Текст книги "Звезда печали и любви"

Автор книги: Самсон Агаджанян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

– Они под косогором за водонапорной башней.

– Это где?

– За химкомбинатом.

– Ты там была?

– Нет. Они меня тоже приглашали, но я не пошла. Сказала, что у меня тренировка.

– Спасибо, Ира, – военрук положил трубку и тут же позвонил в милицию.

Спустя несколько минут милицейская машина с воем мчалась через город. Галина Анатольевна, Вадим Егорович и Олег с милиционерами подъехали к косогору. Внизу, на краю леска, клубился дымок и были видны фигурки детей. Вадим Егорович, ни слова не говоря, прыгнул с обрыва вниз и, с трудом удерживаясь на ногах, поднимая пыль, помчался к ребятам. Вслед за ним помчались Олег и два милиционера. Галина Анатольевна осторожно стала спускаться вниз, но, не удержавшись на ногах, упала и цепляясь руками о твердый грунт, покатилась вниз.

Вадим Егорович на ходу орал не своим голосом:

– Уходите!

Ребята изумленно смотрели в их сторону.

– Олег, быстрее! – заорал Вадим Егорович. – Уведи ребят подальше от костра.

Олег, обогнав его, помчался к ребятам. Вадим Егорович, хватаясь за сердце, с трудом дыша, медленно опустился на землю. Олег подбежал к ребятам и увидел в костре снаряд.

– Бегите от костра! – заорал он и стал подталкивать их в спину.

Появление милиционеров подействовало на ребят быстрее, чем голос учителя, и они побежали. Добежали до Вадима Егоровича. Тот спросил:.

– Где бомба?

– В костре, – хором ответили ребята.

– Почему возле костра стояли?

– Мы не стояли, дрова подбрасывали, – отозвался Вася.

– И давно ваш костер горит?

– Давно.

– Кто бомбу нашел?

Ребята, потупив головы, молчали.

– Василий, посмотри мне в глаза!

Тот поднял голову и тут же опустил.

– Где нашел?

– Под косогором.

– Там еще есть?

– Да.

– Много?

– Да.

– Сейчас мы поедем и ты покажешь…

Он не договорил. Раздался глухой взрыв. Земля вздрогнула. Вадим Егорович непроизвольно присел. Там, где был костер, стояло черное облако. Они направились туда. На месте костра зияла огромная воронка, Галина Анатольевна, запачканная в глине, при виде воронки охнула. Она беспомощно посмотрела на ребятишек, которые еще не осознали, что находились между жизнью и смертью.

Олег повел ребят пешком, а остальные, забрав с собой Васю, поехали туда, где он нашел бомбу. Когда милицейская машина подъехала к косогору, от увиденного все обомлели. Из-под глины были видны лежавшие штабелем снаряды.

* * *

После тренировки Ира, не заходя домой, пошла к Олегу Ивановичу. Дверь открыла Елена Владимировна.

– Ирочка! – радостно произнесла она и, по-матерински прижав к груди, поцеловала в щеку. – Проходи!

Ира вошла. Из кухни выглянула красивая белокурая девушка. Ира похолодела. Словно тысячи иголок вонзились в ее сердце. «Она!» – промелькнуло в голове.

– Проходи, Ирочка. Мы сейчас тебя пельменями угостим.

Но та как вкопанная стояла на месте. Елену Владимировну испугало ее мертвенно-бледное лицо. Взгляд девочки был направлен на белокурую девушку, которая тоже заметила, как побледнела Ира. Елена Владимировна обеспокоенно смотрела на Иру и не могла понять, что с ней случилось. Потом до нее дошло.

– Ирочка, познакомься. Это моя младшая сестра.

Ира недоверчиво смотрела на Елену Владимировну. Она по-прежнему была в оцепенении и не могла прийти в себя. Девушка, улыбаясь, протянула ей руку.

– Светлана.

Ира молча кивнула головой и автоматически пожала ей руку. Когда Елена Владимировна ушла на кухню, Ира, в упор глядя на Светлану, тихо спросила:

– Вы и вправду сестра Елены Владимировны?

– А ты что, сомневаешься? – улыбнулась та. – Если не веришь, паспорт покажу.

– Не надо, я уже верю. А где Олег Иванович?

– Он еще из школы не вернулся.

– Девчонки, идите пельмени лепить! – раздался из кухни голос Елены Владимировны.

