Текст книги "Судьба магии. Книга вторая"
Автор книги: Сара Рааш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
Но что касается Совета…
Корнелия, конечно, приняла Отто. Она была единственной, на кого мне не пришлось давить, единственной, кто с готовностью признал меня как избранного богиней чемпиона и Отто как моего защитника, ведь мы оба стали предвестниками перемен.
Однако Рохус и Филомена по-прежнему ведут себя так, будто все это вот-вот закончится и они вернутся к привычной уединенной жизни в глуши Черного Леса, где не знают проблем, связанных с жестокими хэксэн-егерями и назойливыми девчонками, прибывшими издалека.
Победа над Дитером сделала их беззаботными. Вместо того чтобы рассматривать произошедшее как знак того, что нам необходимо работать, чтобы предотвратить появление новых угроз со стороны таких, как мой брат, они считают, что теперь мы в полной безопасности.
Челюсти Рохуса напрягаются:
– И ее воин.
Корнелия тянет меня за руку, и я неохотно встаю из-за стола. Лизель уже собрала свои записи и ждет нас у двери, ее сияющие глаза встречаются с моими.
– Я хорошо выступила? – спрашивает она, тяжело дыша. Только сейчас становится заметно, что она нервничает, и тревога, которую я предвидела, вырывается наружу.
Корнелия выводит нас из зала навстречу бледному утру, солнце освещает маленькую веранду. Повсюду, вокруг и внизу, раскинулся Источник – лабиринт мостиков, лестниц и дорожек, а также домов, приютившихся на ветвях, и зданий, созданных из изгибающихся стволов. На деревьях только начинают распускаться почки, и пучки пробивающейся зелени украшают ветви, скромно напоминая о весне на фоне серо-коричневой зимней палитры.
Я останавливаю Лизель и заключаю ее лицо в ладони:
– Ты была великолепна.
На ее губах расцветает улыбка:
– Правда?
– Я была очарована и вновь пережила все, что ты рассказала. Хотя, – улыбаюсь я, – не припоминаю некоторых подробностей.
Лизель пожимает плечами:
– В историях, которые рассказывают в Баден-Бадене, всегда есть что-то подобное – сильные выражения. Возвышенные, тяжелые слова. Возможно, я просто кое-что добавила.
Она слушает сказителей в деревне. Ходит туда с Бригиттой и ее отрядом стражников вместе с дюжиной других детей Источника. Это является признаком зарождающейся дружбы между ведьмами, прячущимися в Черном Лесу, и смертными, которые, сами того не ведая, все эти годы жили по соседству с ними.
Нельзя не признать, что что-то изменилось. И это еще одна причина, по которой Рохус и Филомена не доверяют мне и всему тому, символом чего я являюсь.
А еще они понятия не имеют об истинной природе дикой магии.
– Итак, – говорю я Лизель. – Полагаю, ты пропустила почти все утренние уроки?
Личико кузины морщится.
– Мне не нужны уроки. Абноба учит меня.
И как бы ни обнадеживало то, что Старица учит своего чемпиона, мою юную кузину…
– Сделай мне одолжение, ладно? – Я стучу ей по носу. – Зато ты заводишь там друзей среди других учеников, да?
За этот вопрос Лизель награждает меня недовольным взглядом.
– Некоторые из них ничего.
– Я рада, что это…
– Никто из них не умеет обращаться с огнем так же хорошо, как я.
– Что ж. Ради нашей безопасности стоит молиться, чтобы никто и не научился.
Лизель сердито смотрит на меня. Но потом улыбается.
Ее руки обвивают мою талию, прежде чем она срывается с места и бежит по мостикам среди деревьев, а я наблюдаю, как светлые косы развеваются у нее за спиной.
– По правде сказать, – шепчет Корнелия, когда Лизель убегает, – я думаю, что преподаватели нашей школы испытывают огромное облегчение, когда Лизель куда-то вызывают. Ты слышала, что она угрожала выжечь одного из них наизнанку? Что это вообще значит?
– Я почти ее понимаю… он же собирался заставить ее заниматься арифметикой.
Серьезный взгляд Корнелии вынуждает меня сдаться.
Я вздыхаю:
– Мы решили этот вопрос. Она же его все-таки не сожгла, и я научилась воспринимать это как победу.
