Текст книги "Хаос в школе Прескотт (ЛП)"

Автор книги: С. М. Стунич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

– Остальные, займетесь своим делом. Вы знаете, что делать с Ваном.

– Да господи, – вздыхает Хаэль и уходит в направлении кухни, и через мгновение я слышу звук открывающегося гаража.

– Поехали, – мягко говорит Аарон, сняв ключи с крючка, и выходит на свежий осенний воздух. Разноцветные листья напоминают мне о том, что нужно доделать костюм Хизер. В этом году она захотела стать каким-то супергероем, о котором я совсем ничего не знаю.

Как только я сажусь в машину, Аарон включает радио, его руки, забитые татуировками, крепко стиснули руль, когда он выворачивает с подъездной дорожки и направляется к школе Хизер. Она разозлится на меня за то, чтобы я опять рано ее забрала. Это лучше, чем поездка на автобусе к маме и Тингу, когда я не смогу быть рядом.

Легка на помине…

Мой телефон вибрирует, извещая о новом сообщении, и я выуживаю его из заднего кармана, чтобы проверить. Ну конечно, оно от моей матери.

«Тебя слишком долго не было дома. Вернись домой сегодня вечером, у нас с папой будет семейный ужин».

Мне не удается сдержать хмурое выражение лица, я так сильно стиснула телефон, что боюсь, что он вот-вот выдохнется.

– Твоя мать? – конечно, Аарон догадался, я повожу плечом и прижимаю пальцы ко лбу. Розово-блондинистые волосы обрамляют лицо, пока я думаю, что такого могу ему ответить.

– Она хочет устроить семейный ужин. Хочет, чтобы я сидела за одним столом с мужчиной, который изнасиловал ее дочь.

Поднимаю лицо и смотрю на Аарона, отметив его сжатую челюсть и напряженные плечи. «Тебе следовало дать заднюю, когда тебе представился шанс, отправиться жить к своей бабушке», так он сказал, забавно, что он не догадывался, что даже если бы я могла, то не сделала бы этого? Как я могу жить нормальную жизнь после всего того, что мне пришлось пережить? Двигаться дальше, зная, что монстры, напавшие на меня, до сих пор живут в тени и жаждут новой добычи? Может, Бэтмен был хорошим парнем, потому что никогда никого не убивал, но я все же придерживаюсь версии, в которой он подкаблучник. Убить Джокера, спасти людей. Кто знает, может быть и такое, что понятия «хорошие парни» вообще не существует. Есть только люди, ставящие свои моральные ценности выше тех, кто просто считает себя хорошим человеком.

А еще есть люди вроде парней Хавок, прогнившие до глубины души, натворившие тех еще дел, но все равно желали изменить свою жизнь к лучшему.

– Твоя мать идиотка, – говорит Аарон почти нормальным голосом. – Не слишком переживай о ней или Тинге. План находится в разработке.

– Что вы хотите с ней сделать? – наконец спрашиваю я, потому что этот вопрос не давал мне покоя все лето, каждый летний денек, когда я сидела у озера с Хизер, обдумывая это решение.

Хавок. Всего одно слово, и моя судьба была предрешена.

– Погоди. Не говори мне, я не хочу знать.

– Переживаешь, что мы сделаем ей больно? – предположил Аарон, после несколько секунд в тишине. По радио играет песня «Gasoline» I Prevail, и мне в голову приходит мысль, что она идеально описывает Хавок.

– Лишь то, что ей мало достанется, – парирую я, запихнув телефон обратно. Она может опять позвонить в полицию, ну и пусть. Я сказала ей, что остаюсь на ночь у друга, и переживать не стоит. Она не может доложить на меня из-за одного сообщения. А если она все-таки попробует, то я… натравлю на нее мальчиков.

Закрываю лицо руками.

Больше мы не заговариваем, паркуемся у школы Хизер, я опять долго извиняюсь перед директором школы, и веду сестру к минивэну. На обратном пути останавливаемся у случайного дома, и на заднее сиденье рядом с Хизер запрыгивает какая-то девушка. Оказалось, что ее зовут Дженнифер Лоуэл и она учится в школе Фуллер. Ей восемнадцать, она старшеклассница и когда она закончит учебу в школе, отправится в университет в Сан-Диего, Калифорния, и бла-бла-бла…

Я затыкаю ее, и Аарон включает музыку. Сомневаюсь, что ему нравится ее болтовня.

