Текст книги "Хаос в школе Прескотт (ЛП)"

Автор книги: С. М. Стунич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

– Позволь мне сделать то, что должна, – поясняю я, указывая на его вставший член. – Как ты сделал вчера.

Челюсть Виктора скрипит от гнева. Вот оно что, я сделала это, вывела его из себя. Он ненавидит себя в те моменты, когда теряет контроль, и это доказывает лишь одно – никакой он не темный бог, а обычный человек.

– Когда мы здесь закончим, можешь сделать то, что должна для Хейла. Он мечтает нагнуть тебя над капотом своего Камаро. Развлекайся, – Виктор дергает дверь и уносится прочь.

Дрожь никак не унимается, а откуда-то снаружи слышны обрывки эмоционального разговора. Я быстро привожу себя в порядок и выхожу из туалета, чтобы найти Вика и его мать, сцепившихся носами.

– Ну же, сын, давай, – подначивает она, пока Том крутится рядом, куда более уравновешенный, чем эти двое. – Ударь меня, бьюсь об заклад, что это заставит тебя почувствовать себя лучше.

– И рискнуть потерять наследство ради секундного удовольствия? – Вик отходит назад, держа руки в карманах брюк. Где они и должны быть, как мне кажется, ведь он не вымыл их. – Нет уж, спасибо. Я лучше подожду, когда деньги будут у меня, и уж тогда найму кого-нибудь, кто сможет это сделать. Тебе нравится, когда дела обстоят подобным образом? Немного наличных, и кто-то уже готов выполнить твою грязную работу?

Вик оборачивается на меня через плечо.

– Пойдем, Бернадетт, кажется, мы исчерпали гостеприимность.

Офелия хватает меня за руку, когда я прохожу мимо, ее ногти впиваются в мою кожу почти так же, как привыкла это делать моя мать. Вик замечает это и тут же устремляется к нам, представляя собой угрозу, но я способна справиться сама. Мне не нужна его помощь.

– Ты здесь либо ради денег, либо действительно влюблена в него, – Офелия прогавкала последнюю часть вперемешку с резким смехом, как будто мысль о том, что кто-то может полюбить ее сына, кажется ей абсолютно нелепой. – Ты будешь страдать. Виктор – это отражение своего отца в молодости, и посмотри, чем это обернулось. Когда-то я была столь наивной, что и ты сейчас. Не позволь ему стать твоей самой большой ошибкой в жизни.

– Довольно, – рявкает Вик, но мне уже удалось вырваться из ее хватки, поежившись, когда ее когти задевают швы на моей руке. Клянусь, я не смела вздохнуть, пока мы не выбрались наружу.

– Я хочу, чтобы еще одно имя было вычеркнуто из моего списка, – выдыхаю я и обращаю взгляд к нечитаемому лицу Вика. – Чтобы это было действительно сделано. И я говорю не о куче металлолома от бывшего «Рэндж Ровера», а о полноценно выполненной работе. Хочу увидеть действия.

Он смотрит на меня довольно долго, а затем кивает головой всего раз.

– Сделка есть сделка, – соглашается Вик, садясь за руль мотоцикла. – Залезай, и поехали уже.

Глава 23

Вик подвозит меня к дому Аарона, а затем идет к Каллуму и Оскару на импровизированное собрание во дворе.

– Что случилось с Доном? – я задаю этот вопрос Хаэлю, потому что думаю, что он единственный, кто скажет мне правду. – У меня есть право знать, разве нет? Это ведь моя сделка. На этот раз я гребаный клиент.

Хаэль вскидывает брови, когда откуда-то с лестницы раздаётся звук, похожий на смех маленькой девочки. Все трое находятся наверху вместе с Аароном, покрытые блестками и блестючками, видимо, они играли в какую-то сказочную игру, где Хизер была рыцарем, а две другие девочки принцессами. Я счастлива видеть свою сестру, исполняющую ту роль, о которой я всегда мечтала.

– Вик тебе не сказал? – удивляется он, и я качаю головой. – Твой дружок Дональд был исключен из своей причудливой школы, заодно несколько его друзей. Некоторые девушки выступили с такой же историей, как у тебя. Его дело расследуется с окружным прокурором.

Уголок рта Хаэля поднимается в злобной ухмылке.

