Текст книги "Диктатор: спасти Союз (СИ)"
Автор книги: Руслан Агишев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
Офицер, тяжело вздохнув, пробормотал, что слышал.
– К вечеру на улицах столицы будут стоять танки, бронетранспортеры, ходить солдаты с автоматами на перевес. Это война, товарищ капитан, самая страшная ее форма – гражданская. Здесь брат будет готов убить брата. И чтобы я таких вопросов больше не слышал? Понял?
Тот стушевался. До него, видимо, дошло, что его вопрос сейчас был не просто неуместный, а откровенно глупый.
– Мы будем давить с такой силой, чтобы окончательно растоптать нашего врага… А теперь пора на Останкино. Времени почти нет.
Пока они ехали по полупустынным улицам Москвы Варенников любовался еще мирным просыпающимся городом. Грохоча металлом, катились трамваи. Ехали кургузые заводские автобусы, спеша развести рабочих к первой смене. Ко входам в метро спешили сонные горожане с сумками и рюкзаками.
Оставалось лишь несколько минут до шестичасового официального сообщения, которое всколыхнет и главный город, и страну, и большую часть развитых стран.
– Товарищ Варенников, почти добрались, – негромко сказал водитель, вырывая генерала из раздумий. – На въезде уже пост должен быть.
Вот и первый признак приближавшейся бури – при въезде на территорию комплекса их встретил мобильный пост милиции, явно только что появившийся. Встревоженные милиционеры, экипированные, как на небольшую войну, в бронежилетах, касках с автоматами сразу же взяли машину на прицел. Значит, получили недвусмысленный приказ – открывать огонь на поражение в случае попытки несанкционированного проникновения на территорию всесоюзного телерадиоцентра.
– Наконец-то, начали действовать, – удовлетворённо кивнул Варенников. Все говорило о том, что по министерству внутренних дел уже пошла «волна».
К машине подошел настороженный сержант.
– Все в порядке, сержант. Я – генерал Варенников, руководитель Оперштаба, – генерал вынул раскрытое удостоверение и показался сам. – Вас должны были предупредить.
Судя по вытянувшемуся лицо милиционера, его, и правда, предупредили. Тот тут же махнул рукой товарищу в будке, чтобы пропустили машину.
– Давай, рули прямо ко входу, – Варенников показал на небольшую группу встречающих у входа в телецентр. – Меня уже встречают.
Глава 9
И грянул гром… в медиапространстве
У Юрия Петровича Ковеленова диктора Центрального телевидения Гостелерадио СССР оставалось еще четыре дня законного отпуска, когда его срочно вызвали на работу. Сначала среди ночи его разбудил телефонный звонок директора Гостелерадио с настойчивой просьбой немедленно собираться, а уже через десять минут в дверь квартиры требовательно постучали.
– … Товарищ Ковеленов, пора, – за дверью стоял неприметный мужчина в штатском и приглашал пройти с ним в автомобиль.
Без объяснения причин и извинений Ковеленова доставили в Останкино, где лично директор Гостелерадио СССР Кравченко вручил ему большой запечатанный конверт с характерными метками особой фельдъегерской помощи.
– Леонид Петрович, что происходит-то? – тихо спросил диктор, отмечая необычайную бледность своего начальника. Сразу же под ложечкой засосало. – Что мне с этим делать? Открыть?
– Говорят, военные Горбачева сняли, – так же шепотом ответил Кравченко, косясь в сторону закрытой двери. – Мне сверху позвонили и сказали, что официальное сообщение должен зачитать именно ты. Давай, готовься, читай, через полчаса у тебя уже эфир.
Ковеленов с растерянным видом уставился на бумажный пакет. Через какое-то время вздрогнул, с хрустом разорвал бумагу и вытащил плотную пачку листов. Как бы ни было тревожно или даже страшно, смотреть все равно придется. Ведь, обращение, прежде чем выпускать в эфир нужно внимательно прочитать, как говорится отчитать, чтобы в нужный момент какого-нибудь казуса не случилось.