Корнелия смеется и берет меня под руку.
– Тогда пошли. Церемония пройдет через два дня, но очищение проведут завтра на рассвете, и нам еще многое предстоит спланировать.
Я закатываю глаза, но позволяю ей увести меня вниз по лестнице.
– Разве мы уже не все спланировали? Хотя я ценю, что ты придумала повод уйти с совещания пораньше…
– Это не повод, – возмущается Корнелия, перекидывая рыжие волосы через плечо. – У нас впереди еще много часов работы. И я слышала, что твое зелье почти готово, правда?
Связующее зелье. Я варю его в течение последних трех дней – как ни странно, с помощью Хильды. Сестра Отто живет в маленьком доме у подножия дерева, в уединенном месте, где можно думать, варить зелье, отмерять ингредиенты и творить. А Хильда дала мне несколько полезных советов по варке, которыми я воспользовалась, она рассказала, как подогревать и добавлять ингредиенты, усиливающие некоторые свойства связующего зелья. Это зелье, если приготовить его неправильно, лишит меня магии и убьет Отто.
Но нужно ли мне так рисковать? Разве я не могу просто направить дикую магию на Отто, чтобы связать его со мной и отказаться от этой опасной игры?
«Да», – отвечает Хольда. Незамедлительно и уверенно.
«Не думаю, что сейчас подходящее время, чтобы обсуждать с Советом возможности дикой магии», – замечаю я, хотя уже подумывала об этом.
«Подходящее время никогда не наступит», – говорит Хольда.
Я морщусь. Что сказали бы Рохус и Филомена, если бы я отказалась от зелья и соединила наши с Отто силы, используя только дикую магию? Я все еще новичок в этом. Все еще не знаю своих возможностей. Но не настало ли время и не подходящий ли это случай, чтобы испытать свои способности и объявить всему Источнику, что им лгали об истинной силе магии?
Играть по правилам Рохуса и Филомены необходимо. Они мне не доверяют. Сейчас я не могу даже подумать о том, чтобы затрагивать во время совещаний тему дикой магии. Мы с Отто должны пройти обряд. Мы должны налаживать отношения с людьми за пределами Источника. Мы должны сперва хорошо поработать. Возможно, потом Совет поверит мне, и тогда всем будет легче воспринимать дикую магию всерьез.
У меня болит голова, и я рассеянно потираю лоб…
…прежде чем остановиться на середине лестницы.
– Подожди минутку, – прошу я и поворачиваюсь к Корнелии: – Ты сказала, что нас ждет еще много часов работы? Что может занять так много времени?
Мы уже обсуждали все, относящееся к связующей церемонии. Подготовка Отто включает физические нагрузки, отработку навыков, которые ему пригодятся, когда он станет моим воином, и он уже приступил к этому. Судя по тому, что рассказала Корнелия, моя подготовка к церемонии заключается в варке настоек и трав, а также простых заклинаниях очищения.
Но если верить лукавому выражению на лице Корнелии, я неправильно поняла ее намерения.
Ее лукавство сменяется неподдельным счастьем, и она поправляет светлый локон, упавший мне на лицо.
– Это первая связующая церемония, которую Источник увидит за долгие годы, – признается она. – Мы должны провести ее правильно. Не только ради тебя, но и ради всех нас, – она обводит рукой шумную деревню, расположившуюся на верхушках деревьев. – И ради всего, чего мы достигли. Это символ нашего будущего, Фрици.
– Тогда вряд ли так важно, чем мы с Отто занимаемся.
Корнелия бросает на меня многозначительный взгляд.
– Не притворяйся, что ты бы не связала себя с ним при других обстоятельствах.
Мои губы растягиваются в улыбке, непрошеной и предательской, verdammt[2]2
Черт, проклятье (нем.).
[Закрыть].
Я отмахиваюсь от Корнелии:
– Вряд ли нам для этого нужна церемония.
– О, знаю. Мой дом находится не так уж далеко от вашего. Соседи собираются вместе, чтобы пожаловаться на вашу… шумную связь.
Мое лицо вспыхивает, а глаза расширяются:
– Нет. Правда? Нет. Мы стараемся не…
Она смеется, и ее смех такой коварный, что я едва не сталкиваю ее с дерева.
