Текст книги "Диктатор: спасти Союз (СИ)"
Автор книги: Руслан Агишев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)
Глава 7
Первый день нового мира
Кремль. Часы пробили полночь, пошла первая минута нового дня – 19 августа 1991 г.
В кабинете премьер-министра повисла напряженная тишина, прерываемая лишь скрипением шариковой ручки по бумаге. Взгляды более чем десятка человек – будущих членов и сторонников ГКЧП – прикованы к ручке золотистого цвета в руке Янаева. Тот с напряженным лицом подписывал указ о временном возложении на себя президентских полномочий. Закончив, раскрыл папку и положил перед собой новый документ, под которым также поставил размашистую подпись.
– Товарищи, мною подписаны указ о временном возложении на меня временных полномочий Президента и указ о формировании Государственного комитета по чрезвычайному положению, – сообщил он. – Вот.
Сразу же по кабинету пронесся вздох облегчения, и всеобщее напряжение отпустило присутствующих. Янаев платком вытер вспотевший лоб и робко улыбнулся. Ему понимающе кивнул со своего места премьер-министр Павлов. Ослабил узел галстука первый заместитель председателя Совета обороны СССР Бакланов. Министр внутренних дел Пуго с чувством пожимал руку министру обороны Язову.
Лишь Варенников кривился, глядя на все это. Он-то прекрасно знал, что причин радоваться не было от слова «совсем». Этих людей впереди ждали такой ворох проблем и трагических неприятностей, что впору было в петлю лезть, а не поздравлять друг друга с подписанием еще одной очередной бумажки. Они, опытные «дяди», облеченные властью и занимавшие ответственные посты, все еще верили, что правильно составленная бумажка с подписями и печатями в этой время была гарантией успеха.
– Узколобые дебилы, – сквозь зубы шептал генерал. Шариковая ручка, что он сжимал в руке, с хрустом переломилась, но Варенников даже не заметил этого. – Подписали десяток указов и лыбу давят. Только бумажка без силы не работает…
Надо отдать должное, члены комитета подготовились, как могли. Помощники держали в руках пухлые пачки с документами. Это были проекты постановлений о приостановке действия политических партий, об ужесточении уголовной ответственности за большое число преступлений, о запрете митингов, шествий, демонстраций и забастовок, о дополнительном контроле за действиями СМИ. Распоряжения, направленные на борьбу с дефицитом товаров народного потребления и продуктов питания, нехваткой горючего для сельскохозяйственной техники в период страды, отсутствием лекарственных препаратов и медицинских специалистов в поликлиниках и больница.
Проработанностью на первый взгляд отличались и силовая часть. Министр обороны Язов доложил о ближайших планах на сегодняшний день. Через несколько часов планировалось взять под усиленную охрану важнейшие государственные объекты в Москве, а также крупнейших городах Советского Союза. Только в столицу предусматривалось ввести подразделения гвардейской Таманской мотострелковой дивизии, гвардейской Кантемировской дивизии, Тульской воздушно-десантной дивизии, части ОМОНа и дивизии внутренних войск им. Дзержинского. Это больше 4-ех тысяч солдат и офицеров, примерно 300 боевых машин пехоты и бронетранспортеров и почти 400 танков. Спецподразделения должны были блокировать резиденцию отстраненного от власти президента СССР Горбачева и загородную дачу президента РСФСР Ельцина в Архангельском.
Все это звучало внушительно, и должно было одним фактом своего наличия гарантировать страх противников и оппонентов и поддержку сторонников. Должно было гарантировать, но, как показало наступающее будущее, не гарантировало.
– Трусливые болтуны… все, как один, – с трудом гася поднимавшуюся внутри него злобу, бормотал Варенников. – Сделали первый шаг, так делайте второй… Черт, привыкли только языком болтать…
Тем временем первое, уже ставшее историческим, заседание Государственного комитета по чрезвычайному положению завершалось. Временно исполняющий обязанности президента СССР Янаев, смущенно улыбаясь, поднял пачку подписанных постановлений и тряхнул ими. Всем своим видом, показывая, что дело по спасению страны тронулось с места. Кто-то из членов комитета несколько хлопнул в ладони, аплодисменты подхватили, хотя и получилось жидковато.