– Но готов поспорить, что говнюк выйдет чистым из воды. Вот, что случается, когда у тебя есть деньги. Вик сказал, что мы снова можем к нему наведаться, когда он получит свои деньги. Тогда-то мы и сможем сражаться на одном уровне.

Мой рот вытягивается от удивления, и я стараюсь сделать все возможное, чтобы скрыть свое удивление.

– В любом случае, мы сломали ему парочку костей. Так что личико его уже не такое слащавое.

– Получается, что вы, ребята, действительно тщательно подошли к работе? – спрашиваю я, на что Хаэль пожимает плечами. Широкий, дерзкий, простой парень. В отличие от своего придурка босса. «Он мечтает нагнуть тебя над капотом своего Камаро. Развлекайся» Верно. На что пойдет Вик, если я приму его предложение? – Какую историю Дональд выдумал на этот случай?

– Без понятия. Мне плевать. До тех пор, пока нас это коснется, – телефонный звонок прерывает его, и он смотрит на экран с таким напряжением, какого я раньше не видела на его лице. Как будто он прожил несколько лет жизни за раз. Я наклоняюсь, чтобы заглянуть к нему в экран, и вижу слово, состоящее из четырех букв. Мама.

– Какие-то проблемы с матерью? – спрашиваю я, и Хаэль глядит на меня с серьезным лицом.

– А у тебя? – бросает он в ответ, и я качаю головой.

– Ты и так все прекрасно знаешь о моей матери, – поясняю я, вспоминая ту ночь, когда мы оба оказались в приюте для бездомных. Мне было очень страшно, а Хаэлю нет. Он накрыл наши головы одеялом и завернул в безопасный кокон. «Не бойся, птенчик», – говорил он, улыбаясь мне улыбкой во весь рот. «Мы можем сидеть и рассказывать друг другу истории до рассвета». Я запомнила его, как самого смелого и красивого человека, которого я видела когда-либо. – Но все, что я знаю про твою мать, так это то, что у нее проблемы с наркотиками.

– М-м, – Хаэль решает не отвечать на звонок и убирает телефон, кивнув в моем направлении. – Как прошел завтрак?

Он проводит пальцами сквозь рыжие волосы, изучая меня своими глазами цвета мёда и миндаля, карими с оттенком золотого.

«Мечтает нагнуть», ха? Провожу языком по нижней губе, пока внутри боролись искушение затащить лучшего друга Вика в постель и моя необходимость быть одной. Большую часть своей жизни я была одна, но вся эта хрень с Хавок… заставляет привыкать к общности.

– Завтрак был похож на кошмар. Вик трахал меня пальцами прямо под столом, одновременно пререкаясь со своей матерью. А еще, ее новый парень похож на слизняка.

Брови Хаэль взмывают вверх, и он ухмыляется.

– Ну, тогда ладно. Звучит как типичный завтрак с Хавок. Тогда почему он такой взбешенный и темнее тучи?

– После того, как трахнул меня пальцами, он запретил мне сделать то же, – говорю я, впившись взглядом в кофейный столик, гадая, почему я вообще рассказываю это все Хаэлю. Наконец, я смотрю на него. – Можешь отвезти меня в аптеку? Мне нужно принять таблетку, а денег на новые нет.

Хаэль смотрит на меня, а затем медленно кивает.

– Да, хорошо.

Он поднимается в тот момент, когда входная дверь распахивается, и Каллум, Оскар и Вик заходят.

– Куда это вы двое собрались? – спрашивает Оскар с деланной небрежностью в голосе, и я понимаю, что это его работа – быть в курсе происходящего. Это не случайный вопрос. Хаэлю и мне не выбраться отсюда, пока мы все не расскажем. – В аптеку за таблетками, – просто отвечаю я, пожав плечами. – Виктор вчера меня трахнул, а заиметь ребенка не входит в мои планы.

– Бога ради, – дерзит Вик. – Я отвезу тебя.

– Я лучше поеду с Хейлом, – кладу руку на плечо этого придурка. – Ничего, если Хизер побудет здесь? Это не должно занять много времени.

– Тебя иногда бывает слишком много, Бернадетт, – рычит Вик, исчезая в темноте коридора, и направляется в комнату, которая раньше принадлежала родителям Аарона.

