Текст книги "Проклятый и родной (СИ)"

Автор книги: Рябова Марина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Лафейсон медленно и нехотя просыпался. Было уютно и тепло, вставать с постели – это последнее, что хотелось сделать. Готовый ко всему и в любой момент колдун не сразу понял, что источником тепла был вовсе не огонь в подтопке, который к утру стал затухать, а горячее и напористое тело сзади. Локи открыл глаза, упираясь взглядом в стену, объятия соседа по постели мага не смущали. Удивляли – да, но смущения он не испытывал никакого. Он давным-давно забыл о стеснении перед мужчинами, точнее, перед одним конкретным, но и его в жизни Локи оказалось слишком много, а воспоминания об этой древней истории уже не причиняли боль, только пробуждали злость.

Локи допускал, что Одинсон во сне забылся и прижался к нему, не контролируя себя. Может, он тоже искал тепла или, на худой конец, просто надеялся, что сможет как-то контролировать его. Ведь очевидно же, охотнику было боязно спать с ним в одной постели, и только непостижимое упрямство заставило Тора не пойти на попятную.

Одну ночь они как-то пережили, Локи мог бы привыкнуть к такому чудесному соседству, если бы не ханжеские взгляды Тора, его воспитание и род деятельности. Едва ли Одинсон забросит охоту – придёт в себя и снова ринется на поиски приключений, горячность в его теле бежала по венам наперегонки с жаждой убийства, он смаковал чужие страдания, и, возможно, Локи подарил миру самого жестокого убийцу всех времён. Даже если Тор захочет отплатить ему чёрной неблагодарностью за спасённую жизнь, Локи это насмешит и только. Не было такого оружия, которое способно было его убить. Локи не испытывал и тени благодарности за этот тёмный дар единственного мужчины, который уничтожил его как личность и создал чёрствого монстра, он отнял всё, взамен подарил лишь вечное мучение и одиночество.

Лафейсон откровенно накручивал себя, буравил взглядом стену и дрожал от злости. Что нужно было сделать, чтобы затушить пламя ярости? Может, просто позволить ему вырваться наружу. Уничтожить, спалить, растоптать…

– Снова замёрз? – прошелестел на ухо грубоватый со сна голос. Локи сглотнул и вдруг расслабился, губы тронула несмелая улыбка. – Ты спишь или нет?

– Нет.

– А собирался в бане лечь, – зачем-то добавил Тор. – Там бы вообще в ледышку превратился.

– С утра отогрелся бы, – безэмоционально отозвался Локи.

– Извини, что будил постоянно, – прошелестел Одинсон. – Волки выли, да жарко было.

– Непривычно, но терпимо, – дал оценку маг, не пытаясь выбраться из горячих объятий соседа.

– Непривычно? – насторожился охотник. – Я думал ты с кем-то… ну, в общем, жил тут, сам ночью сказал, что со мной спать невозможно. Значит, с кем-то другим – возможно.

Локи коротко и тихонько посмеялся.

– Спать с тобой точно невозможно, – согласился со своим ночным выводом Локи. – Я обычно сплю один. Правда последнюю неделю я создавал двойника, он меня ночами и грел, по-другому правда.

Тор заметно напрягся, но не отстранился, не стал расспрашивать и попрекать, когда понял, к чему Локи вёл, просто вздохнул и продолжил странную утреннюю беседу.

– Как ты это делаешь – создаёшь искусственных людей? – поинтересовался Одинсон. Он как-то не вовремя осознал, что его ладонь хозяйски устроилась на тёплом животе Локи. Однако беситься и дёргаться не стал, всё-таки собеседник не предпринимал попытки воспользоваться ситуацией, не подчинял его своей воле и даже не стремился повернуться к нему. Казалось, Локи их близость не беспокоила. Он выглядел расслабленным и спокойным.

– Так же, как адепты, только им требуется время, соблюдение церемонии, а мне… Я способен ускорить этот процесс до считанных минут, – поделился маг.

– Ты можешь создать легион для своих нужд, подвластный только тебе, – задумавшись, Тор размышлял вслух, строя невероятные догадки. – Можешь свергнуть святой орден, да хоть самого короля.

– Зачем мне это? – удивился Лафейсон. – Мне нечего делить с орденом и королём, я сам по себе.

