Текст книги "Дроу в 1941 г. Я выпотрошу ваши тела во имя Темной госпожи (СИ)"

Автор книги: Руслан Агишев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 27 страниц)

Дроу в 1941 г. Я выпотрошу ваши тела во имя Темной госпожи

Собственно, начало

Немного обо всем, что будет

Уважаемый читатель, добро пожаловать на страницу очередной книги, которая тебе может не понравиться, и ты «пойдешь» дальше, а может затянет и будешь следить за сюжетом. Поэтому, предлагаю опустить подробности об УВЛЕКАТЕЛЬНОМ сюжете, НЕТРИВИАЛЬНЫХ ходах, ОСОБЕННОМ герое, НИЗКОЙ цене, СКИДКАХ, и т.д. и т.п., а сразу остановиться на ГЛАВНОМ вопросе – почему тебе это надо?

ВО-ПЕРВЫХ, ГЛАВГЕР попадает мир Великой Отечественной войны, в котором тебе все знакомо и понятно, враги и друзья уже обозначены, акценты расставлены. Тебе не нужно прилагать усилия, чтобы запомнить механику нового мира, особенности его социального устройства и из взаимоотношений. Словом, здесь все просто и понятно. Не нужно ничего придумывать, догадываться. Остается лишь ПОГРУЗИТЬСЯ В СЮЖЕТ и наслаждаться историей.

ВО-ВТОРЫХ, ГЛАВГЕР – попаданец из настолько чуждого мира, что ломает очень многие каноны и уже устоявшиеся форматы. Его родина – мир Азарота, где веками ведут опустошительные войны непримиримые расы-соперники – светозарные эльфы, дварфы-механикусы, горные орки, люди равнин и дроу-отступники. Его имя Риивал Следопыт из благородного дома До’Урден, именуемого, как Крадущиеся во тьме. Удостоенный великой чести быть одним из Старших хранителей святилища паучьей богини Ллос, Риивал первым встретил врага. Объединившись, люди, эльфы и дварфы решили стереть дроу с лица земли, и нанесли сокрушительный удар. Механические големы проламывали стены укреплений в подземных городах и крепостях дроу, алхимические зелья заживо сжигали защитников, оставшихся расстреливали из луков эльфы. Пали все, никто не сбежал и не отступил. Последним защитником святилища богини остался Риивал.

В-ТРЕТЬИХ, изюминкой истории станет линия прокачки ГЛАВГЕРА и его суть. Ведь, Риивал старший хранитель паучьей богини Ллос, кровавой темной владычицы, которая не терпит мягкости и терпимости, а требует ярости и бесчеловечной жестокости. Смерть и мрак его суть и религия. А что еще нужно для войны?

Жизнь дроу – это и есть цепочка нескончаемых кровопролитных войн, яростных сражений. С детства каждому из народа темных эльфов-отступников внушалось, что нет большей чести, чем умереть во имя Темной госпожи. Выкрикивая имя Благословенной Ллос, дроу без страха бросались в бой, желая забрать с собой как можно больше врагов.

На первых порах он будет слаб, беспомощен. Ему придется затаится, чтобы понять этот новый мир и свой новый дом. Риивал станет тише воды, ниже травы, путаясь во всем разобраться. Но суть темного дроу не спрятать за внешним спокойствием, она все равно пробьется наружу и наведет на ужас. И тогда останется лишь одно – уходить. А куда можно уйти тому, чье имя ужас и призвание смерть? Только туда, где льется кровь и каждое мгновение за Край уходят сотни и сотни живых существ. Теперь там его место, теперь там его жизнь.

Там Риивал встретит не просто врагов из плоти и крови, а монстров в человечков обличье, которые сделали своим Богом такое же чудовище, а религией страдания других людей. Но они разве они могли знать, кто им встретится на просторах далекой северной страны? Могли думать, что их жестокость не стоит даже малой толики жестокости дроу? Ведь, дроу рождены в крови, жестокости и страданиях, почитая за великое наслаждение умереть в бою от жестоких ран. Трепещите, мерзкие человеки, возомнившие себя Богами. Ваши тела станут стеной алтаря Темной госпожи, а головы башней в ее славу…

Вот, пожалуй, и все, что хотелось сказать перед началом истории. Итак, начнем…

* * *

Азарот

Подземные земли дроу

От светящихся слизней в подземелье царил мягкий полумрак, окрашивавший камень и землю в разные оттенки серого. В воздухе висела сырость, пропитывая влагой все вокруг. Мох под ногами жадно чавкал всякий раз, как на него наступали, и с трудом отдавал свою добычу.