– Тебе нравится давить на его рычаги, да? – спрашивает Каллум, хихикая, а его грубый голос странным образом успокаивает меня. – Ты затеяла рискованную игру. Но у тебя большие яйца, Бернадетт Блэкбёрд.

С его гуп слетает еще один смешок, и Кэл проскальзывает мимо меня к кухне.

– Не задерживайтесь. У нас есть дела, над которыми предстоит поработать, – Оскар ловит мой взгляд, и эти серые тени пугают меня куда больше, чем чернота в глазах Вика. – И всего два дня исключения из школы, чтобы с ними покончить.

Я прохожу мимо него и выхожу на улицу, радуясь, что в машине Хаэля удается найти хоть немного покоя.

– Ты разве не встречаешься с какой-то девчонкой из школы Фуллер? – интересуюсь я, но Хаэль лишь пожимает плечами. Это может значить, как «да», так и «нет», но я слишком злюсь, чтобы вдаваться в подробности. Если у него есть девушка, то это его проблема. Наступление четверга означает возвращение в школу, поднимаясь по ступеням Прескотта, я буду знать, что хожу по минному полю политики общества. – Она, должно быть, горячая штучка, раз ради нее ты пересек границу между Прескоттом и Фуллером.

Хаэль смеется, и этот громкий, гулкий звук мне даже нравится. Раскаянный, дикий смех.

– Она действительно такая, – соглашается он, когда мы въезжаем на парковку ближайшей аптеки. Я решила, что он подождёт в машине, пока я быстренько сбегаю за таблетками, но он выключает двигатель и кладет ключи в карман, глядя на меня, пока дождь стучал по лобовому стеклу. – Я почти уверен, что ненавижу ее. Может, я всегда ее ненавидел?

– Ты трахаешься с теми, кого ненавидишь? – спрашиваю я, и он вскидывает бровь.

– Ты спала с Виком.

Он прав.

Вместо того, чтобы дать ответ, я улыбаюсь, толкаю дверь, выбравшись на улицу, и бегу ко входу. Здесь пахнет отбеливателем и все слишком белое, слишком стерильное. На мгновение я просто стою и не могу понять, куда идти и что делать. Не то, чтобы раньше я нуждалась в противозачаточных.

– Ты прав, – говорю я, когда Хаэль встает за моей спиной, так похожий на палитру цветов среди этого однотонного пространства. – Я ненавижу Вика.

Челюсть Хаэля двигается на протяжении минуты, как будто он обдумывает что-то, а затем указывает подбородком в задний левый угол магазина.

– Пойдем, птенчик, – говорит он, и я застываю от старого прозвища, но потом все же следую за ним. Мне не нужны советы парня по поводу противозачаточных, для этого у меня есть «Google». Я пытаюсь незаметно вытащить телефон, чтобы провести исследование, когда Хаэль дергает меня за руку и тащит за собой. – Ну вот. – Он останавливается у шкафчика с тампонами и прокладками по одну сторону, и презервативами и смазками по другую. – Есть какие-нибудь предпочтения?

– Пятьдесят баксов?! – задыхаюсь я, хватая одну из коробок с открытым ртом. – За одну таблетку?!

Пара, держащаяся за руки, двигаются в нашем направлении, но потом останавливаются.

– О, любимая, – причитает Хаэль, потянув меня в свои объятия, и говорит мне в ухо. Все мое тело охватывает планемем, в том числе мои мышцы на руках, которыми я вцепилась в коробку. – Все нормально. Я джентельмен. Я всегда заплачу за необходимые контрацептивы после того, как войти в свою девушку. – Он замолкает и делает вид, словно только что заметил подошедшую пару. – О, не обращайте на нас внимания. Мы просто выбираем таблетки для нашего следующего захода.

Парочка спешит убраться, когда Хаэль издает смешок, и я пробиваю локтями путь на свободу.

– Серьезно? – спрашиваю я, пожалуй, слишком сильно закатив глаза, кладу упаковку на место и выбираю более дешевый вариант. Тридцать пять баксов. Вику лучше возместить это. – Ладно, пойдем уже.

Хаэль забирает коробку из моих рук, кладет на место и берет четыре таблетки от дорогого производителя.