Тор сам не заметил, как стал бездумно водить пальцами по напряжённому животу. А ведь они чем-то были похожи: оба одиноки и самодостаточны. Сквозь плотную ткань сорочки Одинсон ощутил отчётливые шрамы и вдруг понял, что делал. Он немедленно замер без движения. Какого чёрта он творил?!

– Было приятно, – Локи ухмыльнулся.

– Само собой как-то вышло, – Тор облизнул вмиг пересохшие губы. – Извини… В смысле, я не хочу, чтобы ты подумал, будто я…

– Будто ты хочешь меня попользовать, – отозвался Локи. – О! Не беспокойся, я всё знаю о таких, они сразу переходят к делу. Ты слеплен из другого теста, твой удел – причинять физические страдания, а насилие ты оставляешь для кого-то другого, считая содомию уделом глупцов.

Локи замолчал в ожидании, что Тор взбрыкнёт, начнёт протестовать и вообще выскочит из постели, станет плеваться слюной, доказывая, что не такой, как о нём думали. Но охотник отреагировал подозрительно спокойно, его рука всё так же удобно лежала на животе, согревая и немного успокаивая. Локи ценил тепло выше любых других благ, и то человеческое тепло, которым делился Тор, было на вес золота.

– И тебя всё это не смущает? – интимно прошептал Тор.

– Нисколько.

– В твоей постели охотник, от которого ты ждёшь удара в спину, и тебя это не беспокоит, – продолжал Одинсон, чувствуя, как в его душе поднималось возмущение.

– С тобой тепло, – усмехнулся маг. – Уж не знаю, чем ты там собираешься ударить мне в спину, но точно не ножом.

– Ну и шуточки у тебя, – засопел Тор недовольно. Ну, разумеется, колдун почувствовал, что к нему жался обнажённый мужик, но реагировал он на это как-то слишком спокойно, словно ему было всё равно, под кого ложиться.

Локи засмеялся в голос, он всё не предпринимал попытки повернуться: не хотелось скрывать шрамы на лице иллюзией чистой кожи и не хотелось, чтобы Тор смотрел на них. Но их странная беседа, эта нелепая поза вызывали тёплую улыбку, а не злость.

– Раз уж у нас такой откровенный разговор, скажи, почему ты стал охотником? Зачем тебе всё это, ты сильный красивый мужик, рыщешь по лесам в поисках лёгкой добычи, а мог бы остепениться, построить большой дом, найти жену и нарожать с ней детей.

Такой вопрос Тора смутил куда больше, чем откровенные мерзости, о которых говорил Локи до того.

– Я одиночка, – попытался отговориться Одинсон.

– Это не ответ, – покачал головой маг. – Что тебя сподвигло?

– Месть, затяжная и нескончаемая, – Одинсон отмер, он осторожно отодвинулся, не хотел прикасаться к Локи сейчас, зачем он вообще это делал. – Я всё не могу ей насытиться.

Почувствовав свободу, Лафейсон перевернулся к Тору лицом, взгляд охотника стал тёмным и нетерпеливым. Колдун невольно снова тронул старые раны.

– И никогда, наверное, не смогу насытиться, – вдогонку бросил Одинсон.

– Понимаю тебя, – Локи подпёр голову ладонью, опираясь локтём на подушку. Тор опустился на спину, и его тело, казалось, было готово к мощному броску. Он стал гораздо сильнее, правда пока не осознавал в полной мере, что изменился безвозвратно. Как Одинсон отреагирует, когда откроется истинная суть его воскрешения: попытается убить, изувечить?

– Тебя и это не пугает? – Тор повернул голову, посмотрел на колдуна с вызовом.

Локи некрасиво улыбнулся, отчётливые шрамы вокруг рта заострились.

– Если бы ты знал, через что я прошёл, заключение в подземельях ордена показалось бы тебе неудачной шуткой, – Локи заметно изменился в лице. – Меня только одно в этой жизни пугает: замёрзнуть ночью, а поутру долго протапливать избу.

Тор испытал противоречивое чувство. Локи насмехался над ним или говорил серьёзно?

– Что же с тобой случилось? – искренне недоумевал охотник.

