят на нас.
Но никто не пытается что-то объяснить. Что бы ни прочитала Фрици – какое бы заклинание ни узнала, – это ключ к решению, но члены Совета все равно хранят свои секреты.
– Это изображение Древа? – спрашивает Бригитта, глядя на страницу в руке Фрици. Затем она поворачивается к членам Совета: – Это заклинание, предназначенное, чтобы сжечь Древо?
Корнелия делает шаг вперед, и Филомена хватает ее за локоть.
– Неужели для вас действительно важнее хранить свои тайны, когда Дитер знает больше, чем мы? – рычу я. – Секреты убьют нас так же легко, как и он.
Корнелия стискивает зубы.
– Ты прав, – говорит она, вырывая свою руку из хватки Филомены. – Древо – это связь между нашим миром и богинями. Именно через Древо течет вся магия.
– Для чего придумали заклинание, которое уничтожает его? – спрашивает Бригитта. Она придвинулась ближе к нам, как и несколько стражников. Ее глаза сузились от ярости. – И почему меня не уведомили об этом? Как я могу исполнять свои клятвы и защищать магию, если вы не сообщили мне о самой большой опасности?
Бригитта начинает наступление.
– Потому что магия – это дар. – Плечи Корнелии опускаются. – А от него можно отказаться. Если случилось бы так, что магия начала приносить больше вреда, чем пользы, на такой случай богини дали нам… надежное средство защиты. Способ отделить наш мир от их.
– Вода… воздух… земля… – произносит Бригитта, читая с листа бумаги, который держит Фрици. – Стихийные элементы?
– Каждая богиня использовала ключ – камень – при создании Древа, – объясняет Корнелия. – И каждая богиня работала со своим чемпионом, чтобы скрыть или защитить эти камни. Иным способом Древо не разрушить. Но если принести все три камня обратно к Древу, то его можно будет сжечь ведьмовским огнем.
– Именно это Дитер и хочет сделать, – шепчет Фрици, но ее слышат все.
– Зачем? – Бригитта изумленно смотрит на нее. – Разве уничтожение Древа не уничтожит магию?
– Древо устроено как плотина. Если сжечь его, откроются шлюзы. Все волшебство выльется – скорее всего, в самого Дитера. – Голос Фрици глухой, монотонный, и я понимаю: это оттого, что она осознает, насколько это ужасно, но никто в зале пока не понимает глубины трагедии.
Ее брат, ее собственный брат, готов позволить миру рухнуть, только чтобы заполучить больше власти. И ради этого он готов сжечь душу сестры.
– Это катастрофа, – заявляет Филомена, вздернув подбородок. – Абноба отдала свой камень Совету. Мы защищаем его.
Бригитта издает гортанный звук, похожий на рык. Я не уверен, злится она на Совет за то, что он держал это в секрете от нее, или беспокоится, что, какие бы защитные чары они ни наложили, их будет недостаточно.
– Где он? – спрашиваю я. – Что бы вы ни делали, чтобы защитить камень, этого, вероятно, будет недостаточно.
– Не говорите мне! – вскрикивает Фрици, ее лицо бледнеет. Она в ужасе оглядывается на Корнелию, Рохуса и Филомену. – Не говорите мне ничего. Не надо… – Ее голос срывается. – Вы не можете доверять мне секреты, только не сейчас, когда Дитер способен…
К моему горлу подкатывает желчь, и я заключаю Фрици в объятия.
– Камень в безопасности, – заверяет Филомена, и, кажется, впервые я слышу в голосе этой хладнокровной ведьмы человеческие эмоции.
Но Дитер и раньше находил способы прорваться сквозь защиту Черного Леса.
Я бросаю взгляд на Фрици, которая выглядит более испуганной, чем прежде. Мы не можем обсуждать эти вопросы в ее присутствии, только не сейчас, когда она боится, что Дитер может читать ее мысли. Я хочу знать, где остальные камни, но придется поверить, что они в безопасности – по крайней мере пока. Я достаточно узнал о богинях и сомневаюсь, что они просто бросили камни в море или сделали что-то в этом роде. Если речь и правда идет о выборе, то средства уничтожения магии должны быть доступны тому, кто твердо решил это сделать.