– Посмотрим что за текст… Гм… В связи с невозможностью по состоянию здоровья исполнения Горбачевым Михаилом Сергеевичем обязанностей Президента СССР и переходом в соответствие со статьей… Гм… Невозможностью по состоянию здоровья исполнения, – к некоторым выражениям Ковеленов возвращался несколько раз, проговаривая их вслух то одним тоном, то другим тоном. Искал нужный ритм, акценты. Зачитывая такой текст ни в коем случае нельзя было ошибиться. В их работе и за меньшее могли отстранить и отправить на радио в какой-нибудь Урюпинск. – Так… переходом полномочий к вице-президенту СССР Янаеву Геннадию Ивановичу.
На мгновение оторвался от текста, чтобы перевести дух, поднял голову и посмотрел в зеркало, что висело напротив. Там отразилось совершенно белое ошарашенное лицо, которое он едва узнал. Всегда выдержанный, спокойный, диктор был совсем не похож на самого себя.
– … Дальше, что тут у нас… Для управления страной и эффективного осуществления режима чрезвычайного положения образовать Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР (ГКЧП СССР) в следующем составе… Гм… ГЭ… КА… ЧЭ… ПЭ… На абракадабру похоже.
Какое-то время диктор внимательно отчитывал текст, пока, наконец, не нашел нужный ритм. Сообщение зазвучало холодно, отстраненно, как и нужно для официального информационного обращения. Ковеленов, выдохнув, отложил бумажный лист и взял следующие листы, что продолжали лежать на сером бумажном конверте.
– Это, значит, обращение к советскому народу, – прочитал он заголовок. – Посмотрим и это… Так… Соотечественники! Граждане Советского Союза! В тяжкий, критический для судеб Отечества и наших народов час обращаемся к вам! Над нашей великой Родиной нависла смертельная опасность… На смену первоначальному энтузиазму и надеждам пришли безверие, апатия и отчаяние. Власть на всех уровнях потеряла доверие населения. Политиканство вытеснило из общественной жизни заботу о судьбе Отечества и гражданина. Насаждается злобное глумление над всеми институтами государства. Страна по существу стала неуправляемой…
Замолчав, он прислушался к себе, и вдруг понял, что эти слова были близки ему, созвучны его мыслям и чувствам. Может быть от них чуть-чуть отдавало пафосом и немного несло нафталином, но, в целом, слова не вызывали его отторжения, а, напротив, будили внутри него поддержку и согласие.
– Гм, хорошо звучит… Правильно… Растоптаны результаты общенационального референдума о единстве Отечества. Циничная спекуляция на национальных чувствах – лишь ширма для удовлетворения амбиций. Ни сегодняшние беды своих народов, ни их завтрашний день не беспокоят политических авантюристов. Создавая обстановку морально-политического террора и пытаясь прикрыться щитом народного доверия, они забывают, что осуждаемые и разрываемые ими связи устанавливались на основе куда более широкой народной поддержки, прошедшей к тому же многовековую проверку историей.
* * *
В соседней студии готовилась к выходу в прямой эфир диктор Вера Алексеевна Щебеко. Через несколько минут ей предстояло вести передачу довольно необычного формата – странного гибрида интервью и шоу, главным участником которого должен был стать представитель только что образованного высшего чрезвычайного органа управления страной, ГКЧП, генерал Варенников.
Опытный и заслуженный работник Центрального телевидения, она все равно очень сильно волновалась, и с трудом контролировала свое состояние. Ее бросало то в пот, то в холод, пересыхало горло. Девушкам из технического персонала пришлось несколько раз сходить за водой и включать вентилятор. Вдобавок, от переживаний разболелась голова.
– … Вера Алексеевна, у меня в сумочке таблетка от головы есть, – предложила одна из девушек. – Боль как рукой снимет.
– Да, Танечка, было бы очень хорошо, – с благодарностью кивнула Щебеко, растирая виски.