– Я тебя ненавижу, – говорю ей, но она снова берет меня под руку.
– Ах, эта энергия отлично подходит для периода подготовки. Раздражение и ненависть.
– Что ж. – Мне приходит в голову идея, как отомстить, и моя улыбка становится дьявольской. – Может быть, люди тоже начнут жаловаться на тебя, когда расскажешь Алоису о своих чувствах.
Корнелия ворчит и толкает меня плечом, но когда мы продолжаем разговор, она переводит его на другую тему, обсуждая необходимые приготовления и травы для зелий, которые мы собираемся варить. Корень лопуха и розмарин, мята и шалфей – все это поможет очиститься и обеспечит истинность связующей церемонии. Корнелия упоминает о нарядах, которые она подготовила для нас, прически и фасоны для каждого мероприятия, запланированного в течение следующих нескольких дней.
Новый резкий укол означает, что моя головная боль не прошла, и я снова борюсь с собой, чтобы не потереть висок и не поморщиться.
Если бы Рохус и Филомена знали, насколько они правы, не доверяя мне.
Если бы они знали, какие перемены мне суждено принести в Источник.
Я собиралась не только раскрыть наше тайное общество смертным, не обладающим магией. Возможно, в конце концов придется открыть всю магию и сделать ее доступной для всех ведьм.
Мир, за которым следит Совет, который создали богини, – это мир строгого соблюдения правил, необходимых для получения доступа к магии. Ведьмы вроде меня, зеленые ведьмы, открывают доступ к магии с помощью растений, зелий, трав и других зеленых созданий. Ведьмы вроде Лизель – с помощью огня, ведьмы, подобные Корнелии, – с помощью заклинаний, которые позволяют им преодолевать грань между жизнью и смертью. Мы не выходим за рамки установленных правил. Мы не выходим за пределы дозволенных границ.
Чтобы сделать это, нужно обратиться к дикой магии. Дикой, порочной, развращающей.
По крайней мере, так нам говорили.
Однако дикая магия – это не что иное, как то, чем кажется на первый взгляд, – магия без границ. Магия, которая, если обратиться к ней однажды, позволяет ведьме делать все, что угодно.
В день, когда мой брат потерпел поражение, я разорвала свою связь с Начальным Древом и открылась дикой магии – поступила так, как Хольда пыталась заставить меня сделать, – чтобы я смогла осознать то, что знала она, то, что отрицали ее сестры: дикая магия – более мощный источник силы, чем ограниченная магия Начального Древа. А с ростом числа угроз, подобных хэксэн-егерям, которые сжигают нас на кострах без суда, нам потребуются все доступные средства.
Пришло время ведьмам вернуть себе истинную силу.
Пришло время выступить против сожжений, смерти и убийств.
Однако, чтобы всего этого достичь… трудиться придется мне. Я чемпион Хольды. После церемонии Отто станет моим воином, моим верным стражем, тем, к кому я смогу обратиться через связь, созданную особым связующим зельем. Как бы ни повернулась моя судьба, Отто будет переживать все вместе со мной, и при мысли об этом у меня сводит желудок, а головная боль усиливается. Я лишь хотела освободить кузину от Дитера и обезопасить Отто.
Я не… Я не хочу быть чемпионом.
Не уверена, что смогу им стать.
«Когда ты соединишься магией с Отто, станешь сильнее, – произносит Хольда отрывистым голосом. – Не позволяй ничему вставать у тебя на пути, Фридерика. Тебе это нужно».
Нет, это нужно ведьмам. Задачи, стоящие передо мной, роли, которые я должна сыграть, – это то, что нужно ковену, что нужно Источнику, Совету.
Корнелия ведет меня в свой дом, и я следую за ней, мыслями наполовину не здесь, жалея, что не могу сейчас сердито взглянуть на Хольду.
«Что-то не так?» – спрашиваю я.
«Нет», – слишком быстро отвечает она. Ерунда.
«Что-то не так». – С этими богинями всегда что-то неладно.
Но я действительно хочу провести эту церемонию, и вовсе не потому, что так задумала Хольда, и даже не потому, что таким видит будущее Корнелия.