Кому-то вроде Дитера.
– Нам нужно вернуться в Трир, – говорит Фрици. Ее взгляд не сразу концентрируется на зале, и я понимаю, что она разговаривала со своей богиней, с Хольдой, в то время как остальные задавались вопросом, что ей безопасно открыть.
– Именно это я и собираюсь сделать, – отвечаю я. – Поехать в Трир и убить Дитера.
– Нет, ты не понимаешь, – Фрици сжимает мою руку. – Хольда говорит, что Дитер в Трире, но и ее камень тоже.
– Что?! – восклицаю я, и в тот же миг всех в зале охватывает паника.
Громкий голос Фрици перекрывает шум:
– Она наблюдала за городом. Она говорит, что раньше Дитер не знал о камне. – На ее лице появляется беспокойство. – Но теперь ему известно.
Бирэсборн находится недалеко от Трира, переезд из деревни в город был логичным шагом для Дитера. Но если камень Хольды в городе и Дитер уверен, что камень там…
– Он уже нашел его? – спрашивает Корнелия, бледнея.
Фрици качает головой:
– Хольда утверждает, что камень пока в безопасности. Но… – Она хмурится, прислушиваясь к голосу, который слышит только она. – Она не видит Дитера. Он блокирует ее, так что Хольда не может определить, близко ли он, но по крайней мере она не сомневается, что камень не тронут. Пока. – Понятно, почему богиня не говорит, где находится камень, но все же ее осторожность неприятна.
– Нам придется послать туда войска, – заявляет Рохус.
«Теперь они забеспокоились о Трире». Они наблюдали, как город погружается во тьму и в нем укрепляется режим террора, наблюдали, как сжигают невинных. Но раз сожженные люди были не ведьмами, а простыми жителями, которых обвинили в колдовстве, они… ничего не сделали.
Фрици наклоняется ближе ко мне. Я знаю, ей известно, о чем я думаю, и не благодаря связующим чарам, а потому, что она разделяет гнев, вспыхнувший во мне при мысли о безразличии Совета.
– Совет сосредоточится на защите камня, который находится здесь, – настаивает Филомена, и в ее голосе слышится властность. – Даже если Дитер завладеет камнем Хольды в Трире, он вряд ли сможет найти камень Перхты, и третий камень будет скрыт. Мы должны собрать наши силы здесь, чтобы обеспечить необходимую защиту.
Рохус кивает, соглашаясь с ней. Но я вижу, что Корнелия, Бригитта и стражники…
Мы сомневаемся.
Мы сомневаемся, что Совет способен сохранить камень. Что камни богинь в безопасности.
Что Древо – и магия, весь мир – в безопасности.
В чем мы не сомневаемся, так это в том, что Дитер найдет способ добиться своего.
– Мы должны убить его, – повторяю я, уже увереннее.
Бригитта кивает, понимая меня. Камни под угрозой, даже когда Совет охраняет один в Источнике, а два спрятаны, особенно если учесть, что один находится недалеко от Дитера. Единственный способ защитить камни – убить Дитера.
– Трир, – произносит Бригитта, и это слово звучит как приказ.
Мы игнорируем возмущение Филомены.
– Трир, – повторяю я. – В лучшем случае Дитер не нашел камень, и мы его убьем. В худшем – он нашел камень, и мы все равно убьем его.
– Его может и не оказаться в Трире, – напоминает Корнелия.
Но камень там.
– Тогда план меняется, – отвечаю я. – Сначала мы найдем камень, привезем его сюда, а затем убьем Дитера.
– Я возглавлю отряд Гренцвахе, – заявляет Бригитта, поворачиваясь к жрецу и жрицам.
– Полагаю, это будет выглядеть немного… враждебно, – замечает Корнелия. – Баден-Баден, возможно, мы и убедили в наших добрых намерениях, но шествие отряда ведьм-воинов по княжествам может не понравиться Священной империи.