– Ты мне свою историю не рассказал, с чего ты решил, что я доверю тебе свою, – Лафейсон зябко поёжился: всё-таки подтопок затух, и его нужно немедленно растопить. – Ты хотел мне помочь, будет у меня несколько поручений, буду благодарен, если выполнишь.

Колдун бесцеремонно перелез через своего соседа, при этом даже не попытался его облапать, он опирался на постель. Слез на пол, глянув на хитрого кота, тот прищурился, словно знал о состоянии Локи куда больше, чем он сам. Эрос был романтичной и нежной натурой, он верил в то, во что Локи потерял веру.

Так же, как разделся вчера, сегодня Лафейсон натягивал на себя одежду, полностью обнажившись перед своим гостем, а затем непринуждённо принялся затапливать подтопок. Он слышал копошение Тора за спиной, он тоже одевался, и колдун мешать ему не стал.

– Что я должен сделать? – с тяжёлым вздохом спросил Тор.

– После завтрака натаскаешь воды и затопишь баню, колодец рядом, – отозвался Лафейсон. – Справишься?

– Разумеется, – кивнул Одинсон.

Тор сразу почувствовал проскользнувший в голосе колдуна холодок. Словно утро меняло зеленоглазого до неузнаваемости.

– Ни с кем не говори, если вдруг кто-то тебя увидит, Эрос будет рядом, Фенрир, если что, сделает своё дело, – продолжал давать ценные указания Локи.

– А если козлы опять появятся? – осторожно поинтересовался Тор.

– Накорми и попробуй с ними договориться.

– Договориться? – скривился охотник.

– Они тебя понимают, и ты должен их понимать, – Локи даже повернулся, чтобы его слова звучали весомо. – Я научу тебя кое-чему, в конце концов, тебе придётся справляться одному, но это вечером.

– Почему вечером? – не унимался любопытный Тор. – Постой, а о чём мне с ними говорить-то?

Локи порицательно покачал головой и отмахнулся, давая Тору понять, что он сам должен был с этим разобраться. Охотнику казалось, что утро всё испортило, ночью Локи был с ним куда более приветлив и радушен, а сейчас разговаривал как с каким-то посторонним человеком. Родными они, конечно, не были, но в какой-то момент Одинсону показалось, что между ними начало возникать некое взаимопонимание. Тор не стал больше расспрашивать, решил оставить всё на потом, может, к вечеру колдун станет добрее.

Завтрак прошёл в молчании, если Тор сразу же набросился на еду, то Локи как-то вяло ковырялся ложкой в тарелке. Эрос по своему обыкновению уплетал свою порцию мяса и молока с завидным энтузиазмом. Одинсон не пытался заговорить с колдуном, заметно было его напряжение, даже кот как-то странно косился на своего компаньона.

После завтрака Лафейсон стал собирать со стола, но Тор его вдруг остановил, вызвался намыть посуду. Это было как-то удивительно, но Локи согласился. Он постоянно занимался домашними делами в одиночестве, и помощника у него не было, он всегда уповал только на себя. Не сказать, что ему нужна была компания, но появление Тора всколыхнуло его жизнь, и так сильно всё изменилось в одночасье. Локи не позволял себе думать, что испытывал серьёзную тягу к охотнику. Тор был красив, горяч, интересен, но Лафейсон уже проходил это. Он одновременно боялся и грезил прошлым. На самом деле Локи никуда сегодня не собирался, кроме как за продуктами, но утренний разговор заставил его бежать в смятении. Поручив Тору растопку бани, он не забыл уточнить перед уходом, чтобы поддерживал тепло, обедал без него и Эроса накормил.

