Текст книги "Дроу в 1941 г. Я выпотрошу ваши тела во имя Темной госпожи (СИ)"

Автор книги: Руслан Агишев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 27 страниц)

Глава 30
Из ладьи в ферьзя или короля?

Москва, Кремль

* * *

Сталин никак не мог прикурить трубку. Недовольно сопя, снова и снова чиркал спичкой. От слишком резких и сильных движений та в очередной раз ломалась и сразу летела к остальным – целой куче до этого поломанных спичек. Всегда так получалось, когда волновался.

– Шегеци пирше! – у него вырвалось грязное грузинское ругательство, что было очередным доказательством его сильного расстройства. – Это похоже на издевательство… На этом чертовом сержанте что свет клином сошелся⁈

Причиной новой вспышки гнева у хозяина кабинета была та странная история с сержантом Биктяковым, который будто бы в одиночку уничтожил самого командующего второй танковой группой Германии генерала Гудериана. Сталин еще несколько дней назад дал указание разобраться в этом деле и доложить ему во всех подробностях, но вышли все сроки, а ясности, по-прежнему, не было. Сержант, словно сквозь землю провалился. Вдобавок, неугомонный посол Великобритании уже третий день оббивает пороги кабинета с просьбой его принять и рассказать о подвиге. А рассказывать-то, получается нечего! И предъявить тоже нечего!

– Что я этому буржую расскажу? – раздраженно бормотал, уже забыв о трубке. – Про эти писульки про сержанта, что прислали с особого отдела фронта? Бред какой-то…

В самом деле, как можно зарубежному послу рассказывать о тех невероятных вещах, что подробно излагались в донесениях с мест. Если все тщательно «сложить», что говорилось о действиях сержанта Биктякова, то получался не рапорт о боевом пути бойца Красной Армии, а настоящее сказание о похождении могучего богатыря!

– … Что это такое? Шестьдесят девять «языков» принесенных из-за линии фронта лично и двести семнадцать в составе группы! В числе пленных восемьдесят четыре офицера – семь полковников, двенадцать майоров, двадцать семь капитанов! – Сталин тряс перед собой небольшим листком, только что взятым со стола. – И все это за неполный месяц! Да, у нас некоторые дивизии таким похвастаться не могут! Мне об этом рассказывать⁈

Схватил другой лист, густо покрытый печатным текстом и многочисленными подчеркиваниями.

– Или может про пущенные под откос эшелоны, подорванные склады…

В документе, действительно, был напечатан длинный список объектов, уничтожение которых особым отделом фронта приписывалось именно сержанту Биктякову и его разведывательной группе. От многочисленных и разнообразных наименований голова кругом шла – продовольственный склад четырнадцатого пехотного корпуса, площадки для хранения боеприпасов и горючего двадцать первой танковой дивизии, три полевых аэродрома девятой специальной эскадры. Отдельным списком шли танки, бронеавтомобили, грузовики. И это все подтвержденные, а не взятые с потолка, цели.

– Как все это пропустили? Почему никто не обратил внимание на такое?

Конечно же, у него были ответы на эти вопросы. Всему виной были ужасная неразбериха и бардак первых месяцев войны, когда не то что документы, люди пропадали целыми подразделениями. Из-за опасения попадания к противнику уничтожались архивы рот, батальонов и полков. Отчасти и поэтому в дивизии, где служил сержант Биктяков, так долго не обращали внимания на эти странности.

– Бардак… Разгильдяйство…

Он уже дал указание во всем тщательно разобраться и наказать виновных по всей строгости закона военного времени. Но что ему делать сейчас? Больше мариновать посла Великобритании в приемной было нельзя. Представитель союзников, ведь.

– Хорошо, – вздохнул он, принимая решения оставить все, как есть. Поднял трубку телефонного аппарата и негромко произнес. – Александр Николаевич, пригласите господина Крипса.