Гость тем временем уже сидел в студии, и над ним работал гример. Генерал Варенников, как отметила Вера Алексеевна, совсем не производил впечатление недалекого солдафона, каким она его себе представляла. Это был подтянутый мужчина с приятным располагающим к себе лицом и невероятно живыми глазами. Располагался в кресле совершенно спокойно, ничуть не зажато, не вертел головой по сторонам, как это бывает с теми, кто первый раз оказался в центральной студии Советского Союза. Ей даже на какой-то миг показалось, что военному все эта пред эфирная суета не только не в новинку, а очень хорошо знакома. Он сдержано улыбнулся, отвесил незатейливый комплимент девушку-гримеру, чего-то спросил у оператора, и с интересом выслушал ответ.
– Вера, пять минуть до эфира, – прерывая ее наблюдение за гостем, к ней подошел сам директор Гостелерадио товарищ Кравченко. Вот он-то, в отличие от военного, точно волновался – весь в красных пятнах, лицо то и дело вытирал носовым платком. – Готова? Молодец. Все будет хорошо. Главное, прочитай так, как ты умеешь, – успокаивал он ее, хотя к нему эти самые слова относились еще в большей степени. – Сейчас нашего гостя предупрежу.
Оператор начал делать знаки на пальцах, показывая, что до эфира оставались последние минуты. Отсчет времени шел и на сине-белом табло над его головой.
– Вера Алексеевна, добрый день,
Генерал Варенников сел в соседнее кресло и мягко кивнул. На женщину дохнуло приятным ароматом дорого мужского парфюма.
– Здравствуйте, товарищ Варенников, – официально поздоровалась она, не зная, как себя вести с гостем, и что от него ждать. – Вы сейчас будете зачитывать какие-то документы? – она показала на папку в его руках. – Мне нужно как-то обозначить их?
– Вера Алексеевна, давайте, сразу договоримся, обращайтесь ко мне по имени и отчеству, – генерал доверительно наклонил голову. – Генерал Варенников и товарищ Варенников будет звучать слишком официально и жестко.
Она кивнула, с трудом скрывая свое удивление. Ей уже не раз приходилось общаться с руководителями высокого ранга, и всякий раз те требовали особого к ним обращения, дистанции в общении. Нередко это выглядело так, словно ей пытались показать ее место. Мол, ты кто такая, и кто я такой!
Гость же показывал совсем другое отношение. Сразу предложил доверительное общение, довольно неформальное общение. И она, пусть еще не признавая этого, явно почувствовала к нему симпатию.
– Предлагаю наше общение выстроить таким образом. Вы – ведущая, и ваша задача в нужный момент ставить рамки. Моя задача состоит в том, чтобы простым и понятным языком проинформировать граждан о том, что происходит в стране. Сейчас вы меня представите, в нескольких словах расскажете о формате нашего разговора. Люди должны видеть не казенщину, а спокойный уверенный твердый разговор о сложных, где-то даже страшных вещах. Я приготовил для вас небольшую шпаргалку, вот. Ориентируйтесь на нее. И, главное, старайтесь не удивляться тому, что услышите…
Признаться, женщина в этот момент совсем не обратила внимания на его последнюю фразу, как-то пропустила мимо ушей. Вот только позже не раз ее вспомнит.
– Товарищи, до эфира десять секунд! – где-то совсем рядом раздался взволнованный мужской голос. – Отсчет! Девять! Восемь! Семь! Шесть! Пять…
Щебеко неуловимым движением поправила прическу, и за мгновение до эфира приняла нужную позу. Генерал Варенников тоже застыл, глядя в камеру.
– Здравствуйте товарищи, – диктор ровным голосом поприветствовала телеаудиторию, когда оператор показал ее крупным планом. – Для своевременного и всеобъемлющего информирования населения страны о происходящих в настоящее время событиях Центральное телевидение начинает цикл специальных информационно-аналитических передач, которые будут выходить каждые два часа, начиная с настоящего времени. Цикл передач откроет встреча с нашим гостем, генералом Варенниковым Валентином Ивановичем, руководителем Оперативного штаба по обеспечению чрезвычайного положения, который расскажет о важных событиях, происходящих в стране.