– … Товарищи, ровно через два часа, в шесть часов утра, по государственному телевидению выйдет в эфир сообщение о введение в стране чрезвычайных мер по наведению порядка в экономике и социальной сфере. Как докладывает ведомство Владимира Александровича, – Янаев благодарно кивнул в сторону председателя КГБ Крючкову. – Жители Советского Союза в своей массе ждут таких мер и воспримут их с большим воодушевлением. И наша задача, товарищи, оправдать ожидания людей, и спасти нашу страну, пока не стало слишком поздно.
Варенников опустил голову, чтобы никто не видел гримасу, перекосившую его лицо. Ведь, все правильно сказал Янаев, ни убавить, ни прибавить! Люди уже больше не могли жить в стране, которая превращалась в уродливого зомби, полуживой труп. Они жаждали и были готовы поддержать самые радикальные меры, которые приведут их в новый мир – богатую, справедливую, безопасную страну с красивыми автомобилями, просторными и светлыми квартирами, безопасными улицами и десятками сортов колбасы в магазинах. И они с радостью пойдут за тем, кто все это им пообещает! Мошенники и болтуны демократического окраса пообещали, а вот члены ГКЧП не только не пообещали «светлое будущее», а даже нормальным языком не смогли рассказать о нем!
– … И сейчас нам предстоит большая и тяжелая работа по наведению порядка в стране, – Янаев уже заканчивал свое выступление. – Поэтому, раз больше никто из товарищей выступить не желает, предлагаю незамедлительно приступить к…
И в этот момент Варенников, сам не ожидая этого от себя, поднялся с места, что не осталось не замеченным. Янаев сразу же запнулся и удивленно уставился на генерала. В его сторону повернулись и остальные члены ГКЧП, явно, не понимающие, что происходило.
– Э-э-э, Валентин Иванович, вы что-то хотели сказать? – наконец, Янаев опомнился и задал вопрос. – Вам что-то непонятно?
– Вопрос? Да, пожалуй, я хотел спросить, – кивнул Варенников, тщательно подбирая слова. Ведь, изнутри рвалось такое, что лучше бы никогда и никому не говорить. – Я прочитал это, – он показал на документы, лежавшие на столе, – постановления, распоряжения, проект обращения к народу. – Танки, солдаты у телецентра, запрет митингов и срочные меры по наведению порядка – это все очень хорошо и правильно. Но, главное, что и кто собирается об этом рассказать людям? Кто из здесь сидящих собирается выступить на телевидении, просто и доходчиво рассказать простым людям о том, что произошло сегодня ночью и что будет происходить дальше?
На своем месте зашевелился министр обороны, и грозно бросил своему подчиненному:
– Генерал Варенников, что вы себе позволяете? Немедленно сядьте на место!
Тот медленно повернулся в его сторону, смерил его тяжелым взглядом, словно прицеливался в него из винтовки. Маршал на какое-то мгновение даже стушевался от такого. Видно, что никак не ожидал такой реакции от своего всегда выдержанного и исполнительного подчиненного.
– Я, товарищ министр обороны, находясь здесь, рискую не только своими погонами и должностью, но и свободой, а может и жизнью, – твердо заявил Варенников, давая понять, что не собирается молчать. – Поэтому имею полное право высказать свое мнение.
Некоторое время в кабинете царило молчание. Все переглядывались между собой, но чаще смотрели в сторону Крючкова, ждали, что скажет неофициальный лидер заговора, глава всесильного КГБ. Крючков в свою очередь, внимательно смотря на Варенникова, с каменным лицом кивнул. Мол, давай говорил, что ты хотел сказать.
– Вот проект заявления для телевидения, которое совсем скоро будет озвучено с экранов телевидения, – генерал подошел к столу, взял один из документов и несколько раз тряхнул им в воздухе. – Насколько я понял, это и есть наше совместное послание людям⁈
Не дождавшись хоть какого-то ответа, генерал с жаром продолжил:
– Вы обращаетесь к советскому народу, к простым людям, к гражданам Советского Союза, так? Открою вам секрет, они вас не услышат и не поймут. Эти слова о наведении порядка, о мерах по ужесточению наказаний, о запрете шествий и демонстраций, о спасении сельского хозяйства и промышленности совсем не то, что хочет услышать простой человек. Это понятно для нас, для руководителей партийных и государственных органов, для директоров предприятий и совхозов, для ректоров вузов, академиков, но не для обычного работяги сельчанина или горожанина. На нет больше никакого единого советского народа, который все поймет и поддержит! В 30-е или 40-е годы был, в 50-е годы такой народ еще был, а сейчас его уже нет! Есть многомиллионная толпа, разделенная доходами, цветом кожи, местом жительства, политическими взглядами, уровнем образования, и с ней нужно говорить совсем другим языком! А мы готовы к этому? Мы знаем этот язык?