Я просто хочу его. Отто.
Все то, что нас окружает, неопределенность мира, можно будет вытерпеть, если он со мной, думаю я, и тогда, вероятно, я смогу вынести и то, что ждет впереди.
3
Отто
Хотя я и засиделся допоздна, пока праздновал победу в игре со стражниками, спать мне вовсе не хочется. Благодаря мешочкам с заклинаниями я хорошо вздремнул в середине дня, а когда меня привели в чувство, выпивка уже текла рекой, а пир был в самом разгаре. Алоис сказал, что никому из них никогда не доставалось так сильно, как мне, но Бригитта по секрету призналась, что мало кто умудрялся подбить ее красным порошком. Я почти уверен, что успех победы над Бригиттой поможет мне пережить следующие несколько дней в ожидании настоящих испытаний.
Я смотрю на луну, почти скрытую за распускающейся молодой листвой. Я не могу уснуть, но не смею и пошевелиться. Фрици прижимается ко мне. Ее волосы рассыпались по подушке золотым ореолом. Мне хочется запустить в них пальцы и притянуть Фрици к себе. Хочется завладеть ее губами, ее телом. Разбудить ее своей любовью.
Однако мне хочется и дать ей поспать.
С последних дней Адвента все идет мирно. Дитер попался на мою ловушку, выпив яд, который лишил его магии и чуть не убил. Он оказался той угрозой, с которой нам удалось справиться.
Но я знаю, что множество угроз ждет в будущем.
Фрици хочет открыть правду о дикой магии. Из-за чего у нее возникнут разногласия почти с каждым человеком в этом мире, будь то ведьма или нет. Фрици придется убеждать Совет Источника в том, что дикая магия не оказывает злое, развращающее влияние и что самой Фрици можно доверять, несмотря на то что она нарушила установленные законы и уже отказалась от ограниченной магии Древа.
И даже если Дитер и хэксэн-егери из Трира больше не угрожают нам, это не значит, что мир примет ведьм с распростертыми объятиями, независимо от того, какую магию они используют.
Я не знаю, что ждет Фрици в будущем.
Знаю только, что должен защитить ее.
Серп луны низко висит над горизонтом. Мы достаточно высоко на деревьях, в нашем безопасном и уютном доме, расположенном среди ветвей, так что я увижу восход солнца раньше, чем моя сестра, чей дом стоит на земле. Падает легкий снег, последние снежинки в преддверии пробуждающейся весны.
Прошло уже несколько месяцев. Я знаю, что Фрици все еще оплакивает брата, но она оплакивает того человека, которого давно не существовует, а возможно, и никогда не было. Ее воспоминания о брате подернуты пеленой. Как долго он носил маску, притворялся тем, кем не являлся, кем-то, кого Фрици могла бы любить?
Каким же дураком был Дитер. Он был злобным и расчетливым, он поднялся в рядах хэксэн-егерей до комманданта. Архиепископ Трирский оказался у него на коротком поводке. Его жестокость была столь велика из-за его гениальности. И все же – какой он дурак. Увидеть Фрици, узнать ее и отвергнуть ее любовь.
Ее сердце не игрушка.
Скоро я ей это докажу. Связующую церемонию не раз использовали, чтобы угрожать Фрици. Как только ведьма выпивает вместе с кем-то связующее зелье, они становятся непреодолимо связаны, а их силы переплетаются. Это требует абсолютного доверия, которое Фрици не испытывала к Совету, члены которого пытались заставить ее объединить силы с ними и отделить внешний мир от магии Источника. И Фрици в особенности не доверяла Дитеру, своему брату, когда тот попытался использовать заклинание, чтобы украсть ее магию.
Но она доверяет мне. Она любит меня. И скоро мы свяжем наши души воедино.
Фрици стонет во сне, ее рука сжимается и разжимается. Веки трепещут.
– Фрици? – Я не удивлен, что она проснулась: трудно спокойно спать, когда приближается такое важное событие.
Фрици качает головой, приходя в себя.
– Кошмар, – бормочет она.
Я тянусь к ней, но она спускает ноги с кровати, откидывая одеяло. На ней сорочка, и она хватает халат с крючка у двери, набрасывая его на плечи, ее длинные светлые волосы по-прежнему скрывают от меня ее лицо.