– Значит, мы будем действовать скрытно, – предлагаю я. – Мы можем одеться… торговцами-кочевниками. Паломниками. Кем угодно.
– Вы не наемные убийцы! – вскрикивает Филомена. – Вы не можете просто бросить свои обязанности в Источнике! Если мы защитим камень, который у нас, и…
– Нет, они правы, – прерывает Рохус, дотрагиваясь до ее плеча. – Даже если Дитер никогда не заполучит камень земли, камни воды и воздуха достаточно могущественны. Он может вызвать такие разрушения…
– На землях людей, которые хотели нас сжечь, – рычит Филомена. – Они создали хэксэн-егерей. Пусть и разбираются со своим чудовищем.
Корнелия и Рохус в изумлении смотрят на жрицу.
– Перхта – это Мать, – тихо произносит Фрици. – Неужели она любит детей без магии меньше, чем тех, у кого магия есть? Неужели ваша богиня и правда готова позволить людям умереть только потому, что они не живут в Черном Лесу вместе с нами?
Ничто не могло бы заставить жрицу так же быстро замолчать.
– Может, я и чемпион Девы, – добавляет Фрици, – но не думаю, что Мать готова забыть своих детей. Любого из них.
Я крепче прижимаю Фрици к себе. Не сомневаюсь, что она думает не о богине-Матери Перхте, а о своей маме, которая слишком любила Дитера и не смогла убить его. Ее мать нашла в себе силы, только чтобы изгнать его, потому что, даже когда узнала, что он обратился в нечто ужасное, темное…
Она по-прежнему любила сына.
– Мне жаль, – шепчу Фрици, пока Совет с Бригиттой обсуждают план действий. – Я знаю, что он твой брат.
Фрици сглатывает, отводя взгляд.
– Он мне не брат. По крайней мере… он не тот брат, которого, как мне казалось, я знала. Не тот, кого я помню. Кем бы он ни был сейчас, он… зло.
«И спасти его уже невозможно».
Я не уверен, ее ли это мысль или моя.
Спокойная уверенность в моем сердце, шепчущая, что я должен убить Дитера, словно камень, который давит на мост между нами. Этот хаос начался из-за того, что я не довел дело до конца в Баден-Бадене. Я должен быть тем, кто защитит Фрици, и единственный способ, чтобы она оказалась в безопасности…
Наши мысли мечутся между горем и печалью, виной и сожалением. Но одна мысль – «Дитер должен умереть» – не оставляет нас. Я сжимаю руку Фрици, затем поворачиваюсь к остальным в зале, пусть даже они настолько увлечены спорами, что едва замечают нас.
– Вы можете решить, что будете делать и кто пойдет с нами. Но на рассвете мы с Фрици отправимся в Трир.
– Никуда вы не отправитесь! – кричит Филомена. – Камень, который находится здесь, нуждается в защите. Фрици – наш чемпион, а ты – ее воин, и…
– Я не ваш чемпион, – прерывает Фрици низким устрашающим голосом. – Я чемпион Хольды. Я не отчитываюсь перед вами, и вам лучше и не думать, что вы имеете право мной командовать.
Воцаряется тишина. Фрици смотрит на собравшихся, словно бросая им вызов.
И в этот момент тоненький голос прорезает неловкую тишину.
– Мной тоже.
Все внимание теперь приковано к двери, где стоит маленькая Лизель, одетая в длинную ночную сорочку, ее белокурые локоны блестят в свете свечей.
– Это правда? – спрашивает она, входя в зал. – Я слышала… Фрици, он вернулся?
Глаза у Лизель покраснели, лицо покрылось пятнами. Когда она поднимает на меня взгляд, я уверен, что она видит мою усталость после драки с Дитером, когда он овладел Фрици, видит кровь на стенах и разрушения. Лизель чувствует запах дыма, который осел на моих волосах. Эта девочка, обладающая магической связью с огнем и пережившая пытки Дитера, должно быть, чувствует и другой запах – запах гари, исходящий от кожи Фрици. Ее губы дрожат, а глаза наполняются слезами.