Мы выходим из машины, и девушка залетает в дом, приветствуя Хаэля теплой улыбкой.

– Бриттани спрашивала о тебе, – говорит она, и я сжимаю челюсть.

– Может, ей стоило подумать об этом до того, как снова порвать со мной? – бросает Хаэль с поднятой бровью. – Девочки наверху.

– Бриттани сказала, что ты заблокировал ее, типа, везде. Хочешь, чтобы я передала ей сообщение? – продолжает давить Дженнифер, прикусив нижнюю губу. – Или, ты покончил с Бриттани?

Она вытягивается и проводит розовым ногтем по груди Хаэля.

Он просто стоит на месте и позволяет ей продолжать, и это, блять, просто раздражает меня.

– Что ты будешь делать, девочка Хавок? – шепчет Вик, остановившись рядом со мной, он проследил за моим взглядом. – Позволишь другой сучке трогать твоего мальчика?

– Он не мой мальчик, – сухо отвечаю я, и Вик качает головой.

– Как скажешь.

Он выходит на улицу, и я не сразу замечаю, как передвигаюсь по комнате. Спихиваю руку Джен с груди Хаэля и смотрю на нее таким смертоносным взглядом, на какой только способна. Это, должно быть, сработало, потому что она отступает на шаг назад, стоит с широко раскрытыми глазами и перестает жевать свою жвачку на целую минуту.

– Ты здесь для того, чтобы следить за детьми, а не лапать парней Хавок. Держи свои чертовы руки при себе и делай свою работу.

– На этой неделе был хороший улов, – Каллум поднимает пакет травы. – Хочешо подзаработать? – он кидает ей мешок и ухмыляется. – Делай, что сказала наша девчонка. Наши ребята будут следить за районом. Если что-то понадобится, у тебя есть телефон Вика.

– Поняла, – шепчет Джен, и я отвожу взгляд, чтобы поцеловать Хизер на прощание, а затем выхожу вслед за Каллумом на прохладный вечерний воздух.

– Ваши ребята? – переспрашиваю я, и он пожимает плечом.

– Мы не работаем в одиночку, ты же это знаешь, верно? – Кэл смотрит на меня с кривой улыбкой. – Мы пятеро находимся у руля, с остальными тоже сотрудничаем, но только в том случае, что они понимают кто босс.

– Вик? – догадываюсь я, и Каллум снова ведет плечом.

– Вик, – он кивает и идет к минивэну. Мы все ютимся внутри, по итогу я оказываюсь посередине на среднем ряду – прямо напротив одного мудака.

Аарон за рулем, Хаэль сидит на пассажирском сиденье, Оскар и Каллум оккупировали задние сиденья.

– Мы готовы, – произносит Вик, и я оглядываюсь по сторонам, удивляясь тому, как же много вещей они загрузили за последние десять минут. – Последний шанс, Бернадетт, ты уверена, что хочешь отправиться с нами?

Смотрю на него с мертвой уверенностью в глазах и киваю.

Сначала мне казалось, что я смогу отомстить, не запачкав руки.

Чего я действительно не поняла сразу, так это то, что мои пальцы сразу окрасились, как только я сказала «да» установленной Хавок цене. Но также это значит, что я могу наслаждаться кровопролитием.

Глава 27

Поездка заняла куда больше времени, чем я ожидала. Я перестаю буравить взглядом часы спустя полчаса, мои пальцы танцуют по задней крышке телефона. Меня так и тянет включить его и посмотреть, вдруг мама написала что-то еще, но мои нервы не потянут еще и это, помимо всей остальной ерунды.

– Где находится этот домик? – лицо Вика кажется еще темнее обычного в тени салона минивэна. Никто особо не разговаривал, напряжение повисло в воздухе. Я пока не поняла, это из-за того, что отправились по душу нашего извращенца-директора или же что-то…больше связанное со мной.

– У черта на куличиках, – соизволил ответить Вик, постукивая костяшками об окно и не отрывая от меня глаз. Я встречаюсь с его твердым взглядом. «Я тебя не боюсь», передаю глазами, но, может, это ложь? – после моста Маккензи есть съезд.