Почти сразу же дверь кабинета распахнулась и на пороге появилась высокая сухопарая фигура посла Соединенного королевства.

– Господин Крипс, приветствую вас в Кремле.

– Господин маршал, позвольте засвидетельствовать свое почтение и выказать безмерное восхищение героической борьбой советского народа с нацистской Германией, – англичанин коротко поклонился. – Его Величество Георг VI и господин премьер-министр внимательно следят за всем происходящим на востоке и верят, что советские войска остановят эту коричневую чуму.

Теперь уже хозяин кабинета кивнул. Конечно же, многое и того, что говорил посол было мягко говоря не правдой, но обстановка и дипломатический этикет обязывали говорить именно так. Ведь, Сталин знал, что Черчиль истово ненавидит Советский Союз, а английский король в свое время открыто симпатизировал Гитлеру. Однако сейчас из всех объединила одна опасность, из-за которой пришлось на время забыть обо всех разногласиях и предпочтениях.

– Да, господин Крипс, Красная Армия обязательно остановит фашистских захватчиков, а потом и сломает хребет этой коричневой гадине, – кивнул Сталин, показывая на стул. Предложил присесть и продолжить разговор по существу, без дипломатических реверансов. – Прошу, располагайтесь. Чаю?

Посол качнул головой, нервно теребя в руках тонкую кожаную папку.

– Господин маршал, я вновь посетил вас по тому же самому делу, что и раньше… Э-э, произошли новые обстоятельства, по причине которых я и был вынужден снова вас побеспокоить, – Крипс медленно раскрыл папку, в которой находился потный лист бумаги с многочисленными золотыми вензелями и королевским гербом. Видно было, это не обычное обращение премьер-министра Сталину, а нечто совершенно иное. – Его Величество поручил мне почетную миссию, – голос англичанина изменился, став глубже и размереннее. Он выставил перед собой документ, словно собирался прочитать его содержимое. Хотя, очевидно, что и так прекрасно знал его содержимое. – Три дня назад Его Величество за особые заслуги перед Соединенным королевством произвел сержанта Красной Армии Равиля Ринатовича Биктякова в рыцарское достоинство и удостоил почетного обращения «сэр». О настоящем решении удостоверяет указанный документ.

С глубоким поклоном посол передал лист Сталину, который, хоть и пытался скрыть это, но выглядел явно растерянным.

– Его Величество вновь приглашает господина Биктякова посетить Лондон, хотя и понимает, что обстоятельства вряд ли позволят принять приглашение. В связи с этим, господин маршал, позвольте поинтересоваться, насколько высока вероятность, что мне удастся в ближайшее время встретиться с господином Биктяковым и передать ему личное приглашение Его Величества?

– Идет страшная война, господин Крипс, – развел руками Сталин, давая понять, что в этом вопросе мало что зависит от него. – Сержант Биктяков сейчас на важном правительственном задании, от которого многое зависит. Поэтому сложно сказать, когда он окажется в Москве и встретиться с вами. Про поездку в Лондон я уже и не говорю. Вы же понимаете, что на войне всякое может случится…

Крипс понимающе качнул головой. Мол, понятно, что такой герой сейчас нарасхват и, естественно, именно ему доверили выполнение особо важного задания.

– Тогда, господин маршал, я вынужден откланяться, – посол поднялся, сделав поклон. – Не хочу вас отвлекать в это непростое время пустыми разговорами.

Они снова обменялись рукопожатиями, и Крипс вышел за дверь.

– С этим сержантом нужно что-то делать. Когда же, черт побери, его разыщут⁈ – в раздражении бросил хозяин кабинета, оставшись в одиночестве. – Куда он мог запропаститься? Ищи его теперь…

Как ему докладывали, сержант Биктяков получил десять суток отпуска и выехал на родину. Последний раз его видели садящимся в санитарный состав на Москву. Однако в родное село он так и не прибыл. И до сих пор нет понимания, куда он мог пропасть.

– Вот же чудо в перьях…

В этот момент раздался телефонный звонок.