Последнему защитнику Темной богини изрядно досталось. Хитиновый панцирь на груди покрыт глубокими вмятинами. Под сердцем засела стрела с багровым оперением, подарок эльфийского князя. Одна рука висит плетью и кровоточит, вторая все еще сжимает рукоять изогнутого клинка. Он шел, чтобы умереть у стен святилища.

Южный туннель извивался, поворачивая то в одну сторону, то в другую. Местами сужался, отчего истекающему кровью дроу приходилось совсем тяжко. Риивал на какое-то время замирал, с хрипением в груди пытался отдышаться, хоть и не помогало. После медленно протискивался дальше. Осталось еще немного, совсем чуть-чуть, и он прикоснется к священной земле.

– Владычица ночи, я иду…

У последнего поворота, за которым начинались священные земли святилища, хранитель остановился. Дальше идти не было смысла. Перед святилищем Благословенной Ллос слишком просторно, а здесь еще можно попробовать достать одного или нескольких врагов. Повезет, и жертвенный нож вновь попробует кровь отступников, а не повезет, просто отправится за Край.

Дроу скрипнул зубами, бросив ненавистный взгляд в сторону темного зева пещеры. Там в последней крепости остались все его товарищи, не отступив ни на шаг. Лучшие из дроу, они сражались, как неистовые демоны, не обращая внимания на смертельные раны. Истыканные стрелами, горящие в магическом зелье, они бросались прямо на врагов, чтобы забрать их с собой за Край.

Его место было среди них, среди друзей. И его кинжал должен был резать головы эльфов и мерзких человеков. Но превыше мести был священный долг перед Темной госпожой, которая призвала его к себе.

– Ненавижу… Ненавижу, идово отродье… – хрипел он, с трудом выталкивая из себя воздух. Совсем тяжко было. Стрела, подарок от эльфийского князя, причиняла неимоверную боль, высасывающую последние силы. – Ненавижу…

Враги уже близко. Он уже слышал их приближение. Чуть подрагивал каменный пол и стены; значит, големы пытались пробиться через тоннель. Скоро до врагов дойдет, что механикусам дворфов не пробиться через сплошную скалу. Тогда вперед пойдут люди: рыцари в зачарованной броне или даже паладины. Эльфы, как и всегда, будут позади, грязная работа не для Высокородных. Они всегда стоят за чужими спинами, действуя чужими руками.

– Это ведь все ваших рук дело, лесные ублюдки, – оскалился хранитель, чувствуя в глубине себя нестерпимую жажду крови. Жертвенный клинок подрагивал в руке, словно живой и готовый к действию. Жутко хотелось ощутить, как сталь с хрустом разрывает эльфийское брюхо и фонтанов взрывается горячая кровь. Он так живо это представил, что почувствовал соль на губах. – Вы их всех подговорили… Одни бы никогда не решились… Ненавижу…

Союз ненавидящих друг друга дворфов, людей и эльфов был противоестественным и просто не должен был состояться. Они враждовали друг с другом с самого начала времен и даже не думали искать помощи. Резали, травили, взрывали друг друга с таким упоением, что потокам крови не было конца и края. И только лесной народ мог придумать такое: всем объединиться и неожиданно напасть на дроу. Коварство и подлость было и есть их имя. Привыкшие загребать жар чужими руками, они любили сталкивать лбами своих врагов, оставаясь при этом в стороне.

Именно так случилось и в этот раз. В глубокой тайне послы империи Высокородных объехали людские баронства и королевства дварфов, подговаривая объединиться. Новый союз должен был нанести смертельный удар по их давнему врагу, жителям подземелий, что и случилось. Поодиночке дрою никогда бы не уступили ни одному из врагов. Ночные охотники Темной богини могли сражаться на равных и с механикусами дварфов, и с паладинами людей и даже с эльфийскими князьями. Но сражаться против всех сразу, никому не под силу.