Прикусив нижнюю губу, отворачиваюсь к окну. Вокруг ничего, кроме деревьев и густой темноты. В ту ночь, когда парни бросили меня на дороге, я думаю, что это было где-то здесь.

Меня охватила тревога, когда я поняла, что сижу в забитой сильными и безжалостными мужчинами машине. Здесь никто бы не услышал или крики. Они могут сделать со мной все, что захотят.

– Каков план? – слышу свой голос, почувствовав, словно он отделился. Онемение. Укутываюсь им, как одеялом, держась подальше от Виктора Чаннинга.

– Если только он там, – начал было Вик, но Оскар его прервал.

– Он там.

Он был непреклонен, как будто искренне верил в то, что ни разу не совершал ошибок за свою жизнь.

– Вопрос только в том, один ли он или нет, с медсестрой или какой новой девчонкой.

– А что с той медсестрой? – интересуюсь я, пытаясь вспомнить ее имя. Уитни или… Уитни и что-то еще. Все студенты Прескотта называют ее «О, да, Скотт», потому что Скотт – это первое имя Вана. Нет ни одного чертова студента, который бы не слышал этого: «Да, Скотт, да!» из медкабинета.

– А что с ней? – спрашивает Вик, продолжая игнорировать мое присутствие. Вообще-то, я вполне уверена, что он испепеляет взглядом затылок Хаэля.

– Если она окажется там, то что тогда? – давлю я. – Она тоже попадает под удар?

– Ее не было в твоем списке, – Оскар говорит и без того очевидные вещи, – у нас слишком много забот, чтобы еще заниматься благотворительностью. Если она тоже будет там, то вырубим ее и привяжем к дереву, пока не закончим с Ваном.

Сжимаю губы, потому что они лучше меня знают, что медсестра Уитни также виновна во всем этом дерьме, как и Ван. Записывает уязвимых девушек, которые приходят к ней за советом о деторождении, ЗПП, и следах от пальцев по всему телу, о которых она должна докладывать. И что делает она? Выбирает самых слабых духом из них и подстрекает к тому, чтобы начать сниматься в порно для нее и ее босса. Ездит она, между прочим, на Лексусе. Надо было замолвить словечко Хаэлю про эту тачку тоже.

– А если там будет девушка? – продолжаю я, сместив взгляд на Оскара. Вик может и босс, но Оскар отвечает за планирование среди Хавоков. Он поправляет очки на носу средним пальцем и ухмыляется, глядя на меня.

– Дадим ей ключи от «Кии Спортадж» и отправим восвояси. Ты же не думаешь, что мы способны причинить боль невинной девушке, да? – он издевается, и мои руки сжались в кулаки. – Я хочу сказать, если только нас не наняли ради этого.

– Да пошел ты, – рыкаю в ответ я, и Оскар заливается смехом, и это так не подходит ко всем рисункам, которые заполонили его тело. – Что за план? Говори по делу, помнишь, да?

Оскар слоняется вперед, его волосы цвета воронова крыла падают на лоб, а в серых глазах отражается свет от приборной панели.

– Мы выставим его дряхлую задницу в одном лишь нижнем белье и выведем в прямой эфир, – вскидываю брови, но признаю, что в мести Вану все-таки есть капля справедливости. – После чего, если ему повезёт, мы оставим его в лесу без телефона, штанов и обуви. Подожжём домик и отправим его признание копам.

– Как вы собираетесь заставить его признаться?

Оскар не заставляет себя ждать и вытаскивает револьвер из куртки. Он проводит большим пальцем по рукоятке, его улыбка… пугает.

– С помощью этого.

Тон его голоса останется неизменным.

– Есть что-то, что не устраивает тебя в плане? – интересуется Вик, и все мое тело тут же покрывается мурашками. Воспоминания о его прикосновениях еще свежи, хотя мне бы хотелось забыть о них. Когда говорит, кожа воспламеняется в нескольких местах. Его тело двигается внутри моего, наполняя меня, а его пальцы танцевали грязный танец по моей плоти.

Я стискиваю зубы.

– Он меня устраивает, – говорю я, глядя на Каллума.