– Слушаю, Александр Николаевич, – звонил секретарь. – Кто ждет⁈ Еще один посол? Настаивает на встрече?

Сталин почувствовал, что на него снова накатывает раздражение.

– Дежан, значит.

Морис Дежан с недавних пор был назначен чрезвычайным послом Франкской республики в СССР. При этом он представлял не Правительство маршала Петена, сотрудничавшего с Германием, а «правительство в изгнании» генерала де Голля.

– Пусть войдет, – скрипнул зубами Сталин. Сейчас он намеревался заняться совсем другими делами, но игнорировать посла никак нельзя было. Ссориться с генералом де Голлем, поддерживающим тесные взаимоотношения с президентом Рузвельтом и премьер-министром Черчиллем было совсем не с руки.

Все повторилось, как и в случае с послом Великобритании господином Крипсом. В дверях появился господин Дежан, невысокий полноватый мужчина с лысеющей головой. В руках у него была очень похожая черная кожаная папка, при виде которой у хозяина кабинета неприятно екнуло в груди.

– Господин маршал, прошу извинить меня за такую настойчивость, с которой я добивался встречи. Однако мое дело не терпит отлагательств.

Сталин с невозмутимым видом показал на стул рядом с собой. Честно говоря, он уже устал удивляться. Последние дни, а перед этим месяцы, оказались чрезвычайно богаты на такие события, что не хватало ни эмоций, ни нервов.

– Господин маршал, я прибыл, чтобы передать через Вас приглашение одному из доблестных советских солдат посетить главу французского правительства генерала де Голля. Также рад сообщить, что господин Биктяков за особые заслуги перед Французской республикой и французским народом награждается высшей наградой Франции орденом Почетного легиона.

Челюсть у Сталина несмотря на всю его выдержку начала медленно ползти вниз, чего никогда раньше не случалось. Эта новость оказалась почище всяких ударов. Неугомонный сержант, которого никто не может найти, теперь еще получил орден Почетного легиона. А что потом?

Между тем господин Дежан продолжа рассказывать, с каким энтузиазмом патриоты Свободной Франции восприняли уничтожение генерала Гудериана. Ведь, именно этого немецкого генерала считали главным виновником поражения французской армии. Концепция молниеносной войны с участием крупных мобильных моторизованных групп, которую реализовывал Гудериан, привела к сокрушительному поражению французской армии и крушению всей оборонительной линии Франции.

– Сержант Биктяков сейчас выполняет важное правительственное задание за линией фронта и поэтому, как вы понимаете, в настоящее время не может прибыть в Москву, – Сталин повторил то, что не так давно говорил послу Великобритании. Один раз ложь прошла, значит, и второй раз пройдет. – Мы обязательно сообщим вам, господин посол, как только сержант Биктяков закончит выполнение задания и окажется в Москве. Только вы должны понимать, что в военное время мы не властны над некоторыми вещами.

Посол быстро закивал, выражая полное согласие с этими словами хозяина кабинета.

– Я очень надеюсь, что господин Биктяков с честью выполнят задание и окажется в безопасности. Генерал де Голль очень хотел с ним встретить и пожать ему руку, – француз наклонился ближе и доверительным тоном добавил. – Честно говоря, Гудериан в свое время очень сильно попортил кровь нашему генералу [де Голлю]. Поговаривают даже, что де Голль чуть не попал в плен к нему. Вы представляете, что тогда было бы?

Сталин понимающе кивнул.

– Господин Дежан, у меня сейчас назначена встреча…

Француз тут же вскочил с места с виноватым видом.

– Конечно, господин маршал, я все понимаю. Я буду ждать сообщения.

Когда очередной посетитель покинул кабинет, Сталин потянулся к телефонному аппарату. Эти две встречи совсем его выбили из колеи. Нужно было принимать срочные меры. Ситуация с этим сержантом все более и более ему не нравилась.

