Текст книги "Империя Семи Мечей (СИ)"
Автор книги: Самир Рамазанов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц)
Эндрик сильно прищурился, разглядывая детали. На нескольких угловых башнях стояли тяжёлые оборонительные баллисты. Причём развёрнуты их стальные направляющие были вовсе не во внешний мир, защищая от осады… они смотрели строго внутрь тюремного двора.
Эндрик несколько секунд молча созерцал эти орудия ликвидации.
– Слышь, начальник… – он лениво повернулся к рыцарю напротив. – Разработчики из корпорации… вам вообще настолько лень было фантазировать при создании казематов?
Конвойный рыцарь угрюмо промолчал, даже не повернув забрала шлема.
– Хотя… – Эндрик обречённо откинулся спиной назад на жёсткое дерево скамьи. – Какая теперь, к чёрту, разница.
Слабая шутка ни разу не помогла разогнать липкий страх. Внутри, под рёбрами, неожиданно стало совсем пусто и холодно. Именно в этом страшном обсидиановом мешке он, возможно, теперь и проведёт весь остаток своей никчёмной жизни. Если вообще каким-то чудом доживёт до официального суда Инквизиции. Или до скорой казни на площади.
Тяжёлая железная дверца повозки с оглушительным грохотом распахнулась снаружи. Яркий, бьющий по рецепторам дневной свет с непривычки больно ударил по глазам.
– Выходи. Живо, – скомандовал рыцарь конвоя, грубо ухватив Эндрика бронированной перчаткой за плечо и вытаскивая наружу.
Он медленно, звеня цепями, спрыгнул на твёрдую землю двора. Ноги после многочасовой неподвижной дороги страшно затекли, превратившись в вату, так что первые секунды ему пришлось просто тупо стоять на месте, отчаянно удерживая равновесие, чтобы не позорно растянуться в грязи перед охраной.
Перед его носом сразу же, как по команде, слаженно выстроились четыре конвойных стражника. Двое встали спереди, двое намертво заперли тыл. Они держали дистанцию, словно Эндрик мог прямо сейчас одним ментальным усилием разорвать рунические кандалы и улететь в облака.
– Да расслабьтесь вы, вояки… – Эндрик криво ухмыльнулся, звеня железом.
Никакой реакции от конвоя.
– Я же говорю: без интерфейса моей великой Системы я от вас дальше этого забора физически не убегу, – попытался воззвать он к их логике.
Естественно, его никто не слушал. Огромные железные ворота внутренней цитадели с тяжёлым, замогильным скрежетом медленно поползли в стороны, открывая проход в вечную тьму.
* * *
Первым, что со всего размаху ударило по чувствам Эндрика, был запах. Тошнотворный, концентрированный коктейль из могильной сырости, вековой плесени, проржавевшего железа и застарелой, въевшейся в камни крови. Старой, засохшей человеческой крови.
Эндрик невольно брезгливо поморщился, сдерживая рвотный позыв. По длинным, бесконечным каменным коридорам Глубин глухим эхом непрерывно разносились жуткие крики заключённых. Где-то в дальних камерах кто-то исступлённо, истерично хохотал, полностью потеряв рассудок, где-то глухо матерился наёмник, а где-то, наоборот, совсем тихо и надрывно умолял о помощи:
– Пожалуйста… пощадите… не надо…
Жалкий голос бессильно растаял и исчез где-то за очередной толстой дубовой дверью. Тяжёлые металлические створки внутренних постов охраны одна за другой закрывались за нашей спиной с оглушительным, монотонным лязгом.
БАМ!
БАМ!
БАМ!
Каждый этот железный удар, каждый засов, сдвигающийся в пазы, словно с мясом забивал ещё один гвоздь в крышку его собственного гроба. Эндрик невольно до белых суставов сжал кулаки, звеня цепями.
«Не паникуй, задрот. Соберись», – лихорадочно приказал он сам себе. Он сделал глубокий, тяжёлый вдох затхлого воздуха. – «Думай. Просчитывай варианты».
Ещё один бесконечный тёмный коридор. Ещё одна глухая железная дверь.
«Пока твоё сердце бьётся и ты физически жив – выход из этого квеста существует. Лазейка всегда есть», – упрямо твердил внутренний голос.