Диктор сделала паузу, и выдохнула. Камера плавно переместилась в сторону гостя, взяв его лицо крупным планом. Работники телевидения, как и миллионы советских граждан во всей стране затаили дыхание, с тревогой рассматривая новое «лицо» власти. Даже в их маленькой студии эмоции просто зашкаливали, а что творилось в квартирах, предприятиях и учреждениях сложно было даже представить себе.
– Товарищи, уверен, что выражу общее для всех людей мнение – происходящее сейчас в нашей стране одна большая трагедия!
Едва это прозвучало на весь Союз и мир, как у работников студии начали медленно ползти вниз челюсти. Все, похоже, ждали очередной формальности о «своевременно принятых мерах по наведению законности и порядка», банальности с призывами «по туже затянуть пояса» и многое тому подобное.
– Нас всех пытаются стравить между собой, разделить, одних объявить неправильными и плохими, а других – хорошими и правильными. На нас вешают ярлыки, заставляя любить одних и ненавидеть других. Уверен, вы прекрасно видите и слышите это каждый день. Поэтому в эти непростые дни прошу вас, сохраняйте спокойствие, трезвость духа и не видитесь на провокации горлопанов.
Он говорил спокойно, уверенно, смотрел в камеру так, словно делал это уже тысячу раз.
– Я прекрасно понимаю, что многие из вас сейчас встревожены, испуганы. Вокруг гуляют самые разные слухи, соседи, друзья, коллеги на работе рассказывают о пугающих вещах. Поэтому и принято решение в прямом эфире каждые два часа извещать население Советского Союза о происходящих событиях. Мы будем честно, без прикрас говорить о проблемах, о тяжелых решениях. Вы узнаете из первых рук то, что, зачем и как делает Государственный комитет по чрезвычайному положению. Советская власть открытая, демократическая, народная. Нет и не будет никакой информационной блокады. Все принимаемые решения будут широко обсуждаться…
Щебеко, как и остальные в студии, слушала, широко раскрыв рот. О таком формате передач она еще не слышала, а тем более не видела. Это было нечто совершенно революционное, смелое, чего им всем так не хватало. Конечно, в последние годы предпринимались попытки снять нечто подобное, например, «Прожектор перестройки» или «Намедни». Но они даже близко не приближались к той задумке, что озвучивал генерал Варенников.
– … Думаю, товарищи, мое вступительное слово вас немного утомило, – Варенников сделал едва заметную паузу, давая телезрителям перевести дух или принять лекарство. – Поэтому перейду к главному – к последним новостям.
В этот момент камера начала показывать Щебеко, которая по предварительной договоренности должна была вновь повторить обращение ГКЧП.
– Напоминаем, товарищи, что сегодня по причине невозможности по состоянию здоровья Горбачевым Михаилом Сергеевичем исполнять обязанности президента СССР и переходом в соответствие со статьей 127/7 Конституции СССР… – начала зачитывать недавнее обращение диктор.
После, не давая телезрителям опомниться, слово вновь взял генерал Варенников:
– Товарищи, вы прекрасно понимаете, что в сложные периоды политической нестабильности очень важно сохранять порядок, законность и своевременно пресекать любые правонарушения. В указанных целях в полном соответствие с Законом на улицах крупных городов вводится особый режим функционирования важных государственных и социально значимых объектов. В настоящее время улицы патрулируют усиленные патрули милиции и внутренних войск. Ключевые органы власти и учреждения охраняются армейскими частями. Советская милиция и армия никому не позволит нарушать порядок и Законы Советского Союза. Права граждан на передвижения ни в коем случае нарушаться не будут. И еще раз подчеркиваю, наше главное правило, максимальная открытость.