========== Глава 5 ==========

Фамильный родительский дом пустовал уже десять лет. Закалённый дьявольскими печатями белокаменный особняк зарос плющом. Деревья всё росли и росли ввысь, давно забыв об ужасах, свидетелями которых они стали. Локи ненавидел этот дом и любил болезненной детской любовью. Здесь он любовался цветущими каштанами, собирал по осени колючки, из которых выпадали гладкие семена, катался на качелях, рисовал и читал. Здесь же, смотря в глубину звёздного неба, он встретил свою смерть. Звёзды безмолвно наблюдали, как колдун стоял над израненным телом юноши, занося кинжал. Утекающее сознание кричало и молило бога о конце. Локи так хотел умереть, лишь бы больше не мучиться, не испытывать боли. Кинжал пронзил его сердце, и Локи воспарил, ощутил лёгкость и свободу, он увидел, что с ним сделали, над чем бился мучитель долгие несколько месяцев, планомерно убивая его, и такая ярость накатила на мученика, боль душевная клокотала над землёй, безмерная ярость затопила сад. Лафей одним рывком вытащил кинжал из пронзённого сердца и окропил тело сына кровью из серебряной чаши. Локи потянуло назад, придавило камнем, снова ощутив нестерпимую боль, он оказался в своём истерзанном теле. Сквозь багровую пелену тьмы он ничего не видел, но отчётливо слышал грозный рык и крик человека, брань отца и утробное урчание, такое тёплое, словно кошачье.

Локи урывками приходил в себя, он всё просил, чтобы с ним покончили, он не мог и не хотел терпеть эту боль снова, он не хотел жить. А чей-то совершенно незнакомый голос успокаивал его, твердил, что всё позади.

Зачем Лафейсон вернулся сегодня сюда, в этот проклятый дом, – он и сам не знал. Он ненавидел своё прошлое, но вспоминать ему было больше не о чем. Его старые качели всё ещё одиноко висели на крепкой ветке каштана, железные цепи и дубовая доска. Колдун тяжело вздохнул и уселся на потрёпанную годами, но всё ещё целую доску, обхватил пальцами цепи и, закрыв глаза, улыбнулся.

***

Одинсон весь день занимался домашними делами, к которым был абсолютно непривычен. Не было у него своего хозяйства, и как-то жилось спокойно, а тут кота накорми, поесть сам приготовь, воды натаскай, баню затопи. Одинсон всеми своими душевными силами надеялся, что козлы не придут: не хотел он с ними договариваться, не хотел кормить, и вообще они были ему не нужны. К счастью, хоть это его желание сбылось, словно в награду за приложенные усилия. К вечеру Тор чувствовал себя честным батраком, на него свалилась приятная усталость, и даже стало казаться, что такая жизнь ему вовсе не в тягость. Одинсон так разошёлся, что полы в избе намыл. Эрос только любопытно за ним поглядывал, правда не шипел и не чурался. Фенрир не появлялся, да и гостей из деревни не наблюдалось.

Затопил баню Одинсон ближе к вечеру, уже и сумерки наступили, а Локи всё не было. Где его носило, охотник не знал, но почему-то чувствовал беспокойство: не случилось ли чего с колдуном? Тор сидел за столом, хрустел яблоком, и вдруг его взгляд остановился на увесистой книге. Одинсон предполагал, что колдун пользовался книгами по чёрной магии. Любопытство виной тому, что он бесцеремонно решил заглянуть в одну из них, на ту, что взгляд упал. Одинсон осторожно взял книгу с полки, открыл, не сильно надеясь, что поймёт хоть что-то в дьявольской тарабарщине, только не было перед его глазами символов и непонятных текстов, а прочитал он нечто совсем другое. То ли мольбу, то ли проклятье – так сразу и не разберёшь.

Одинсон вздрогнул и чуть было не выронил проклятую книгу из рук, но виной тому была не тарабарщина, сложенная рифмой, а ледяной голос за его спиной:

– Его неизбежной встречи

Боится каждый с этих пор;

Как меч – его пронзает взор;

Его приветственные речи

Тревожат нас, как злой укор,

И льда хладней его объятье,

И поцелуй его – проклятье! *

Одинсон резко повернулся, при этом захлопывая книгу. Локи стоял перед ним, словно призрак, бледный и красивый, цитируя выдержку. Было не похоже, что его беспокоило, что гость держал в руках его книгу, хотя Тор уж точно не имел права рыться в чужих вещах, как делал это с собственностью убиенных адептов.

– Не хотел пугать, ты так увлёкся, – взор колдуна смягчился, он вздрогнул и зябко поёжился.

– Прости, что взял книгу без спроса, – смутился Одинсон: возвращение колдуна стало для него полной неожиданностью. – Просто стало любопытно, извини.

– Моя любимая книга, про ангела смерти, – отозвался хозяин дома, проходя к подтопку. – Прочти её, если хочешь, можешь и другие посмотреть.

