Текст книги "Хаос в школе Прескотт (ЛП)"

Автор книги: С. М. Стунич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

Глава 7

Школа Прескотт – вонючая, нелепая полуразрушенная свалка, куда ходили учиться мои бабушка с дедушкой. Все бы ничего, если бы во-первых: я не ненавидела эту часть своей семьи, и во-вторых: если ты за последние пятьдесят гребаных лет здание было отремонтировано хотя бы раз.

Я выкуриваю целую сигарету прямо у входа в школу, зная, что у охраны есть дела поважнее, нежели разбираться с какой-то сучкой, курящей на территории частной собственности.

– Доброе утро, дорогая, – произносит Оскар, возникая позади меня, словно призрак. Я медленно разворачиваюсь, натыкаясь на его высокое тело, облаченное в белый пиджак и брюки. Выглядело роскошно, несмотря на сплошные татуировки на его руках и костяшках. Он живет в одной из самых опасных частей города: Южный Прескотт. Я полагаю, что на купюрах, которыми он оплатил этот костюмчик, были кровавые капли. Это, или он все же украл его. Он часто так делает.

– Я слышал, что ты теперь одна из нас, – улыбка, которая растягивается на его губах, несет скрытый помысл. Он останавливается, чтобы посмотреть прямо в одну из камер видеонаблюдения рядом с воротами.

– Добро пожаловать в Хавок.

Напротив нас неожиданно раздается звук взрыва. И машина мистера Ванна – его новенький, миленький Рендж Ровер жемчужного оттенка, загорается. Хоть я и стою довольно далеко, все равно чувствую жар на своем лице.

– Твою мать!

Моя рука зажимает рот, пока машину охватывает пламя, ученики кричат, один из местных охранников рыщет в поисках виновного. Мистер Ванн сбегает по ступенькам в своем светлом костюме, его челюсть отваливается, а в глазах отражаются пляшущие языки ярко-красного пламени.

Первое, что он делает – бросает взгляд в мою сторону. Наши глаза впились друг в друга, и я улыбаюсь.

– Не стоит пялиться на меня, мы оба знаем, что ты заслужил это.

Кажется, на моих губах застыла улыбка, но внутри я ощущаю какое-то печальное удовлетворение. Директор бросается вперед, поскорее выхватить огнетушитель из рук сотрудника и подбегает к машине. Вдали раздаются сирены.

– Отблагодаришь меня позже, – говорит Хаэль, появляясь с зажатой между зубов сигаретой слева от меня. Он нахально подмигивает мне, а затем кидает что-то в урну.

– Я установил взрывчатку с таймером. Все выглядит так, будто двигатель загорелся. Ну, знаешь, такое ведь часто случается со всеми этими иностранными машинами…

Хаэль прокладывает себе путь обратно в школу, взбежав по трем ступеням, прыгая мимо всех металлоискателей, как он привык это делать.

– Как далеко вы готовы… – Оскар пробегает пальцами по задней части моей шеи, заставляя мускулы напрячься.

– Зависит от тебя, – он проходит мимо меня, пока я борюсь с дрожью во всем теле.

Мы здесь только начали.

Это только начало.

***

Сегодня все кажется иным. Вы, наверно, думаете, что именно тот поцелуй с Виктором разрушил целый мир. Когда я иду по зданию школы, люди торопятся убраться с пути и смотрят на меня широко раскрытыми глазами. Избегают меня, словно чумы, но языки их тел говорят сами за себя – стоит мне только сказать слово, как они тут же падут к моим ногам.

Черт возьми, это просто нереально.

Виктор находит меня за обедом, дожидается у шкафчиков на улице. Его большое тело сгорблено, руки в карманах, а глаза впились в пол. Когда он поднимает их к моему лицу, я чувствую это острое покалывающее ощущение, последний раз захватившее меня, когда я сдавала кровь. Будто я исчезаю. Вся моя жизненная сила истощается под его взглядом.

– Пойдем со мной, – говорит он, и я иду.

Потому что, тем поцелуем я дала обещание повиноваться всему, что он скажет.

Виктор ведет меня к площадке рядом с мусорными баками, где уже ждут другие, наблюдая. Все до единого курят. Ведь именно этим нравится заниматься плохим парням, верно?

– Это убьет вас, вы же в курсе? – мисс Китинг обожает повторять это. Однажды, я слышала, как Хаэль ответил ей с фирменной ухмылкой на лице:

– На это и расчет.

Он прав.