В этот момент сделали видео включение с Красной площади, где стояли усиленные милицейские патрули, медленно прохаживались встревоженные горожане. В кадре несколько раз мелькнул бронетранспортер с задранным вверх стволом крупнокалиберного пулемета, спереди на броне лежал букет цветов. И словно для контраста показали худенькую девушку в светлом платье, которая целовала смущенного бойца. В стороне улыбались военные, махая руками в камеру.
– Товарищи, запомните, милиция и армия вам не враги, а защитники порядка и законности, – камера снова взяла крупным планом генерала Варенникова. – В заключение каждого выпуска такой информационной передачи мы будем рассказывать о тех людях, которые называют себя вашими защитниками и поборниками демократии. Вы увидите их истинное лицо, услышите то, что они думают, а не то, о чем рассказывают вам! Итак, президент РСФСР Ельцин Борис Николаевич…
На глазах Щебеко треснула еще одна стена – стена номенклатурного молчания о грехах высших должностных лиц, о постыдных поступках которых всегда шептались, рассказывали анекдоты, но никогда не сообщали об этом официально, громко и по телевидению.
– Итак, мы все знаем его, как пламенного борца с привилегиями, как скромного и непритязательного управленца, который готов честно и бескомпромиссно бороться с враньем во власти, коррупцией и семейственностью. На самом деле только за период с 89-го по 90-й гг. Ельцин и его семья получили от представителей американского посольства и крупного западного бизнеса более трех миллионов долларов наличными деньгами, шесть золотых коллекционных часов известных швейцарских марок с инкрустациями в виде драгоценных камней, акции крупнейших западных компаний. Еще более интересно его отношение к народу, о котором он так часто вспоминает на своих выступлениях. Сейчас вашему вниманию будет предложена одна видеозапись…
Лохматый парень, что сидел за пультом в студии, быстро щелкал кнопками и переключателями, запуская видеоряд: Ельцин, распаренный и довольный после бани, громко разглагольствовал о правде жизни. Белая простыня едва прикрывала его телеса, на столе стояли литровые пивные кружки с янтарным содержимым, огромные блюда с раками, мясной и сырной нарезкой, пиалы с черной икрой.
– … Вот они где у меня! – тряс он здоровенным кулаком в воздухе. Ноздри воинственно раздувались, кривились губы. – Что скажу, то и будут делать! Пусть сидят по домам и не вякают! Ясно⁈
Глава 10
Новый удар
Из студии Останкино Варенников уходил в такой тишине, что казалось потерял слух. Честно говоря, он даже несколько раз коснулся своих ушей, словно проверяя слышит или нет.
– … Это, мои хорошие, и есть информационная война, – усмехнулся генерал, напоследок скользнув взглядом по окаменевшим сотрудникам студии. – Только ягодки еще впереди.
Лица у людей – дикторов, операторов, самого директора и технического персонала, и правда, были изумленными – вытянутые, открытые рты, выпученные глаза. Кое у кого даже икал от удивления. Вот что, значит, специально подготовленный контент и его реакция на неподготовленные умы.
– Кхе-кхе.
Хохотнув, Варенников закрыл двери и быстро пошел к лифту. Его война уже была в полном разгаре, и нельзя было почивать на лаврах. Нужно было снова бить по врагу, и бить как можно сильнее и резче.
– … Телепередача только вышла, а, значит, информационная бомба вот-вот рванет. Наш самый главный демократ, наверное, уже, как уж, на раскаленной сковородке вертится. Хм, самое время ему немного помочь…
Садясь в машину, он сразу же схватился за трубку телефонного аппарата спец связи. Звонил одному человеку, который сыграл немалую роль во всех происходящих событиях. Нужно было так «построить» его, чтобы он по струнке ходил.
– Дежурный? Так, майор Лиходеев, говорит руководитель Оперативного штаба по чрезвычайному положению генерал Варенников! Где Грачев? В штабной машине? Немедленно позвать!