Больше часа они прождали Олега, в надежде, что он успеет к пельменям, но так и не дождались, сели ужинать без него. За столом было уютно и весело. Незаметно пролетело время. Ира, не дождавшись Олега, собралась домой. Ее пошла провожать Светлана.

Вернувшись, она сказала:

– Какая славная девчонка! Умница, рассуждает не по годам. Я в нее влюбилась. В каком она классе?

– Уже в восьмом.

– А когда Олега в армию призовут?

– Не знаю. Говорит, тем, кто работает в школе, дают отсрочку. Я не хочу, чтобы его в армию забрали. Боюсь.

– Чего ты боишься?

– Боюсь, что его пошлют в Афганистан.

– Когда он пойдет в армию, к тому времени война там закончится.

– Дай Бог! – вздохнула Елена Владимировна.

Олег пришел и, увидев Светлану, широко улыбнулся.

– Кого я вижу! Моя тетушка!

Они обнялись. Светлана с восхищением глядела на него.

– Как ты вырос, просто богатырь!

Из кухни выглянула Елена Владимировна.

– Добрый вечер, мама!

– Здравствуй, сынок. Ты что-то сегодня поздно.

Олег стал рассказывать про бомбу. Елена Владимировна испуганно смотрела на сына. Когда тот закончил, тихо прошептала:

– О, Господи! Да они же могли погибнуть!

За столом Светлана, лукаво улыбаясь, сказала:

– А у нас гостья была.

– Догадываюсь, – отправляя в рот пельмень, отозвался Олег.

– И кто же?

– А кто, кроме Иры, может прийти?

– Олег, она мне понравилась. Такая славная, красивая, умная…

Олег приподнял голову.

– Она и тебя околдовала? Тогда к своим словам не забудь добавить, что она еще ребенок и моя ученица.

– Ты ошибаешься, она не ребенок. А то, что она твоя ученица, так это прекрасно. Она растет на твоих глазах. Когда тебя призовут в армию и вернешься, она к тому времени закончит школу и – готовая невеста.

– Когда я вернусь, к тому времени она забудет про меня.

– Нет, Олег. Ты глубоко ошибаешься. Она…

– Светлана, давай не будем больше на эту тему!

– Ну почему?

– Да потому, что я намного старше ее и она моя ученица. Поняла?

– То, что она твоя ученица, это временно. Через два года она закончит школу, а насчет твоего возраста… просто смешно слышать. Лично я выйду замуж за человека, который будет старше меня лет на десять. Муж должен быть опытный, самостоятельный, материально обеспеченный, чтобы привел молодую жену в свой дом. Вот, к примеру, моя школьная подруга. Вышла замуж за однокашника. Ни кола и ни двора. Пожила она у его родителей и удрала обратно к себе домой. Полгода прожили вместе и развелись. А сейчас мается с ребенком и проклинает свою любовь.

– Значит, такая у нее была поверхностная любовь.

– Олег, а Ира любит тебя по-настоящему. Я бы на твоем месте…

Олег нахмурил брови.

– А ты знаешь, кто ее родители? Одна ее мать чего стоит! Она меня органически не переваривает. Кроме того, у Иры впереди большая спортивная карьера. Повзрослеет, войдет в мир славы и забудет про свои детские шалости.

– Олег, до чего ты примитивно представляешь любовь. И натуру женскую плохо знаешь. Если уж мы влюбляемся, никто и ничто нас не остановит, твоя добрая тетушка тебе советует: не отталкивай Иру от себя. Она славная, и если ты ее упустишь, это будет самой непростительной ошибкой в твоей жизни. Ты понял, что я сказала?

– Светлана, давай не будем загадывать. Впереди много времени, оно все расставит по местам.

– Не время делает жизнь, сынок, а человек, – подала голос мать. – Светлана права. Ты просто к Ире относись понежнее. Ты очень груб к ней.

– По-вашему выходит, я должен ее целовать? – недовольно спросил он.

– А почему бы и нет? – улыбаясь, спросила Светлана.

Вечером, лежа в постели, он задумчиво смотрел в потолок. С улицы пробивался тусклый свет уличного фонаря. Он думал над словами Светланы. «Нет и нет! Она еще ребенок!» – засыпая, подумал он.

Утром Олег издали увидел Иру. Та ждала его на обычном месте. Он решил отругать ее, но не смог это сделать.

– Олег Иванович, вы не сердитесь, что я пришла?