Шагом ближе к могиле, значит, шагом дальше от этой поганой штуки, которую мы привыкли называть жизнью.

– Парни, – приветствует Виктор, останавливаясь перед ними, и кивает на меня подбородком. – Рад был слышать, что мы не при делах, и еще не делаем ноги.

Он одаривает Хаэля каким-то особенным взглядом, и я думаю, не тот ли этот взгляд, которым боссы-говнюки смотрят на своих жалких подчиненных за то, что те с помощью детонатора подорвали дорогую тачку директора школы. И перед тем, как вы спросите, каким образом директор государственной школы смог себе ее позволить, не парьтесь, я объясню позже. Это одна из причин, по которой он попал в мой список.

– Стоит отметить, что произошедшее удалось выставить за несчастный случай. Основная версия – то были террористы.

– Ура-а-а, рад был служить, – протягивает Хаэль, заулыбавшись, и пробегает языком по нижней губе. Изучает меня с благодарным блеском в глазах. Как только ему выпадет возможность потребовать, чтобы я села к нему на колени, как к Вику, он это сделает. – Если честно, я давно хотел это сделать. Так что, можем считать это детской шалостью.

Оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него с нахмуренным лицом, но он лишь смеется. Аарон насупился, но зато Каллум хлопает в ладоши, словно все это шоу устроили специально ради него.

– Я слышал, что ты теперь одна из нас, – говорит он, откидывая капюшон, так что теперь мне видно его блондинистые волосы, как у какого-нибудь диснеевского принца. Это кажется странным, ведь он никакой не принц вовсе; он злодей, который расправляется с другими королевскими и прячет их тела в лесу. Кэл вытягивает нож из своего ботинка и протягивает его Вику, заставляя меня вскинуть брови. Ему удалось проскользнуть с этим мимо охраны. Немного жутко.

– Кровь, – начинает Вик, полоснув ножом по своей ладони, а затем передает нож мне, его глаза чертовски серьезны. – За кровь.

– Ты что, прикалываешься? – переводя взгляд с него на других Хавок. Аарон был готов вспыхнуть в любую минуту, мышцы в его челюсти перекатывались. – Хотите заключить пакт на крови? Как какая-нибудь шпана в домике на дереве?

– Бери нож, Бернадетт, или я сделаю это за тебя, – Вик не угрожает своими темными, страшными словами. Вовсе нет, он лишь говорит правду. Я сглатываю и смотрю на окровавленное лезвие. На нем может быть целая куча болезней. Черт, насколько я знаю, даже целая дюжина таковых. Но это ведь то, на что я сама подписалась.

Быть их игрушкой.

Сглатываю еще раз и выхватываю нож. Последнее, чего я хочу прямо сейчас – это чтобы Вик или кто-то другой увидели меня неуверенной и уязвимой.

Делаю надрез на ладони, шипя от боли, а затем начинаю задыхаться, когда Вик с такой силой прижимает свою руку к моей, что она начинает болеть, и так глубоко смотрит мне в глаза, что я чувствую, как ухожу под воду.

Это длится всего пару секунд, но как только наша кровь перемешивается, и наши взгляды сходятся, я знаю, что уже никогда не буду прежней.

Виктор отпускает меня, вытирая кровь о свои джинсы, затем подкидывает нож обратно Каллуму, тот ловит его безо всяких усилий.

– Хочу прояснить, – продолжает он, пока его взгляд медленно сканирует парней и возвращается ко мне. – Ты находишься только под моим контролем, ни под чьим больше.

В его голосе явно слышно предупреждение, но у меня такое чувство, что прозвучало оно вовсе не для меня. Он наблюдает за парнями, словно хотел убедиться, что те поняли.

– И теперь, когда у нас появилась собственная девушка Хавок, мы начнем разбираться с каждой проблемой по очереди, начиная с проблемы с моей матерью.

Последние два слова, словно проклятье, слетают с его языка, будто Виктор Чаннинг в жизни ничего худшего не встречал, чем собственная мать.

– Что еще за проблема с твоей матерью? – спрашиваю я, надеясь, что не перешла границы дозволенного. Он четко дал понять, что я принадлежу им, Хавок, но что конкретно это значит, я не разобралась. Вик сказал мне, что я обязана подчиняться каждому его слову, но не говорил мне молчаливой льстящей сучкой, не так ли?

Вик смеется, пока этот звук раздается во всем моем теле. Этот звук похож примерно на то, как когда я смотрю в зеркало и задаюсь вопросом о смысле всего этого.

