Текст книги "Диктатор: спасти Союз (СИ)"
Автор книги: Руслан Агишев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)
В новой России принцип «это же проще простого» с пугающей быстротой распространился на экономику и социальную сферу. Кто сказал, что класс эффективных собственников она Западе создавался веками? Полнейшая глупость, мы это сделаем за пятьсот дней, пол года, максимум год! Вы говорите, мало демократии и свободы? Отлично, берите демократии и свободы столько, сколько унесете! Со всех утюгов сытенькие мужички в хорошо пошитых костюмах обещали, что скоро мы заживем так, как в «благословенной» Европе. Но уже скоро выяснилось, что они говорили про себя любимых.
– Вот тебе и проще некуда, – задумчиво пробормотал Одинцов, держа в руках чашку с уже давно остывшим напитком. – Как меня проняло-то…
Думал, что всем этим уже давно «переболел», что эмоции выгорели. Оказалось, что нет. Напротив, изнутри поднималась такая сильная ненависть, что мурашки по спине бежали. Жутко хотелось сделать то, для чего так долго учили.
– Нет, Серега, нет, нельзя! – с такой силой хлопнул кулаком по столу, что чашка полетела со стола кубарем, а остатки напитка разлились по столу. Черная матовая лужа постепенно растекалась дальше, все больше и больше напоминая багровую кровь на асфальте. – Успеем еще пострелять.
Взял с батареи отопления кухонное полотенце и тщательно вытер лужу. Поднял чашку, ополоснул ее, насухо вытер. Старая привычка, чтобы везде был армейский порядок, не оставила его и здесь.
– Успеем пострелять, – еще раз повторил он, зловеще улыбаясь при этом. Чувствовал, что при любом раскладе вольные или невольные предатели обязательно получат свою пулю или нож. – Живите пока…
Чуть постояв на кухне, Одинцов пошел в спальню. Еще во время своего обыска в платяном шкафу, где висела генеральская форма, он заметил стопку толстых бумажных папок. И сейчас было самое время, чтобы посмотреть на их содержимое. Насколько помнил, генерал Варенников в середине 90-х гг. опубликует первую книгу из своих мемуаров. Может оказаться так, что эти папки были дневниковыми записями, на основе которых позднее и получились мемуары.
– Очень похоже на это, – пробормотал Одинцов, вновь открывая платяной шкаф. – Помнится, Варенников был весьма плодовитый автор. Больше двадцати книг опубликовал. Как пить дать, ведет дневники.
Оказалось, в самую точку! Четыре увесистые бумажные пачки, обнаруженные в платяном шкафу, были дневниковыми записями.
– Вот и поглядим, чем генерал Варенников дышит…
Начал читать с последней папки, справедливо рассудив, что в его положении важнее будет самая свежая информация о сегодняшнем дне, а не о событиях двадцатилетней давности. Ведь, ему предстояло сыграть эту роль на самом высоком уровне, иначе все повторится вновь.
– Хм, как-то все знакомо.
По мере того, как росло количество прочитанных страниц, в нем все больше крепло чувство дежавю. Многие из описанных событий, упоминаемых людей, ему почему-то казались удивительно знакомыми. В голове «сплывали» лица, звучали их голоса, чувствовались запахи.
– Похоже, это память генерала возвращается, – в какой-то момент дошло до него. – И это к лучшему… Значит, теперь я уже не Одинцов, а генерал Варенников, Валентин Иванович. Хорошо, Варенников, так Варенников.
Он кивнул сам себе, решим обращаться себе именно так.
Глава 3
Поехали…
Когда время перевалило далеко за полдень, папка с дневниковыми записками генерала наконец показал дно. Только что прочитанное, особенно про события последних месяцев, оказалось очень даже кстати для ориентации в обстановке.
– … Получается, у супруги вырезали апендицит, и несколько дней, а может и целую неделю, ее не будет. Я должен был сегодня ее проведать, поэтому сейчас и не на работе, – вслух размышлял Варенников, пытаясь во всем разобраться. – В любом случае нужно позвонить в больницу. 6-я, кажется.
Взгляд его при этом буравил перекидной календарь, лежавший на столе. До 19 августа, того рокового дня, когда Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР мог откатить назад все гибельные экономические и политические решения и великая страна могла получить шанс на новое будущее, осталось всего ничего. У него же до сих пор не было Плана действий.