– Ира, я не сержусь, но ты должна меня понять. Мне неудобно, когда ты на виду чуть ли не всей школы каждое утро ждешь меня. Что они подумают?

– А мне неинтересно, что они подумают…

Их обогнала Тамара Михайловна и с ехидной улыбкой оглянулась на них. Когда она отошла на значительное расстояние, Олег остановился и пристально посмотрел на Иру.

– Прошу тебя: больше меня не жди здесь. Нельзя.

– А когда будет можно?

Он хотел ответить «никогда», но помешали ее глаза… От них исходили невидимые притягательные лучи.

– Когда закончишь школу.

– Это же очень долго! А что же мне делать сейчас?

Олег не знал, что ответить. Мимо них прошли девчонки из десятого класса. Они поздоровались с ним и засмеялись. Ему показалось, что они смеются над ним. Ира заметила, как он покраснел.

– Ира…

– Не надо, я все поняла! – с обидой произнесла она и побежала в школу.

Наступила пятница. Урок в 11 «А» у него был третьим. Как всегда, последним, не спеша, вразвалку, с вечно наглой улыбкой, вошел Черных. Одет он был в новые кроссовки и в спортивный костюм «adidas».

– Разрешите встать в строй? – дурашливо улыбаясь, громко спросил он.

Олег, не замечая его клоунадства, молча кивнул.

Черных, демонстрируя перед ребятами свой новый наряд, не спеша пошел вдоль строя. Олег терпеливо ждал, а тот остановился возле Татьяны Канишевой, пренебрежительно с ног до головы окинул ее взглядом и громко, чтобы слышал учитель, назидательно произнес:

– На физкультуру, уважаемая Татьяна, надо ходить в новом, а не в старом.

Та, недолго думая, шлепнула его по щеке.

– Дура! – заорал Черных и хотел ее ударить, но его руку перехватил учитель.

– Встань в строй.

Черных встал, но как только учитель отошел от них, угрожающе зашипел Татьяне:

– Ты у меня сегодня получишь!

Олег услышал, повернулся к нему.

– Если к ней пальцем прикоснешься, дело будешь иметь со мной. А сейчас начнем урок. Сегодня сдаем зачеты. Юноши будут сдавать гимнастику – подтягивание на перекладине, а девушки… Вы поиграете в баскетбол.

– Ура! – радостно закричала «слабая половина».

– Олег Иванович, вы же сказали, что зачеты не будете принимать, – подал голос староста класса.

– Это я сказал, чтобы заранее тебе не испортить настроение.

– Учителю не к лицу обманывать, – съязвил Черных.

Олег пропустил его слова мимо ушей. После разминки ребята выстроились у перекладины. Когда очередь дошла до Черных, Олег скомандовал:

– Черных, к снаряду!

– Я не буду делать.

– Вы что, больны?

– Нет.

– Тогда к снаряду.

– Я уже сказал и не намерен повторяться.

– Я вам двойку поставлю.

– Пожалеете.

Олег, с трудом сдерживая себя, молча поставил в журнале двойку. Черных вышел из строя, направился к выходу.

– Черных, вернитесь! Я вам не разрешал уходить.

– Да пошел ты… – не оглядываясь, на ходу бросил ученик и вышел.

Больше двух недель Черных не появлялся на уроке физкультуры. Олегу сказали, что он освобожден по болезни. Олег ждал реакции на двойку со стороны классного руководителя, но та при встрече молчала. Это его удивило и он подошел к ней.

– Таисия Петровна, вы в курсе, что Черных за четверть может получить двойку?

Та некоторое время удивленно смотрела на него. Олег понял, что она не знает про двойку.

– Вы шутите?

– Нет, не шучу.

– Тогда… Тогда вы понимаете, что вы делаете?

– Я все прекрасно понимаю. Главное, чтобы он понял. Таисия Петровна повернулась, пошла в учительскую.

Там открыла классный журнал. Напротив фамилии Черных между буквами «н» стояла единственная жирная двойка.

– Этого еще не хватало! – тихо прошептала она и пошла к завучу. Открыла перед ней журнал и возмущенно ткнула в двойку:

– Вы только посмотрите, что Бондаренко наделал! Тамара Михайловна надела очки, посмотрела в журнал.

Разобравшись, что к чему, буркнула:

– Ну это уж слишком!

– Что будем делать? Он же срежет единственного медалиста!

– Ты с ним разговаривала?