Варенников прекрасно знал о чем говорил, помня наступающие 90-е годы с их бесконечной чернухой, порнухой в жизни, экономике, политике. Именно в эти годы и будет до совершенство отточен тот самый язык, на котором и станут политики всех мастей говорить с народом, с простыми людьми. Это язык эмоций, конкретики, полный уличной, пацанской бравады! Здесь с высокой колокольни всем наплевать на сложные расчеты, объективность и правду! Здесь властвует не профессор с академическим образованием или ученый с десятком научных степеней, а опытный «говорун», тонко чувствующий настроение толпы!
Красочные картинки с митингов, выступлений в парламенте и предвыборной рекламы сразу же всплывали в его памяти. Это бесконечное обещание немедленного повышения зарплат и пенсий, посадки коррупционеров, раздача перед избирательными участками продуктов наборов с консервами и водкой, кривляние артистов под портретами с кандидатами на высокие и не очень должности. Все это и было частью нового языка, на котором буду говорить с народом и который он будет прекрасно понимать. И даже народ на этом языке получил другое имя, больше напоминавшее ругательство – электорат.
– Что вы такое говорите, товарищ Варенников? – возмущенно нахмурил брови министр внутренних дел Пуго. – Вы оскорбляете весь советский народ! У вас просто совершенно недопустимое отношение к советским людям! Вы забыли, что у нас самая читающая страна в мире, что советское образование – ориентир для самых развитых страны? Про какой еще язык вы говорите? Уж не про феню ли?
Варенников удивленно поднял бровь. Если уж сам министр МВД не понимал его слова, то их дело, вообще, полный швах! Как они управлять собрались, если не знают, во что превращается народ⁈ У него было полное ощущение, что все, кто сидел сейчас за столом, видели окружающий мир только из окна персонального автомобиля. Может еще председатель КГБ Крючков и представлял более или менее полную картину происходящего в стране и обществе, но никак не остальные.
– Тогда скажу по-другому, если мои прежние слова кому-то оказались непонятными, – многозначительно ухмыльнулся генерал. Он уже решил для себя, что больше не будет молчать и скажет все, что думает. Пусть эти люди, возомнившие себя спасителями СССР, услышат то, что их ждет. – Мы совершенно не готовимся к информационной войне, которая вот-вот грянет. Думаете, все станут по стойке «смирна» и возьмут под козырек? Уверены, что не будет противодействия? А если какой-нибудь крикливый депутат Верховного Совета выведет на Красную площадь пять тысяч человек или десять тысяч? Вдруг Ельцин возьмет и бросит людям клич – «Все на защиту демократии!» и «Долой путчистов-сталинистов!». Знаете, за сколько часов у здания парламента соберется сто тысяч москвичей? За три часа, четыре?
Лица у находившихся в кабинете менялись до неузнаваемости. Янаев смертельно побледнел, его посеревшие пальцы выстукивали по столешнице нервную дробь. Тучный Павлов, сидевший рядом, напротив, даже не покраснел, а побагровел. Министр обороны Язов начал икать. И дело, скорее всего, было совсем не в их возмущении, а в том, что они во всех красках представили себе последствия.
– Мы готовы к этому или нет? Что будут делать солдаты, когда на них пойдет толпа демонстрантов с плакатами? Стрелять в самом центре Москвы? – Варенников задавался все новые и новые вопросы, и не думая сбавлять натиск. Именно сейчас нужно идти ва-банк, потом будет уже поздно и останется только кусать локти. – Я отвечу: если исходить из того, что я только что услышал и увидел, то мы не готовы. Не готовы ни органы власти, ни армия, ни спецслужбы. Вот такие-то пирожки с котятами, получаются…
Какое-то время все напряженно молчали, возмущенно шептались, переглядывались, хотя никто и тянулся высказаться. Наконец, пошевелился Крючков, довольно громко положив шариковую ручку на стол.
