Текст книги "Диктатор: спасти Союз (СИ)"
Автор книги: Руслан Агишев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)
Глава 17
Дернуть льва за усы
Москва
Посольство США
Некоторое время назад
Один за другим в окнах посольства гас свет. И, когда на улице окончательно стемнело, то свет остался лишь в кабинете.
– Гаррисон, – Роберт Стюарт, посол США в Москве, высокий пожилой джентльмен с благородной проседью на висках, посмотрел на помощника. – Сегодня, пожалуй, я тоже заночую здесь. Устал очень.
Посол тяжело вздохнул и устало откинулся на спинку просто огромного кожаного кресла.
– Сделай, пожалуйста, зеленого чая.
– Сделаю, сэр, – негромко ответил Гаррисон, и вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.
Стюарт, и правда, чувствовал себя сильно вымотанным. И дело тут было совсем не в его возрасте. Несмотря на свои полновесные шестьдесят семь лет, во многих делах он с легкостью бы дал форму гораздо более молодым людям. Дело было в непростой обстановке, сложившейся здесь. Он лишь месяц назад сменил прежнего посла, а уже чувствовал себя вжатым, как лимон.
Стюарт был дипломатом старой школы, прекрасно помнившим и работавшим бок о бок с политическими мастодонтами той эпохи. Как и они, он привык работать последовательно, системно, с длинным горизонтом планирования, тщательно взвешивая все риски и последствия. Именно в таких условиях его талант грамотного стратега раскрывался наиболее ярко. Сейчас же, а это он ощущал особенно четко, наступали совсем другие времена, требовавшие совершенно иных подходов и навыков. Нужно было уметь проявлять неимоверную гибкость и в чем-то даже авантюрность.
Положение еще больше усложняли противоречивые установки, которые просто нескончаемым потоком шли из Белого дома. В администрации президента Джорджа Буша-старшего и всего американского истеблишмента царила самая настоящая эйфория от происходящего. Словно мантра снова и снова повторялись слова о победе над империей Зла и наступлении нового времени – эпохи Pax America. Ястребы из военно-промышленного комплекса неустанно призывали к активным действия в Восточной Европе и Средней Азии, желая перехватить контроль над бывшими сателлитами Советского Союза. В противовес им раздавались робкие голоса экономистов, истово хотевших свободного выхода на советский рынок и доступа к ресурсам. Противоречие между курсом на торговое сотрудничество и конфронтацию совершенно сбивало с толку.
– … Благодарю, Гаррисон, – кивнул посол помощнику, который возник в кабинете без единого звука. На столике перед Стюартом появилась чашка с ароматным чаем и небольшая тарелочка с парой печений.
– Сэр, может быть вам принести плед? Здесь довольно свежо.
– Спасибо. Я еще немного посижу, подумаю, а потом пойду спать.
Помощник обозначил легкий поклон и исчез, точно также бесшумно, как и появился здесь. Стюарт, провожая его взглядом, одобрительно качнул головой. Именно за это качество – умение быть незаметным и в то же время незаменимым – он и ценил Гаррисона.
Посол взял чашку, сделал небольшой глоток и снова погрузился в размышления. Мысли, наполнявшие его голову, по-прежнему, не желали уходить.
Сейчас, после месяца проведенного здесь, он начинал понимать ход мыслей президента Джорджа Буша-старшего, внезапно назначившего его на эту должность. Тот ясно видел приближавшийся крах Красной империи, и откровенно опасался хаоса, который мог начаться после этого. Стюарт думал об этом же – хаос на развалинах сверхдержавы возникнет обязательно, и в этом не было никаких сомнений. При развале любой сложноорганизованной системы, а СССР именно таковой и являлся, непременно возникала дезорганизация ее элементов.
Самое страшное, что могло случится, – это образование на руинах СССР множества полу террористических государств с ядерной дубинкой в руках и современно вооруженной армией. Ведь, тогда заполыхает вся Восточная и часть Центральной Европы, Средняя Азия, возможно, и Юго-Восточная Азия. Последствия могли быть такими, что сложно даже себе представить.
– … Да хаос, именно хаос, – по-стариковски, ворчал посол, время от времени печально вздыхая. Его взгляд то и дело останавливался на кружке с чаем, но потом снова начинал блуждать.
Во времена его зрелости все было иначе – проще, понятнее, и от этого более предсказуемо. Еще в 60-х – 70-х гг. отношения двух сверхдержав напоминали длинный поединок двух боксеров-тяжеловесов. США и СССР были примерно равны по силам, имели свои сильные и свои слабые стороны, оттого и их схватка напоминала сложную шахматную партию. Сначала атаковал один, а второй защищался. Затем, второй перехватывал инициатив в атаке, и уже оборонялся первый. Это происходило то в Берлине, то в Афганистане, то в Анголе, то на Кубе, то еще в десятке других мест.