– Да.

– И что он сказал?

– Сказал, что поставит четвертную двойку.

Некоторое время завуч размышляла, глядя на Таисию Петровну, потом с трудом поднялась из-за стола.

– Пошли к Галине Анатольевне. Пусть полюбуется. Директор прореагировала на двойку неожиданно спокойно.

– Раз поставил, значит, Черных заслужил.

Тамара Михайловна была явно шокирована и не знала, что ответить.

– Галина Анатольевна, Черных у нас единственный медалист! – подала голос Таисия Петровна.

– Знаю, что единственный медалист. Вот пусть до конца четверти и исправляет свою двойку.

– Но до конца четверти меньше двух недель! Директор недовольно посмотрела на классного руководителя.

– И что вы мне посоветуете? Вызвать учителя и приказать ему поставить пятерку? Вы прекрасно знаете, что я не имею морального права это делать… Хорошо, приведите ко мне Черных.

Таисия Петровна сделала это.

– Объясни, что это за двойка? – спросила у Черных директор.

– Я отказался подтягиваться на перекладине.

– Почему?

– У меня плечо болит.

– Ты учителю об этом сказал?

– Да.

Галина Анатольевна чувствовала, что ученик говорит неправду. Тот, словно читая ее мысли, поспешно произнес:

– У меня освобождение есть от физкультуры. Я Таисии Петровне отдал.

– Да, справка у меня, – подтвердила та.

– Олег Иванович об этой справке знал?

Таисия Петровна молча пожала плечами. Галина Анатольевна вновь посмотрела в журнал.

– Женя, у тебя очень много пропусков. Ты все эти дни болел?

– Да, – не моргнув глазом ответил он.

– Таисия Петровна, где справки?

– У меня одна.

– А где остальные?

– Он мне их не давал.

Директор повернулась к Черных.

– А ты что скажешь?

– Я их дома забыл.

– А ну, посмотри мне в глаза.

Черных нехотя повернул голову. Когда их глаза встретились, Галина Анатольевна вздрогнула. На нее смотрели холодные, колючие глаза. В кабинете было тихо. Черных, не мигая, смотрел на директора. Первой не выдержала она и, отводя глаза, тихо сказала:

– Если хочешь школу закончить с медалью, исправляй свою двойку сам. Можешь идти.

Когда он вышел, Галина Анатольевна строго посмотрела на Таисию Петровну.

– Вы же видели, что у него сплошные пропуски. Почему об этом раньше не подумали?

Та, опустив голову, молчала.

– Поговорите с его родителями. Поставьте их в известность.

– Они в школе не появляются. Один раз мать Черных я пригласила на родительское собрание, это было в восьмом классе. Она пришла чуть раньше и, высокомерно глядя на меня, сказала: «Я очень занята и у меня лишних часов для посещения ваших собраний нет». И ушла.

– А вы домой к Черных сами сходите.

– Галина Анатольевна, дома у них тоже была и больше не пойду. Его мать со мной на пороге сквозь зубы разговаривала. Даже в дом не пригласила. А когда узнает про двойку, скандал учинит. Лучше не связываться с ними… Может, поговорите с Олегом Ивановичем?

– Таисия Петровна, я уже вам достаточно четкий дала ответ, повторяться не намерена.

* * *

Олег ждал вызова к завучу, но, к его удивлению, на перемене та прошла мимо и даже не посмотрела в его сторону. Через две недели на урок физкультуры явился Черных. Олег надеялся увидеть в его глазах раскаяние, но, кроме наглой вызывающей улыбки, ничего не увидел. На этот раз Олег поставил ему двойку за бег на 800 метров. Черных, пробежав круг по стадиону, сошел с дистанции, сел на бревно. Олег подошел к нему.

– Женя, надо дистанцию пробежать до конца.

– Я устал.

– Когда в армию пойдешь, там придется не так бегать.

– Я не быдло, чтобы в армию идти.

Олег усмехнулся.

– По-твоему, кто служит в армии – быдло?

По лицу Черных проскользнула ехидная улыбка.

– Если ты сейчас не побежишь, получишь еще одну двойку, и четвертная оценка будет двойка.

– Попробуйте поставить!

– Я вот смотрю на тебя и поражаюсь твоей наглости. Ты на что надеешься? На папу и маму? Или на то, что я испугаюсь твоих угроз?

– Как хотите, так и понимайте.