– Мое наследство по совершенно идиотской ошибке попало в ее наманикюренные когти, – Вик выуживает сигарету, Оскар вновь чем-то занят на своем айпаде, а Хаэль тащит свой зад к своему блестящему капоту. Каллум просто сидит и ест, пока Аарон изучает блики на тротуаре. Плечи его так напряжены, что на парня почти больно смотреть.

– Я должен жениться, чтобы заполучить его.

– Жениться… – начинаю я, а потом осознание поражает меня, словно товарный поезд, глаза мои распахиваются. – Подожди, что? – слова звенят на кончике языка, словно я стрельнула из рогатки.

Виктор смотрит на меня долгим, изучающим взглядом, одетый в черную майку и джинсы. Со своими фиолетовыми волосами, глазами цвета мокрой древесины, и покрытым краской телом, он полностью отражает неповиновение. Мышцы его тугие, протянутые, хотя он худой, с телом, сделанным не только благодаря тренировкам. Он едва ли похож на ученика старшей школы. Я могла с уверенностью сказать, что большинство из нас не смахивало на старшеклассников, только не с нашим темным прошлым и его тенями, что пролегли под глазами. За семнадцать лет я пережила на собственной шкуре куда больше кошмаров, чем большинство повидало за целую жизнь.

– Ты же не думала, что понадобилась нам только ради секса, ведь так? – спрашивает он своим деланным тоном, словно я какая-нибудь невдупляющая идиотка. Но, конечно, я так и думала. Ради чего еще кучка развратных подростков-говнюков захотела бы иметь дело с девчонкой, которая по душе им не приходится?

– Если бы я этого хотел, напрямую попросил бы тебя стать моей шлюшкой, а не частью своей команды. А теперь вали нахрен на урок и дай знать, если кто-то доставит тебе неприятности.

***

– Тупой кусок говна, ты, Виктор Чаннинг!

Я кричу, швырнув пустую пивную бутылку в витрину одного из заброшенных магазинчиков. Я даже не добралась до дома, потому что: а) Хизер еще на продленке и б) я в такой ярости, что возвращение в гадюшник, который я называю домом, ситуацию не улучшит.

Сегодня свободный день от этого, и, если я войду туда, ослепленная яростью, он обо всем узнает. Воспользуется ситуацией, чтобы потом тыкать меня в это носом, пока я не сломаюсь. Я была опасно близка к тому, чтобы грохнуть его, и мы оба прекрасно знали об этом.

Разве это не является чем-то вроде иронии судьбы? Девочка подросток была отправлена в тюрьму до конца своих дней за убийство своего отчима-копа-педофила.

Я задыхалась из-за этого чувства беспомощности, так хорошо знакомому мне, словно второе дыхание. Оно накатывало на меня неконтролируемыми волнами, со своими приливами и отливами, против которых не имело смысла бороться, а даже если бы я попыталась, шанса устоять не было. Я могла лишь задержать дыхание, пока не потеряю сознание.

Кого вообще волнует фиктивный брак? Спрашиваю я себя. Он достаточно распространен: на сотнях ТВ шоу, фильмах, книгах. Что может быть хуже роли невесты? Разве это не лучше, чем оказаться сразу в постели каждого из пяти Хавок?

Хм-м-м.

Ты находишься только под моим контролем, ни под чьим больше.

Что это, блять, вообще значит?

Стекаю вниз по стене, ожидая, пока мой гнев не утихнет. Это было не в новинку. Я все лето провела, прячась с Хизер на озере в парке, обдумывая это безумие.

В моей жизни есть люди, которым придется заплатить, но необходимой силой и ресурсами я не обладаю, чтобы разобраться с этим в одиночку.

Если мне придется напялить кольцо для мамочки Виктора, так тому и быть.

Самым худшим, что я уже сделала в этом году, женитьба не станет.

Без шансов.

Кроме того, если я попытаюсь сбежать, не знаю, что уж они сделают. Хотя… на самом деле, знаю: они убьют меня.

Ладно, это довольно убедительно.

Глава 8

Сидеть каждый день за обедом с Хавок быстро наскучивает. Я на сто процентов уверена, что на нас пялится вся чертова школа. Есть еще кое-что, что я заметила: Джим Дэллон не забрал мою сигарету, Марк Чарлин не подкатывал ко мне, пока я рылась в своем шкафчике, а моя бывшая лучшая подруга Кали Роуз-Кеннеди заметила, как я иду по коридору, и тут же ринулась в противоположную сторону.