– Лаврентий? Ты знаешь, кто сейчас был у меня? Сначала посол Великобритании, а потом посол Франции де Голля. Ты слушай, слушай меня, – раздражался он, слыша в трубке сопение наркома госбезопасности Берии. – Догадываешься, кто им был нужен⁈ Да, именно сержант Биктяков! Скажи мне, Лаврентий, зачем тебе столько сотрудников в наркомате, если ты не можешь найти одно единственного человека⁈ Может я должен лично его искать? – Берия продолжал молчать. Человек опытный, прекрасно знал, что нужно переждать эту волну гнева и потом вставить свое слово. Иначе нельзя. Сталин просто не будет слушать. – Или может ты слишком занят, у тебя слишком много обязанностей? Так можно тебя освободить от лишних обязанностей…

Сталин замолчал, переводя дух. А через минуту снова продолжил с еще большим раздражением.

– И вообще, как можно было проморгать этого сержанта? В особом отделе фронта, что совсем мышей не ловят? На него больше двадцати раз подавали представления на награждения! Больше двадцати раз, Лаврентий! Почему никто ни слухом ни духом о таком уникуме⁈ Я тебя прошу, наведи там порядок. Очень прошу, сделай это, пока этим не занялись другие… Хотя это все подождет. Нужно что-то делать прямо сейчас…

Едва хозяин кабинета замолчал, начал говорить Берия. Понял, что гнев Сталина немного поутих и пришел его черед.

– Товарищ Сталин, клянусь, в самое скорейшее время, сержант Биктяков будет найден и доставлен в Москву, – без тени сомнения в голосе сказал нарком. Хотя, в его положении ничего другого он и не мог сказать. – Все сотрудники особых отелов Советского Союза получили ориентировки и необходимые указания. Подключена милиция, военные на местах. Нет ни каких сомнения, что скоро его след будет обнаружен. Также, товарищ Сталин, думаю, что в условиях интереса зарубежных стран к фигуре сержанта Биктякова, нам нужно действовать на упреждение.

Сталин заинтересованно вскинул голову, плотнее прижимая трубку телефонного аппарата.

– Что ты этим хочешь сказать, Лаврентий?

– Если посмотреть на историю с сержантом Биктяковым глазами наших союзников, то получается очень странное дело. О герое, уничтожившем самого генерала Гудериана, любимцы Гитлера, в Советском Союзе никто толком и не слышал. Думаю, они уже пытались узнать о нем по своим каналам. Но такого не может быть. Герои из ниоткуда не появляются.

Сталин понимающе хмыкнул. Мысль ему показалась здравой, и над ней нужно было подумать.

– Предлагаю, товарищ Сталин, сегодня же наградить сержанта Биктякова звездой Героя Советского Союза. Представлений больше двух десятков, выберем подходящее. Обязательно об этом нужно написать в газете, а лучше сразу в нескольких. Должен быть хороший материал про настоящего героя из самого обычного села. И тогда ни у кого не возникнет лишних вопросов.

Качая головой, хозяин кабинета задумался. Предложение было очень стоящим и более чем отвечало ситуации. По крайней мере, это позволило бы на врем заполнить вакуум вокруг сержанта Биктякова.

– Хорошо, Лаврентий. Нужно как можно скорее подготовить все необходимые документы. Через двое суток должна выйти статья о советском герое, уничтожившим генерала Гудериана. И найди мне его, обязательно найди, Лаврентий. Живым…

В ответ из трубки донеслось бодрое – «сделаем, товарищ Сталин».

– Хочется познакомиться с тобой, сержант Биктяков, – задумчиво проговорил хозяин кабинета, принявшись прохаживаться вдоль стола. Всегда так делал, когда нужно было о чем-то поразмыслить. – Интересно, куда же ты запропастился?