– Вот я и хочу понять. Ты же прекрасно знаешь, что задаром я тебе пятерку не поставлю.

– Если вы нуждаетесь в деньгах, я их дам, только скажите, сколько?

Такой наглости Олег не ожидал даже от Черных.

– Взятки, дорогой ты мой ученик, я не беру, и чтобы между нами было все честно, я поступлю по совести: ставлю тебе двойку.

Он раскрыл журнал и на его глазах поставил двойку. Черных улыбнулся, с ехидцей посмотрел учителю в глаза, поднялся и, посвистывая, медленно пошел.

После урока Олег пошел к Таисии Петровне, рассказал, как Черных вел себя на уроке и за что поставил ему двойку. Та безразличным тоном произнесла:

– Вы на неприятности нарываетесь. Делайте, что хотите, а меня оставьте в покое,

На следующий день утром, когда Олег шел в школу, его остановила милицейская «Волга». Из нее вышел крупного телосложения подполковник милиции.

– Олег Иванович, можно тебя на минутку?

Олег сразу догадался, что это отец Черных. Тот так и представился.

– До меня дошло, что у тебя разногласия с моим сыном. Может, объяснишь, в чем дело?

Олегу не понравилось начало разговора. Он посмотрел на часы.

– Я сейчас не могу ответить на ваш вопрос, опоздаю на урок. Приходите в школу, там и поговорим.

– Я могу подвезти.

– Спасибо, школа рядом.

– А, может, все-таки скажешь?

– Что вас конкретно интересует?

– Твое отношение к моему сыну.

– Отношение у меня к нему вполне нормальное.

– Я так не думаю.

Подполковник разговаривал с ним так, словно перед ним стоял не учитель, а подследственный. С трудом сдерживая себя, Олег произнес:

– У вашего сына четвертная оценка по физкультуре будет двойка. Завтра у него как раз мой урок, приходите и сами убедитесь, что другой оценки ваш сын не заслуживает.

– Ты так думаешь?

– Точно такие же слова я слышал от вашего сына. Впредь попрошу мне не тыкать и не разговаривать со мной таким тоном.

– Я с тобой могу поговорить в другом месте. Например, у меня в кабинете, а что касается моего тона…

Олег, больше не слушая его, повернулся и зашагал к школе. У входа стоял Вадим Егорович. Увидев побледневшего Олега, спросил:

– Что такой кислый?

– С отцом Черных разговаривал. Хотел меня напугать своими милицейскими погонами.

Вадим Егорович взял его под руку, отвел в сторону, чтобы ученики не услышали.

– Олег, не ввязывайся ты в это дело. Наживешь врагов и только.

– Нет. Этому наглецу четвертную двойку поставлю!

– Директор с тобою разговаривала?

– Нет.

– Сходи к ней, расскажи…

– Не пойду. Я классного руководителя уже в известность поставил.

Они замолчали. К ним подходила директор. Галина Анатольевна, улыбаясь, поздоровалась:

– Доброе утро!

Вадим Егорович взял ее руку и поднес к губам.

– С таким очаровательным директором даже хмурое утро станет добрым.

Та в ответ засмеялась и повернулась к Олегу.

– Сегодня в два часа приедет мать Черных. После уроков зайдите ко мне. Надо поговорить. Хорошо?

Тот молча кивнул. Галина Анатольевна увидела, как потускнели его глаза. Она подбадривающе произнесла:

– Ничего, Олег Иванович, мы еще повоюем. В обиду вас никому не дам.

Когда она отошла от них, Вадим Егорович покачал головой.

– Не позавидуешь ей. Все шишки сыплются на ее голову.

На уроке начальной военной подготовки в 11 «А» классе Вадим Егорович решил поговорить с Черных. Его беспокоила судьба Олега и он боялся, что тот психологически не выдержит и уйдет из школы. Он подошел к Черных, отвел его в сторону.

– Женя, слышал, что Олег Иванович за четверть тебе ставит двойку?

– Пусть попробует поставить. Пожалеет.

– Кого пожалеет, тебя? – словно не понимая значения его слов, наивно спросил он.

У того по лицу пробежала ехидная улыбка.

– Себя пожалеет.

– Ты в этом уверен?

– Уверен, – нагло заявил Черных.

– Раз уверен – иди. Мне больше не о чем с тобой разговаривать.

Тот пошел к ребятам и, как ни в чем не бывало, схватил баскетбольный мяч, бросил в корзину. Некоторое время Вадим Егорович задумчиво смотрел в его сторону. Потом поднялся и направился к ребятам.