Их повели по винтовым лестницам глубоко вниз, под самый фундамент строения. Сначала они преодолели один мрачный этаж, затем спустились ещё ниже, на самый обитаемый уровень, потом ещё один пролёт… Эндрик очень быстро просто перестал считать эти лестничные ступени и уровни. С каждым новым подземным ярусом становилось ощутимо холоднее, изо рта уже шёл бледный пар, а редкий свет факелов на стенах постепенно тускнел, уступая место вечной тьме. Каменные обсидиановые блоки стен покрылись склизкой, ледяной влагой, а воздух становился настолько тяжёлым, плотным и затхлым, что дышать приходилось с трудом.
В какой-то момент, когда мы спустились совсем глубоко, из коридоров полностью исчезли даже далёкие крики и стоны заключённых. Остался только один единственный, монотонный и сводящий с ума звук капающей воды.
Кап.
Кап.
Кап.
Начальник внутреннего караула наконец-то остановился у глухой каменной ниши. Он с сухим звоном достал из-за пояса тяжёлую, массивную связку железных ключей. Металл слишком громко, эхо зазвенел в гробовой тишине подземелья. Офицер дотошно выбрал один длинный гранёный ключ, вставил в скважину и с силой повернул.
Лязг!
Толстая дверь со стоном открылась.
– Снимите с Изгоя Королевские кандалы, – коротко, механически бросил начальник стражи.
Эндрик медленно поднял голову. Один из конвойных стражников подошёл вплотную, вытаскивая системный ключ освобождения.
Щёлк.
Первая тяжёлая скоба с тихим звуком раскрылась на правом запястье.
Щёлк.
Вторая скоба освободила левую руку.
Тяжёлое, покрытое серебристыми рунами железо с глухим, весомым стуком упало прямо на мокрый каменный пол камеры. Эндрик от нахлынувшего облегчения едва удержался от победной, счастливой улыбки.
«Ну наконец-то! Свобода пальцам!» – мысленно ликовал он, растирая затёкшие, покрытые синяками кисти. Он сразу же, на чистом автомате попытался вызвать главный оверлей:
«Статус!»
Глухая, звенящая тишина. Спасительная золотая улыбка мгновенно испарилась с его лица.
«Система! Давай же!»
Абсолютный ноль реакции.
Эндрик в панике посмотрел на свои свободные, чистые запястья. Никаких кандалов на нём больше физически не было. Магический металл лежал у ног, но привычный игровой интерфейс Изгоя так и не вернулся на место.
– Понятно… Капут, – тихо пробормотал он, чувствуя, как внутри всё сжимается.
Значит, дело было вовсе не в рунических цепях Мартина. Возможно, сама локация этой столичной тюрьмы, её обсидиановые стены имели встроенный пассивный дебафф, полностью подавляющий Систему и любые внешние интерфейсы хоста. И от этой логичной мысли на душе стало ещё более паршиво и жутко.
Его грубо, без лишних церемоний толкнули в спину бронированной перчаткой.
– Заходи в хату, Изгой. Не задерживай пост.
Эндрик послушно переступил порог тёмной ниши. Тяжёлая створка двери за его спиной мгновенно захлопнулась с оглушительным, страшным звуком.
БАМ!
Грохот закрывшегося засова раскатистым эхом разлетелся по всему подземному этажу. Эндрик медленно, затаив дыхание, огляделся по сторонам, привыкая к полумраку.
Камера. Совсем крошечная, буквально три на два шага. Голые, покрытые склизкой влагой каменные стены из обсидиана. Узкая, привинченная к полу железная кровать с проржавевшими пружинами. Тонкая, изодранная серая тряпка, которую при очень большом задротском желании можно было назвать одеялом. Старое деревянное ведро для нужд в углу. И под самым потолком, на высоте трёх метров – крошечное продолговатое отверстие с толстой решёткой, через которое внутрь камеры бледной полосой пробивался узкий, чахлый лучик дневного света.
Вот и весь его новый дом в великой Империи Семи Мечей.
Эндрик медленно подошёл к железной кровати и аккуратно сел на край. Старый металл под его грузным телом Изгоя отозвался протяжным, противным и жалобным скрипом.
– Ну да, даже кровать в этом мире мной недовольна, – горько пошутил он в пустоту.
Он несколько долгих секунд просто молча смотрел в серый каменный потолок, собираясь с мыслями. А затем горько, обречённо усмехнулся своему положению.
– Ну что, великий соло-игрок Эндрик… – позвал он сам себя в тишине. – Поздравляю с успешным стартом глобального обновления.
Он загнул один грязный палец на руке:
– Минус две тысячи восемьсот репутации со всем миром.