– Куда ты идешь? – спрашиваю я, вставая.
– Я должна кое-что сделать. – Ее голос охрип. Она смотрит на меня, моргая. – Я… Это не может ждать. Мне надо сделать все сейчас. – Она нервно прикусывает губу. – Библиотека, – тихо добавляет она.
– Это из-за Совета? – И у нее, и у Лизель есть причины тревожиться. Совет не только пытался принудить их к использованию связующих чар, но и не был до конца честен с ними. Богини тоже. Хотя Хольда выбрала Фрици в качестве своей чемпионки, и эта же богиня избрала меня как воина Фрици, мы оба знаем, что секреты все еще остаются. Слишком много секретов.
– Это важно… – Ее голос затихает.
«Она, вероятно, не хочет, чтобы Совет вмешивался в это дело», – думаю я, вспоминая об этом осле Рохусе.
– Я понимаю, – говорю я. У всех свои секреты. У каждого из нас они могут быть. – Расскажешь, что именно ищешь?
Фрици колеблется. Выдыхает. И наконец решается:
– Ты доверяешь мне?
– Всегда, – ответ вырывается у меня сам собой. Доверие – то немногое в моей жизни, в чем я уверен.
Фрици одаривает меня благодарной улыбкой и открывает дверь. Я хватаю плащ, засовываю ноги в ботинки и выхожу из дома вслед за ней.
Еще достаточно рано, так что вокруг никого. Фрици поселили недалеко от центра Источника, и хотя на дорожках и мостах, соединяющих деревья, стоят стражники, здесь их немного. Я иду за Фрици, и мои мышцы напрягаются.
Она бесшумно ступает по короткому мосту, подвешенному высоко в воздухе и ведущему в святая святых Совета. Я оглядываюсь.
Лабиринт мостов и площадок, обустроенных среди деревьев Черного Леса, когда-то приводил меня в замешательство. Теперь я легко могу разглядеть школу, в которую Лизель ходит с другими детьми, дома своих друзей и кратчайший путь, который приведет меня к дому сестры.
Фрици продолжает идти, оставив меня позади. Дверь в зал собраний Совета почти закрывается, и я едва успеваю проскользнуть внутрь вслед за Фрици. У меня сводит желудок, все чувства обостряются. Странно, что она так себя ведет. Ясно, что она не хочет, чтобы ее видели другие, но разве ей хочется, чтобы и я оставил ее?
Вокруг темно. Даже в каминах собрался холод, и я вижу облачко дыхания, вырывающееся у меня изо рта. Зал заседаний Совета используется не каждый день. В воздухе стоит затхлый запах, похожий на запах сырой земли и петрикора, холодный запах, который, я уверен, быстро рассеял бы огромный камин в конце зала, если бы его разожгли.
Мои шаги отдаются эхом, и я понимаю, что, несмотря на холод, Фрици босиком. Я тянусь к ней, чтобы схватить за руку и притянуть к себе, накинуть ей на плечи свой плащ, но она внезапно поворачивается, меняя направление движения и удивляя меня.
Она открывает дверь, которую я раньше не замечал. В зале за ней нет света – он находится с западной стороны дерева, куда не попадают первые лучи солнца, и здесь нет ни каминов, ни факелов. Я останавливаюсь у двери и, взяв свечу в железном подсвечнике, которая стоит рядом, с помощью трутницы разжигаю маленькое пламя.
Фрици уже ушла дальше.
– Фрици? – окликаю ее, мой голос едва громче шепота.
Я вытягиваю руку с мерцающей свечой, водя ею из стороны в сторону и освещая длинные ряды полок. Библиотека, подобных которой я никогда раньше не видел. Даже у архиепископа в Трире не было такого количества свитков и переплетенных рукописей, а также книг и фолиантов. Книжная сокровищница, богатство, более ценное, чем золото, бережно расставленное на полках.
Я слышу шум слева от себя и оборачиваюсь, пламя свечи дымится и шипит. Дым застилает мне обзор, и на мгновение я вижу только пару глаз, бледных и пустых, немигающих. Мое сердце уходит в пятки, но потом я понимаю…
Фрици пристально смотрит на меня.