– Гм, товарищ Варенников, никогда не думал, что вы такой… гм экспрессивный, – медленно, с паузами проговорил председатель КГБ. Ощущалось, что он довольно сильно выбит из колеи, и никак не мог собраться. – Много из того, что вы сказали, имеет место быть. Да, товарищи, эта критика совсем не лишена смысла, а даже, наоборот, крайне уместна. Очень вероятно, что, сконцентрировавшись на общих вопросах, мы совсем забросили информационный фронт нашей борьбы. Товарищ Варенников прав в том, что уже скоро на нас с вами выльется столько грязи, сколько мы еще никогда не видели. Нас и наши замыслы постараются выставить в самом неприглядном или даже преступном свете. В связи с этим, товарищ Варенников, поставил весьма своевременный вопрос – готовы ли мы к этом, как мы будем этому противодействовать? Геннадий Иванович, это ведь и ваша епархия. Готовы ли мы к информационной компании?
Варенников внутренне собрался. Сейчас-то и вылезет наружу то, что не было никакой информационной компании! Будет одно краткое всесоюзное сообщение об отстранении Горбачева и формировании Государственного комитета по чрезвычайному положению, которое больше напугает людей, чем их успокоит. Потом станут сутки крутить балет Чайковского «Лебединое озеро», окончательно ввергая людей в ужас. Народу в море совершенно диких слухов оставалось только лишь догадываться о том, что происходило в стране. А может уже началась гражданская война? Или западные страны начали интервенцию? Или где-то образовался еще один Чернобыль? Народной фантазии не было предела, и это пугало еще больше.
– … Э-э, мы подготовили информационное сообщение, которое вот-вот будет прочитано по всесоюзному телевидению, – нерешительно произнес Янаев и замолчал.
Ему больше и нечего было добавить, что сразу же поняли остальные.
– Может еще запланировать пресс-конференцию…
Генерал сделал над собой усилие, чтобы откровенно не заржать. Ведь, он помнил это убогое во всех смыслах мероприятия, когда на глазах у всей страны члены ГКЧП показали свою полную беспомощность.
Все говорило о том, что они проиграли информационную компанию, даже не начав её.
– Этого не может быть, – пробормотал кто-то растерянным тоном. – Кто ведь должен был этим заниматься…
Сидевшие за столом молча переглядывались, словно иза этого самого ответственного.
– … Товарищ Жижихин готовил информационное сообщение, – Янаев показал на худого мужчину с черной папкой в руках. Тот тут же вскочил со стула с безумными глазами. – Он должен был разработать и остальное… Наверное…
– Но такого поручения не было, – у Жижихина глаза полезли на лоб. – Мне не сказали.
Младшая группа, детский сад «Ромашка», штаны на лямках. Варенникову уже было не смешно, а горько. Эти спасители Отечества просто решили, что одного выступления по телевидению и двух газетных заметок с лихвой хватит для жителей страны и остального мира. Этот же просто верх некомпетентности в мире, где целые войны будут начинаться и заканчиваться в виртуальном мире сначала телевидения, а потом и интернета.
– Гм, – кашлянул Крючков, посмотрев на генерала. – Товарищ Варенников, а что вы предлагаете? Думаю, у вас есть конкретные предложения?
Генерал спокойно встретил его взгляд и кивнул.
– Есть.
Ему, и правда, было что сказать и что предложить. Ещё в самолете, когда за бортом остался Крым и резиденция Горбачёва, он уже размышлял над планом первоочередных мероприятий.
– Прежде всего, немедленно должен быть создан оперативный штаб ГКЧП, которому необходимо переподчинить отдельные органы власти и службы. В своём нынешнем виде комитет по чрезвычайному положению совершенно аморфен, и не может гибко реагировать на стремительно возникающие происшествия. В рамках информационной кампании необходимо постоянное, лучше круглосуточное наше присутствие в телевизионном и радиоэфире. Каждую минуту, каждую секунду мы должны разъяснять, что мы делаем и для чего мы это делаем. И главное, нужно как можно раньше донести до людей кто их враг. Иначе это сделают наши враги. Думаю, не нужно объяснять, что тогда произойдет…
Ровно в 5 часов утра 19 августа 1991 г. за час до официального объявления о смещении Горбачёва с поста президента Советского Союза члены ГКЧП подписали распоряжение о создании Оперативного штаба и назначении его главой Варенникова Валентина Ивановича.
Так начался первый день Нового мира.
Глава 8
В любой драке бей первым
Воспринимая все происходящее, как настоящую военную операцию, Варенников и готовился бить первым. Только его полем боя сейчас была не площадь перед Белым Домом в Москве и не просторный зал парламента, а необъятное виртуальное пространство. И сражаться он будет не за удержание территории или для уничтожения противника, а за умы граждан страны.