Тор не мог не заметить, что Локи кутался в накидку, не снимал, словно продрог до костей. Колдун отвернулся, взглянул на Эроса. Тот почивал на табурете, ответил ленивым взглядом.

– Я баню затопил, как ты просил, – Тор торопливо убрал книгу обратно на полку, и на какой-то краткий миг ему вдруг показалось, что Локи блуждал где-то в одиночестве, лишь бы не возвращаться домой и не оказаться с ним под одной крышей. Почему у него возникло такое впечатление? Кто знает, может, чернокнижник выглядел каким-то потерянным или слишком задумчивым.

– Не намылся ещё?

– Нет, – как-то заторможенно отозвался Одинсон, размышляя, прав ли он в своих суждениях. – Тебя долго не было, я думал, что-то случилось.

– Всё в порядке. Ты иди, намойся, я после тебя пойду.

– Локи? Всё нормально? На тебе лица нет. Ты замерз, наверное, иди лучше ты первый.

– Я подожду, – упрямо ответил Локи. – Ужин пока погрею. Иди, не беспокойся, я не стану мешать тебе.

Тору сразу не понравилось поведение Локи, но продолжать препираться и расспрашивать он не стал. Он поспешил покинуть избу, спустился по лестнице и остановился, повременил немного. В сумерках Локи хорошо было видно из окна, он стоял лицом к разделочному столу, когда за его спиной появился проклятый двойник. Тор попятился от избы, колдун снова за своё. Неужели они будут заниматься этой мерзостью, пока он будет мыться в бане? На краткий миг Одинсон обрёл небывалую решимость вернуться в дом и попросить колдуна не создавать таких иллюзий, но не успел. Лжетор подошёл к Локи со спины и крепко его обнял, прижимая к своей груди. Охотник замер на улице, наблюдая в окно эту странную сцену. Локи повернулся лицом к своему творению, и тот тепло ему улыбнулся, обнял и прижал к себе. Колдун точно не видел, что за ним наблюдали, он так доверительно прижался к груди существа и не пытался к чему-то его принудить. Что он делал? Просто искал тепла? Фантом лишь ненавязчиво гладил его по голове.

Может, Локи хотел от Тора того же: нежности, близости? Только Одинсону это казалось мерзким и неправильным, он так не хотел. Наконец охотник отмер и поспешил скрыться, ему стоило вымыться и забыть о том, что он видел, ни к чему ему вообще об этом думать. Да, он попросил у колдуна пристанища, но он покинет его, как только оправится от пережитого кошмара. Только когда это случится? Завтра? Через неделю или месяц? Когда? Одинсон не знал, когда будет готов, но сейчас он точно ещё был не в состоянии примириться со случившимся. Его предали и пытали, все его денежные заначки были пусты, книги и артефакты изъяты. Да, Сартас был спасён – это замечательно, только ему-то что теперь делать? Вернуться к охоте? Уехать в глушь и жену завести? Мутные мысли сводили с ума, он бросался от одной бредовой идеи к другой. А ещё близилась ночь, и снова надо было ложиться спать. Он снова ляжет в одну постель с колдуном, как с добрым другом? Это правильно, ведь постель одна, а Локи – хозяин дома, негоже было гнать его из тепла. Самому остаться в бане? Это вариант очень даже неплохой. Оскорбится ли колдун в таком случае, ещё скажет совсем убраться подальше.

Тор сам не заметил, как намылся, все его действия были словно в бреду, намылся и ладно. Обтеревшись насухо, охотник надел одежду, которую для него купил Локи, и отправился к дому. Уже стемнело, но из-за удобного расположения заблудиться было практически невозможно. Поднявшись по лестнице, Тор открыл дверь и прошёл в избу, с удовольствием вдохнув аромат мясного бульона.

Лафейсон мимолётно взглянул на охотника и принялся раскладывать похлёбку по тарелкам. Наконец они уселись за стол и принялись за ужин.

– Как прошёл день? – полюбопытствовал Локи, лениво выхлёбывая бульон, а мясо вылавливая Эросу.

– А он тебе не рассказал? – попытался пошутить Тор, подбородком указывая на кота, но Локи как-то резко отреагировал.

– Он не раб, чтобы докладываться мне, – выпалил Лафейсон, подхватил ещё пару ложек бульона, без энтузиазма отправляя в рот, и, отодвинув от себя остатки, поднялся из-за стола.