Она осознала, как и каждый из них. Люди, которые разрушили мою жизнь. Хавок проделали отличную работу. Черт, да парни оказались профессионалами. Но те люди были только второстепенными, не самой проблемой.

Я собираюсь снять со счетов главных виновников того, что осталось от моей жизни.

В те дни, когда я чувствую себя подобным образом, мне почти кажется, что я просто призрак, который выполз из своей могилы из-за желания отомстить. Быть не может, что я жива, только не так, как я себя чувствую. Живые существа не должны быть переполнены страданиями.

– Тот симпатичный велосипед, откуда он у тебя? – спрашивает Каллум своим низким хриплым голосом. Стейси утверждает, что однажды один из членов банды, с которыми Хавоки привыкли вести разборки, так сильно ударил его в горло, что нанес непоправимый ущерб. Не могу сказать, что верю в это, но голос у этого парня действительно грубый и с хрипотцой.

– Сперла его?

– Я таскала велосипедные запчасти из мусорного контейнера за магазином в центре города. Приходилось ждать довольно долго, но через какое-то время они выбрасывали целую кучу различных деталей. Немного работы руками и парочка видео на Ютубе – и вот результат.

Я смотрю на блестящий красный велосипед, способный разогнаться на десяти разных скоростях, и пожимаю плечами.

Я несколько раз попыталась запихнуть в себя еду из кафетерия – эту противную жирную пиццу, чипсы из пакета и содовую, которая идет вдобавок. Но я просто не могу. Готова поспорить, что мне станет плохо, если я попытаюсь. Проглатываю корочку от пепперони, вздыхаю и протираю свои блестящие от масла пальцы о салфетку.

– Могу я забрать это? – Кэл указывает на мою содовую, и я киваю. Аарон все еще не смотрит на меня, а мне плевать. Ему не нравится, что я стала частью банды? Как же жаль, черт возьми. Это он идиот, который поспособствовал созданию Хавок и их правил: если клиент готов заплатить, никогда не игнорируй возможность увидеть целое шоу.

– Сегодня собираемся у меня, – бросает Вик, сидящий на стуле с ровной спиной. По тому, какими глазами он смотрит на проходящего мимо ученика, я понимаю, что он решил показать, как выглядит замерзший ад наяву. Бедняжка путается в собственных ногах, глядя на нас глазами испуганной овечки, и выворачивает карманы, протягивая ладонь Вику. На его ладони я обнаруживаю полный мешок травы. Но никакого обмена деньгами не происходит. Вместо этого, Вик просто кивает головой, а парень торопится скрыться, словно сбежавшая крыса. Надеюсь, что я не выгляжу так же – как испуганный грызун, готовый заплатить дворняге, чтобы та отпугнула злющую кошку.

– В восемь вечера. С собой возьмите все необходимое дерьмо, чтобы остаться на ночь. У старика сегодня ночью покер, весь дом в нашем распоряжении.

– Остаться на ночь? – задаю вопрос я, пока моя бровь ползет вверх. Вик тут же хмурится и смотрит на меня своим любимым смертельным выражением лица. Мои ладони взмывают вверх в я-сдаюсь-жесте. – Я не возмущаюсь, просто спрашиваю.

– Моя мать устраивает что-то на подобии завтрака в субботу, так что собирай свои монатки. Ты идешь, – Вик разворачивается, кладя свою ладонь на мое бедро, и разводит ноги в стороны, умещая свое большое тело между ними. Он ухмыляется, прижимаясь губами к моим губам, двигаясь по коже, пока я не ощущаю его дыхание у своего уха. – И ты произведешь на нее впечатление. Я хочу, чтобы она купилась на то, что мы влюблены, трахаемся, как кролики и предназначены друг другу судьбой. Поняла меня?

Вик использует свое тело в качестве оружия, его бедра трутся о мой пах, заставляя меня стонать. Чертовски приятно, даже несмотря на живую аудиторию, которая все прибавляется. Что еще за завтрак такой? Я начинаю размышлять, но мои губы уже формируют ответ без одобрения мозга.

– Я поняла тебя, – отвечаю, глядя как тот скалится, развернувшись всем телом, и скидывает поднос Хаэля со стола. Мусор разлетелся повсюду, и девочка в коротком белом платье тут же останавливается и начинает собирать его. Глаза ее ни разу не поднялись выше туфлей Хаэля.

Как странно.