– … Люди должны слЫшать и слУшать нас, а не их, – несколько раз произнес генерал, посмотрев на циферблат наручных часов. Было пятнадцать минут шестого. До официального телевизионного сообщения о смещении Горбачева с поста президента Советского Союза и учреждении нового чрезвычайного органа управления страной оставалось ровно сорок пять минут. – В шесть утра Кириллов озвучит официальное сообщение, а потом – воззвание к народу. Насколько я помню, Ельцин со своей шушерой начнет шевелить ближе к девяти, когда поймет, что его никто не собирается трогать. Значит, нужно нанести удар не позже восьми утра.
Еще в будущем, когда из-за ранения он больше не мог заниматься «боевой» оперативной работой, в Главном разведывательном управлении ему пришлось с головой окунуться в новую для себя работу – противодействие противнику в информационной сфере. Помнится, в первые дни на новом рабочем месте коллеги ему рассказали о таких возможностях современных технологий управления массовым сознанием, что Варенников стал совсем другими глазами смотреть на традиционную диверсионную работу. В самом деле к чему забрасывать на вражескую территорию высококлассных диверсантов, штучный товар во все времена, если врага можно принудить к сдаче несколькими движениями компьютерной мышки.
Помнится эти хитрые приемы по управлению массовым сознанием были хорошо показаны в американском фильме с Робертом Де Ниро и Дастином Хоффманом «Плутовство или хвост виляет собакой», который должен был выйти примерно через шесть лет. Сюжет незамысловат и прост, как сама жизнь: перед президентскими выборами в США действующий президент и одновременно будущий кандидат оказался вовлечен в «грязный» сексуальный скандал, который должен был уронить до земли его рейтинг. Нанятые пиарщики сделали довольно хитроумный ход, который должен был все поправить. Была придумана некая албанская террористическая организация, которая угрожала американским интересам, чем и обосновывалась необходимость вступления США в войну с Албанией. Снимались красивые ролики о вымышленных боевых действиях, несуществующих героях и победах, что вызывало у зрителей неподдельный живой интерес. Почти ежедневно по телевизору показывали мужественный профиль американского президента в военной форме, которые задумчиво стоял у некой карты военных действий и внимал докладами многозвездных генералов. В итоге, рейтинг президента пробил потолок и виртуальную войну быстро свернули, словно ее никогда и не было.
Сейчас же все эти технологии еще только развивались, но уже показывали свою невероятную эффективность. Поэтому он и хотел ударить первым и разбить врага не танками, ракетами и солдатами, а информационными технологиями. Ведь, через несколько часов, когда первый шок и растерянность пройдет, враг начнет действовать именно в информационном поле, там, где он особенно силен.
– Нужно перехватить инициативу, и тогда мы выиграем время, а потом уже можно и по старинке, – нехорошо ухмыльнулся Варенников, вспоминая, что он когда-то делал «по старинке». – Старая школа всегда остается старой школой, если нужен гарантированный результат.
Варенников решил сделать ход, который никто не должен был ожидать, а именно выступить на телевидении в качестве руководителя оперативного штаба сразу же после официального обращения дикторов. Сейчас перед ним стояли две первостепенные задачи. Во-первых, нужно, как говориться, показать «товар лицом». Население должно увидеть понятное и близкое им «лицо» ГКЧП, а не неких мифических «товарищей, занимающих ответственные государственные должности». Во-вторых, следует показать врагов во всей их неприглядной красе.
– … Это не они нас будут поливать грязью, а мы их… Хотя нет, мы их утопим, только не в грязи, а в дерьме. Поставим, и будем поливать из телевизионного брандспойта. Главное, чтобы дерьма хватило…
Действительно, ему понадобится много, очень много компромата на будущих «борцов с кровавой сталинской отрыжкой режима», как совсем скоро будут называть ГКЧП и его членов.
Варенников не сомневался, что компромат есть и его очень много. В будущем, когда начали валом публиковаться многочисленные мемуары, свидетельства и просто воспоминания участников сегодняшних событий всплывало много дурно пахнущий грязи. Если хорошенько покопаться, то среди сегодняшних идейных борцов за демократию можно найти и откровенных стукачей, и развратников, и извращенцев, и мошенников, и коррупционеров, и даже настоящих предателей. Фигура одного только Горбачева и его супруги вызывала столько вполне обоснованных подозрений, что в старые времена с ним давно бы уже разговаривали в темном подвале с пассатижами в руках. Никто бы точно не стал ни с кем сюсюкаться.