– Куда ты уходила? – шепчу я.
Она наклоняет голову, и я замечаю еще одну дверь в дальнем конце библиотеки, закрытую.
– Ты, должно быть, замерзла. Ты нашла то, что хотела?
Она долго молчит.
– Пока нет, – наконец шепчет она.
– Тогда давай вернемся? – Мои слова звучат как вопрос.
Фрици кивает, и пряди волос падают ей на лицо. Я протягиваю руку и заправляю золотистый локон ей за ухо.
– Все в порядке? – спрашиваю я мягко. Ее глаза кажутся темнее обычного.
– Давай оставим это нашим маленьким секретом, – предлагает Фрици. Она наклоняется и задувает свечу, дым клубится вокруг нас, когда она прижимается своими губами к моим.
4
Фрици
На следующее утро я обнаруживаю, что купальная роща изменилась.
Покрытые мхом камни окружают узкий приток реки, текущей через Источник. Откидные деревянные панели отделяют эту территорию от остальных, и десятки свечей теперь заполняют маленькую бухту, их свет добавляет оранжевых бликов к солнечному свету, пробивающемуся сквозь просветы между деревьями. Между молодыми ветками развешаны пучки трав, и пространство вокруг пропитано их ароматом, сладковатым, но в то же время терпким, а еще слегка пахнет углем – там, где жгли пряную мяту, горьковатый розмарин и лаванду.
Я делаю такой глубокий вдох, какой только могу, мечтая, чтобы запахи принесли мне желаемое успокоение, но внизу живота у меня будто скручивается клубок. Он сжимается и затягивается все туже, пока я стою у входа, плотно запахнувшись в халат.
Хильда бросает фиолетовый цветок, который пыталась вплести в мои косы.
– Scheisse[3]3
Черт побери (нем.).
[Закрыть], я никогда не могла понять, как это делается. Почему Корнелия дала это задание мне?
– Может, это твое испытание, – я заставляю себя улыбнуться. – Отто занят тем, что напрягает свои мышцы. Тебе предстоит решить сложную проблему с прической. А мне принять ванну.
Хильда тяжело вздыхает и снова берется за цветок.
– Когда я упустила момент, когда и меня привлекли к участию в вашей связующей церемонии? Как бы ты мне ни нравилась, я не хочу участвовать в вашем соитии.
– Дело не в… Почему все продолжают шутить по этому поводу? Можно подумать, я настолько наглая, что буду обсуждать подобные вещи с сестрой своего возлюбленного.
Хильда разражается смехом:
– Возлюбленного.
Моя улыбка становится шире:
– Своего «дорогого»? Своего «истинного»? Своего «миленького…»
Хильда шлепает меня по щеке. Эй, больно.
– Вот. Ты наряжена и готова к крещению.
Меня передергивает:
– Это не то же самое.
– Ты очищаешься в воде. Очищаешься от греха. Посвящаешь себя божеству. – В голосе Хильды звучит искреннее любопытство. – Почему это не то же самое?
– Этими ритуалами я никому себя не посвящаю. Они помогают избавиться от негативной энергии и восстановить внутреннее равновесие. – Легко повторить то, что Корнелия вбивала мне в голову в течение нескольких дней, чтобы объяснить, почему это так важно – так же важно, как прыганья Отто вокруг… водопада? Я, должно быть, неправильно расслышала. – И грех тут ни при чем. Я не сделала ничего, за что должна чувствовать себя виноватой.
Но внутри у меня все переворачивается при мысли об этом.
Если бы Совет знал, откуда у меня настоящая магия, они бы, конечно, не согласились с этим. Вот почему так важно придерживаться их традиций и правил, чтобы не вызывать подозрений.
Но так и рождается моя скрытность. Не потому, что я на самом деле считаю, будто сделала что-то не так, связавшись с дикой магией, а потому, что знаю, это приведет к разногласиям с Советом.
Хильда наклоняет голову и растерянно глядит на меня.
– Я все еще не привыкла к этому, – тихо признается она.
Я поправляю халат.
– Не привыкла к чему?
– Не стыдиться.
Я поднимаю на нее глаза.