– Просто на всякий случай, – поясняет он, потрясся ими в руках. – И вот это, потому что вы – идиоты, – он берет упаковку презервативов, секунду колеблется, но все таки берет смазку. – Теперь точно можем идти.

– Я сама могу принимать решения касательно своего здоровья, – бурчу я, следуя за ним по коридору. Хаэль вскидывает брови и ждёт, пока я нагоню его.

– Ладно, Блэкбёрд. Значит, все это тебе не нужно? – он пихает мне под нос таблетки, и я хмурюсь.

– Я не собираюсь платить тебе ни за что из всего, что ты тут набрал. Это проблема Вика.

Хаэль усмехается, качает головой, направляясь к окну, и кидает все товары, как будто не стыдится тратить больше двухсот баксов на товары для секса. Женщина, стоящая за кассой краснеет и закусывает губу, впившись в него взглядом.

– Ему семнадцать, – вставляю я, и женщина тут же сменяется в лице, пробивая товары, а Хаэль поворачивает ко мне и сужает свои карие глаза.

– Спасибо тебе огромное, Блэкбёрд, – он хватает бутылку воды из холодильника и добавляет ее к нашей корзине.

– Всегда пожалуйста, – я улыбаюсь ему коварной улыбкой, скинув все в пакет, и иду к выходу, Хаэль тащится сзади.

– Ты знала, что в некоторых штатах, в аптеках не продают противозачаточные несовершеннолетним без предоставления рецепта? Типа, по-настоящему. Похоже на бред.

– Откуда ты вообще это знаешь? – спрашиваю я, когда он открывает для меня дверь, и мимо прогуливается группа девушек из школы Фуллер, оглядев его с ног до головы. Да боже ты мой. Я ненавижу то, что приходится регулярно выходить с Хаэлем на публику. Он привлекает много ненужного внимания, подмигнув девушкам перед тем, как наконец залезть в свою Камаро.

– Я знаю много забавных вещей, – загадочно говорит он, глядя на меня так, словно мечтать затащить в постель.

– Вик говорит, что ты хочешь нагнуть меня над капотом своей машины. – На этот раз обе брови поднимаются вверх. – Это правда? Потому что он буквально сказал мне заняться с тобой сексом.

– Он так сказал? – Хаэль кажется озадаченным. Он смотрит на меня и этот особенный взгляд пропадает. – Ясно.

– Ясно, что? – раздражаюсь я, чувствуя, как зудит кожа, и тянусь за бутылкой воды.

– Ничего, – рассеянно отвечает Хаэль и заводит двигатель, выращивая с парковки. Женщины смотрят Хаэлю в след, а мужчины смотрят на его машину. Это выглядит довольно жалко. Но я не могу винить их. Она действительно горяча. Камаро, я имею ввиду, не парень.

***

Когда мы вернулись, Вик и Каллум курили траву на улице, пока Аарон развлекал девочек, а Оскар сидел в одном из кресел в гостиной, делая что-то в своем айпаде. Всегда, блять, в своем айпаде.

Он уставился на нас обоих своим острым взглядом. Ничего не упускает, этот парень.

– Вы купили таблетки? – спрашивает он, и я мрачнею. Каким, нахрен, образом это его касается?

– Не то, чтобы это было твое дело или выбор, – отрезаю я, и мои пальцы стискивают ручки пакета. Он поправляет очки и улыбается мне. Нужно ли говорить, что улыбка его ой как далека от искренней?

– Не мой выбор, но мое дело. Дети усложняют ситуацию.

– Ты знаешь, что действительно могло бы усложнить ситуацию? – спрашиваю я, сделав шаг вперёд, и кидаю пакет на один из столиков. Мы с Аароном однажды вырезали наши инициалы снизу при помощи карманного ножа. Его мать была в не себя от злости, когда узнала, хотя их и нельзя заметить, только если ты не нагнешься, чтобы посмотреть. – Если бы я надрала тебе зад во второй раз и собственными руками забрала бы твою жизнь.

Лицо Оскара темнеет, но перед тем, как он соображает над ответом, задняя дверь распахивается, пропуская Вика вперёд. Он, блять, огромный, и дело не только в его физической форме. Его личность и присутствие охватывает всю комнату, высасывая из меня весь воздух.