– Все было понятно, а сейчас?
Посол поднял чашку с уже давно остывшим чаем и скривился. Чай уже превратился в зеленоватую бурду, и вызывал откровенное отвращение.
– … Хм, что-то должно случится… Обязательно, – пробормотал он задумчиво.
К сожалению, это было не просто тревожное, и ничем не подкрепленное, ощущение, а твердая уверенность. Весь его опыт политической работы в высших эшелонах власти говорил о том, что здесь в самое ближайшее время должно произойти что-то нехорошее. Причем размер этого «нехорошего» ощущался, как нечто совершенно гигантское. О признаках этого ему сообщали и его личные источники из местных. Говорили о серьезном конфликте между Горбачевым и Ельциным, о сильном недовольстве этими двумя внутри союзной номенклатуры, спецслужб и военных, об открытом сепаратизме на окраинах империи. И не привести к взрыву все это просто физически не могло.
– … Посмотрим, – кивнул посол в комнату, уже давно переоборудованную в спальню. – Посмотрим.
Сев на кровать, бросил взгляд на массивные часы из малахита. Было ровно 23 часа 32 минуты.
Свет погас. Опустилась тишина. Но через какое-то время в дверь осторожно постучали. Затем постучали еще раз, и уже с явным нетерпением.
– … Да, да, уже встаю, – заохал Стюарт, с кряхтением поднимаясь с кровати.
– Сэр, это я, Гаррисон! – в голосе помощника звенело волнение. Обычно спокойный, выдержанный, сейчас он явно был встревожен. – Простите, но это очень важно!
– Уже встаю.
Поднявшись, посол машинально посмотрел в сторону комода. Часы показывали второй час ночи. Получалось, что он даже часа не поспал. Что же такого могло случиться за это время?
– Что там случилось, Гаррисон? Надеюсь, не война.
Стоявший в дверях, помощник скривился, и тут же протянул ему черную папку. У посла тут же екнуло в груди. В таких папках обычно приносили особо важные документы, и всегда совсем не радостного содержания.
– Что там? Опять кто-нибудь просит денег у дяди Сэма? – спросил посол, все еще надеясь, что в папке не было ничего серьезного. – А что у тебя такое лицо? Точно не война?
– Нет, сэр, не война, – с еле заметной заминкой ответил Гаррисон, и сразу же не уверенно добавил. – Наверное, сэр.
Посол внимательно посмотрел сначала на него, а потом уже на конверт в своей руке. От слова «война» у него мурашки по спине побежали. Он столько воин на своём веку повидал, что не на один десяток человек хватит. Война – это не лёгкая прогулка с милой дамой по набережной, а кровь, пот и чаще всего смерть. Неужели, началось? Неужели его предчувствие говорило именно об этом?
– Посмотрим…
В конверте было всего лишь пара куцых абзацев, но каких. «Час назад вооружённые силы Советского Союза были переведены в состояние повышенной боевой…». Стюарт несколько раз моргнул, когда строчки перед глазами стали расплываться. «… Три ракетоносных подводных крейсера Северного флота внезапно вышли в море. На остальных кораблях объявлена боевая тревога…».
Листок в его руке дрогнул, и едва не выпал. Посол почувствовал себя нехорошо. Пришлось отступить к комоду и опереться на него.
– Сэр, вам плохо? – с тревогой в голосе спросил помощник, желая шаг в его сторону.
– Нет, Гаррисон, нет. Все нормально. Это лишь минутная слабость, сейчас все пройдет.
Он несколько раз глубоко вздохнул, потом еще раз, пока, наконец, не почувствовал, как его «отпускает». Вновь поднес злополучный лист бумаги в руки и продолжил чтение. «… Гуляют слухи, что этот не учения».
– Значит, там что-то происходит… Там… – Стюарт многозначительно посмотрел в сторону Кремля. – Надеюсь, это учения. Советы, мать их…
Выругался, и вздрогнул. Ведь, он уже и забыл, когда ругался в последний раз.
– Сэр? – тихо спросил Гаррисон, когда па уза слишком затянулась.
– Думаю, Гаррисон, думаю… Нужно ли сейчас звонить президенту?
Помощник покачал головой.
– Какому президенту, сэр?
Стюарт удивленно вскинул голову. Явно не понял вопрос.