Прислонившись к окну, он наблюдает за мной своими голубыми глазами. Я помню, как в начальной школе каждую пятницу проводились уроки танцев, мы должны были танцевать по квадратному рисунку. Я ненавидела эти занятия. Обычно я сидела в углу, плакала и прижимала руки к ушам. Но однажды я увидела, как Каллум танцует с другой маленькой девочкой из нашего класса. Он выглядел счастливым, делая это, так что я поднялась с пола и нерешительно встала рядом с ним. Он протянул руку и улыбнулся мне, а я присоединилась. Танцы оказались не такими уж и плохими, как я думала, и моя жизнь стала чуточку светлее.

Я никогда этого не забуду.

Сомневаюсь, что он это помнит.

– Ну а после этого, мы можем что-нибудь перекусить? – спрашивает Кэл, и Аарон с Хаэлем на пару издают стон.

– Серьезно? – фыркает Аарон и тянется выключить стереосистему. Он сворачивает на грунтовую дорогу и выключает фары, оставляя нас в полной темноте. Как он ведет машину по такой извилистой дороге находится вне моего понимания, я словно сижу на иголках, вцепившись ногтями в сиденье.

Добрых двадцать минут спустя, и мы делаем осторожный поворот, расположившийся между двумя большими деревьями, и я замечаю белую «Киа Спортадж» у тускло освещенного крыльца.

– Бинго, – бормочет Хаэль, и напряжение в машине тут же сменилось каким-то новым настроением, похожее произошло, когда мы вломились в подготовительную школу «ОАК Вэлли».

– Время надирать задницы, – говорит Хаэль с низким, хриплым смехом, пока Вик открывает раздвижную дверь, хватает что-то чёрное с пола и вылезает наружу. Я следую за ним, не совсем уверенная, в чем заключается моя роль здесь.

– Выломайте дверь, – говорит Вик, перекинув сумку через плечо. – Это будет куда эффективнее.

– Считай уже сделано, – говорит Хаэль, и они с Каллум идут вверх по лестнице. Исходя из того, что здесь стоит только одна машина, я делаю вывод, что мисс «О, да, Скотт» сегодня не развлекает своего босса.

Хаэль и Кэл выбивают дверь с ноги, выдернув ее с петель, так что она с грохотом падает на пол. Раздаётся громкий крик.

– Какого хр… – ворчит он. Я захожу за Виком, Аароном и Оскаром, перешагивая через кусок дерева, и вижу, как этот милый домик уже загорелся огнём, лицо Вана уже кровоточило, а в угол кровати голышом забилась гребаная Айви Хайтауэр.

Она прикрывается одеялом, уставившись на нас, а ее рот открылся от удивления.

– Одежда, ключи, и катись отсюда нахрен, – Вик швыряет ей комок одежды и хватает ключи с тумбочки на кухне. Он подкидывает ключи, но девушка в таком шоке, что не пытается их поймать до того момента, как они не ударяют ее по лицу.

– Что здесь происходит? – удается промолвить Вану, до того, как Кэл и Хаэль швыряют его в кресло рядом с камином. Он поднимает глаза, кровь капает из его носа и течет по подбородку.

Вик швыряет вещи на пол и встает перед нашим директором, наклоняется перед пожилым мужчиной, чтобы смотреть прямо на его лицо.

– Это была последняя девушка, которую тебе удалось обмануть, Ван, – улыбка Вика получается еще хуже, чем у Оскара. – И последний раз, когда ты решил связаться с Хавоками.

– Вы собираетесь убить меня? – спрашивает Скотт Ван, начиная трястись. Не могу не заметить, что первое, о чем он подумал – это смерть. Такова сила Хавок.

– Скорее всего, нет, – отвечает Вик, пока Айви натягивает платье через голову. С изголовья кровати свисают наручники, на белых простынях лежит розовый вибратор, а ближе к концу кровати установлена камера на штативе.

Кадры транслируются на экран ноутбука, который стоит на прикроватном столике, Оскар подходит и обрывает кабель.

– Теперь это не прямой эфир, – комментирует он, и Вик ухмыляется.

– После того, как мы здесь закончим, – Виктор кивает головой в сторону. – Тебе бы очень хотелось оказаться мертвым. Парни.

– Ну ладно, принцесса, ты что, глухая? Тебе ж сказали убираться, – Хаэль хватает Айви за руку, вытащив ее из одеяльного кокона, и ведет к двери.