Второй палец:
– Уникальный хардкорный класс «Изгой».
Третий палец:
– Личная Система полностью пропала со всеми гайдами.
Он иронично окинул взглядом сырые стены своей одиночки:
– Зато получил абсолютно бесплатное, элитное жильё в самом центре столицы. Красота.
Эндрик тяжело, со свистом вздохнул, роняя голову на ладони. С такими позорными стартовыми показателями Изгоя ему ещё надо было искренне сказать Системе огромное спасибо, что его вообще не казнили без суда и следствия прямо на главной предвратной площади на глазах у толпы.
Превозмогая противный скрип пружин, он полностью лёг на жёсткий, пахнущий гнилью матрас. Стальные прутья кровати неприятно, болезненно впились сквозь тонкое худи прямо в рёбра и спину. Где-то бесконечно далеко, на верхних ярусах казематов, снова раздался чей-то истошный, сорванный крик заключённого. Затем ещё один глухой удар двери. А потом всё окончательно стихло, погрузив этаж в вакуум.
Остались только пронизывающий до костей холод, сырость и абсолютное, звенящее одиночество.
И именно сейчас, впервые с того самого памятного момента, как его сознание затянуло сквозь сломанный VR-шлем в этот безумный цифровой ад, Эндрик по-настоящему почувствовал страх. Настоящий, липкий, животный страх смерти. И это был вовсе не страх перед сильным монстром или очередным сложным боссом. Даже не страх физической боли от удара меча.
Это было кое-что совершенно другое, пугающее до глубины души. Удушающий страх того, что из этого обсидианового капкана Глубин действительно может вообще никогда не быть выхода.
Он мог сколько угодно обманывать самого себя, упрямо убеждая разум, что всё происходящее вокруг подчиняется знакомым геймерским правилам и паттернам ММО. Что где-то в текстурах обязательно существует скрытый лаз, секретный квест от ушлого стражника, полезный баг анимации или нужный NPC-скрипт. Что обязательно, рано или поздно, найдётся спасительная лазейка для Изгоя.
Но что, если нет? Что, если эта багнутая реальность и её тюрьма действительно предназначены исключительно для того, чтобы заключённый вошёл в эти железные двери один единственный раз в жизни… и больше никогда, ни при каких условиях не вышел наружу?
Эндрик обречённо закрыл глаза, кутаясь в рваную серую тряпку. И в его голову впервые за всё это время пришла страшная мысль, которую раньше он, как элитный про-игрок, не позволил бы себе даже мысленно сформулировать:
«А что, если эта вонючая обсидиановая камера и станет тем самым финальным местом, где навсегда закончится моя история?»
И в эту самую секунду прямо за сырой каменной стеной его одиночки раздался тихий, хриплый и невероятно жуткий смех.
Эндрик в ужасе распахнул глаза, мгновенно садясь на матрасе.
– О, новенький на этаж пожаловал… – прошептал невидимый сосед.
Эндрик полностью замер, боясь сделать даже вдох. Несколько секунд в подземелье стояла абсолютная, звенящая тишина. А затем хриплый голос за стеной медленно, со смаком повторил:
– Давно к нам на этот уровень таких свежих бедолаг не привозили…
Эндрик даже не заметил, в какой именно микромомент его сознание окончательно отключилось. Организм, истощённый безумным марафоном в Долине Пепла, просто взял своё, провалив Изгоя в рваный, тяжёлый сон без сновидений.
Когда он снова рывком открыл глаза, крошечная одиночка уже полностью погрузилась в глухую, давящую темноту. Тот чахлый, бледно-серый лучик дневного света, что ещё недавно едва пробивался сквозь узкое решётчатое отверстие под самым потолком, бесследно исчез. Наступила глухая подземная ночь.
Теперь бесконечный обсидиановый коридор за дверью освещали лишь редкие, чадящие факелы. Их неровный, дрожащий оранжевый свет неохотно проникал сквозь толстые железные прутья смотрового окошка, отбрасывая на мокрую стену камеры длинные, уродливые тени.
– Эй… – снова раздался из темноты за стеной тот же хриплый, надтреснутый шёпот. – Ты там ещё живой, парень?
Эндрик медленно, со скрипом в суставах поднялся с жёсткого матраса.
– Пока да, – негромко отозвался он, прочищая пересохшее горло.
За каменной перегородкой раздался сухой, похожий на шелест старого пергамента смешок.