Удар объеденной армии оказался сокрушителен. Сторожевые заставы, прежде неприступные каменные остроги, пали в течение нескольких часов. Стражи, усыпленные магией эльфов, даже не успели никого предупредить. Казармы с воинами просто сравняли с землей, не дав им и шанса на сопротивление. Несколько дольше держались срединные крепости, но и у них не было ни единого шанса на победу.

– Ш-ш-ш-ш-ш-ш…

Риивал встрепенулся. Клинок мгновенно взмыл вверх, готовый к атаке. Новый звук, раздавшийся в тишине, не был ни на что похож. Голос дварфов был грубым и похожим на лязг железа, эльфов – мелодичным и глубоким. Не похоже это было и на шорох подкрадывающегося рыцаря или паладина. Здесь было что-то совсем другое.

– Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш… – всей кожей ощущал, что оно уже рядом, совсем близко. Едва заметно перенес вес на другую ногу, чтобы со всей возможной силой рубануть клином назад. Такой удар, нанесенный с развороту, был неотразим. Им можно было прорубить и зачарованную броню. – Ш-ш-ш-ш-ш-ш…

Он уже был готов резко развернуться и броситься на врага, как почувствовал удивительный аромат. В воздухе разлилось нечто невообразимое, чарующее, обволакивающее и едва лишающее рассудка. Его ноги сами собой подогнулись, бросая тело на колени. Голова опустилась, взгляд упал вниз. Ведь, пришла его богиня, облик которой не дано было видеть простым смертным.

– Темная госпожа, – с жаром прошептал Риивал, даже не пытаясь поднять глаза. – Недостойный приветствует тебя…

Каменный пол под его ногами медленно менял цвет от тысяч и тысяч крошечных паучков, непрерывным потоком изливающихся на камень. Их серебристые шкурки образовывали бесконечный, расползающийся в разные стороны, ковер, издающий столь знакомые шуршащие звуки. То в одном, то в другом месте над паучками возвышались арахны, самки с набухшими брюшками, полными смертоносными яда.

Все это претворяет приближение темной богини, Благословенной Ллос. Владычица ночи пришла к своему последнему защитнику, чтобы принять последний бой с исконными врагами.

– Тебе нужно уходить, госпожа. Враг совсем близко, и я не смогу его задержать, – голос его задрожал от бессилия и сильной злости на самого себя. Ведь, он оказался слишком слаб, чтобы защитить свою богиню. – Я убью столько, сколько смо…

Голос хранителя дрогнул, когда его головы неуловимо коснулись. Легонько, мягко, словно ветерком подуло.

Через мгновение касание подбородка, оказавшееся настойчивее, сильнее. Богиня хотела, чтобы он поднял голову и посмотрел на нее.

– Владычица ночи, я не достоин такой чести, – едва слышно прохрипел хранитель, даже не думая подниматься. Ведь, только жрицы могли ее видеть. Для остальных же это было величайшей и почти недоступной милостью. – Я слишком слаб, жалок… Я недостоин, госпожа… Я не могу…

Его голос был полон горечи и самобичевания. Он, и правда, бесконечно жалок, и не достоин даже рядом стоять. Его удел смерть, чтобы хоть так смыть свой позор.

– Влады…

Нажим на подбородок усилился. В пряном аромате, расплывшемся в воздухе, появились тяжелые удушающие нотки мускуса. Божественная Ллос явно гневалась, и совсем не скрывала этого. Она хотела, чтобы он посмотрел на нее.

– Повинуюсь, моя госпожа.

Едва дыша от глубокого волнения, хранитель медленно поднял голову. Открыл глаза, и сразу же закрыл.

– Госпожа…

Его вновь со страшной силой потянуло вниз преклонить колени. Невероятная красота Темной госпожи поражала, заставляя трепетать от блаженства. Слова восхищения застревали в его горле, отнимался язык. Он не мог вымолвить ны слова.