– Поразмялись?

– Так точно! – дружно ответили они.

– Сейчас на оценку бросаем гранату. Сережа, бегом в кабинет. В углу ящик с гранатами. Принеси.

Через пару минут тот принес гранаты.

– Пять минут разминки. Смена поочередно, согласно алфавитному списку. При метании гранаты соблюдайте меры безопасности.

После разминки Вадим Егорович стал по одному называть фамилии ребят. Очередь дошла и до Черных. Гранату он бросил на хилую тройку. Вадим Егорович ее и поставил. Затем военрук повел ребят к перекладине.

– Подъем переворотом. Каждый сам себе выставляет оценку. Честно и справедливо.

Когда он назвал фамилию Черных, тот нехотя вышел из строя, подошел к снаряду. С большим трудом он подтянул тело к перекладине и, упираясь в нее подбородком и подергивая ногами, попытался их перевалить через перекладину, но ему это не удавалось. Словно в лихорадке тряслось его тело. Ребята засмеялись, Черных, как мешок, свалился с перекладины. Вадим Егорович так оценил его усилия:

– В армии за такой подъем переворотом из нарядов не вылезешь.

– Здесь не армия, – под нос себе буркнул Черных.

– Ты прав. Наряда не могу тебе объявить, а вот двойку поставлю.

– Лучше сами покажите, как надо делать.

Вадим Егорович подошел к нему.

– Повтори, что ты сказал?

– Я сказал, чтобы вы сами сделали то, что заставляете делать нас.

Черных, не мигая, нагло смотрел ему в глаза. Это был прямой вызов. Не принять его означало отступить. Военрук подошел к перекладине. Ребята замерли.

– Мне скоро шестьдесят, но смотри, юноша, как надо это делать.

Он посмотрел вверх. В какое-то мгновение он понял, что годы уже не те и что ему вряд ли под силу сделать переворот… Ребята с сочувствием смотрели на него и лишь один Черных злорадно улыбался. Это его разозлило. Он вновь посмотрел на перекладину. Это был последний его шанс доказать не только Черных и ребятам, но и самому себе, что он еще не старик, что у него есть еще сила. И он, как в далекие лейтенантские годы, пружинисто подпрыгнул вверх, крепко уцепился за перекладину и резко выбросил тело над перекладиной. Сделав переворот, он спрыгнул на землю. Ребята зааплодировали ему. Лишь Черных по-прежнему враждебно смотрел на него.

Вадим Егорович взял классный журнал и против фамилии Черных поставил жирную двойку.

– В твоем распоряжении, юноша, ровно десять дней. Хочешь получить пятерку – тренируйся. В конце месяца приму зачет. Понял?

Тот, не мигая, молча смотрел на него.

– Раз молчишь, значит, понял.

* * *

После уроков, когда Олег зашел к директору, Галина Анатольевна попросила его:

– Олег Иванович, расскажи подробно, за что ты поставил двойки Черных. Фигура это у нас особая. Через час приедет его мать и разговор предстоит тяжелый. Вчера по телефону я разговаривала с Людмилой Ивановной, рассказала, что у него выходит двойка по физкультуре. Она, конечно, была поражена и сказала, что поговорит с сыном, а потом перезвонит. В полночь она мне позвонила домой. Я не хочу пересказывать ее речь, она была довольно неприятная, но из ее слов я поняла, что она оправдывает сына. Говорит, что Женя больной, а учитель предвзято относится к нему. Поэтому я должна подробно знать происхождение этих оценок, чтобы в разговоре с ней мне не обороняться.

Рассказывая, как выставил двойки, Олег не стал упоминать про наглые угрозы Черных.

– Я полностью на твоей стороне, – выслушав, сказала Галина Анатольевна. – Но в будущем будь очень осторожен в обращении с детьми. Я чувствую, что ты мне не все рассказал. И дело не в том, что Черных слаб физически. Просто ты не можешь простить ему его высокомерия.

Олег вскинул голову.

– Оценку я поставил не за это!

– Олег Иванович, ты меня неправильно понял. Когда увидишь мать Черных, сразу поймешь. Женя не виноват, что у него такой дурной характер. Он плоть от плоти своих родителей. И ты должен понять одну простую истину: воспитывая их физически и выставляя им оценки, нельзя забывать, что перед тобой дети и что они нуждаются в добром отношении к ним. Их надо воспитывать.