– Какого черта тут творится? – Каллум пропихивается сразу за ним, хватает свою верную сумку и вновь исчезает. Он успевает подмигнуть мне, перед тем как выйти, и я принимаю суровый вид, размышляя, куда это он направился.

– Оскар решил, что его касается, удалось ли мне достать таблетки и приняла ли я их уже, – я вскидываю подбородок, ожидая от него ответного огня, но Вик только вздыхает и одаривает Оскара взглядом.

– Оставь ее, – говорит он, и пусть слова прозвучали устало, это все равно приказ. Не гребаная просьба. Оскар встает, потягивается и сдвигает черные волосы со лба.

– Нам редко выпадает возможность пропустить школьные занятия на неделе. Я лишь хочу сказать, что из этого нужно извлечь выгоду, – Оскар смотрит на меня с явным желанием перерезать мне глотку. Хаэль издает какой-то звук и идет на кухню, чтобы выпить пива. – Поехали за свадебным платьем.

– За свадебным платьем? – переспрашиваю я, чувствуя, как желудок перевернулся. – Я… – у меня нет не единой причины отвертеться от этого.

Это то, на что я подписалась.

– Мы поедем, – говорит Вик, закрывая раздвижную дверь на замок. – Мне нужно сначала переодеться.

– Ты не можешь поехать за платьем вместе со мной, – усмехаюсь я, чувствуя, как потеют ладони. – Это плохая примета.

– Плохая примета? – отзывается Вик, и Оскар ухмыляется, заметив дискомфорт своего босса, он, скорее всего, наслаждается происходящим.

– Бернадетт права. Это плохая примета – увидеть платье невесты до свадьбы. Я отвезу ее, – Оскар запихивает свой айпад подмышку. – Надеюсь, что она не будет предпринимать попытки задушить меня, пока нас не будет.

– Не испытывай судьбу, и тогда мне не придется, – комментирую я, складывая руки на груди, и возвращаю Оскару его хмурый взгляд.

– Я правда не могу поехать? – спрашивает Вик, выглядя очень растерянным. Его взгляд блуждает между мной и Оскаром, а потом останавливается на моих губах. Подсознательно облизываю их, и он закрывает глаза. Может быть, он, как и я, думает о том, что мы слишком торопимся, и что было бы, если бы мы подождали, если бы не было этой спешки. – Ладно, похрен. Хочу, чтобы эта свадьба прошла, как надо. Езжайте.

Он открывает глаза и смотрит на меня в упор, но я не могу удержать его взгляд. Когда же я пытаюсь это сделать, то чувствую, как моя броня разрушается, и все мои маленькие переживания, страхи и желания начинают свое движение, дразня мое тело.

– Поехали, – говорит Оскар, посмотрев на пиво в руках Хаэля, – дай мне свои ключи, я поведу.

– Не смей, блять, поцарапать новую краску, – предупреждает Хаэль, но все равно кидает ему ключи от своей драгоценной Камаро, как будто это ничего не стоит.

Я хочу попрощаться с Хизер, но потом я слышу, как она кричит что-то о драконах и просит отпустить ее. Иногда, вам просто хочется остаться наедине со своими фантазиями.

***

Я ожидала, что наш так называемый шоппинг в итоге приведет нас к трейлеру, внутри которого окажутся только украденные товары, почти так же, как было в случае с обеденным платьем. Но вместо этого, Оскар привозит меня в настоящий свадебный салон. В итоге, я стою вспотевшая перед дверьми, борясь с зачастившей дрожью в теле.

«Это работа», – говорю я себе, но, как и секс с Виком – она таковой не кажется, совсем.

– Какие-то проблемы, Бернадетт? – спрашивает Оскар с упреком в голосе, стоя рядом со мной и ухмыляясь присущим ему идиотским образом. От – приспешник дьявола, я уверена в этом.

– Нет, – огрызаюсь я, больше для себя, чем для него, и проталкиваюсь через двери, и маленький колокольчик счастливо звякает, пока я иду по блестящему деревянному полу, замерев среди тысячи оттенков белого. Напомните, почему люди выходят замуж в белом? О, точно. Предполагается, что это обозначает невинность. Мне лучше сдержать нервный смешок.

– Не переживай о цене, – произносит Оскар, наклонившись и прижав губы слишком близко к моему уху. Его дыхание обжигает мою кожу, и я дрожу. Он почти не заговаривал со мной по дороге сюда, и у меня такое чувство, что я ему не очень нравлюсь. – Выбери то, что приглянется.