– Найдем, обязательно найдем. Чего-чего, а дерьма у нас всегда было в достатке, – хмыкнул он, двигая к себе ведомственный телефонный справочник. Его нужен был номер одно человека в системе КГБ, который мог «поделиться» компроматом. – Так… вот, генерал-майор Воротников.
Генерал-майор Воротников занимал должность руководителя одной интересной организацией в системе ГКБ, а именно Управления по защите советского конституционного строя КГБ СССР, бывшего 5-го Управления. Это ведомство работало по тем, кто занимался идеологической «раскачкой» строя, и, естественно, за время своей работы оно накопило достаточно компрометирующего материала на всех.
В своей время, когда Союза уже не стало, Варенникова всегда интересовал вопрос – а почему не дали ход всем этим компрометирующим материалам на самых первых лиц? Ведь, у КГБ в начале 90-х гг. были тонны железобетонных свидетельств на всех тех, кто буквально за одну ночь «перекрасился» из коммунистов в идейных демократов. Почему нельзя было почистить все эти авгиевы конюшни? И только здесь и сейчас он получил ответ на свой вопрос, который оказался до банального прост. У власти не оказалось человека с железными яйцами, который решился бы отдать соответствующий приказ. Все, кто находился наверху, предпочитали не ворошить муравейник и оставлять принятие тяжелых трудных решений «на потом». В итоге «потом» просто не наступило.
– Посмотрим, Валера, что там у тебя есть в запасниках.
Валерия Павловича Воротникова он прекрасно знал еще по Афганистану. Много раз пересекались в рабочих командировках, встречались на советских военных базах и афганских органах власти. Один раз даже вместе попали под обстрел моджахедов, когда на их колонну внезапно напала «шальная» боевая группа боевиков. Тогда по ним сильно отработали из пяти или шести РПГ, буквально снеся с дороги БТР передового охранения и следовавший сразу же за ним Урал с бойцами. Воротников, хоть и из штабных, но не испугался. Выскочил из автомобиля с пистолетом в руке, укрылся за валуном и начал стрелять в сторону боевиков. Кажется, даже снял одного или двух. Словом, боевой, проверенный товарищ, на которого в бою можно полностью положиться. К тому же в будущем, насколько помнил Варенников, ничем плохим он себя не запятнал. Спокойно работал, не строя из себя великого демократа и святого либерала.
– … Валера? Узнал? – услышав знакомый хриплый голос в трубке телефонного аппарата, Варенников улыбнулся. – Ха-ха, не быть мне богатым. Благодарю за поздравление. Выходит, уже слышал о моем новом назначении. Это хорошо, значит, о моих полномочиях тебе рассказывать не нужно. Собственно, я к тебе за помощью. Прямо по твоему профилю…
Естественно, вопрос был не простой, и раньше Воротников его бы и слушать не стал, несмотря на их довольно близкое знакомство. «Контора» всегда была отдельным государством в государстве и очень не любило делиться своими секретами. Однако 19 августа 1991 г. все кардинально изменилось, и многие невозможные вещи стали очень даже возможными. Система оказалась на грани, и для ее спасения нужна была координация всех сил.
– … Валера, я все прекрасно понимаю и осознаю, но времени на бумажную волокиту просто нет. Поэтому, как руководитель Оперативного штаба по обеспечению чрезвычайного положения отдаю тебе официальное распоряжение – немедленно передать мне все материалы о компрометирующих поступках следующих граждан. Записываешь? Это Горбачев, Ельцин, Руцкой, Хасбулатов, Шахрай, Бурбулис, Силаев, Полторанин, Ярошенко, Лужков, а также членов их семей и родственников. В первую очередь меня интересуют первые пять фамилий из списка. Я буду ждать.
Генерал-майор Воротников, явно, проникся важностью поручения, и, как результат, уже через сорок минут две здоровенные коробки с видеокассетами стояли на рабочем столе Варенникова, а неприметный сотрудник КГБ давал пояснения по материалам.
– … Необходимы самые яркие кадры про коррупцию, предательство, разврат, мошенничество, пьянство, словом, вся грязь, – сразу же очертил фронт задач генерал, окидывая сотни видеокассет. – До моего эфира примерно час, не больше. К этому времени материал должны быть отобраны и готовы для демонстрации. Ясно?