– Его уже поздно воспитывать.

– Я с тобой не согласна. Человека можно перевоспитать в любом возрасте, тем более в таком.

Она замолчала, посмотрела на часы.

– Минут через пять она подъедет. Иди к себе. Я тебя позову, если понадобишься.

Олег вышел. Возле канцелярии стоял Вадим Егорович.

– Директор одна?

Олег молча кивнул. Вадим Егорович вошел в кабинет. Галина Анатольевна грустно улыбнулась.

– Пришли поддерживать?

– Так точно. Я хочу вам доложить, что у Черных и по моему предмету за четверть выходит тройка.

– Вы что, сговорились?

– Нет, Галина Анатольевна. Черных должен получить ту оценку, которую он заслуживает. Я понимаю, что вам будет трудно, но если мы сейчас по отношению к Черных не проявим принципиальность, то в глазах ребят потеряем авторитет. Черных уверен в своей безнаказанности и потому так нагло ведет себя. Надо выдержать. Другого пути нет. Как в сорок первом политрук говорил: «Солдаты, отступать некуда, позади Москва!» Нам, Галина Анатольевна, тоже отступать некуда, позади школа.

Он замолчал, потому что в кабинет без стука вошла довольно холеная женщина. Сразу запахло дорогими духами, Вадим Егорович вышел. Людмила Ивановна Черных, не здороваясь, села и недовольно посмотрела на директора.

– Честно признаться, Галина Анатольевна, вы меня разочаровали. Я не предполагала, что из-за какого-то простого учителя между нами возникнут недоразумения.

– Я понимаю ваше состояние. Вопрос очень серьезный, и мне хотелось бы, чтобы вы спокойно выслушали меня.

– Спасибо. По телефону уже наслушалась.

Галина Анатольевна молча положила перед ней классный журнал.

– Пожалуйста, полюбуйтесь на пропуски вашего сына. Они у него не только по физкультуре, но и по другим предметам.

Та взяла в руки журнал и начала перелистывать. Открыв страницу по начальной военной подготовке, увидела двойку, удивленно приподняла брови.

– Вы что, хотите лишить его золотой медали?

– Я так не думаю, – спокойно ответила Галина Анатольевна.

Черных захлопнула журнал, встала.

– Мне кажется, вы не дорожите своим креслом.

Галина Анатольевна спокойно ответила:

– Если хотите, я могу вам его уступить.

– Спасибо, у меня есть более достойное. Разговор у нас не получится. Придется с вами поговорить в другом месте.

Презрительно окинув директора взглядом, она вышла,

Не прошло и часа, как раздался телефонный звонок. На проводе был заведующий гороно Петров. Он был краток.

– У меня в кабинете сидит Людмила Ивановна Черных. Я бы хотел, чтобы вы и ваш учитель по физкультуре сейчас же приехали ко мне. Жду.

Она не успела ничего ответить, в трубке раздались короткие гудки. Через полчаса они с Олегом вошли в кабинет заведующего гороно. Там сидела Людмила Ивановна, не повернувшая даже головы в их сторону.

Петров неприветливо окинул взглядом Олега Ивановича.

– Вы пока выйдите, понадобитесь, позову.

Олег сел в приемной и стал ждать. Из кабинета доносились голоса. Среди них Олег не уловил голоса своего директора. Говорила в основном Черных и все время на повышенных тонах. Иногда в разговор вступал сам заведующий.

Неожиданно у Олега возникло желание плюнуть на все и уйти, но при мысли, что подведет директора, остался. Он терпеливо ждал. Дверь наконец открылась и оттуда вышла Черных. Проходя мимо учителя, она бросила на него гневный взгляд. Через несколько минут из кабинета выглянула Галина Анатольевна. Олег встал и выжидательно посмотрел на нее.

– Заходи.

Петров молча указал ему на стул.

– Олег Иванович, я слышал, что вас приглашают работать в спортшколу. Как вы на это смотрите?

Олег насторожился. Он понял так, что его хотят убрать из школы и что этот вопрос уже согласован с Галиной Анатольевной. Он с обидой посмотрел на директора, та отрицательно покачала головой. Он понял, что директор на его стороне, и спокойно ответил:

– Раньше я думал об этом, но сейчас не хочу уходить из школы. Уйду лишь тогда, когда этого потребует Галина Анатольевна.