– Я все еще получу оплату за сегодняшнюю сессию? – спрашивает она, и Хаэль заливается смехом, выталкивая ее на улицу, а затем смотрит на меня со своей фирменной улыбочкой. Сложно поверить в то, что всего пару часов назад у меня во рту был его член.

– Награда за проявлением альтруизма? Ты слышала эту сучку?

– Она лишь головная боль, – подхожу к месту, где раньше была дверь, и смотрю, как Айви, спотыкаясь, пытается открыть машину ключами Вана.

– Я могу хотя бы забрать свой кошелек? – фыркает она, повернувшись ко мне лицом. Может, она решила, что мое присутствие обеспечит ей своего рода безопасность? Так вот, нет. Я не имею контроля над тем, что делают Хавок.

Я хватаю розовый кошелек с пола рядом с подставкой для зонтиков и иду обратно, толкнув кошелек ей в грудь, пока она не подняла на меня глаза.

– Если хоть одна живая душа узнает о том, что здесь произошло, то ты будешь следующей.

Айви пытается вырвать кошелек, но я слишком крепко вцепилась.

– И я имею ввиду именно это. Я спущу на тебя Хавок, и поверь мне, то, что случится, тебе совсем не понравится.

– Хорошо-хорошо, я поняла, – выражение ее лица меняется, и она торопится убраться от меня подальше. Несмотря на то, что сказал Хаэль, я действительно сочувствую Айви. Она всегда слишком заботилась о том, что подумает о ней мир, отчаянно нуждалась во внимании, поэтому и стала легкой добычей для Вана. Что касается денег, конечно, она хочет получить свою долю. Она живет в двухблочном доме со своим отцом и тремя сестрами. Эти деньги могут стать их арендной платой.

– Погоди, – зову я, перед тем как она залезла в машину. Я поднимаюсь по лестнице, Хаэль смотрит на меня как на сумасшедшую, пока я ищу кошелек Вана.

Парни уже начали раздевать его, но я стараюсь не смотреть в том направлении, пока опустошаю его кошелек, забираю всю наличку и кредитки, возвращаюсь и передаю Айви. Где-то полсекунды она просто пялится на пачку денег в своих руках, а затем все же забирает их себе.

– Спасибо, – пробормотала она, после чего наконец села в машину, чтобы убраться отсюда, оставляя за собой лишь кучи разлетевшегося гравия.

– Странная ты девчонка, – тихо сказал Хаэль, изучая меня, когда я сделала шаг через ошметки двери. Он ждет, когда я пройду, и поднимает дверь, пытаясь установить ее наилучшим образом.

– Мы оставим тебя голышом, как ты делал со всеми девушками, но только никто не захочет это видеть, – Вик поворачивается к Аарону, стоящему у камеры. – Хочешь заснять на это, или лучше записать на наши телефоны?

– Я справлюсь с этой штукой, – отвечает Аарон, и Оскар встает перед директором Ваном с блокнотом и ручкой в руках.

– Я хочу, чтобы ты выписал все плохое, что сделал когда-либо, и не забудь поставить подпись – говорит ему Оскар, подождав, пока Ван возьмет вещи в свои руки, и только потом отходит назад. – О, и старайся не опускать детали. Мы поймем, если ты решишь это сделать.

Оскар вытаскивает пистолет и кладет его на тумбочку, принимаясь шастать в ноутбуке, он находит какое-то видео и нажимает на кнопку «плей». Девушка, которую я едва знаю, начинает танцевать стриптиз на камеру, и я отвожу взгляд.

– Признание, подписанное под давлением бесполезно в суде, это для справки, – говорит Ван, пока ручка парит над страницей, а его глаза мечутся по комнате от страха, в итоге остановившись на мне. – Что твой отчим подумает обо всем этом?

– Скорее всего, расстроится, что ему больше не светит посмотреть твое незаконное порно с участием малолетних, – нахожусь с ответом я, лишенная всяких эмоций. Это онемение внутри меня воспламеняется по краям с праведной яростью. – И начни со слов: «Мне жаль». Людям стоит научиться произносить эти слова без рвотных позывов, – киваю на него подбородком, и Аарон вспыхивает. Слова были направлены вовсе не на моего бывшего, но черт, разве вышло не поэтично? – Сделай это.