По-хорошему, он только сейчас начинал понимать, какой подарок сделала им Судьба. В этой страшной борьбе, что вело первое в мире государство трудящихся против страшного врага, имели значение не только такие материальные вещи, как танки, самолеты, винтовки и патроны, но и нечто совершенно нематериальное. Сталин думал об идеях, которые способны овладевать массами и превращаться в знамя или путеводный маяк. Если даже сотая доля того, что рассказывают про этого странного сержанта, правда, то его фигура способна стать символом невероятной самоотверженности, беззаветной преданности воинскому долгу и потрясающей удачливости. Миллионы бойцов будут равняться на сержанта, подражая ему во всем. Для сотен тысяч трудящихся в тылу он станет надеждой на скорую победу, светлым лучиком в нескончаемых трагических новостях.

– … Это человек один стоит дивизии, а может не только дивизии, – вспомнился Гудериан, которого Гитлер «измерял» в моторизованных корпусах.

Глава 31
И что теперь?

* * *

Москва

Главарь разгромленной банды выглядел жалко. От вальяжного, неприступного вида не осталось следа. Валялся на спине, руки и ноги связаны, лицо покрыто синяками, запекшейся кровью. Смотрел исподлобья глазами побитой собачонки. Казалось, чуть-чуть и заскулит.

– Все скажу, только не убивай, – он дёрнул связанными руками, вытягивает их перед собой. Мол, я связан и никуда ни денусь, даже если попытаюсь. – Я ведь со своими людьми только пошуметь должен был, чтобы охрану Сталина отвлечь. Там переезд один есть, где удобнее всего напасть. Вот там мы и должны были с волынами пострелять… Ты чего, чего удумал?

Риивал, внимательно слушавший все это, качнулся вперёд. Нож в его руке коснулся щеки бандита и медленно пополз вниз, оставляя за собой кровавую полоску.

– Стой! Стой, говорю! – главарь замер без движения, со страхом косясь на нож. Клинок уже почти сполз к подбородка. – Пару месяцев назад заявился ко мне один дядя, передал привет от старого приятеля и предложил обстряпать одно нехилое дельце. Сразу золотом подогрел. Вот.

Он осторожно засунул руку под матрас и вытащил оттуда увесистый мешочек. Несколько раз тряхнул его, вслушиваясь в металлический звон содержимого.

– Я и согласился, а чего бы нет, – медленно высыпали содержимое на пол. Тонко позвякивая, покатились десятки колечек и перстней. Рядом легли массивные золотые цепочки, браслеты с камнями. – Никто бы артачится не стал, любой бы согласился. И ты бы в отказ не пошел…

Не соглашаясь, дроу качнул головой. Над тёмным народом, так издавна повелось, золото не имело той власти, что оно имело над людьми.

Его ценность признавали, но никогда ему не поклонялись, считая презренным, «людскими» металлом. Оттого и в алтаре Тёмной богини не было ни единого кусочка золота.

– … Мне сказали, набрать кодлу рыл в тридцать и ждать сигнала. Вчерась уже оружие привезли – винтари и автоматы. Все новье и в смазке. Патрон, вообще, не меряно. Подожди, подожди, ещё форма есть! Все там, в сенях сложено! Я покажу, покажу…

Главарь так рьяно косил в ту сторону глазами, что Риивалу стало очень любопытно.

– Вон те мешки с формой, – у двери, и правда, лежали плотно набитые тюки. – Сейчас, сейчас покажу.

Он шестой рванул завязки, раскрывая первый тюк, и начал вытаскивать оттуда тряпье.

– Во! Половину уже мой парни забрали…

– Что это?

Риивал молча рассматривал вынутую одежду, сразу же отмечая её странность. Цвет ткани похож на болотный с зеленоватыми и бурыми разводами. Непонятные кепи на голову такого же непривычного цвета.

Касаясь ткани рукой, Риивал никак не мог отделаться от ощущения, что где-то уже видел эту форму.

– Видишь, видишь?

И тут до него дошло, что у него в руках.