– Госпожа, я убью их всех… Выпотрошу каждого из отступников, омою твой алтарь их горячей кровью…… Возле алтаря я построю башню из голов отступников и окружу ее стеной из их тел, Темная госпожа…

И хранитель даже не сомневался, что все это сделает. Присутствие обожаемого божества растворяла в его сознании все лишнее и наносное – страх, осторожность, усталость и тревогу, оставляя лишь истовое желание служить и защищать. Глаза горели фанатичным огнем, готовностью убивать и умирать. Тело распирало от неимоверной силы: с хрустом сжимались кулаки, бугрились мышцы на руках и ногах. От боли не осталось и следа.

– Ш-ш-ш-ш-ш-ш…

Совсем рядом прошелестели серебристые одеяния из невесомой паутины, со всех сторон окутывая коленопреклонённую фигуру. Дроу снова почувствовал касание богини, щеку обожгло, словно огнем. Его пальцы разжались, а нож, выскользнув, упал.

– Ш-ш-ш-ш-ш-ш… Встать, дитя мое… – голос богини был низким, грудным, чарующим, от которого все внутри начинало вибрировать. Именно таким голосом и разговаривали Боги, заставляя смертных трепетать от восхищения. – Встань, последний жрец Темной госпожи…Ты готов служить Мне?

Из серебра паутины перед ним возникла точеная фигура Божественной Ллос. Ее белоснежные волосы, словно живые, извивались по чернильной коже.

Не в силах говорить, Риивал просто кивнул. Он готов сделать все, что она прикажет. Броситься в одиночку на целый отряд отступников – готов. Вступить в схватку с высокородным эльфийским князем – готов. Вспороть собственное брюхо своим же ножом – тоже готов.

– Ты уйдешь за Край, чтобы когда-нибудь вернуться и отомстить за меня… Вернешься и обрушишь гнев Темной госпожи на всех и каждого. Заставь пылать их города и селения, проводи кровавые тризны, пусть горит земля под их ногами… Пусть каждый из отступников пожалеет о сегодняшнем дне… Не жалей никого… Отпусти свой гнев, как никогда раньше. Пусть ярость захлестнет тебя всего, с головой… Заставь их трепетать от ужаса, заставь скулить, валяться в твоих ногах.

Ее одеяние уплотнялось, превращаясь из невесомой, легкой паутины в плотный саван.

– Наградой станет место подле моих ног, Жрец и частичка моей Силы, – шипящей голос богини раздавался у самого лица. – Ты готов к дороге?

Риивал вновь кивнул, даже не пытаясь говорить. Все равно не получилось бы и слова вытолкнуть из рта.

– Иди и помни, чтобы обязательно вернешься…

Его бывший клинок казался продолжение ее руки. Выкованная из небесного металла сталь нежно коснулась его горла.

– Я готов, Темная госпожа… Я готов…

А вокруг них уже бушевали сполохи огня. Мехникусы дварфов, пробив скальную породу, метали в их сторону громадные каменные глыбы. Оглушительно взрывались алхимические гранаты, заливая все вокруг едким составом. Резала воздух зачарованная сталь мечей паладинов. А за их спинами маячили алый плащи эльфийских князей, окутавшихся пеленой атакующих заклятий.

– Отом…

Но ритуал оказался прерван. Не проницаемый кокон, укрывавший от врагов Божественную Ллос и ее последнего жреца, дал трещину. Слишком ужасны оказались силы, высвобожденные древними артефактами эльфийских князей.

Первородные стихии, веками сокрытые в эльфийских амулетах, не пощадили никого и ничего. На глазах превращался в пыль знаменитый металл дварфов, выкованный в жерле вулканов и закаленный в ледниках гор. Испарялась скальная твердь, ничего не оставляя после себя. Каменные своды пещер стекали подобно воде.

Умирающая Богиня держалась столько, сколько могла. Несмотря на все ее усилия, защитный кокон стремительно истончался, рваными хлопьями исчезая в черной воронке.

– Помни о своей госпоже, – она окинула грустным взглядом жреца и ласково коснулась его щеки. – Помни обо мне, и я снова вернусь…

Прильнула к нему, жадно целуя в губы. Белоснежные волосы опутали две фигуры, постепенно растворяющиеся в темноте.

Темная богиня до самого конца старалась спасти своего хранителя, но даже ее сил было мало. Слишком велика была объединенная мощь врагов – великих магов трех рас – людей, дварфов и эльфов. Единственное, что она смогла сделать, отправить его за Край – место, которого не было на карте, которого боялись даже они, Боги.