Каллум стоит рядом с нашим директором, его рука лежит на его плече, пока он пристально вчитывается в написанные слова. Я присаживаюсь на небольшую скамью рядом со шкафом и терпеливо жду, мой разум закипает, обдумывая всевозможные варианты, при которых все может пойти не так и обойтись нам дорого.

– Не волнуйся, – слышу голос Аарона, он прислонился спиной к стене рядом со мной и поджег сигарету. – Мы занимаемся этим достаточно долго, чтобы знать, как прикрыть собственный зад, Берни.

Он не смотрит на меня, его внимание приковано к Вану.

Пятнадцать минут спустя Каллум издает разочарованный звук и вырывает блокнот из рук мужчины.

– Он пишет какую-то херню, – говорит он и передает блокнот Оскару.

Оскар читает это и смотрит на Вика, а потом приставляет дуло пистолета к голове Вона.

– Вот, что я хочу, чтобы ты написал: «Меня зовут Скотт Анессо Ван, и я являюсь директором старшей школы Прескотта. Вот уже на протяжении десяти лет я принуждаю молодых девушек сниматься в порно и заниматься проституцией за оплату. Также, я спал со многими из этих девушек, большинству из которых было менее восемнадцати лет. Я больше не могу скрывать правду, которая лежит на моих плечах мертвым грузом».

– Пожалуйста, не надо, – хнычет Ван, его руки трясутся, пока он сидит перед нами в одном лишь нижнем белье, пытаясь следовать инструкциям Оскара. – У меня есть дети. Они оба учатся в университете штата. Каждый из них – чудесный атлет, и…

Оскар бьет его пистолетом по голове, так сильно, что кровь брызгает на бревенчатые стены домика. Ван быстро затыкается, дописывает свое признание и ставит подпись. Он передает его обратно Оскару, тот перечитывает его, пока пламя отражается в его линзах. С резким кивком он снимает курок, и Ван делает вздох.

– Теперь вставай, – командует Вик, кивнув в сторону кровати. – Мы снимем одно маленькое видео.

– Пожалуйста, нет, – скулит Ван, его тело не слушается, когда Хаэль поднимает его на ноги. – Пожалуйста, я умоляю вас!

Аарон возвращается к камере, пока Ван карабкается на кровать в одном лишь нижнем белье, представляя собой довольно жалкое зрелище.

– Я хочу, чтобы ты подумал о каждой девушке, которую когда-либо приводил в эту хижину, – говорит Вик, пока Ван тихо плачет. Я не сочувствую этому педофилу и извращенцу, так что сижу с каменным лицом, наблюдая, как он плачет. Это правда происходит или это всего навсего жалкий спектакль? Скорее всего, спектакль. Во мне не возникает даже капелька наслаждения, смотря, как такие злые люди, как Дон и Скотт горят, все то же легкое онемение.

– Подумай о каждой из них, отчаянно нуждавшихся в деньгах на аренду или еду для своих младших братьев или сестер, в счастливом билете прочь от бедности. – Вик делает паузу и указывает на меня. – А теперь, я хочу, чтобы ты посмотрел Бернадетт в глаза и извинился за все, что сделал.

– Мне жаль, – ноет Ван, не переставая трястись, – мне так жаль.

– Прямой эфир через тридцать секунд, – вставляет Оскар, и Вик кивает, поворачиваясь обратно к Вану.

– Будешь выполнять то же самое, что и девушки. О чем бы ни попросили психи, смотрящие трансляцию, ты будешь делать все. Уяснил?

Ван уже открыто рыдает, но как жаль, что всем находящимся здесь, наплевать.

– Мы покажем его в прямом эфире? – спрашиваю я, и Кэл кивает головой.

– Вовремя таких трансляций, любой зритель может попросить девушку делать разные вещи, за которые должен внести определенную сумму за то, чтобы увидеть, как она это делает. Так что Ван потратит час на то, чтобы прочувствовать на себе это. – Рот Кэла изгибается в коварную улыбку. – Разве не круто? Карма и все такое.

Не знаю, что на это ответить, поэтому продолжаю наблюдать за разворачивающейся драмой.