– То, что приглянется? – переспрашиваю я, когда нелепая продавщица, одетая в юбку цвета хаки и розовую блузку, прокладывает дорогу ко мне. Ее улыбка заготовлена, но я замечаю, как она напрягается при виде двух татуированных детей в своем магазине, и думает, а стоит ли тратить на нас время.

– Здравствуйте, – говорит она, не давая своему профессионализму упасть, хотя она и уверена, что мы ничего не купим. – Чем могу помочь?

– Мы здесь, чтобы купить свадебное платье для моей прекрасной подруги, – объясняет Оскар, положив руку мне на талию, и сам того не зная, запустил ряд электрических разрядов по коже. Я чувствую каждый его палец, давящий на открытую кожу между концом моей футболки и ремнем на джинсах. – Обычно, она носит восьмой размер. Тридцать восьмой, двадцать восьмой, и сороковой, если быть точным.

Я стискиваю зубы, изо всех сил стараясь не вмазать ему локтем в живот. Если я это сделаю, его точно выгонят, а я не готова быть брошенной в свадебном бутике.

– Тогда, буду рада вам помочь. Вас интересует индивидуальная консультация или…

– Она знает, что ей нравится, и нам нужно это платье сегодня, – Оскар переключился на деловой тон. Женщина переключает внимание на меня и складывает руки на своей юбке, кажется, что ее невозмутимость была подорвана. За это я бы ударила Оскара по яйцам.

– Платья каких стилей тебе нравятся, дорогая?

– Самые дорогие, – парирую я, и Оскар издает низкий смешок, а женщина продолжает улыбаться, несмотря на мое безразличие.

– Конечно, конечно, – говорит она, сморгнув свое замешательство. Стоит отдать ей должное. Она была рождена для сферы обслуживания клиентов. – Я, кстати, Зои. Следуй за мной.

– Планируешь избавиться от платья после церемонии? – интересуется Оскар, и я пожимаю плечами. Нет смысла пытаться скрыть это.

– А что, есть возражения? – он просто издает какой-то чмокающий звук, и наконец отпускает меня, оставляя теплые пятна в тех местах, где были его пальцы.

Мы следуем за Зои в другой конец магазина, вероятно, чтобы скрыть нас от глаз других клиентов, которые могут захотеть зайти, и она указывает мне на стойку с платьями, спрятанными в чехлы.

Я отмечаю, что некоторые из них едва отдают каким-то цветом, различные оттенки цвета шампанского, золота и другие. Но так или иначе, все они близки к белому.

– Эти платья изготовил французский дизайнер, – начинает она, пока я ищу ценник хотя бы на одном из этих платьев. Пять с половиной штук?! За платье. Черт возьми. Мои пальцы касаются ценника, и что-то внутри меняется. Не то, чтобы я пеклась о свадьбе, церемонии и традициях, но покупать платье только лишь ради того, чтобы позже его продать, заставляет меня чувствовать себя тем еще дерьмом.

– А у вас есть черные платья? – отводя взгляд от бумажки с огромной суммой к удивленному лицу Зои.

– Черное свадебное платье? – уточняет она, как будто подумала, что я предлагаю ей отрезать собственный палец, чтобы повесить его в качестве кружева на моем платье. – Я, эм-м…

Она замолкает, размышляя о чем-то. Зои щелкает пальцами.

– Так, ладно, у меня есть идея. Я отведу тебя в примерочную.

– Значит, черное свадебное платье? – повторяет Оскар, в его очках только и мелькает белый цвет – отражение от всех этих платьев вокруг. – Да ты, оказывается, маленькая бунтарка, – он издает еще один глубокий смех, – Офелия возненавидит это, – пауза. Мы идем к примерочной. – Но Вик, ему понравится.

Зои провожает меня в комнатку, ее движения слишком быстрые, словно она боится упустить образ этого идеального платья из головы. Я не дожидаюсь ее и снимаю с себя одежду, отпихивая ботинки, штаны и куртку в сторону. Я стою в одном нижнем белье, которое дал мне Вик, и мои глаза сужаются при виде отражения.