Глава 2
Не твой мир, не твое тело, но твой разум

* * *

СССР

Мордовская АССР

с. Сургодь

25 июня 1941 г.

Над петляющей проселочной дорогой раздавались веселые голоса. Мальчишки босыми ногами топтали пыль, громко обсуждая новость о войне с немцами. Старшие мечтали о блестящих медалях, и даже чем черт не шутит, об орденах, невольно выпячивая грудь, словно их вот-вот наградят. Младшие с завистью в глазах об этом слушали, остро сожалея о своем возрасте. Подтягивая то и дело спадавшие штаны, они были уверены, что война скоро закончится победой Красной Армии и им так и не удастся попасть на фронт.

– Абзи! [1] – мелкий пацан с оттопыренными ушами и стриженной наголо головой дернул за рукав соседа, крупного брюнета с наглой улыбкой на лице. Сразу было видно, что тот верховодит в их компании. Держался уверенно, да и одет был лучше других. Крепкие ботинки, а не босые ноги, как у остальных, уже о многом говорили. Айтуган, сын самого председателя, и этим все сказано. – А нам с тобой, правда, никак? Я бы твой вещмешок носил, костер на привале разжигал. Могу даже салму сготовить…

Хохотнув, брюнет тут же отвесил мелкому подзатыльник, отчего тот чуть не растянулся в пыли. Но пацан и не думал обижаться, похоже, так получая уже не в первый раз. Быстро вскочил на ноги, звучно высморкался на землю и снова влез в самую гурьбу.

– Куда тебе⁈ Винтовку-то не поднимешь! – презрительно харкнул Айтуган, расправив плечи. Всем своим видом показывал, что ни чета остальным. Он-то точно справится и на войне все сделает, как надо. Обязательно с медалью или орденом назад вернется, по всему селу будет гулять, чтобы все видели. – Иди лучше быкам хвосты крутит!

В ответ мелкий опять шмыгнул носом. Не помогло, зеленая сопля все равно упорна выползала из носа. Пришлось ее рукавом вытереть.

– Хвосты лучше пусть наш дурень крутит, а я все равно на войну сбегу! Вот увидите, – он упрямо насупился, вдобавок топнув босой ногой. – До станции с кем-нибудь доеду, а там на таворняк ночью залезу… Еще завидовать будете.

Упоминание железнодорожной станции еще больше оживило разговор. Мальчишки тут же заспорили, какой паровоз мощнее. Они, правда, в устройстве локомотивов и их видах не разбирались, но это не только не помещало спору, а, наоборот, сделало его еще более жарким. Одни с жаром упирали на высоту трубы, называя ее главной причиной паровозной тяги. Мол, как в домашней печи, при плохой тяге нет и огня. Другие с не меньшим упорством доказывали, что все от котла зависит. Чем больше котел, тем быстрее машина.

За разговорами не заметили, как оказались у подножия холма, где паслось деревенское стадо. В паре верст отсюда как раз виднелись лениво бродящие буренки и сбившееся в кучу овцы.

– Эй, народ, айда лучше над дурнем поржем! – вдруг предложил кто-то из компании. – Напугаем, дурака. Поди, дрыхнет сейчас где-нибудь.

Мальчишки быстро переглянулись и тут же довольно загалдели. Занятие что надо! Глуповатого паренька, что за еду пас сельское стадо, они часто шпыняли, всякий раз изобретая все новые и новые шутки. Один раз всего в грязи вываляли, с ног и до головы. Вылитый черт оказался. Смеху-то потом было, когда тетки у околиц дурным матом визжать начали. В другой раз овцу спрятали в кустах, а ему сказали, что ее течением унесло вниз по реке. Дурень тут же бросился бежать вдоль речного русла, чтобы пропажу отыскать. Словом, им точно не скучно будет. А дурню так и надо – он ведь дурак.

У сельского дурачка, правда, имя имелось. Равилем мама при рождении назвала. Но редкий человек его так звал. Все больше Равой называли или просто дурнеем.

– Пошли… А что сделаем?

– Может сонного в реку кинем? Он же жутко воды боится. Так визжать начнет, что обхохочешься. Поди в штаны от страха наделает…

– Лучше навоза ему в котомку с едой накидаем. Представляете, соберется перекусить, сунет в мешок руку, а нам коровьи лепехи! Ха-ха-ха-ха!