Как и было сказано, Ван на протяжении часа выполняет все, что требуют другие извращенцы, сидящие в онлайне. Я не могла наблюдать большую половину происходящего, так что мне пришлось выйти на прохладный ночной воздух. Кэл присоединяется ко мне, и мы сидим в креслах-качалках на крыльце.

– Аарон сказал, что вкус мести не будет таким сладким, как я ожидаю, и у меня во рту останется лишь вкус пепла, – наконец говорю я, и Кэл смотрит в мою сторону, его капюшон плотно сидит на месте, а ноги скрещены. – Я не чувствую пепла. Вообще ничего не чувствую, если честно.

– М-м, – Каллум продолжает смотреть на меня, изучая в темноте. – Поначалу я тоже себя так чувствовал. Как только ты отдашься темноте, становится легче

Он резко поднимается, его чертово тело даже со стула встает с изяществом, которому я опять завидую. Я никогда не была особо неуклюжей, но я также не была изящной. Каждое движение Каллума выглядит, как танцевальное па.

Входная дверь отпирается, и на пороге появляется Аарон, его силуэт подсвечивается светом изнутри.

– Мы закончили, – говорит он, и только тогда я замечаю кровь на его костяшках. Он видит, куда я смотрю, и протирает руки о свои джинсы, как будто ему стыдно. Насилие. Это то, к чему привыкли Хавок, меня это совсем не удивляет.

– Если внутри есть что-то, что тебе нужно, то сходи и забери.

Кэл идет внутрь, но я остаюсь на месте. Там нет ничего, что могло бы мне понадобиться – все испорчено.

– Ты избил его? – спрашиваю я, и Аарон пожимает плечами.

– Не так, как Дона, – это единственный ответ, что я слышу, перед тем, как появляется Оскар, неся в руках ноутбук и камеру, скорее всего, для того, чтобы продать сразу после. Следом выходит директор Ван, он голый, трясется и весь запачкан кровью. Хаэль толкает его в спину, и он падает со ступенек.

– А теперь, катись отсюда нахрен, – говорит он, пока мужчина пытается подняться на ноги. – Начинай бежать и не останавливайся, – Хаэль бросает на меня взгляд, и на его лице появляется странное выражение. – Ты бы очень не хотел знать, что может случиться, если мы найдем тебя.

Все мое тело напрягается из-за отвращения, и я отворачиваюсь.

– Давай все тут подожжем, – продолжает Хаэль, и я слышу, как Вик соглашается. Запах бензина заполняет мои ноздри, и Каллум берет шланг от водяного насоса, заливая землю вокруг хижины. Думаю, они хотят удержать пламя, чтобы оно не пошло дальше.

– Пойдем, – говорит Аарон, и когда я ничего не отвечаю, берет меня за руку.

Сильная дрожь резко овладевает всем моим телом, и я вырываю руку, спускаясь по ступенькам, потому что я так хочу, в то время как парни продолжают обливать это место.

– Сожжем все к хренам собачьим, – командует Вик, когда мы собираемся у минивэна, и Кэл делает шаг вперед, держа в руках старомодную зажигалку, щелкает ею и кидает на ступени.

Пламя обрамляет домик, не оставив ничего, кроме пепла.

***

Двумя годами ранее…

Все, что мне принадлежит, сейчас сброшено в одну кучу на заднем дворе. Я единственная, кто сейчас находится дома, стою, приложив руку к поверхности стеклянной двери, мой взгляд сосредоточен на небольшом количестве одежды, книг и мебели, случайно выкинутыми на гравий у старого сарая.

– Бу-у-у.

Голос звучит откуда-то из-за спины, и я подпрыгиваю, когда сильная рука обворачивается вокруг моей талии и дергает в сильную грудь.

С первой же секунды мне становится ясно, кто удерживает меня – Виктор, гребаный Чаннинг.

– Что ты здесь делаешь? – получается прошептать у меня, пока страх нагревается где-то в районе груди. Но мое тело – предатель, потому что страх, это не единственное, что я чувствую, помимо него еще желание. Нужда. Эмоция, о которой я никогда бы не могла подумать в присутствии парней Хавок, не после того, что они сделали со мной во время конкурсной недели.

Не тогда, когда они испортили мой выпускной.

Не тогда, когда они заставили меня сомневаться в каждом шаге.