Татуировки растянулись по всему моему правому бедру. Обе руки забиты рисунками, а у меня на груди растянулись розовые крылья дьявола. Мои бело-розовые волосы прикрывают грудь, а пирсинг в пупке красиво отбрасывает блеск в огнях студии. Каждый сантиметр моего тела отмечен невидимыми шрамами – раны, которые располосовали мою душу, не обязательно тело.

Раздается легкий стук в дверь.

– Войдите, – бросаю я, глядя, как Зои проскальзывает через дверь, держа скрытое от моих глаз платье. Ее бледно-голубые глаза сверкают, когда она вешает его на крючок и расстегивает молнию на чехле для одежды.

– Думаю, что мне удалось найти идеальное для тебя платье, – говорит она в предвкушении, вытаскивая наружу блестящую черную ткань. Она чем-то напоминает бархатное ночное небо над деревенькой, словно Млечный Путь восстал против целого космоса. – Эта ткань называется «Лазаро», – рассказывает Зои, наконец вынимая все платье из сумки, и подносит его ко мне. – Без лямок, с сердцеобразным вырезом, и прекрасной плиссированной юбкой. К нему полагается меховатый ворот. Мы можем попробовать примерить как с ним, так и без него.

Зои подносит ко мне платье, оно переливается и блестит, словно дизайнеру действительно удалось пришить к платью кусок звездного неба.

Как только я вижу, как бы оно на мне сидело, то понимаю, что нашла то самое платье.

Тебе семнадцать, Бернадетт, и весь этот брак – сплошная фальшь. Тебе не удалось найти свою любовь.

Говорю себе, что все это – ничто иное, как деловая сделка, и все обязательно окупится, когда Хавок нейтрализуют Тинга, и тогда Хизер будет в безопасности. В таком случае, мне не так уж и много придется вынести, ведь так?

Зои помогает мне надеть платье, закалывая пластиковыми зажимами лишнюю ткань в области талии.

– Мы, безусловно, подошьем его под вас, чтобы оно сидело идеально, – говорит она, пока я изучаю себя в полный рост, и дыхание резко сбивается. Меня перенесло в фантазии о том, как Вик взбирается на меня в этом платье, его руки скользят по мерцающей ткани, его губы целуют мои голые плечи.

Господи.

Я действительно не в себе, не так ли?

Пока я стою, не двигаясь с места, трясусь и разрушаюсь на кусочки, Зои подносит мохнатый кусок ткани, делающий акцент на шее. Она закрепляет его сзади и отходит, позволяя мне рассмотреть себя в трех огромных зеркалах на стенах передо мной.

– Что мы думаем? – спрашивает она после того, как, должно быть, прошло достаточное количество времени. – Есть какие-нибудь мысли? Мы можем попробовать это же платье, но в цветах слоновой кости или шампанского.

Когда я ничего ей не отвечаю, Зои подходит ко мне и нежно касается руки.

– Как думаешь, твоя мама захотела бы увидеть тебя в этом платье?

– Моя мама умерла, – ложь легко соскальзывает с моих губ, и Зои смотрит на меня своими большими голубыми глазами.

– Мне жаль, я не хотела…

– Все нормально, – отмахиваюсь я и провожу пальцами по пушистому украшению. – Оно мне нравится. Но сначала, мне бы хотелось узнать, что скажет мой друг. На самом деле, он один из известнейших трансвеститов в районе Портленда, он знает этого дизайнера.

– О, да, конечно, – Зои немного тормозит, но все же кивает. Готова поспорить, что она прикидывает, сколько мне лет, действительно ли я могу позволить себе это платье, и попробую ли я его украсть. Но потом она покидает примерочную, оставляя дверь открытой для Оскара. – Я буду здесь, когда вы закончите. Дайте знать, если вам что-то потребуется.

Пепельные глаза Оскара застыли на моем отражении в зеркале, сужаясь до щелок, пока Зои тихонько прикрыла дверь.

– Ну что же, ты сделала правильный выбор, а я разбираюсь в дизайнерских платьях.

Он поднимается по ступенькам, пока не останавливается прямо за моей спиной. Его дурацкие татуировки смотрятся великолепно на пару с костюмом и моим платьем.

– Это само совершенство, – руки Оскара парят над черными перьями моего платья, заставляя тонкие волоски на теле подняться. – Виктор будет доволен.