На командующего ВДВ генерал-лейтенанта Грачева у Варенникова давно зуб имелся. Вроде бы блестящий офицер с боевым афганским опытом, а грешки за ним тянулись, как гусята за гусыней. Когда Варенников обеспечивал вывод советских войск из бывшей ГДР, то там нарыл столько материала на этого «отличника боевой и политической подготовки», что его впору было сажать под арест, а не награждать. В материалах предварительного расследования фигурировали просто космические суммы в долларах и западногерманских марках, за которые со складов Группы советских войск в Германии эшелонами вывозились стрелковое оружие, боеприпасы, техника. Пользуясь тем, что советские войска выводились из ГДР в спешке, военные высшего ранга наладили очень выгодный бизнес по торговле военным имуществом. Только сам Грачев привез на родину шесть или семь новеньких мерседесов в люксовой комплектации в грузовых железнодорожных контейнерах, где по документам хранились списанное армейское имущество. Именно за это в конце 90-х гг., когда его махинация станут известны широкой общественности, он и получит броское прозвище «Паша-мерседес». Вот так распорядилась жизнь: сначала ты блестящий боевой офицер, обласканные президентом, а потом – презираемый всеми пенсионер.
Но сейчас дело было не в старых греха, а в новых. Насколько помнил Варенников из своего будущего, именно Грачев оказал поддержку Ельцину в эти дни, а точнее в эти самые часы. Как писал сам Ельцин, он лично звонил Грачеву утром 19-го августа и просил помощи. Тот, командуя 106-ой дивизией ВДВ, пообещал ему полную безопасность и «зеленый» коридор в Москву.
– Что значит занят, капитан⁈ Ты совсем глухой, старший лейтенант? Чувствуешь негативную динамику? Мне продолжить? Живо найти генерал-лейтенанта Грачева и обеспечить связь! – ледяным тоном выговаривал Варенников, чувствуя, как бежит время. – Бегом!
Грачеву нужно было срочно дать такого нагоняя, чтобы он даже дышать боялся, а не то что играть в свою игру. Ельцин этот день, а лучше и все последующие, не должен был покидать свою дачу в Архангельском.
– Генерал-лейтенант⁈ Варенников у аппарата. Докладывай! Так, так, значит, поставленные задачи выполнены, объекты заняты. Хорошо, очень хорошо, что приказ выполнен. А теперь внимательно меня слушай, генерал-лейтенант, дважды повторять не буду…
Он уже знал, как выстроить разговор. Грачев был матерым зверем, иначе бы не дослужился до своих звезд, а позднее не стал бы целым министром обороны новой России. Жесткий, сильный человек, прекрасно знающий, чего и как он хочет. Такого нельзя уговаривать, просто не поймет. Он подчиниться лишь силе, мощной грубой силе, и никак иначе.
– Смотрел телевизор? Хорошо. Ролики в конце передачи тоже видел? Как они тебе?
Голос у Грачева сразу же стал на пол тона ниже. Появились откровенно осторожные нотки.
– Жесткие, говоришь? Правильно, жесткие, а точнее, жестокие. Они должны не напугать, а раздавить, как таракана тапком прихлопнуть. И у меня такого еще много, очень много. Даже на тебя есть…
Слышно стало, как тяжело задышал Грачев. Поди, взмок, потом обливается от таких слов.
– Помнишь, Группу советских войск в Германии? Помнишь, что там делал? – в трубке послышался хрип, натуженный кашель. – Чувствую, что не забыл эти чертовы мерседесы.
Из трубки, по-прежнему, не доносилось ни звука.
– А знаешь, что случится, если я все это опубликую? От тебя сначала все отвернутся, а потом с дерьмом съедят.
– Что… – наконец он подал голос. – Что вы… хотите?
– Что? Ничего необычного и сверхъестественного, – улыбнулся Варенников. – Я хочу лишь одного, чтобы ты исполнил свой долг. Ты получил приказ, и должен сделать все, чтобы его выполнить. Понял?
Через мгновение Варенников спросил:
– Ельцин уже звонил?