Я хорошо узнала Хильду за последние месяцы. Она похожа на Отто в такие моменты, как этот, когда она серьезная. Большую часть времени она ведет себя дерзко и громко, чем очень напоминает меня, причем настолько, что Отто часто жалеет, что мы обе появились в его жизни. Особенно когда мы объединяемся против него.
Но сейчас, когда Хильда смотрит на меня снизу вверх, у нее такие же, как у Отто, темные и честные глаза, и я легко могу представить, как в соборе она поднимает их к небу, ища ответы в дыму обетных свечей.
Я слегка обнимаю ее за плечи.
– Я говорила, как рада, что моя магия привела тебя сюда? – Случайное заклинание, которое перенесло Хильду в Источник, является причиной, по которой все так, как оно есть, по которой здесь оказались и она, и мы с Отто.
Хильда улыбается. Открыто и обворожительно.
– Нет. Но мне нравится слушать, как ты меня обожаешь, так что продолжай, продолжай.
Моя рука на ее плече сжимается крепче, и Хильда взвизгивает.
– Я оставлю Бригитте все, что касается лести, – заявляю я.
Хильда краснеет и, вздохнув, опускает глаза.
– И, о да, она очень хороша в лести.
Теперь моя очередь смеяться.
– Ладно, перемирие, и мы прекращаем болтать о наших… подвигах?
В улыбке Хильды мелькает что-то дьявольское, и она говорит:
– Вот уж не знаю. Ты ведь обещала, что расскажешь все подробности того, как пыталась соблазнить дочь бродячего торговца в Бирэсборне.
Мне хочется самодовольно ухмыльнуться – это довольно глупая история, когда я пыталась украсть сушеный цветок, висящий на стропилах в доме моей тети, но в итоге упала вниз головой в камин и вылетела из него, вся покрытая сажей. Вместо того чтобы упасть в обморок, как я надеялась, от моей попытки кокетничать, та девушка посмеялась надо мной.
Но когда я вспоминаю все это, сердце пронзает горе. Я вспоминаю дом своей тети. Матери Лизель.
Я помню, как после нападения Дитера дом опустел, а у моих ног лежали мертвые тела.
Резко тряхнув головой, я отвожу взгляд от Хильды и поправляю халат.
– Ты можешь посмотреть, готова ли Корнелия меня принять?
Хильда похлопывает меня по руке, принимая мое поведение за волнение.
– Конечно. У тебя все получится.
Она уходит, и я остаюсь одна.
Где-то над головой щебечут птицы. Звуки Источника доносятся издалека, я могу представить суету повседневной жизни, ремесленников, продающих товары, женщин, работающих за ткацкими станками, школьные занятия. Лизель и остальные дети опять пропускают уроки из-за предстоящей церемонии. И Лизель сегодня была очень этому рада.
Мысли отвлекают меня настолько, что, когда Корнелия появляется передо мной, я расправляю плечи.
– Готова? – спрашивает она.
Я киваю.
Корнелия идет вперед, и я следую за ней.
Для меня проложили дорожку через купальни, и два ряда женщин встали вдоль нее, образуя коридор, который ведет меня к пруду. На его краю, по щиколотку в воде, на камне, который позволяет стоять в пруду, расположились Лизель и Хильда, к ним присоединяется и Корнелия.
Если кто-то из женщин, стоящих вдоль дорожки, и удивляется, что в церемонии очищения участвует не-ведьма, вида никто не подает. Благодаря тому, что Хильда помогала мне в создании связующего зелья, и ее отношениям с Бригиттой ее приняли в Источнике.
Головная боль, от которой я никак не могу избавиться, туманит мое зрение, и я морщусь, когда ступаю к подругам, чувствуя, как прохладная вода плещется у моих ног.
Способно ли заклинание по-настоящему очистить меня?
Я могу сколько угодно притворяться перед Советом. Играть роль, соблюдать их правила и традиции, делать вид, что, когда использую магию, прибегаю к помощи заклинаний и трав. Но это ложь, и прежде я поступала гораздо хуже, чем сейчас.