– Да, нужно решаться…
Ждать больше было никак нельзя. Чем раньше он примет решение о своей дальнейшей роли, тем лучше сможет подготовиться.
– Ну, генерал, что будем делать?
Варенников перевел взгляд на зеркало и подмигнул своему отражению.
– Помнится, в будущем в своих мемуарах жаловался на нерешительность Язова. Мол, министр обороны СССР так и не отдал нужного приказала. А ты отдашь? Ведь, ты, как главнокомандующий сухопутными вооруженными силами, тоже не последняя фигура. Хм, а вот, похоже, и ответ.
Криво усмехнувшись, опустил взгляд на правую руку, где обратным хватом был зажат кухонный нож. Диверсант в нем уже дал исчерпывающие ответы на все вопросы. Если нужно действовать, действуй.
– Добро, – коротко бросил Варенников, наконец-то, все для себя решив. Все сомнения отброшены напрочь, и пути назад больше нет.
В этот момент в зале прозвенел звонок телефонного аппарата. Звук звучала тревожно, заставляя сжиматься сердце от нехорошего предчувствия.
– Варенников у аппарата, – четко, по-военному, произнес Варенников, поднимая трубку.
– Валентин Иванович, приветствую. Как здоровье супруги? – в трубке раздался уверенный, чуть с хрипотцой, голос.
Одинцов сразу же узнал голос этого человека – Язов, министр оборона СССР, его непосредственный руководитель. В непростой обстановке последних дней звонок Язова не обещал добрых новостей.
– Добрый день, Дмитрий Тимофеевич. Супругу прооперировали. Как раз съездить в больницу, проведать.
В телефонной трубке послышался тяжелый вздох. Значит, предчувствие Варенникова не обмануло, и Язов звонил с плохими новостями.
– Валентин Иванович, придется выезд отложить. Нужно срочно прибыть ко мне. Не задерживайся.
Едва в телефонной трубке послышались гудки, Варенников понял – все началось!
Не теряя времени, начал собираться. Память, привычки генерала Варенникова быстро возвращались, поэтому со сбором не возникло особых проблем. Примерно через десять минут он уже стоял в генеральском мундире с кожаным портфелем в руке.
У зеркала в прихожей остановился, внимательно оглядел себя. Варенников был педантом во всем, и нельзя было допустить ни малейшей небрежности в одежде.
– Все, кажется, в порядке. Хотя…
Коснулся кителя, нащупав внутри что-то странное. Сунул руку и с удивлением вытащил недавний кухонный нож. Получается, на автомате спрятал.
– А вот это уже не смешно, – недовольно пробурчал он, понимая, что теперь придется еще тщательнее следить за своими старыми рефлексами. – Как бы, и правда, не пойти по привычной дорожке…
У подъезда дома его уже ждал служебный автомобиль. Водитель, сержант Сорокин, как услужливо подсказала память генерала, открыл перед ним дверь черной Волги. Кивнув, Варенников сел.
– В министерство обороны.
– Так точно, товарищ генерал.
Особо полюбоваться на Москву 80-х гг. не получилось. Из головы никак не выходила предстоящая встреча. Из еще ненаписанных мемуаров генерала Варенникова, которые будут опубликованы в будущем, он знал, что его пригласили не просто на дружеские посиделки у костра. Сегодня вечером должна была состояться судьбоносная для страны тайная встреча высокопоставленных руководителей, противников перестройки и крена страны в сторону Запада: министра обороны СССР Язова, председателя КГБ СССР Крючкова, премьер-министра СССР Павлова, первого заместителя председателя Совета обороны СССР Бакланова, руководителя Аппарата Президента СССР Болдина и первого заместителя председателя КГБ СССР Грушко.
– Да, калибр солидный, а толку – ноль, – с горечью пробормотал он. – кашу заварили, а расхлебывать кишка тонка.
– Что Валентин Иванович? – мотнул головой водитель. – Побыстрее, говорите?
– Нет, все хорошо, успеваем.
Варенников отвернулся к окну и вздохнул. Заговорщики несмотря на высокие должности на проверку оказались жидковаты. Никто из них так и не решился пойти до самого конца. В нужный момент, когда следовало проявить твердую волю и решимость, они просто на просто струсили – испугались за свою жизнь, жизнь родных, за нажитое имущество и счета в банках.