– Что? Как ты… как вы узнали? – обречённым тоном переспросил он. – Звонил, только что, сказал, что еще раз перез…
– Слушай меня, и молчи! – рявкнул в трубку Варенников, прерывая Грачева. – Кто бы тебе не звонил, ты выполняешь свой приказ. Шаг влево или вправо, и эти материалы опубликуют все газеты. После такого у тебя будет только один выход – выход настоящего офицера, если ты еще офицер. Понял меня?
Тот что-то еле слышно промямлил в трубку.
– Я не слышу? Громче! Вот так хорошо. Все, отбой!
Положил трубку, и только сейчас почувствовал, что взмок. Спина была мокрой от пота. Разговор, и правда, оказался не из простых. Тяжело было ломать Грачева. Казалось, слышно было, как он сопротивлялся давлению, и хотел вырваться из захвата.
– Сейчас в Кремль, – Варенников коснулся плеча водителя. – Только поспеши.
По-хорошему, гонка только-только началась, и каждая минута, да что там минута, секунда была на весь золота. Нужно было за пять – шесть часов взять инициативу в свои руки и ни в коем случае не упускать ее. Иначе их сомнут.
– … Все, как у классиков… Почта, телеграф, телефон, железнодорожные станции… – Варенников вспомнил знаменитое выражение В. И. Ленина о главных условиях успешного восстания, которые тот перечислил в одной из своих статей. Впоследствии это стало иносказательным выражением, означавшим первые непременные шаги в решении какой-то особо важной задачи. – Сначала, изолировать Ельцина и Горбачева, потом продавливать свою информационную повестку везде, где только можно – в газетах, телевидении, листовках, слухах. Везде…
В размышлениях генерал и не заметил, как оказался на месте. Автомобиль мягко дернулся и остановился.
– Товарищ генерал, приехали, – негромко произнес водитель, поворачиваясь к нему. Видел, что генерал глубоко задумался, поэтому и говорил тихо.
– Хорошо.
Варенников вышел из автомобиля, прошел мимо вытянувшихся по стойке смирна постовых автоматчиков и поднялся на второй этаж. Именно там ему был выделен отдельный кабинет с большой приемной.
– Товарищ генерал, вам звонили, – при виде него встал дежурный, белобрысый старший лейтенант. – Несколько раз, – и еще тише добавил. – Председатель КГБ товарищ Крючков.
– Соединяй!
Уже в кабинете Варенников снял трубку телефонного аппарата и приложил к уху. Страха не было, было скорее опасение, что появится новое препятствие. Крючков был далеко не выживший из ума старик, каким его любили представлять демократы и либералы всех мастей. Это осторожный, но когда нужно, очень жесткий управленец. И Варенников был уверен, что он оценит его шаги.
– У аппарата! – громко и четко произнес генерал, услышав знакомый голос. – Здравствуйте, Владимир Александрович! Нет, не рьяно взялся. Абсолютно уверен, что главное условие нашей победы и поражения предателей и вредителей – это скорость наших действий. Если мы на миг замедлимся, то они сразу же перехватят инициативу. Им нельзя давать ни шанса, Владимир Александрович, ни единого шанса. Уверен.
Физически ощущалось, что главе некогда всесильного КГБ всей душой хотелось в этой верить, но он, по-прежнему, осторожничал, искал дополнительные безопасные варианты.
– История нас рассудит, Владимир Александрович, но я делаю все совершенно правильно. Наша ошибка – это полумеры. Если сказал «А», значит, нужно говорить «Б». Именно поэтому нужно сразу же вывести из игры Ельцина и Горбачева. Они точка кристаллизации любого сопротивления, любого протеста. Никто больше не способен стать знаменем. Никто… И, Владимир Александрович, враги все равно обвинят нас во всех мыслимых и не мыслимых грехах. Уверяю вас, на нас повесят таких собак, что сам бесноватый Адольф бы позавидовал. Поэтому нужно делать то, что задумано.