– Значит, совсем недолго здесь сидишь, – констатировал невидимый сосед.
– Это что, настолько сильно заметно со стороны? – Эндрик подошёл вплотную к склизким обсидиановым блокам.
– Все новенькие на этом уровне в первые часы отвечают спокойно, – глухо пояснил хриплый голос.
Эндрик нахмурился, кожей ощущая пронизывающий холод, исходящий от камня.
– А старые? Что делают старые заключённые?
Последовала долгая, зловещая пауза, в которой слышалось только мерное, сводящее с ума падение капель воды: кап… кап… кап…
– Старые… – голос соседа стал тише, опустившись до едва различимого сипа. – Старые здесь уже не разговаривают.
По спине Эндрика продрал ощутимый, липкий холодок. Он инстинктивно отступил от стены и подошёл вплотную к массивной двери, прильнув лицом к решётке.
Длинный каменный проход, уходящий в обе стороны, был абсолютно пуст. Ни единого дежурного стражника на посту. Только безмолвный коридор, растворяющийся в непроглядном мраке подземелья.
– Кто ты вообще такой? – негромко спросил Эндрик в темноту.
Несколько секунд стояла глухая тишина.
– На этом нижнем ярусе имена никому не нужны, парень, – донеслось из-за стены. – Их Система стирает первыми.
– Тогда зачем вообще заговорил со мной?
– Захотел посмотреть… – Сосед снова тихо, жутко рассмеялся. – Захотел лично проверить, сколько именно суток ты здесь продержишься, пока не замолчишь навсегда.
Эндрик угрюмо свёл брови:
– В каком смысле? Что это значит?
Однако ответить загадочный незнакомец физически не успел.
* * *
Где-то далеко наверху, под самым сводом центральной крепости, раздался колоссальный, оглушительный удар.
БУМ!
Эндрик судорожно вскинул голову. Мелкая каменная пыль и вековой песок едва заметно посыпались с обсидианового потолка камеры. Не успел он сообразить, что происходит, как через несколько секунд по казематам раскатился второй, ещё более мощный удар.
БУМ!
На этот раз стены одиночки ощутимо, мелко задрожали, а ржавые пружины железной кровати жалобно зазвенели. Будто какой-то титанический, мифический молот с размаху бил в кованые ворота цитадели.
В соседних закрытых камерах мгновенно, лавинообразно поднялся панический шум. Тюрьма, до этого спавшая мёртвым сном, в секунду превратилась в растревоженный улей.
– Что происходит?! – истошно заорал кто-то на этаже.
– Опять?! Да ладно! Не может быть! – вторил ему другой испуганный голос.
Эндрик резко повернул голову к решётке, ловя ключевое слово. «Опять?» Значит, этот кошмар здесь уже случался?
Из дальней, скрытой во мраке коридора камеры донёсся срывающийся на ультразвук, полный животного ужаса крик:
– Нет… Пожалуйста… Только не сегодня! Только не этот уровень!
Кто-то из заключённых истерично, надрывно закричал, теряя остатки рассудка, другой принялся лихорадочно, взахлёб шептать слова древней молитвы.
Эндрик до белых суставов сжал кулаки, впиваясь пальцами в прутья двери.
– Что за чертовщина…
БУМ!!!
Третий удар оказался настолько сокрушительным, что массивная железная кровать в камере скрежеща сдвинулась по каменному полу на несколько сантиметров. По бесконечным подземным галереям эхом, от которого заломило уши, покатился гулкий, зловещий звон тревожного набата.
ДОН… ДОН… ДОН…
А затем столичная тюрьма окончательно ожила. Наверху, на лестничных пролётах, раздался тяжёлый, слаженный топот десятков кованых сапог. Стражники. Очень много стражников. Элитные гвардейцы Империи на бегу перекрывали ярусы, выкрикивая лающие, панические приказы:
– Всем немедленно занять боевые позиции!
– Наглухо запереть ворота второго уровня!
– Никого не выпускать из казематов! Стрелять на поражение!
– Боевых магов – срочно к восточной башне! Выставить щиты!
Эндрик невольно ещё сильнее вжался лицом в железную решётку.
– На тюрьму… совершено нападение? Нас идут освобождать? – быстро спросил он в стену.
– Нет, – голос соседа за камнем впервые прозвучал совершенно серьёзно, без капли прежней издёвки. В нём отчётливо проскользнули нотки глухого, застарелого страха.