– Нет, зачем еду портить⁈ Лучше я ее съем, – скривился один из них, полный мальчишка в засаленной рубашке и мятых штанах. Сам он из большой семьи, где кроме него еще семь ртов, оттого ходил вечно голодным и все время искал, чтобы съесть. Вот и сейчас даже покраснел от того, что еду могут испортить. Облизнулся, глаза заблестели, похоже, уже представлял, как съест какую-нибудь вкуснятину. – А лепехи в него кинем. Слышите?

– Чего раскудахтались? – лениво бросил Айтуган, молчавший до этого. Он всегда так делал: сначала все скажут, а потом он закончит. Так его еще отец, председатель колхоза, учил. Мол, за тобой, сынок, если хочешь стать важным человеком, в любом споре должно быть последнее слово. Вон парень так и старался делать. – Мы у него портки и рубашку на ленточки порежем. Пусть стадо в село голым гонит. Дурак же прикрываться даже не будет. Так и будет сверкать задницей и яйцами. Настоящая умора будет…

И вот всей гурьбой они уже бросились по дороге. Двое, самый шустрые, впереди бежали, чтобы первыми жертву увидеть. В середке быстро шагал Айтуган с братом, таким же крепышом с черной шевелюрой. Позади пылили еще двое. Толстяк, обливаясь потом, ковылял последним.

– Нашли! Точно дрыхнет! – убежавшие вперед пацаны остановились у раскидистой ивы, став размахивать руками. К себе остальных звали. – Сюда! Только тише, а то разбудим.

Вскоре вся компания оказалась на месте. Тот, кого они искали, и правда, обнаружился в теньке в куче травы. Видно было, что здесь он не первый раз обретается. Худенький парнишка свернулся в клубочек и негромко посапывал. Охапка подсохшей травы укрывала его с головой, словно одеяло. Правда, ноги не помещались, грязные пятки из травы торчали.

– А дурень, хорошее место нашел, – присвистнул Айтуган, удивленный таких убежищем. Больно уж хорошо все было устроено. Можно даже сказать, что устроено с умом, да как-то язык не поворачивался. Ведь, это все слабоумный сделал. – Здесь не дует, от дождя ветки дерева закроют. Травы даже нарвал, чтобы мягче было.

Толстяк, прибежав после всех, сразу же сунулся к мешку с припасами. Сопя от жадности, развязал узел и чуть не с ушами влез внутрь.

– Смотри-ка, бялеш с картошкой положили! – найденный кусок картофельного пирога, он тут же запихал в рот. Давясь, роняя крошки, стал вытаскивать остальное. – Яйца… Лук… О, казы![2]

Хотел было спрятать за пазуху, но получил пинка от кого-то из товарищей. Пришлось поделиться.

– Хватит жрать! Держите его! С рубахи начнем.

И на спящего тут же всей гурьбой набросились. Шипели, кричали, с азартом хватая жертву за руки и ноги. Тот, конечно, отчаянно брыкался, царапался и даже кусался, но все без толку. Слишком уж неравными были силы.

– Сука, укусил! – возмущённо вскрикнул толстяк, сразу же засунувший окровавленный палец в рот. – Больно-то как! Урод, до крови прямо…

Скрутили пастуха, как барашка на закланье. Один прямо на ноги сел, чтобы не брыкался. Еще двое руки в стороны тянули. Айтуган жерубаху резать собрался. У него одного был нож, настоящий складник с разными лезвиями, чему кстати все остальные люто завидовали.

– Как знал, вчера хорошо заточил. Острый, острый, – широко улыбаясь, брюнет махал ножом перед глазами жертвы. Из стороны в сторону, а у того только жутко расширившиеся глаза бегали. Ясно дело, испугался. – Лучше держите, а то пырну его ненароком.

Перехватил нож поудобнее и резко потянул на себя ворот рубахи. Осталось только рубануть по сильнее ножом, что целый лоскут отхватить.

Пастушонок, зажатый мальчишками, замер. Лицо посерело. Глаза дико расширились. Из полураскрытого рта раздавалось еле слышное жалобное скуление, словно от брошенного на улице кутенка.