Скорее всего, именно непреклонная уверенность Варенникова окончательно и убедила Крючкова. Он внимательно выслушал все аргументы генерала, тяжело вздохнул, и коротко ответил:
– Действуй, товарищ Варенников. Я поддержу твои действия.
– Добро, Владимир Александрович.
Трубка опустилась на место, и только сейчас Варенников выдохнул. Повернулся к зеркалу на стене, долго и внимательно рассматривал свое отражение, а потом кивнул ему.
– А вот теперь можно ударить сильнее.
Бросив новый взгляд на зеркало, он угрожающе ухмыльнулся. Больше миндальничать он не собирался. Один раз на его глазах уже все рухнуло – страна, жизнь, история.
– Такого больше не повторится. Никогда…
Громко прозвучало, с претензией, но именно так генерал сейчас думал. Ему выпал уникальный шанс спасти великую империю, остановить в шаге от пропасти целый народ, и он его ни за что не упустит.
– Ну, поехал, – Варенников вновь поднял телефонную трубку. – Дежурный, соедини меня со спегруппой Альфа, код «12_Жуков».
Как руководитель Оперштаба Варенников координировал действия как гражданских служб, силовых специальных групп, так и армейских частей. Одной из таких групп и была «Альфа», в данный момент блокировавшая загородную резиденцию президента РСФСР Ельцина.
– Карпухин, генерал Варенников на связи! – громко проговорил он, когда в трубке прозвучал позывной группы. – Код «12_Жуков». Как принял?
Код, который ранее передал ему Крючков, подтверждал полномочия Варенникова. Руководитель группы сразу же ответил, что код принят и полномочия Варенникова подтверждены.
– Как обстановка на объекте? Кто прибыл? Сколько человек? Чем занимаются?
Как и опасался Варенников, Ельцин развил исключительно бурную деятельность. Еще не было восьми утра, то есть с момента первого объявления о ГКЧП прошло не больше двух часов, а у него уже собралась внушительная толпа сподвижников – Хасбулатов, Руцкой, Силаев, Собчак, Полторанин, Лужков и другие лица с большими должностями. По всей видимости, обсуждается стратегия дальнейших действий.
– Значит, готовят кортеж к выезду? Понятно.
Вот наступал еще один знаковый рубеж истории. В том будущем, откуда был настоящий Варенников, командир группы «Альфа» Виктор Карпухин так и не дождался внятного однозначного приказа действовать. Кортеж с президентом Ельциным и его сподвижниками выехал из резиденции и отбыл в Москву, где и начал мобилизовывать своих сторонников. В какой-то момент ситуация совсем вышла из под контроля: у здания Белого Дома собралась многотысячная толпа, на захваченном у военных танке стал выступать Ельцин, а его фото – фото борца с коммунистической угрозой – быстро облетело все мировые информационные агентства. Словом, здесь была еще одна точка бифуркации.
– Твои бойцы на позиции? Хорошо. Тогда, командир, действуй. Вырубить всю связь, отключить любые коммуникации – воду, газ, воздух, если нужно! Президента РСФСР Ельцина приказываю взять под арест. Остальных, включая семью Ельцина, изолировать в Архангельском. И, командир, действовать максимально осторожно. Жертв быть не должно от слова совсем. Сам ложись под колеса кортежа, но все должны быть живы. Они нужны для суда.
Голос в трубке был напряженным, что, собственно, и неудивительно. Ведь, не каждый день приходится арестовывать целого президента. После этого просто автоматически попадаешь в Историю со всеми вытекающими отсюда последствиями.
– Действуй, – еще раз произнес Варенников и повесил трубку телефонного аппарата. – С богом, командир.
Некоторое время генерал сидел молча. Взятый им с самого утра ритм получился слишком быстрым. В несколько утренних часов оказалось втиснуто столько судьбоносных событий и решений, что это не сразу укладывалось в голове. Поначалу осознать это просто не было времени, а сейчас стало уже поздно.