– Нам нужно скрыть ее татуировки, – Виктор мыслит вслух, наблюдая за тем, как Оскар все записывает, татуированные пальцы летают над клавиатурой, скользя кончиком стилуса по экрану. – Мама ненавидит татуировки. Придумай, что можно сделать с розовым цветом в ее волосах. Не хочу, чтобы она их красила.

– Будет сделано, – мурлычет Оскар, а его губы сдвигаются в ухмылку. Он поправляет очки, и его взгляд останавливается на мне. Притворюсь, что не заметила.

– Что насчет кольца?

– Возьму бабушкино, оно подойдет, – глаза Вика сканируют толпу перед тем, как снова обратить взгляд на меня. – Убедитесь, что все в курсе – она наша. Будет жалко того парня, который решит попытать шанс, – он резко поднимается на ноги, практически взлетая с места, прямо перед звонком.

– Увидимся вечером, – шепчет Кэл, растворяясь, словно тень. Оскар следует за ним, все еще делая какие-то заметки, за ним по пятам идет Хаэль. За столом остается только Аарон.

– Надеюсь, ты знаешь, во что себя втянула, – говорит он, дожидаясь, когда я встану. Он провожает меня до класса, следуя на три шага позади, а потом исчезает. Не знаю, куда уж он собрался, но точно не на урок.

***

Дома пустует, когда я возвращаюсь после школы, войдя через заднюю дверь, чтобы собрать свой спальный мешок, подушку и немного одежды. Мамы нет, значит Тинга тоже. Я рада, его отсутствию и мне не терпится, чтобы он познал то зло, поводья которого я отпустил. К счастью, Хизер сегодня остается на ночь у хороших людей, так что, я могу уйти и не беспокоиться о ней.

Надо отметить, что теперь, будучи одной из Хавок, мне куда спокойнее колесить шестнадцать кварталов до дома Виктора, когда весь город знает об этом. А с ними ты не шутишь до тех пор, пока не внесешь оплату.

Я собираюсь заплатить красиво, пусть и своим телом, но мне все равно. Нет ничего, что мне хотелось бы больше мести, а ничто, как опасность, не способно возбудить меня.

Когда я добираюсь, парни тусуются на лужайке перед домом с алкоголем и сигаретами. Хаэль предлагает мне пиво прямо с биты, и я беру его, обнаружив, что мои пальцы покалывает, когда мы соприкасаемся. Он лишь ухмыляется, как будто точно знает, что я переживаю в данный момент, а потом указывает на мой спальный мешок.

– Мило, – говорит Вик, стряхивая пепел, – но это тебе не понадобится. Сегодня ты спишь в моей постели, – он откидывается на спинку, не сводя с меня глаз. Я почти жду, что он прикажет мне вновь забраться к нему на колени, но в то же время, мне почему-то кажется, что ему интересно посмотреть, как же я поведу себя.

Присаживаюсь в самом центре, прямо на засохшую траву, желто-коричневые травинки щекочат бедра, когда я отклоняюсь назад в своем красно-черном клетчатом свитере и скрещиваю ноги, обутые в армейские ботинки, в лодыжках. Все они наблюдают за мной, как тогда, когда я нашла их за школой у тачки Хаэля.

Хищники.

Вот как они выглядели, как хищники.

Суть вот в чем, ни для кого из них я не планирую стать гребаной добычей.

Быть может, они больше похожи на львов, отчаянно ищущих себе львицу для перепиха.

На моих губах зарождается легкая улыбка.

Я знаю, на что я согласилась. Дело в том, что я сама хочу этого. Хочу их. И всегда хотела, с того самого момента, как мы познакомились в начальной школе, и все еще было хорошо. Ну или нормально. А затем плохо. А теперь… кем бы они ни были. Я всегда хотела им принадлежать. Отчаянно желала этого.

– У вас есть презервативы? – спрашиваю я, и Вик фыркает.

– Все мысли об одном, Бернадетт, – говорит он, вздыхая и глядя на небо своими темными глазами. На самом деле, я думаю, что они карие, просто оттенены и полны боли, из-за чего и кажутся черными. Глаза обидчика. Оглядываюсь и пробираю траву одной рукой, зажав в другой свое пиво.

– Обычно, нет. Я просто знаю, чего вы от меня хотите. Ты сам говорил, что сделка есть сделка.

Виктор откидывает голову назад и заливается звериным смехом, остальные подхватывают, все, кроме Аарона, который глядит на меня глазами цвета, схожего с залитым солнцем темным дубом, находящимся прямо за ним.

– На самом деле, Бернадетт, у меня огромный опыт, а ребята просто… неплохи.