– В смысле, какому? Конечно же…
И тут до него доходит смысл вопроса. Ведь, происходящее сейчас напрямую касалось, как минимум, трех президентов – президента США Джорджа Буша, президента СССР Михаила Горбачева и президента России Бориса Ельцина. Кажется, первым делом нужно звонить американскому президенту, чтобы сообщить о приведении советских войск в полную боевую готовность. Но с другой стороны, сообщать Бушу-старшему непроверенную информацию, тем более полученную не от разведки, а от местных источников, было непрофессионально. Значит, оставались два других президента.
– Гаррисон, немедленно позвони президенту Горбачеву, – наконец, решился посол. – Он сейчас должен быть в Крыму, мне нужно срочно с ним поговорить, нужно все выяснить, прежде чем докладывать в Белый дом.
– Понял, сэр. Немедленно позвоню.
Сразу же прошел в кабинете, вскоре к нему присоединился и сам посол. Обычно ожидание было недолгим. Русские, включая самого президента Горбачева, с каким-то невероятным пиететом относились к телефонным звонкам и американского посольства. Трубку телефонного аппарата брали не просто быстро, а практически мгновенно. Сейчас же было все иначе – по номеру крымской резиденции Горбачева отсутствовали даже гудки, что был крайне странно.
– Не берут? – удивился Стюарт, входя в своей рабочий кабинет. Гаррисон выглядел чрезвычайно растерянным, снова и снова набирая номер. – Никто не берет?
– Сэр, гудки отсутствуют. По всей видимости, этот номер заблокирован.
– Тогда набирай президента Ельцина, – кивнул посол.
Помощник сверился с блокнотом и начал набирать новый номер. Прошло несколько минут, но результат был тем же самым – на той стороне была «мертвая» тишина.
– Сэр, ответа нет.
– Плохо, это очень плохо, если ни Горбачев, ни Ельцин не отвечают…
На посла снова нахлынуло недавнее тревожное чувство, от которого похолодело в груди. Он прямо наяву представил, как чей-то волосатый палец (почему-то ему представился именно волосатый палец, а не какой-то другой) медленно жмет на выпуклую красную кнопку. Где-то вдали раздается жуткая сирена, которую сменяет страшный грохот стартовый двигателей той самой ракеты, прозванной в США сатаной.
– Сэр?
– Слышу, Гаррисон, слышу. Соединяй меня с Белым Домом! – и уже тише добавил. – Боже, храни Америку.
Через несколько минут бледный помощник передал ему трубку телефонного аппарата.
– Господин прези…
Начал было говорить Стюарт, но его сразу же перебили:
– Роб, я на приеме, и если ты оторвал меня, чтобы лишний раз назвать «господином президентом», то я буду очень недоволен. Рассказывай скорее, что произошло.
– Я понял… Сэр, по поим сведениям Советы привели свои войска в состояние повышенной боевой готовности. Три подводных ракетоносца из состава Северного флота внезапно вышли в море. Стратегические бомбардировщики подняты в воздух.
На той стороне слышалось тяжелое дыхание, сопение. Чувствовалось, что Буш-старший сильно взволнован.
– Учения? – вслух размышлял президент. – Но я только вчера разговаривал по телефону с президентом Ельциным, а потом с президентом Горбачевым. Они бы обязательно предупредили меня об учениях… Роберт, что еще говорят твои источники? Ты как-то говорил, что у тебя есть кто-то в Кремле. Уже звонил?
– Нет, сэр. Вот собирался позвонить, но прежде решил сообщить вам обо всем это.
– Звони своему источнику, я же подниму разведку…
Следующие четыре часа Стюарт, а также остальной персонал посольства провели, словно на иголках. Телефон посольства практически не смолкал – звонили они, звонили им. За все это время удалось выяснить лишь то, что Кремль был взят под усиленную охрану. Добраться до президента Ельцина не удалось. Машина с посольскими номерами, которую никогда и никто не останавливал, завернул пост ГАИ, указав на ремонт дороги.
– Что же происходит, черт побери? – спросил посол, глядя в зеркало на свое отражение.
– Сэр⁈ – вдруг раздался взволнованный голос Гаррисона из большой гостиной. – Подойдите, пожалуйста, сюда к телевизору! Скорее, сэр!
Отметив время – восемь минут седьмого утра, Стюарт вышел из кабинета, быстро прошел по коридору, и оказался в гостиной.
– Сэр, смотрите, это только что начали показывать! – бросился к нему помощник, тыча в сторону телевизора. Там, насколько он понял, показывали чрезвычайный выпуск новостей. – Сейчас я сделаю громче.