Сотрудник кивнул. Похоже, ему такое дело было совсем не в новинку.
– К твоим услугам все Останкино. Привлекай, хоть Гайдая с Рязановым, но видеоряд должен быть смонтирован. Действуй!
Тот снова кивнул, и, забрав коробки с материалами, исчез. Варенников же продолжил работать над своим выступлением и дальнейшей работой по информационному сопровождению ГКЧП. Стоявшая задача была не просто одномоментной, а многоактной. Нужно было выстроить настоящий медиакаток, который бы прошелся по общественным настроениям, оставляя за собой ровную спокойную дорогу.
– … Кстати, а чего придумывать, когда все уже придумано? – нехорошо хмыкнул Варенников, вспоминая кое-что из будущего. – Нужно просто воспользоваться этим, и все.
Ведь, двадцать первый век дал всему миру множество прекрасных примеров сверхэффективным медийных машин, которые гарантировано продвигали в обществе нужную повестку дня и «давили» в зародыше любую другую повестку. После работы таких машин в информационном пространстве, вообще, ничего не оставалось – просто вспаханное поле без сучка и ветки. Достаточно вспомнить сверхрезультативную антитрамповскую компанию медиагигантов в США, тотальное господство медиамарафона в украинском информационном пространстве или «отмену» России в европейском медиапространстве. Построенному в демократических или называющих себя таковыми странах позавидовал бы и министр пропаганды Третьего Рейха Гебельс, и даже сам фюрер германского народа Гитлер. Вот и им нужна надежная, простая медиамашина, которая «причешет» информационное поле.
– Нужно лишь выдержать первый удар, выиграть время.
Время сейчас, и правда, было ключевым ресурсом, которого катастрофически не хватало. По-хорошему, счет уже шел даже не на часы, а на минуты. Вот-вот, «стукнет» шесть утра, и диктор Кириллов на весь мир объявит громкую новость о смещении Горбачева и появлении новой силы – ГКЧП. После этого некоторое время враги будут в замешательстве и страхе, каждую секунду ожидая своего ареста. Когда же они убедятся, что новая власть опасается огласки и не хочет идти на крайние меры, то сразу же начнут действовать. И можно будет только поражаться их невиданной энергии и активности.
Нужно было учитывать и другое. Ведь, помимо явных врагов были еще и скрытые враги, которые просто взяли паузу и выжидали, кто победит. Таких особенно было много на окраинах «тяжело болеющий» империи – в Прибалтике, Украине, Азербайджане, Армении, Узбекистане, Казахстане. Все национальная элита на какое-то мгновение затаит дыхание от тревоги, а где-то даже и страха. Ведь, подсознательно боялись, что империя может взбрыкнуть по-настоящему и смести всю национальную шушеру одним броском десантно-штурмовой дивизии. Этот страх, несмотря на всю их показательную браваду, были невероятно живуч и какое-то время удерживал от самостоятельных решений. Но скоро страх должен был окончательно развеяться, и джин безудержного национализма вырвется на свободу.
– Товарищ генерал, разрешите? – после негромкого стука дверь его кабинета открылась и из-за нее выглянула голова того самого неприметного сотрудника КГБ. – Товарищ генерал, докладываю: материалы на указанных вами пятерых граждан отобраны, составлена опись, видеоролик смонтирован.
Варенников «оторвался» от своих записей и вопросительно посмотрел на мужчину:
– И как? Хорошо вышло?
Тот растянулся в предвкушающей улыбке и показал правой рукой оттопыренный вверх большой палец:
– Получилась убойная штука, товарищ генерал. После такого кино многим из них уже не отмыться от грязи. Им перестанут подавать руки, не будут общаться. Это будет клеймо на всю жизнь. Не жалко их?
Генерал скривился, услышав вопрос. Настроение сразу же упало. Если такой вопрос возник у сотрудника КГБ, то, значит, он не до конца понимает, что происходит, и кто их настоящий враг. Тогда что говорить про обычных людей?
– Дело не в жалости, – Варенников поднялся и подошел к сотруднику «конторы». – Если ты еще не понял, капитан, то прямо сейчас в твоей стране идет война, и мы терпим поражение. Не обольщайся синим небом над головой и отсутствием стрельбы, вся эта иллюзия может в один момент может рухнуть. Министр обороны уже отдал приказ о вводе в Москву войск, слышал, наверное?