– Как же так? – еле слышно прошептал он, ловя глаза своего отражения в окне автомобиля. – Ведь они знали, к чему все идет. Эх…
Чувствовал, как в глубине него поднимается что-то нехорошее, черное, тяжелое. Он вдруг понимает, что не предатели и дураки всех мастей во всем виноваты. Ведь, они делали именно то, что и должны были делать. Больше всех виноваты в развале великой страны и свалившихся на людей бедствиях те, кто остался в стороне, хотя и мог очень многое сделать. Вот эти люди – руководители органов власти, военные, силовики – просто смотрели и ждали, что будет дальше. Эти выкормыши системы десятилетиями пользовались ее благами, сытно ели, сладко спали. Когда же пришло время вернуть долг, они прыгнули в кусты. Вот, собственно, и получилось то, что получилось.
– Валентин Иванович, подъезжаем.
Водитель начал притормаживать у КПП, за которым тянулась высокая бетонная стена. Похоже, встреча должна была пройти на одном из объектов то ли минобороны, то ли КГБ.
Когда он вышел, незаметный мужчина в штатском молча сопроводил его до большой открытой беседки. Здесь за круглым столом уже во всю шел непростой разговор.
– … Ситуация катастрофическая, товарищи, – председатель КГБ Крючков побагровел, начал чересчур жестикулировать. Чувствовалось, что разговор ему дается совсем не просто. – Настоящий итог политики Перестройки – это полный развал экономики, нарастающая с каждым месяцем инфляция и снижение роста производства. Деструктивные процессы в обществе принимают невероятные масштабы. Докладные с мест рисуют совершенно ужасные картины – рост организованной преступности, нарастающий поток оружия и наркотиков с территорий межнациональных конфликтов, резкое омоложение преступности в том числе и по особо тяжким статьям уголовного кодекса. Мы теряем контроль за ситуацией в обществе…
Прикрыв лицо рукой, Варенников скривился. Обстановка в стране, о чем докладывал председатель КГБ, была еще тяжелее, чем прозвучавшая оценка. Контроль за ситуацией уже потерян. Большая часть населения была в растерянности, в тяжелейшем психологическом состоянии, когда вокруг тебя рушится привычная картина мира и вчерашняя «правда» сегодня вдруг оказывается «ложью». Ценности и правила, вокруг которых десятилетиями строилось государства, семья, отношения между людьми, неожиданно оказались устаревшими, несовременными, немодными, неподходящими. Вчера был в почете человек труда, бессеребренник, патриот и честный человек, сегодня – деляга, фарцовщик, кооператор и человек, имеющий нужные связи. Вчера ветеранов великой войны приглашали выступать перед школьниками, сегодня их объявляют завоевателями. Все сыпалось, и наступало время Зверя. Все вокруг превращалось в джунгли, населенные дикими зверями.
– … Ситуация с межэтнической ситуация в национальных республиках принимает совершенно неконтролируемый характер. Местные националистические силы не просто подняли голову, а уже в открытую диктуют органам власти что и как делать. В Прибалтике, Азербайджане, Украине о лояльности органов внутренних дел и советских органов власти приходится говорить с очень большой оговоркой. На многих постах уже сидят откровенные националисты, в открытую призывающие к отделению…
Варенников вновь скрипнул зубами. И здесь вопрос нужно было ставить жестче, «не смягчая углы». Окраины империи были уже фактически потеряны, и там де факто не действовали общесоюзные законы. Местные элиты столько десятилетий «гладили по головке», так упорно говорили о великой важности карликовых наций и сытно их кормили, что вырастили из них откровенных истовых врагов. Теперь они, сидя в своих столицах, поверили в свое превосходство, в свою избранность, и великую вину русских. Доигрались, называется.
– … Владимир Александрович, не слишком ли вы сгущаете краски? – Павлов недоверчиво покачал головой. Премьер-министр, похоже, совсем не владел информации о ситуации в национальных республиках, а может просто не хотел признавать очевидное. – Конечно, есть примеры заигрывания с национальным элементом, но чтобы ставить вопрос об открытом сепаратизме… Нет, не думаю.