Эндрик повернул голову к стене:
– Откуда ты можешь это знать так точно, старик?
– Если бы это было обычное нападение внешних врагов или рейд мятежников… – Хриплый голос на секунду осёкся. – Мы бы с тобой, парень, сейчас уже были мертвы или свободны. Скрипты бы сработали.
Эндрик угрюмо замолчал. Логика в словах смертника была железной.
Но тогда… Что за неведомая, чудовищная сила могла заставить всю элитную охрану цитадели максимального уровня безопасности подняться по тревоге и панически стягивать силы?
* * *
Он не успел закончить эту мысль.
Весь бесконечный обсидиановый коридор внезапно, рваным толчком накрыла оглушительная, неестественная тишина. Абсолютная, вакуумная тишина. Даже панические крики стражи и лязг оружия на верхних ярусах в одно мгновение бесследно исчезли, словно кто-то вырезал звуковую дорожку из кода локации.
Эндрик физически почувствовал странное, давящее напряжение в ушах. Будто сам раскалённый воздух внутри казематов стал неподъёмным, тяжёлым, как жидкий свинец. Его старые геймерские инстинкты, отточенные за тысячи часов жестоких виртуальных сражений в соло-режиме, бешено закричали об экстремальной опасности.
Что-то шло. Оно было уже совсем рядом. Очень близко.
Из непроглядной, удушливой темноты коридора медленно, эхом донёсся чёткий звук.
Шаг.
Ещё один.
Шаг.
Дорогой металл боевых доспехов тихо, хищно звякал о мокрые гранитные плиты пола. Но это точно были не шаги обычного патрульного стражника. Слишком размеренно. Слишком спокойно. Человек, которому принадлежала эта тяжёлая поступь, совершенно никуда не торопился, чувствуя себя абсолютным хозяином этого подземного лабиринта.
Из мрака галереи наконец медленно появилась высокая, статная фигура. Длинный, глухой чёрный плащ из неизвестной дорогой ткани почти касался пола, не издавая ни звука. Лицо незнакомца полностью скрывал глубокий, плотный капюшон.
Строго за ним, держась на одинаковом расстоянии, бесшумно двигались шестеро рыцарей личной гвардии. Эндрик присмотрелся сквозь решётку, прищурив глаза. Нет, не совсем. Они не просто выполняли роль почётного караула. Они его конвоировали и одновременно – панически боялись. Каждый элитный гвардеец судорожно держал руку прямо на рукояти своего оружия, готовый выхватить сталь за долю секунды, но ни один не осмеливался приблизиться к идущему впереди человеку в плаще ближе чем на несколько шагов.
Процессия неторопливо двигалась вдоль ровных рядов одиночных камер. И на этом этаже происходило нечто невероятное. Заключённые замолкали. Все до единого. Даже те буйные безумцы и смертники, которые ещё несколько минут назад истерично кричали, бились головой об стены, ругались и смеялись.
Они просто безмолвно, испуганно опускали головы вниз, утыкаясь взглядом в пол. Некоторые трусливо отпрянули от железных решёток подальше в тень, другие и вовсе забивались в самые дальние, грязные углы своих казематов. Ни один человек на этом этаже не хотел даже случайно встретиться взглядом с этим таинственным незнакомцем.
Эндрик кожей почувствовал, как внутри с новой силой закручивается тугая пружина запредельного напряжения.
«Кто это, чёрт возьми, такой?.. Какого левела этот босс?»
Человек в чёрном плаще спокойно прошёл мимо одной железной двери, второй, третьей… А затем совершенно неожиданно, ломая ритм шагов, замер как вкопанный. Прямо напротив камеры Эндрика.
Мёртвая тишина. Несколько секунд в коридоре не происходило вообще ничего.
А затем незнакомец медленно, со скрипом кожи воротника повернул голову в капюшоне в мою сторону. Из глубокой темноты ткани на Эндрика уставились два глаза. Серые. Леденяще-холодные. Абсолютно спокойные.
Они скользнули по Изгою мимолётным, сканирующим взором. В этом взгляде не было фракционной ненависти, не было злости или геймерского любопытства. Человек смотрел так, словно оценивал обычный придорожный булыжник, случайно валяющийся под ногами.
– Этот? – тихо, с лёгкой хрипотцой спросил незнакомец, и от его низкого голоса воздух в камере, казалось, остыл ещё на несколько градусов.