– Виктору… – начинаю я и хочу к нему повернуться. Но Оскар хватает меня за плечи и держит на месте, его напряженный взгляд утаился за толстой оправой его очков. По идее они должны делать его занудным или хотя бы деловым, но чернила, протянувшиеся от его шеи до обеих рук явно этому препятствуют. – Ты сосешь его член просто ради удовольствия? Что ты думаешь о платье?

Я изо всех сил стараюсь не думать об Оскаре Монтоке в начальной школе и о том, как однажды мы с ним сделали платье из строительной бумаги. У меня потом были неприятности, вызванные тем, что под тем платьем на мне ничего не было. То, что он сейчас стоит здесь, кажется правильным, хотя я почти уверена, что он меня ненавидит.

– Что я думаю о платье? – спрашивает он, проводя пальцами по моим голым рукам. Закрываю глаза и облизываю губы. Открыв их снова, я замечаю, что он хмурится. – Я думаю, что оно должно служить для одной цели – чтобы ты прошла в нем по проходу и вышла замуж на Вика.

– Какой же ты говнюк, – бурчу я, крутясь в его хватке, и наконец поворачиваюсь, чтобы встретиться с ним взглядом, пока мое сердце громко отбивает удары. Оскар опускает на меня взгляд, лишенный каких-либо эмоций. Но его брюки… Я вижу четкое очертание под тканью его брюк. Поднимаю к нему глаза, бросая очередной вызов:

– Если тебе наплевать на платье, то почему ты такой твердый?

– Я не могу контролировать свое тело, – говорит он, вновь наклонившись к моему уху. Его руки скользят по моей талии. Он касается меня, пока на мне надето свадебное платье для другого мужчины. Это неправильно? Считается ли это изменой? Но ведь я девушка Хавок, ведь так? Я должна ублажнять каждого из них. Разве не в этом суть?

– Что с тобой не так? Как ты можешь трахать того, кто так с тобой обращался? В прошлом году Вик почти уничтожил тебя, и все равно, сейчас ты у него на побегушках, как жалкая сучка.

Я отклоняюсь назад, размахиваюсь, и бью Оскара так сильно, как только могу. Звук столкнувшейся плоти о плоть разносится эхом по маленькой комнате, и он тут же ловит мое запястье железной хваткой, потянув в сторону. На его лице расцветает улыбка, которой не было раньше.

– Все в порядке? – спрашивает Зои, осторожно заглядывая к нам через щель в двери, на ее милом личике застыла тревога.

– Все хорошо, – подаю голос я, не переставая смотреть на Оскара, я отказываюсь отводить взгляд. – Мы берем чертово платье.

***

Только с наступлением среды моя мама наконец-то удосужилась проверить сообщения, и узнала о моем отстранении. Я просыпаюсь от ее звонка, в кровати Аарона, с прижавшейся сборку Хизер. С того момента, как мы тут остановились, я сплю, как убитая. Уже почти полдень. Не припоминаю, когда последний раз вставала так поздно.

Я знаю, что не стоит отвечать, но все же это делаю.

– Привет?

– Какого хрена ты натворила в этот раз? – кричит Памела, и я слышу в ее голосе нотки заботы. Не обо мне, конечно, а о пятне на ее репутации, вызванным моим исключением. Спрингфилд не такой большой городок, но люди здесь болтают. И я уверена, что моя мать запросто принесла бы меня в жертву богам, если бы это значило, что она может заполучить деньги и статус, который у нее когда-то был, до того, как мой отец умер.

– Почему мне звонят из школы и говорят, что твой бывший парень пырнул кого-то ножом, и ты была в этом замешана?

– Я в порядке, твоя забота действительно меня трогает, – я сажусь в кровати, и моя сестра шевелится. Рука все еще побаливает в том месте, где Билли полоснула меня лезвием, и мои пальцы подсознательно ковыряют края раны. – Это всего на два дня, не такое уж и большое дело. Я вернусь в школу уже завтра.

– Где ты сейчас? Я заеду за Хизер, – вздыхает она, и я представляю, как Памела изучает свои ногти, ища любой признак несовершенства. Любой недочет должен быть отполирован, скрыт и забыт. В животе появляется это больное, пустое чувство, грозящее проглотить меня целиком.