– У-у-у-у, – всхлипывал он, пытаясь выдавить из себя что-то связное. Без толку, ничего не получалось. Все равно выходило скуление. – У-у-у-у…

* * *

Риивал, дроу из благородного дома До’Урден / Равиль, сельский дурачок

Последним, что помнил дроу, были рушившиеся со всех сторон своды пещеры. В проломах сверкали резаки железных големов, которыми управляли дварфы. Рядом пробивались паладины людей, закованные в зачарованный металл. Где-то за ними мелькали алый плащи эльфийских князей. Спасения не было, кругом была лишь смерть.

Только Риивал широко улыбался, хотя улыбка сейчас и напоминала нечеловеческий оскал. Он был, как никогда счастлив. Пусть жуткие пытки, пусть смерть, но рядом с Темной госпожой! Его удостоили великой чести – умереть в объятиях Благословенной Ллос! Никто из великих дроу древности, его легендарных предков, не удостаивался такого!

– Темная госпожа…

Счастье упокоиться рядом с Благословенной Ллос, став ее служителем и после смерти.

– Я готов…

Он готов снова в одиночку выйти против тысяч врагов, держа в руках лишь ритуальный кинжал. Готов с голыми руками броситься на железных монстров проклятых дварфов, схватиться с десятком рыцарей-паладинов. Вцепится в шею ненавистному эльфийскому князю лишь бы вновь оказаться рядом с Темной госпожой.

– Благосло…

Вдруг темнота вокруг него рассеялась. В глаза, словно кувалдой по наковальне, резко ударил яркий солнечный свет. Дичайшая боль затопила все его тело, пронзая тончайшими иголками каждую клеточку.

– А-а-а-а! – не выдержав жуткой боли, дроу закричал. Тело выгнуло, едва не колесом. – А-а-а-а-а!

Его глаза открылись вновь, и рвавшийся из груди крик застрял в горле. Прямо перед его лицом застыл клинок, сверкая в лучах солнца. И человек, его державший, явно целился в Риивала.

– Плен⁈ Человеческое отродье взяло меня в плен⁈ – изумился дроу, дергая головой по сторонам. Рядом были еще люди. Судя по потрепанной одежде, стрелки или пикинеры из вспомогательных войск. Рыцарей-паладинов он бы сразу узнал, тех ни с кем не спутаешь. Получается, святилище уничтожено, Богиня погибла, а он, как последнее ничтожество, стал добычей жалких людишек. – Меня, хранителя Темной госпожи? Твари-и-и!

Дроу взревел. Одна только мысль, что он не смог защитить Богиню, приходила его в неистовство.

– Отродье света, сгиньте!

С хрустом в костях Риивал извернулся, готовясь разразиться градом молниеносных ударов. Тело, на удивление непослушное, казалось деревянным. Прежде стремительные удары, приносящие смерть его врагам, были медленными. У него получались какие-то жалкие тычки, с которыми бы и ребенок справился.

– Aj, etot urod slomal mne ruku! – по-птичьи верещали его враги, сразу же прыснувшие в стороны. – Moi subi, moi subi! Suka, on vibil mne subi!

Самый крупный из людей, похоже, командир отряда, почему-то выронил нож и начал жалобно подвывать, баюкая руку. Какой-то сопляк рядом, вообще, залился слезами, прыгая на одной ноге. Какие же это воины? Разве настоящий воин, пусть и из племени людей, будет рыдать над сломанной рукой или ногой. Сброд какой-то, в самом деле. Может мародеры, пришедший для грабежа земель дроу? А может это такое племя низкорослых людей, выглядящих, как дети?

Ничего не понимая, дроу подхватил с травы нож и сразу же встал в защитную стойку. Видимая слабость врагов не должна была убаюкивать его. Где-то рядом могли бродить остальные. Может они уже подбираются с тыла…

Сделав шаг назад, Риивал уперся спиной в дерево. Сразу же стало спокойнее. За деревом, обрыв и река, а, значит, оттуда на него не нападут. И атаковать его можно было только в лоб.