Хольда выбрала меня для этой миссии. Отто с готовностью согласился стать моим воином. Но я знаю, что после связующей церемонии завтра утром мне придется возглавить крестовый поход Хольды. Я должна буду убедить Совет – ну, точнее, Рохуса и Филомену, – что дикая магия ничем не отличается от той, которую они старательно защищают в Начальном Древе. И в том, что ограничения, которые мы накладываем на ведьм, запрещая в полной мере использовать свои силы, вовсе не нужны и даже вредны. Что наш образ жизни – ложь, и мы должны разрушить традиции, которые они поддерживали десятилетиями, и…
Я скидываю халат, прежде чем погрузиться в пруд, и шок от прикосновения холодной воды успокаивает мои тревоги. Моя тонкая белая сорочка колышется на волнах вокруг моего тела, разгоняя травы, покачивающиеся на поверхности пруда, и в свете свечей, рядом с женщинами, молча поддерживающими меня своим присутствием, на мгновение становится совсем спокойно.
«Я выбрала тебя не случайно, Фридерика», – говорит Хольда.
Мои мышцы расслабляются, и я сажусь у края пруда, высунув голову и плечи из воды, повернувшись спиной к людям в бухте.
«Значит, ты и моего брата выбрала так же не случайно?» – я не могу не съязвить. Мой брат прежде был ее чемпионом.
Она молчит.
Пространство наполняется бархатистыми песнопениями. Голоса женщин вокруг звучат все громче, сливаясь в нежную литанию[4]4
Литания – форма молитвы нараспев, состоящая из повторяющихся мотивов.
[Закрыть]. В заклинание. Молитву.
Вода расплескивается, когда Корнелия, Лизель и Хильда опускаются на колени позади меня.
«После него, – говорит Хольда, – я сделала все, чтобы больше не ошибиться в выборе».
Я не отвечаю.
Чьи-то руки тянут меня, заставляя повернуть лицо к высокому голубому небу над нами. Слова, которые все шепчут, становятся громче:
– Вода, чтобы умывать. Растения, чтобы расцветать. Дым, чтобы веять. Огонь, чтобы полыхать.
«Ты можешь в это не верить, Фридерика, – продолжает Хольда. – Но ты лучше всех подходишь для этой миссии. Я не буду преуменьшать ее масштабы, того, о чем я тебя прошу. Знаю, что требую слишком многого. Но я буду рядом каждую минуту. Я не брошу тебя».
Я едва не отвечаю замечанием о том, сколько всего хорошего принесла мне ее помощь, когда Дитер выкрал меня из Источника и держал в Баден-Бадене, развлекаясь со мной, как ему хотелось. Я чуть было не заявляю, как хорошо помогает благосклонность богини противостоять жестокости этого мира.
Но я согласилась. Согласилась быть ее чемпионом, пусть даже и не понимала, на что иду, пусть это согласие и было дано в минуту отчаяния. Я здесь и встречусь лицом к лицу с протестом и борьбой, которые, уверена, меня ожидают, так что возмущаться ни к чему.
Поющие голоса, запахи трав и дым свечей, а также бархатное тепло воды и воздуха – все это сливается воедино под действием моей бессонницы, и на мгновение мне кажется, что ритуал сработал. Церемония очищения. Внезапно я чувствую себя будто созданной заново, погруженной в восхитительную ауру…
«Ты требуешь от девчонки слишком многого, сестра», – раздается резкий голос. Я понимаю, чей он, и магия ауры, убаюкавшей меня, рушится. Перхта, богиня-мать. «Она подведет тебя и разрушит то, что мы создали».
«Ты не хочешь менять наши традиции, – отвечает ей Хольда. – Ты ясно выразила свою позицию. Но, несмотря на это, вы с Абнобой согласились позволить мне попробовать».
Все еще находясь в воде, окутанная пением окружающих меня людей, я замираю.
Хольда могла бы продолжить этот разговор так, чтобы я его не слышала. Значит, она намеренно позволяет мне слушать.
Другие богини знают, чего она от меня хочет: снять ограничения с магии, чтобы все ведьмы могли получить доступ к ней без необходимости обращаться к Источнику. Но, насколько мне известно, Хольда скрывала мою связь с дикой магией не только от Совета, но и от сестер. Неудивительно, что богини понимают, какую игру она ведет.
Я не двигаюсь, моя кожа холодеет в воде, а я не смею пошевелиться, застыв от нахлынувшего ощущения близости к чему-то запретному, священному.