Они превратили школу Прескотт для меня в сущий ад.

– Мы решили развести костер, – губы Вика оказались слишком близко к моему уху. Я остаюсь неподвижной, опасаясь всего, чего бы он не задумал. Тогда-то я и вижу Аарона, появившегося из-за угла дома, в его руке красная канистра с бензином. Он не смотрит на меня, пока заливает вещи легковоспламеняющейся жидкостью.

Они собираются сжечь мои вещи.

Мне остается только молиться, что они не сожгут заодно и меня.

– Почему вы это делаете? – шепотом спрашиваю я, как и сто раз до этого, но ни разу так и не получила ответа. Виктор просто мягко смеется и отпускает меня. Я спотыкаюсь, но отхожу от него, пока к Аарону присоединяются Оскар, Каллум и Хаэль.

Но именно Вик, тот, кто вытаскивает зажигалку и приближается к куче.

В этой жизни у меня есть не так уж и много всего, почти ничего, что действительно принадлежало бы мне, и то, что у меня есть, я заработала сама. В этой куче я вижу свои туфли, купленные специально для зимних танцев, ради которых я работала сразу на двух дерьмовых работах. Они лежат прямо рядом с коробкой старых фотографий моего отца, где мы с Пен еще совсем малышки, на них запечатлена жизнь, до того, как стала отстойной, как сейчас.

Лидер парней Хавок не колеблется, он поджигает каждое место в этой горе, поджигая всю мою жизнь, языки пламени охватывают всю кучу за жалкие секунды. Я сползаю на колени и смотрю, жду, думаю.

Почему? Почему именно я?

Все, чего я всегда хотела – это быть одной из них.

Все, чего я когда-либо хотела – это принадлежать к чему-нибудь.

Но это нужда, это желание, как и многие другие, навсегда останутся лишь несбыточным сном, по вкусу напоминающие пепел на языке.

***

Должно быть, я уснула в машине, потому что я не помню ничего между тем, как залезла в минивэн и оказалась в кровати Аарона. Знакомый запах окружил меня – роза и сандаловое дерево, и мне приходится бороться с нахлынувшими воспоминаниями.

Я лишилась девственности в этой постели.

Аарон сказал, что любит меня в этой постели.

Я хмурюсь, откинув край одеяла, встаю с кровати и провожу руками по лицу. Мой телефон лежит на прикроватном столике, экран все еще выключен, какие бы злобные слова ни планировала сказать мне моя мать, они были спрятаны.

Оставляю его лежать дальше, подбираю рюкзак с пола, вытянув сменную одежду, после чего, крадусь по коридору, чтобы проверить Хизер.

Она дрыхнет, свернувшись калачиком на воздушном матрасе, который едва помещается между кроватями Кары и Эшли.

Я выпускаю облегченный вздох и прислоняюсь плечом к дверному косяку, наблюдая за тремя спящими малышками. Первая настоящая улыбка за последние несколько недель появляется на моих губах, и я чувствую это непривычное, тревожное чувство удовлетворенности.

Я могла бы так жить, просыпаться ранним утром в доме, незнакомым с ненавистью, принимать душ, готовить завтрак для девочек… Но я не позволяю себе углубляться в мечты. Надежды, мечты и желания – все это может быть разрушено всего за один вздох. Рваным вздохом.

Качаю головой, оттолкнувшись от стены, и направляюсь в ванную. Должно быть, сейчас действительно рано, потому что я не слышу, как кто-либо другой передвигается по дому. Хорошо. Я пахну костром, и как бы я ни была счастлива, что директор Ван наконец-то получил по заслугам, все же я не нуждаюсь в ароматном напоминании о том, что случилось.

Ванная комната свободна, хвала богам, так что я захожу, поворачиваю замок, раздеваюсь и встаю под теплый душ. Пока горячая вода била меня по плечам, я представляла, как она смывает все плохие воспоминания, словно мыло в сочетании с водой способны исцелить израненную душу.

Звук открывающейся двери заставляет меня очнуться, и я замираю. Кто-то взломал замок? Каллум бы с легкостью мог это сделать, если бы захотел. Черт, что я несу? Любой из парней Хавок мог бы.

Отвожу занавеску и вижу Аарона, держащего свой член в руке, он опорожняется.