– Подходите, идово отродье! Я выпотрошу ваши потроха, одену их на ваши шеи, чтобы получилось достойное украшение, – дроу кровожадно скалился, подзывая врагов к себе. Пусть он и слаб телом, но его решимость крепко, как прежде. Сдохнет, но заберет с собой кого-то из врагов. – Идите, идите, что вылупились? Без своих паладинов трясетесь…

Риивал видел их страх и наслаждался им, как и любой другой дроу. Ведь, страх твоего врага делает тебя многократно сильнее, а его – кратно слабее. Поэтому, да здравствует страх и ужас!

– … Onpsih! Samijnastoajshijpsih! Onubjetnas! – людишки продолжали верещать, тыча в него пальцами. – Uhodim, uhodim!

Чувствуя, что его враги уже на грани, дроу скорчил жуткую рожу и напрыгнул на них. Вдобавок издал громкий рык, словно нападающий дикий зверь.

И они бросились с криками в разные стороны. Только пятки сверкали.

– Бежали…

Дроу следил за ними, пока их фигурки не стали совсем крошечными, а после и не пропали, вовсе. Лишь после этого он выдохнул. Держаться больше не было никаких сил, и Риивал рухнул на траву.

– Идово отродье…

Только сейчас он смог спокойно осмотреться и осознать всю неестественность происходящего с ним. Прямо над ним висело солнце, яркий свет которого резал глаза и заставлял щуриться. Рядом шелестела ярко зеленая трава, чувствовался одуряющий аромат луговых трав. Но всего этого просто не могло быть в землях дроу!

– Как…

Его пробил пот. В груди заходило ходуном сердце.

– Это не земли дроу…

В гигантских пещерах, на тысячелетия ставших прибежищем для народа дроу, просто не могло быть солнца. Риивал, как тысячи его сородичей, вырос под мягким светом голубых мхов, густо покрывающих своды подземных пустот. Здесь всегда царит полумрак, «звучит» тишина, а каждый звук неестественен и угрожающ.

– Я на поверхности!

Риивал медленно поднялся, нож сам собой снова оказался в его руке. Как бы он не оказался в землях своих исконных врагов, но он все еще дроу, а, значит, его врагов ждала жестокая смерть.

– Я дроу, – Риивал прошипел, подобно злобным тварям из глубоких пещер. – Я все еще дро…

И тут его взгляд падает на руки, потом медленно переходит на плечи. Через мгновение бледный Риивал уже пристально рассматривает свое тело, едва его не обнюхивая.

– Это же не мое, не мое…

Под пропахшей потом грязной рубахой и ветхими штанами было человеческое тело. Сомнение не было никаких! Дроу с каким-то мистическим ужасом мял мягкую загорелую кожу на руке, разглядывал обгрызенные ногти на пальцах. Совершенно точно, это было человеческое тело!

– Темная госпожа, как…

Он стал тем, кого так искренне ненавидел всю свою жизнь, кого десятилетиями убивал во славу Благословенной Ллос!

– За что, Темная госпожа? – взмолился он, рухнув на колени. – За что такое наказание? Я не достоин твоей милости? Я подвел тебя? Не защитил святилище? Молю, скажи…

Страшное унижение, стать тем, кого ты всегда презирал. Осознание этого просто убивало, заставляя сходить с ума. Все его нутро восставало против того, чтобы оставаться в теле человека. Дроу просто не мог быть человеком!

– Темная госпожа, ответь… За что?

Нож вновь оказался в его руке. Даже сама мысль о том, чтобы остаться в теле человека, казалась ненавистной. И у истинного дроу был лишь один единственный путь – смерть, чтобы остаться самим собой.

– Я дроу и иду к тебе, Темная госпожа…

Его губы шептали осанну Благословенной Ллос, а клинок медленно опускался к запястью. Мгновение, и клинок напьется крови.

– О!

Прямо перед его глазами с дерева протянулась невесомая белесая ниточка, на которой перебирал лапками паучок. Совсем кроха, он отважно цеплялся за паутинку, стараясь не сорваться.

– Благословенная…

Риивал остолбенел. Ведь, он только что просил ответа, умолял о знаке. И вот Темная госпожа смилостивилась над ним, послав свою служанку.

– Госпожа…

Сердце замерло в груди, когда от ветра паучок спланировал прямо на ладонь. Это же великая милость, особый знак доверия и благосклонности.