Гаррисон прибавил звук. Голос женщины в строго сером костюме зазвучал громче:
– … Уважаемые товарищи, прослушайте чрезвычайное правительственное сообщение. В связи с невозможностью по состоянию здоровья исполнения Горбачёвым Михаилом Сергеевичем обязанностей Президента СССР и переходом в соответствии со статьёй 127/7 Конституции СССР полномочий Президента Союза ССР к вице-президенту СССР Янаеву Геннадию Ивановичу.
У Стюарта медленно поползла челюсть вниз. Какое еще к черту состояние здоровье? Он ведь три дня назад встречался с президентом Горбачевым в Крыму в его резиденции, и тот выглядел совершенно здоровым, цветущим. О какой еще болезни могла идти речь?
– … В соответствии со статьёй 127/3 Конституции СССР и статьёй 2 Закона СССР о правовом режиме чрезвычайного положения и идя навстречу требованиям широких слоёв населения о необходимости принятия самых решительных мер по предотвращению сползания общества к общенациональной катастрофе, обеспечения законности и порядка, ввести чрезвычайное положение в отдельных местностях СССР на срок 6 месяцев, с 4 часов по Московскому времени с 19 августа 1991 года, – продолжала вещать диктор. – Установить, что на всей территории СССР безусловное верховенство имеют Конституция СССР и Законы Союза ССР. Для управления страной и эффективного осуществления режима чрезвычайного положения образовать Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР (ГКЧП СССР) в следующем составе…
Дослушав диктора до конца Стюарт с громким хлопком захлопнул рот. Услышанное его не просто удивила, а сильно шокировало.
– Что это было? – ошеломленно пробормотал посол, посмотрев на помощника.
– Похоже, путч, сэр, – тут же ответил тот. – И если это так, то за жизнь этих банановых президентов я не дам и ломаного цента.
Чуть подумав, посол кивнул. Эта же мысль по поводу президентов Ельцина и Горбачева тоже пришла ему в голову. Практика показывала, что, придя к власти, военные сразу же сводили или пытались свести счеты с предыдущей властью. Свержение шаха Пехлеви в Иране в 1979 году прекрасно это показало. Новые власти хотели его показательно казнить, и только его своевременное бегство не позволило осуществить казнь.
– Это плохо, Гариссон. Мы с ними очень хорошо работали…
– Да, сэр, они всегда смотрели нам в рот, – соглашаясь, кивнул помощник.
Сюарт поморщился от его слов. Однако правда оставалась правдой – и тот и другой делали для США были крайне удобными политическими фигурами. Горбачев, фантазер, истово верил едва ли не в каждое слово, которое исходило от Белого Дома. По его воле СССР сдал всех своих союзников, ушел едва ли не со всех заграничных баз, отказался от любой экспансии. Про Ельцина и говорить было нечего. Тот, видя в США союзника в борьбе с Горбачевым, был готов отдать все и сделать все, что ему скажут. А что будет теперь? Кто придет к власти сейчас? Ведь, теперь можно ожидать чего угодно.
– Гаррисон, нужно позвонить в Кремль, – посол повернулся к помощнику. – Диктор сказала, что этот комитет возглавил вице-президент Янаев. Значит, я должен немедленно поговорить с ним. Звони!
Помощник кивнул и взялся за телефонный аппарат. Следующие минуты он превратился в самого настоящего телефониста, снова и снова набирая один и тот же номер. Без толку.
– Никто не отвечает, сэр.
– Возьми справочник, и набирай все номер по порядку. Должен же, черт побери, там кто-то быть, – выругался Стюарт, чувствуя, что на него накатывает злость. – Звони, пока кто-то не ответит. Я должен знать, что здесь происходит.
Лишь с двадцатой или тридцатой попытки у Гаррисона получилось. Телефонную трубку на той стороне подняли, и послышался энергичный голос.
– Гаррисон, трубку! – Стюарт едва ли не вырвал трубку телефонного аппарата из рук помощника. Прислонил к лицу и обвиняющим тоном начал говорить, совершенно забыв о том, что там просто могут не знать английский язык. – Я посол Соединенных Штатов Америки Роберт Стюарт! С кем я говорю⁈
На той стороне на мгновение повисла пауза, но почти сразу же в ответ раздалась, пусть и ломанная, но английская речь. Судя по ясно звучавшим командным ноткам, с той стороны взял трубку военный, причем в довольно большом звании.
– С вами говорит генерал армии Варенников!
– Господин генерал, я должен немедленно переговорить с господином вице-президентом Янаевым!
– Товарищ Янаев, как и другие ответственные товарищи, сейчас занят. Выполняется серьезная, сложная работа, от которой зависят жизни миллионом советских граждан. Поэтому призываю вас не отвлекать товарищей от работы. Всю нужную информацию вы узнаете точно также, как и остальные. Все, господин Стюарт, гудбай.