– Действительно, вызывает некоторые сомнения, – поддержал его Болдин, руководитель Администрации Президента СССР. Он качал головой, не переставая монотонно протирать стекла своих очков. – На местах ведь не идиоты сидят, и прекрасно понимают, что у республик не будущего без Москвы. Это же ясно и ребенку. Мы, к примеру, все прекрасно знаем Леонида Марковича Кравчука – опытный политик, коммунист, отлично разбирающийся в политических и экономических реалиях. И поверить, что он готов отвернуться от Кремля…
Тихо хрустнуло, и руку Варенникова что-то кольнуло. Он опустил взгляд вниз и увидел впившийся в его ладонь острый кусочек фарфора – осколок ручки от чашки. На коже выступила алая капля и стала на глазах расти. Выходит, даже не заметил, как снова начал терять контроль.
Боль от раны чуть отрезвила, и злость, душившая его, на какое-то время отступила. Хотя успокоиться все равно не получалось. Ведь, он-то прекрасно знал, что через какие-то несколько месяцев все окончательно полетит в тартарары. Союз рухнет в одно мгновение, словно хрупкий карточный домик. Власть на местах в одно мгновение «перекрасится», и начнет обвинять Москву во всех своих бедах. Русские на национальных окраинах будут поставлены в такие условия, что станут бросать имущество и бежать со всех ног в сторону России. Приснопамятный Кравчук, новоявленный Президент Украины, с экранов телевизора внезапно станет хвалиться тем, что, еще будучи ребенком, помогал бандеровцам. С постным выражением лица будет рассказывать, как выдавал им позиции красноармейцев, как вступил в террористическую организацию «Сотня отважных юношей». И таких руководителей на окраинах империи было большинство. Они прекрасно чувствовали слабость власти и уже готовились урвать свой кусок, чего многие в Москве так до сих пор и не поняли. Поэтому Одинцову и было дико слушать эти разговоры.
– … Так, товарищи, сейчас не будем дискутировать, – Крючков примирительно поднял руку. Мол, давайте не будем раскачивать лодку, а продолжим обсуждение. – Теперь прошу, Валентина Сергеевича, доложить непосредственно по экономической части
Премьер-министр Павлов медленно вытер пот со лба, тяжело вздохнул, и начал:
– Экономический кризис принимает все более и более удручающие формы. По факту мы уже неплатежеспособное государство, и не способны отвечать по своим обязательства, как перед внутренней, так и внешней аудиторией. По этой причине мы не можем рассчитывать и на международное финансирование. Если мы фактические банкроты, то нам просто никто денег не даст. Михаилу Сергеевичу я обстоятельно докладывал о ситуации в экономике. Категорически настаивал на немедленных мерах, но Михаил Сергеевич попросил не торопиться, дождаться очередного заседания кабинета министров и все еще раз изложить…
Следом зашел разговор о проекте нового Союзного договора, который, по замыслу Горбачева, должен был вдохнуть новую жизнь в загибающийся СССР.
– … Это юридически оформленный развал Советского Союза, товарищи! – почти выкрикнул председатель ГКБ Крючков, возбужденно сверкая глазами. – Михаил Сергеевич не понимает или не хочет понимать последствий такого решения! Нужно немедленно переговорить с ним, убедить его в губительности этого проекта договора. Михаил Сергеевич должен начать с введения чрезвычайного положения, которое даст необходимую передышку…
Разговор продолжался, градус напряжения повышался. Эмоционально высказывались то Крючков, то Павлов, то Бакланов. Несколько час молчаливые сотрудники приносили свежезаваренный чай.
Варенников же, сидя в стороне от всех, словно выпал из общей атмосферы. Мыслями сейчас он был очень далеко отсюда, заново переживая страшные кровавые события быстро наступающего будущего. Почти все 90-е гг. его жизнь превратилась в непрерывную череду командировок – краткосрочных и долгосрочных выездов – в зоны межэтнических конфликтов на границах новой России. Возглавляя специальную группу из особого резерва ГРУ Генштаба России, он был дипломатом, диверсантом, пограничником, ликвидатором, медиком. То, что видели тогда его глаза, до сих пор всплывало в памяти жуткими картинками – заваленные труппами колодцы, распятые на деревьях мужчины, тела с вырезанными на них проклятьями, убитые беременные женщины с выпотрошенными животами, плачущие кровавыми слезами солдаты без рук, ног, глаз, ушей, носа и языка. И это все делали не записные психопаты, сбежавшие из психбольниц, а самые обычные люди. Они с упоением резали, как свиней, своих недавних односельчан, соседей по лестничной клетке, одноклассников, бывших коллег. Люди на глазах зверели и совершенно не замечали этого.