Виктор буквально на секунду освещает свою острую, опасную улыбку. Он наклоняется на своем пластиковом стуле, словно на троне. Хотя, учитывая то, как он сидит, дешевый пластик вполне мог сойти за него. Он излучает уверенность, как если бы владел чертовым миром. Довольно вызывающе для парня, живущего в одном из худших районов города с безработным пьющим отцом. Но Вик Чаннинг имел привычку завладевать всем, чего только захочет в жизни, даже если ему придется использовать для этого силу.

– И мы оба знаем, что ты уже не девственница, так что имеет ли это значение? – по мере того, как Вик склоняет свою голову в сторону, его фиолетовые волосы скользят по лбу. – Для секса у нас предостаточно времени, можешь не переживать об этом. Когда мне того захочется, я дам тебе знать, и ты сможешь мне это устроить, – он улыбается, да так, что проникает под мою кожу, заставляя мои пальцы, выкрашенные черным лаком, зарыться в траву так, что под ногтями появится грязь.

– Думал, ты не используешь презервативы, – вставляет Хаэль, хватая два пуфика, один из которых передает Оскару. Но тот качает головой, и Каллум забирает его.

Виктор ухмыляется.

– Я и не использую.

Мой рот распахивается, но Виктор затыкает его одним лишь взглядом. Что-то в груди жжется, но взгляд я не отвожу. Играть в гляделки – это я могу. Наказать за это он меня не сможет. Я не делаю ничего, противоречащего нашей сделке.

– Так что там с этим бранчем? – задаю я следующий вопрос, вновь столкнувшись с чувством, когда все на тебя смотрят. Это раздражает. Может, я бы и смогла уделать Оскара или Каллума, но всех пятерых? Включая Вика и Хаэля? Они могут делать со мной все, что захотят, остановить их я не смогу.

Черт, они ведь уже делали это, разве нет? И тогда они были куда младше, тогда, в десятом классе. Сейчас же они все огромные, отлично слеплены. Мужчины вместо мальчиков.

Я выдыхаю и заставляю себя отпустить этот несчастный кусок травы.

– Какая-то хрень из высших слоев общества, – ворчит Хаэль, когда Вик передает косяк Аарону. – Ничего мне не дает.

– Ха, ты и не приглашен, придурок, – Виктор поворачивается ко мне, его зрачки уже успели расшириться из-за быстрого действия травки, банка с пивом наполовину пуста и свежая сигарета зажата в руке. – Ты бы умудрился просрать любой шанс, при котором я бы мог заполучить свое наследство. – Он продолжает пялиться на меня, и я чувствую его, чувствую напряжение между нами. Горячее, липкое, готовое сломаться в любой момент. По крайней мере, когда сегодня вечером он прикажет мне лечь в постель, я действительно захочу там оказаться. – Это обед, на котором будут донор моей яйцеклетки и ее идиотские друзья, – он тянет руку в карман и вытягивает оттуда черную бархатную коробочку, швыряя ее на траву в мою сторону. Мои брови сами взлетают, когда я поднимаю ее и рывком открываю.

– Что это за хрень? – спрашиваю я, уставившись на обручальное кольцо с бриллиантом.

– Твое свадебное кольцо, – рявкает он, и я слышу, как злость вновь восстает в его голосе. Секс это одно, но это дерьмо я терпеть не собираюсь. Глаза сужаются, но Вик продолжает пялиться, словно ничего не заметил. – Ты придешь на бранч в качестве моей невесты, ублажишь мою мать и выйдешь за меня замуж, таким образом мы сможем заполучить мое наследство.

– Да ты, блять, издеваешься, – выплевываю я, но он мрачнеет.

– Даже близко нет. Ты хочешь обсудить это? Потому что у нас, Хавок, кровь за кровь. У тебя есть какие-то проблемы с тем, чтобы стать моей женой?

– Я… – хочу ответить честно, но не хочу, чтобы Виктор узнал, как на самом деле это гложет меня. Секс это один разговор, но помолвка? Не хочу быть связана с этим мудачьем при помощи закона. – Да пофигу. Я получу какие-нибудь деньги? – смотрю ему в лицо, наблюдая за тем, как его брови поднимаются, словно я удивила его.

– Мы поделим долю, конечно, мы всегда так делаем. Мы же семья, черт возьми, – Виктор закидывает свои лапы на маленький пластмассовый зеленый столик, стоящий перед его стулом, и на его губах появляется улыбка. – Добро пожаловать в семью, Бернадетт.