– Да-а-а, – барабаня пальцами по крышке стола, протянул Петров. – А с оценками Черных что будем делать?

– У него есть достаточно времени, чтобы исправить двойку на тройку.

– Он у вас на золотую медаль идет, а вы, молодой человек, о тройке говорите, – раздраженно произнес Петров.

– Он на золотую медаль не тянет.

– Не вам об этом судить! – взорвался Петров.

– Я о своем предмете говорю.

– Мне, молодой человек, кажется, что дело не в оценке, а в вашем предвзятом отношении к Черных. Я завтра пришлю инспектора гороно, пусть он проверит Черных. Я бы вам посоветовал своим ненужным упрямством не бросать тень на свою школу.

– Игорь Максимович, я с вами не согласна, – возразила Галина Анатольевна.

– Вас, Галина Анатольевна, попрошу помолчать. Вы сейчас уйдете, а мне отчитываться перед начальством. Будет лучше для всех, если вы в своей школе мирно уладите этот ненужный конфликт.

Конфликт уладили простым способом. Родители Черных представили справку, что их сын физически болен и решением комиссии освобождается от уроков физкультуры и начальной военной подготовки. Когда об этом узнал Вадим Егорович, он пришел в ярость. Но остыв, махнул рукой. «Нервные клетки не восстанавливаются», – решил он и написал рапорт на увольнение. Когда его рапорт лег на стол директора, та наложила резолюцию: «Уважаемый Вадим Егорович! Вместе с вами из школы уйду и я!» Секретарша принесла рапорт Вадиму Егоровичу, тот ознакомился с резолюцией и усмехнулся.

– По чувствам наш директор бьет без промаха.

Секретарша выжидательно смотрела на него.

– Ответа ждешь?

– Да, Вадим Егорович.

Он разорвал рапорт.

– Достаточно?

– Вполне, Вадим Егорович.

Немного погодя он зашел к Олегу. Тот сидел у себя и писал конспект.

– Ты в курсе, что Черных по болезни освобожден от наших уроков? Мы с тобой допустили стратегическую ошибку. Ты молод, тебе простительно, а вот мне – нет. Нам надо было эту карусель закрутить перед экзаменами. Вот тогда добились бы своего, а сейчас остались в дураках. Когда я шел к тебе, навстречу попался Черных. Даже не поздоровался. Ну ничего, на госэкзаменах буду членом комиссии, я ему припомню. Просто так он от меня не отделается!

– Зря вы, Вадим Егорович, расстраиваетесь. Надо радоваться, что Черных у нас на уроках не будет. Без него спокойнее. Как только я видел его физиономию, у меня пропадало всякое желание вести урок. От одного его взгляда на душе становилось гадко. А что касается его золотой медали, она ему нужна, как зайцу стоп-сигнал. Это для отвода глаз. Родители Черных его и без золотой медали устроят в любой вуз.

– Да, ты прав. Ты еще долго будешь здесь сидеть? Хочу пригласить тебя пивка попить.

– У меня с ребятами тренировка.

– Тебе за это платят?

– Нет. Я на общественных началах.

Вадим Егорович по-отцовски тепло улыбнулся юноше.

– Завидую и радуюсь за тебя. Ну, будь здоров! Я пошел.

Глава третья. ЖДИ МЕНЯ, И Я ВЕРНУСЬ!

В учебе и повседневных тренировках незаметно пролетело время. Ира уже заканчивала девятый класс. А во время летних каникул из Олимпийского комитета на имя директора спортшколы пришло сообщение, что Наумова включена кандидатом в сборную СССР по гимнастике на Олимпийских играх. На сборы приглашался и тренер Обухов.

Он тут же сообщил эту новость Ире. Та какое-то время молча смотрела на тренера. Обухов знал, что творится в ее душе.

– Ира, а теперь выслушай меня внимательно. В сборную страны приглашено много кандидатов. Отбор в состав олимпийской команды будет жестким, и чтобы тебя включили в команду, придется основательно потрудиться. В нашем распоряжении три недели. За это время надо отработать совершенно новые элементы. За твои вольные я не боюсь, композиция у тебя на высоком уровне, а вот по другим снарядам придется попотеть. Пока мы с тобой осваивали опорный прыжок «цухакару прогнувшись с поворотом на 360 градусов», Мастепанова этот винт уже сделала на 540 градусов. А мы его еще не освоили. Может, сегодня с него и начнем?