В какой-то момент Варенникова кто-то похлопал по руке, потом позвали по имени:
– … Валентин Иванович, что это вы скривились? Вам тоже заварка показалась слишком крепкой? Возьмите лимончику, лучше будет.
С трудом возвращаясь в реальность, он не сразу понял, что его спрашивают о чае. Сидевший рядом с ним, Бакланов, руководитель Аппарата Президента СССР, протянул ему тарелочку с тонко нарезанными дольками лимона.
– Берите, берите, отличный лимон. Я, кстати, очень уважаю вьетнамский черный чай. Такая палитра вкусов…
Варенников оторопело взял кусочек фрукта и положил его в чащу с чаем. Сам медленно переводил ошарашенный взгляд с одного человека за столом на другого. Смотрел так, словно видел перед собой не людей, а каких-то удивительных существ.
– … Товарищи, к Михаилу Сергеевичу должна ехать делегация из опытных товарищей, – за столом обсуждалась встреча с Горбачевым, который в это тяжелое время отдыхал в Крыму.
– … Нужна шифрограмма, где мы подробно изложим нашу позицию, и все подпишемся, – прозвучало другое предложение.
– Нет, необходим телефонный звонок…
Они начали спорить, что же нужно сделать – посылать шифрограмму, звонить или ехать. Говорили о каких-то акцентах, серьезных моментах, надували щеки, важно потирали стекла очков. И это выглядело настолько сюрреалистично, что Одинцов тряхнул головой и с силой протер глаза.
– Что они творят, – одними губами прошептал он. – Они совсем не понимают…
Для него это выглядело настоящим надругательством над здравым смыслом. Они, обладая невероятной полнотой власти и огромным объемом информации о реальной ситуации, занимаются форменной болтологией. И зная будущее, можно быть уверенным на все сто процентов, что никто из них и никогда не возьмет на себя ответственность за судьбу страны. Все и каждый будут много и красиво говорить, но, когда наступить тот самый судьбоносный момент, то они будут стоять в стороне и ничего не делать.
– Господи, кто же оказался на самом верху, – даже в самых страшных передрягах не вспоминавший о Боге, Варенников вдруг помянул его имя. – Это же трусливые трутни…
Чайная ложка сама собой оказалась в его руке. Устроилась в ладони удобно, ручкой выглядывая наружу. В умелых руках настоящее оружие, которым с легкостью можно вскрыть горло или через глаз добраться до мозга. Ему даже думать ни о чем не нужно, за него все сделают тренированные рефлексы. Сделать резкий рывок в сторону соседа справа, ложку воткнуть прямо в глаз, и Бакланов готов. Сразу за этим перегнуться через стол, и вскрыть горло Крючкову, чтобы кровь хлынула фон…
– Валентин Иванович⁈ Валентин Иванович, вы меня слышите⁈ Вам плохо? Сердечный при…
Варенников так глубоко ушел в себя, что не сразу понял, что председатель КГБ смотрит прямо на него.
– Нет, со мной все хорошо. Просто задумался, – покачал головой Варенников, быстро приходя в себя и окончательно отгоняя кровожадные мысли. – Что вы хотели сказать?
– Валентин Иванович, мы с товарищами посоветовались и решили, что к Михаилу Сергеевичу сегодня же отправятся товарищи Бакланов, Шенин, Болдин, Плеханов, а также вы, Валентин Иванович, как представитель министерства обороны. Нужно будет уговорить Михаила Сергеевича подписать указ о введение Чрезвычайного положения. Вы готовы сегодня вылететь?
Варенников кивнул. Вот и еще одно доказательство трусости этих лидеров. Давить на Горбачева отправили не первых лиц, к которым он бы обязательно прислушался, а их замов. Сами же сейчас сидели за столом и важно «пучили» глаза. Мол, у них и здесь очень много очень серьезных дел, которые нельзя ни на минуту оставить.
– Готов, – еще раз кивнул Варенников, правда, на этот раз с еле заметной ухмылкой. Все он видел, все понимал, подноготную каждого из здесь сидящих читал, как открытую книгу. – Сделаю все, чтобы указ был.
И он обязательно сделает все, чтобы на этот раз Союз устоял.