В трубке уже несколько минут слышались гудки, а посол все еще стоял и держал трубку телефонного аппарата. Ошарашенный, он все еще никак не мог поверить, что его, посла Соединенных Штатов Америки, никто даже слушать не хотел. Что это, вообще, такое? Это же настоящее сумасшествие! Такого просто не может быть! Он – посол Соединенных Штатов Америки!С ним никто еще в жизни ни разу так не поступал! В любой стране сейчас американской посол едва ли не ногой открывал понравившуюся ему дверь.
– Гаррисон, он просто кинул трубку. Ты слышишь?
Стюарт, действительно, растерялся. Ведь, за его многолетнюю политическую карьеру ни разу такого не было, чтобы кто-то так помел с ним разговаривать. Даже в самые тяжелые периоды Холодной войны советские дипломаты не позволяли себя такого.
– Нет, я этого так не оставлю, нет!
Посол схватился за трубку и начал с ожесточением нажимать на кнопки телефонного аппарата. И едва только с той стороны провода раздался уже знакомый раздраженный голос, Стюарт тут же гневно воскликнул:
– Я – посол Соединенных Штатов Америки и требую к себе особого отношения! Мне достаточно сделать один звонок и уже завтра вы будете командовать взводом где-нибудь на вашей Камчатке! Вы меня поняли, господин генерал⁈ Я требую ответить, где в настоящий момент находятся президенты Горбачев и Ельцин?
Разъярившись, Стюарт со всей силы грохнул по письменному столу кулаком.
– Я должен с ними встретиться! Вы хотите дипломатического скандала⁈ Я представитель Соединенных Штатов Америки, и я требую самого ско…
Однако договорить не успел – из трубки раздался жесткий рык. Ни на что другое этот окрик и не был похож.
– Заткнись! Требовать будешь у своей жены! – и дальше генерал выдал что-то на русском языке. – Idi na huj!
В трубке вновь раздались гудки.
– Гаррисон… – Стюарт округлил от удивления глаза. – Что это было… Я не понял… Он сказал – Idi na huj… Не понял…
– Сэр… Э, сэр, – замялся помощник, явно не зная, что ему ответить. – Это… ругательство, сэр.
Посол медленно положил трубку телефонного аппарата на место. Растерянно обвел свой кабинет взглядом и опустился в кресло.
– Он… Он, что меня послал? – не веря своим словам спросил Стюарт, глядя на помощника. – Хм…
Стюарт давно уже был не зеленым мальчишкой, который вспыхивает, как порох, от любого оскорбления. Будучи политическим зубром по опыту и возрасту, он многое повидал и испытал на своем веку. Однако встретиться с таким здесь никак не ожидал встретиться. Ведь, Советский Союз всегда славился невероятной выдержкой своих дипломатов. Взять примеру, Громыко, более тридцати лет занимавшего должность министра иностранных дел СССР. Тот славился просто железной стойкостью на переговорах и фантастическим умением «держать лицо», и ничто не могло повлиять на него – ни жесткие намеки, ни оскорбительные выпады. На все он отвечал совершенно спокойно, холодно с каменным выражением лица. После Перестройки советские дипломаты внезапно воспылали сильной любовью к США и было просто невозможно представить, чтобы кто-то из них сказал в адрес американского посла какое-то грубое слово. Шеварнадзе, нынешний советский министр иностранных дел, к примеру, вообще, взял за правило официально звонить в американское посольство и сообщать обо всех важных дипломатических решениях советского правительства. Политика гласности, мать ее.
– … Меня, американского посла, послали, – не верящим голосом снова повторил Стюарт. – Черт!
Его выдержка, кажется, впервые за несколько десятков лет политической работы, дрогнула и дала глубокую трещину.
– Взял и отмахнулся, как от какого-то сопляка…
Не в силах справится с внутренним возбуждением, он снова поднялся и быстро подошел к помощнику.
– Гаррисон, немедленно свяжи меня с Белым домом, я должен поговорить с президентом… И узнай мне все про этого, как там его… генерала Варенникова. Слышишь, я должен знать о нем все! Разузнай все, и даже как зовут его кошку или кто там у него…
– Сэр, но как? В Кремле никто не отвечает.
Немного подумав, Стюарт ответил:
– Позвони… все время забываю, как его зовут. Шеварнадзе… Этот парень показал себя хорошим малым. Действуй, Гаррисон, действуй!
Чисто захотелось поглядеть на физиономию посла, сразу же после телефонного разговора и осознания, что его послали открытым текстом