Стоящий позади начальник тюремной стражи тут же подобострастно, вытянувшись во фрунт, ответил:
– Да, господин. Новоприбывший Изгой, взят гвардией прямо у ворот Нижних Ключей по наводке Сыска.
Человек в глубоком капюшоне ещё несколько секунд безмолвно созерцал Эндрика. Тот сам не заметил, как от напряжения полностью задержал дыхание, боясь сделать малейший шорох.
Наконец, незнакомец шевельнул губами, уронив всего одно единственное слово:
– Ошибка.
Начальник стражи от этого вердикта заметно, испуганно напрягся, а его пальцы на древке алебарды побелели:
– Господин?..
Но таинственный человек в плаще его уже не слушал, плавно развернувшись корпусом обратно к выходу.
– Не обращайте на этого лоу-левела своего внимания, – бросил он на ходу абсолютно равнодушным тоном. – В этих Глубинах подземелий сейчас заперты заключённые в сотни раз опаснее его ничтожного кода.
Он спокойно, мерным шагом пошёл дальше по коридору. Шаги начали медленно удаляться, гулким эхом отражаясь от сводов. Через несколько секунд чёрные фигуры конвоя окончательно растворились во мраке дальнего поворота.
И только тогда вся подземная тюрьма словно заново, судорожно начала дышать. Где-то со скрипом повернулся на матрасе смертник, кто-то тяжело, со свистом выдохнул скопившийся в груди страх.
За сырой стеной одиночки снова раздался слабый шёпот соседа:
– Ну и повезло же тебе, парень… Храни тебя твоя Система.
Эндрик продолжал неподвижно стоять у решётки, тупо вглядываясь в пустой, тёмный проход коридора.
– Почему повезло? Кто это был?
– Если бы этот человек проявил к твоему профилю хотя бы крупицу своего истинного интереса… – Сосед выдержал зловещую, могильную паузу. – Ты бы физически не пережил эту ночь на нашем этаже.
* * *
Эндрик медленно, словно во сне, вернулся к ржавой железной кровати и бессильно сел на край.
«Ошибка». Всего одно короткое слово. Но оно намертво, калёным железом выжглось в его мозгу, никак не желая уходить. Кем бы ни был этот могущественный незнакомец в чёрном плаще, он даже не счёл Эндрика с его 28-м левелом достойным своего секундного внимания. И почему-то именно это абсолютное, ледяное пренебрежение пугало старого топа сервера сильнее любых карательных отрядов гвардии.
Впервые после своего позорного прибытия в столичные казематы Эндрик со всей отчётливостью осознал одну простую, убийственную истину. Он попал вовсе не в обычную имперскую темницу, где содержат банальных разбойников или лоу-левельных воришек. Он оказался заперт в месте, где самые страшные, опасные чудовища и психопаты этой вселенной молча ждут своего часа в темноте.
Эндрик медленно, заторможенно поднял тяжёлый взгляд к обсидиановому потолку каморки.
И ровно в этот самый момент… где-то бесконечно далеко внизу, под самым каменным фундаментом столичной тюрьмы, раздался звук.
Это точно был не человеческий крик. Низкий. Монотонный. Вибрирующий и невероятно протяжный рёв.
Он поднимался плотной, осязаемой волной словно из самых раскалённых глубин земли, пробивая толщу скал. Монолитный каменный пол под сапогами Эндрика мгновенно заходил ходуном, а по стенам одиночки пробежала крупная, судорожная дрожь. Сухая пыль и крошка полноводным ручьём посыпались с потолка прямо на матрас.
Эндрик полностью замер, перестав дышать и вжавшись спиной в угол.
За железной дверью один из патрульных стражников, проходивших мимо по коридору, испуганно остановился, ухватившись рукой за стену. Даже сквозь узкую решётку окошка было отчётливо видно, как с его бледного лица в секунду исчезли абсолютно все краски, а челюсть задрожала от дикого страха.
Утробный рёв Левиафана Глубин постепенно, неохотно стих, растворившись в обсидиановой толще, но удушливое ощущение первобытного ужаса от него осталось висеть в воздухе.
Эндрик медленно, с замиранием сердца перевёл взгляд себе под ноги. Куда-то туда, в непроглядную, вековую тьму неизведанных ярусов под тюрьмой.
– Да что вы здесь, мать вашу, на самом деле держите под текстурами?.. – прошептал он пересохшими губами.
Но никакого ответа из темноты Глубин, разумеется, не последовало. Только монотонно продолжала капать вода: кап… кап… кап…