– Локи, да я просто…

Тор так и не договорил, поскольку слушать его колдун не хотел, он лишь буркнул себе под нос: «Я в баню» и вышел из избы. Вот так просто: пришёл не в духе, сорвался и оставил его одного.

– Что я такого сказал? – как дурак, поинтересовался Тор у кота. – Он всегда так себя ведёт? Я просто хотел разрядить обстановку.

Эрос сочувственно взглянул на Тора своими жёлтыми глазами и когтём вынул из тарелки компаньона кусок мяса. Кот, казалось, не особо беспокоился насчёт выкрутасов Локи, и Тор решил, что следовало вести себя так же: к чему мудрствовать, может, колдун просто был не в духе, зачем усугублять и надумывать лишнего.

Локи долго проторчал в бане, Тор подозревал, что не один. Снова рыться на полке с книгами не стал, вместо этого намыл посуду, вытер руки полотенцем и по-хозяйски задёрнул штору. Прошло достаточно времени, а молодой хозяин всё не возвращался.

– Думаешь, всё в порядке? – Тор скрестил руки на груди, обращаясь к коту, что сидел у подтопка и, недобро прищурившись, смотрел на дверь. – Так, всё, я пойду, узнаю, что он так долго.

Тор не успел и шага сделать, как дверь отворилась и на пороге появился Локи. Кот, увидев компаньона, стал нервно размахивать хвостом. Лафейсон отмахнулся от зверя, словно ему назойливая муха на нос села. Колдун пошатнулся, закрывая за собой дверь, он пытался стоять прямо, но его штормило. Одинсон не сразу понял, что происходило, только Эрос подскочил на ноги и стал так противно и порицательно мяукать.

– Да отстань ты! – шикнул на него Локи и, медленно передвигаясь по стеночке, наметил дорогу прямо к постели. – Имею право, чёрт возьми.

Тор подскочил к колдуну раньше, чем до него дошло, что именно приключилось с хозяином колдовского дома. В первую секунду Одинсон решил, что Локи нездоров, но, когда оказался ближе, чем следовало, почувствовал отчётливый запах хмельного. Да и непохоже было, что колдун действительно отправился мыться: волосы его были сухими, а руки холодными.

– Ты где успел так набраться?! – возмутился Одинсон, поддерживая Локи за спину и подставив ему руку для опоры, которую тот с благодарностью принял.

– Заначка, – пьяно засмеялся Локи, принимая помощь. – В бане была.

Одинсон усадил колдуна на постель. Он колебался лишь пару секунд, прежде чем нагнулся и стал без всякой задней мысли снимать с Локи накидку, тот не противился, просто повесил голову и смотрел в сторону.

– Ты даже не мылся, – с укором бросил Тор. Локи рассмеялся, поднимая на него глаза. – И часто ты так прикладываешься?

– Иногда бывает, – пожал плечами Лафейсон. Тор нагнулся и стащил с него обувь, ненароком задевая ступни, Локи был хладный, как покойник, это всерьёз его обеспокоило.

– Может, тебе какие-то травы особые заварить, ты весь холодный, – предложил Одинсон, но колдун стал отрицательно мотать головой. – Тебе согреться надо, Локи.

– Так согрей меня, – попросил Лафейсон, и в его блестящих глазах было столько мольбы, Одинсон выпрямился, он не знал, как быть. Колдун и трезвый был непредсказуем, а что мог выкинуть пьяный. – Забудь, просто мысли вслух.

– Я могу лечь рядом и обнять тебя, – серьёзно ответил Тор. – Но, если ты не собираешься меня подчинить, на большее не рассчитывай.

Локи быстро облизнул губы, глаза его загорелись.

– Согласен, – кивнул Лафейсон. – Только сними с себя всё.

– Локи!

– Ну, пожалуйста, – взмолился несчастный колдун. – Одежда отнимает твоё тепло, ты ведь хотел меня согреть.

Тор не верил, что делал это, но просьбу выполнил. Локи снимать одежду отказался, но Одинсон настоял и сам же разоблачил колдуна, натянул на него сорочку. Тот не пытался что-то предпринять, не лез к охотнику и вообще подозрительно притих, подлез под одеяло, подвинулся к стене и отвернулся, укладываясь набок. Одинсон с тяжёлым вздохом залез к нему, прижался вплотную и обнял, как родного, уткнувшись в чёрную макушку. Локи словно на севере побывал, таким холодным он был. И что, спрашивается, всё это значило?

– Я видел своего двойника, – заговорил Тор. – Зачем ты создаёшь его?

– Он хорош в постели, – немного подумав, откровенно ответил Лафейсон. – А что?

Строго говоря, он выполнял лишь то, чего хотел сам Локи, поскольку не обладал личностными качествами. Но член у него был твёрдый и, пожалуй, даже горячий, а как хорошо, умело он подготавливал, растягивал, скользил внутри. Лафейсон торопливо облизнул губы. Зачем он думал об этом сейчас?

– Ты серьёзно не понимаешь, что мне это не нравится? – Тор даже вздрогнул от возмущения.

– А мне нравится, – возразил Лафейсон, у Тора было крепкое и горячее тело, к нему хотелось прижаться. Как он только согласился раздеться, это поистине удивительно. – Тебе же лучше, только он не может так согреть, от него мало человеческого тепла.

– А говорил, что он тебя греет, – уколол Одинсон.

– В процессе я согреваюсь, – прошелестел Локи, открывая пикантные подробности.

– Тебе что, больше некого вызвать, ведь можешь любого, так я понимаю.

– Могу, просто ты мне нравишься, – охотник вздрогнул от неожиданного ответа. Может, он ослышался?

Если всё на самом деле так, у Тора серьезные проблемы, а его опасения в итоге подтвердились. Колдун потребует вернуть долг, и запросит он то, что охотнику не понравится.

– Где ты был? Вернулся какой-то шальной, – попытался перевести тему охотник.

– В поместье отца, – сказать об этом оказалось проще, чем Локи думал.

– У тебя есть отец? – глупый вопрос – это понятно, но сложно было представить, что был ещё кто-то, подобный Локи. Если силы колдуна были столь обширны, насколько силён был его отец? И почему, имея целое поместье, колдун скитался по лесам в одиночестве?

– У каждого есть отец, разве нет? – усмехнулся маг. – У тебя тоже, наверное, был.

Об этом Тор говорить не хотел.

– И что же, зачем ты к нему отправился?

– Призраки не отпускают, – как-то особенно горько ответил колдун. Он завозился и уверенно стал поворачиваться, оказавшись лицом к лицу со своим гостем. – Точнее наоборот, я их не отпускаю. Вот ты мстишь, убивая адептов, а я воскрешаю своего отца, чтобы снова убить. Иногда мне это даже помогает.

– Что? – Тор сглотнул. Локи оказался ещё более безумным, чем казалось на первый взгляд, но в полной мере обдумать эту информацию охотник не успел: всё ещё прохладная ладонь коснулась его груди. – Локи, я же сказал…

Одинсон схватил за запястье, отрывая от себя руку колдуна.

– Мне сложно себя контролировать, – сокрушался Локи. – Я противен тебе, да? Не хочешь любить меня? Тогда причини мне боль, ты ведь жаждешь этого? Сделай хоть что-то!

Тор не успел ни возразить, ни оттолкнуть, колдун рывком потянулся к нему, накрыл его губы своими и прижался всем гибким телом. Одинсон опешил, чем и воспользовался хозяин избы, опрокинул его на спину и оказался сверху. Локи целовал неуступчивые губы, Тор стиснул зубы так, что и тисками было не раздвинуть, пытался сбросить похотливого чёрта, но тот весь прилип к нему. Охотнику пришлось применить силу, правда не так, как стоило бы: единственное, на что хватило, – это перевернуть Локи на спину и подмять под себя. Но колдун и не думал сдаваться, он призывно елозил под ним, тянулся к губам.

– Прекрати! – рыкнул разгневанный Тор в лицо Локи. – Я не хочу тебя, чёрт возьми! Не хочу и всё! Я не стану любить тебя и причинять боль, ты понял меня? Понял?!

Тор немедленно дёрнулся от сумасшедшего, он вскочил с постели, отвернулся к столу. Его не смущала собственная нагота, он был просто в ярости. И почему Эрос спокойно дремал и ухом не повёл, неужели не чувствовал, что вот сейчас его хозяину действительно могли навредить? Тор обернулся, излучая нечеловеческий гнев. Локи уже поднялся с постели и неровной походкой направился к двери.

– Пойду, намоюсь, в самом деле, – виновато бросил, ухватившись за дверную ручку.

– Ещё чего не хватало, придёшь совсем в умат, – рыкнул Тор.

– Тебе что за дело?

Голова у Локи начала немного просветляться, а он отчаянно этого не хотел. Он потянул дверь на себя, только она с грохотом захлопнулась.

– Иди в постель, Локи, не доводи до греха, – голос Тора, словно ножом, ударил в спину, а его рука лежала на дверном полотне как показатель силы, которую сложно было оспорить.

– Сам иди, – буркнул чернокнижник. – Отстань от меня, ты не можешь, значит, вызову другого.

Лафейсон уже не испытывал желания препираться, ему нужно было расслабиться хоть как-то, и Тор откровенно раздражал своей неуступчивостью. Но, видно, и его терпение было не вечным, сзади его стиснули за руку и резко повернули, неслабо прикладывая о дверь. Локи уставился на гостя удивлёнными шальными глазами.

– Хватит, Локи, иди ложись спать.

– Отцепись, – зашипел колдун. – Отстань!

– Не успокоишься, пока своё не получишь? – зло бросил Одинсон.

– Ничего мне от тебя не надо, – опасливо отозвался Локи, а через миг его подхватили и перекинули через плечо. В несколько шагов Одинсон подошёл к постели и бросил свою нетрезвую ношу на ложе. – Хватит, Тор! Уймись!

Локи уставился на гостя перепуганными большими глазищами, и только тогда Тор понял, что явно перегнул палку. Колдун смотрел загнанно, дышал часто и взволнованно, словно не ждал, что Тор сможет остановиться. А впрочем, может, оно и к лучшему.

– Всё? Успокоился?

Локи открыл было рот, собираясь возразить, но тут же передумал: спорить с разъярённым охотником расхотелось, непонятно было пока, какая сила открылась ему после перерождения. Лафейсон решительно залез под одеяло и повернулся к стене. Какое-то время он слушал, как Тор расхаживал по избе, кровать прогнулась под чужим весом, и Лафейсон тихо и судорожно выдохнул.

Этой ночью Локи часто просыпался, Тор два или три раза поднимался, чтобы подбавить дров в топку. Жар в избе стоял, на взгляд Одинсона, как в аду, но Локи спал тихо, не вертелся и не жаловался. Охотник лишь один раз коснулся его хрупкого как для мужчины плеча, чтобы убедиться, что тот не мёрз. Безумием было пойти на поводу у колдуна. Зачем он вообще разделся, зачем удерживал паршивца, пускай бы валил в свою баню и делал там что хочет.

***

Локи застонал и ухватился за голову. А следом послышался топот, и на постель заскочил Эрос. Кот бесцеремонно забрался сверху и стал тыкаться своим мокрым носом ему в губы, уже не говоря о том, что мог продавить ему грудную клетку.

– Ну, хватит, – простонал Лафейсон и возмущённо бросил: – Вот сам и не пей, а мне не запретишь.

Локи, морщась, открыл глаза, схватил кота и прижал к себе, продолжая свою утреннюю болтовню:

– Ну не злись, а где…

Локи повернул голову, натолкнувшись на тяжёлый взгляд синих глаз. Тор, скрестив руки на груди, стоял возле подтопка и смотрел укоризненно, и смотрел он точно не на Эроса. Да, вчера Лафейсон потерял контроль, не стоило расслабляться, но в какой-то мере он тоже был человеком и довольно не идеальным.

– Проснулся? – в голосе охотника едва ли можно было услышать миролюбивый тон.

– Не злись, – с ходу начал Локи извиняться за своё поведение. – Вчера я замёрз, напился и вёл себя непозволительно. Это было неправильно, я…

– Я хочу уйти, я ждал, пока ты проснёшься, чтобы об этом сказать, – оборвал Одинсон, стараясь не смотреть на яркие шрамы вокруг рта. Как видно, Локи не всегда контролировал свой морок или просто после сна и с похмелья ещё не успел скрыть маской.