– Егеря…

Конечно, же, он уже видел людей в этой форме. Именно их, егерей Вермахта, Риивал гонял по болотам и резал одного за другим. Но, откуда здесь такая же одежда?

– Откуда это?

Нож сам собой нырнул вперед, замерев у самого глаза главаря.

– Я… Я… же говорил, – заикался тот, вжимаясь в стену. – Фраер один притаранил. Сказал, нужно пошуметь… завтра вечером. После дела обещал ещё столько же рыжья отва…

Большего сказать не успел. Лезвие ножа резко дернулось и, пройдя через глазницу, пригвоздило его голову к бревенчатой стене.

– Слишком много говоришь, – поморщился дроу.

Все, что было нужно, он уже узнал. И теперь ему нужно было решить, что делать. Он мог прямо сейчас отправиться к железной дороге и на очередном перегоне пробраться на состав. К следующему утру уже мог быть в родных местах и закончить ритуал. А еще мог проверить, что за нападение готовится завтра.

Задумался. Слишком велики были соблазны. Выбрав первое, уже через двое суток сможет провести ритуал Вызова. Тёмная госпожа сможет прийти в этот мир. Решившись на второе, он встретится с множеством врагов, жаждущих его смерти.

– Интересно… Очень интересно… Много врагов или ритуал?

Хищно облизнувшись, словно дикий зверь перед добычей, Риивал задумался. Ритуал не просто важен, это конец пути, на котором его встретит Тёмная госпожа. Но и пасовать перед врагом он тоже не мог, что стало бы бесчестием в его же собственных глазах. Ведь, древний закон недвусмысленно гласил: встретив опасность, иди ей на встречу, а встретив смертельную опасность, беги в ее сторону.

– … Ритуал никуда не денется, а лишние жертвы никогда ещё не мешали, – в предвкушении он зацокал языком. – А я чую, их будет не мало…

То, что дроу узнал, было ему очень хорошо знакомо и называлось очень просто и емко – измена! В его родном мире такое часто встречалось, особенно в людских королевствах. За увесистый кошель золота те с радостью открывали ворота сторожевых застав, показывали тайные тропы через перевал или приносили связанных командиров. И этот мир ни чем не отличался.

– Заплатили отребью, чтобы оно сделало всю грязную работу. Сами же, как грифы-трупоеды, придут после…

Переодеть бандитов в чужую форму и выдать их за других, это очень сильный шаг. Здесь и сейчас очень много говорят о немецких парашютистах. И если только пойдет слух, что где-то видели вражеский десант, то настанет серьезный переполох. Заговорщикам только останется нанести последний удар, после свалив все на врага. Очень просто и даже изящно.

– Большей врагов – больше жертв и чести… Это очень хорошо.

Риивал оглядел залитую кровью комнату, и снова облизнулся. Судя по числу валявшихся тел, врагов ещё хватало. Он насчитал девятерых, а, значит, на перегоне должно было собраться ещё два-три десятка. Не стоит забывать и про заговорщиков, которые тоже будут где-то рядом.

– Славная будет гекатомба в твою честь, Благословенная Ллос. Сильные воины станут служить тебе, пока ты не вернешься.

* * *

Подмосковье

Путь привычный, хорошо известный. Дорога без выбоин и колдоебен тянулась прямой лентой вперёд, без всяких поворотов. Свет фар освещал летевшую впереди машину сопровождения. Позади них чуть отставал грузовик с охраной. Беспокоиться причин не было – все шло, как и всегда в последние дни. Водитель, серьезный крепыш, спокойно смотрел вперёд и давил на педаль газа.

– Михаил, скоро будем на месте? – пошевелился на заднем сидении Сталин. Устал за день, хотелось пройтись по саду, посидеть в вечерней тиши.

– Скоро прибудем, Иосиф Виссарионович, – не поворачиваясь, кивнул водитель. Через мгновение он надавил на педаль сильнее, заставляя автомобиль ускорится. – Через пару километров будет железнодорожный перегон, а за ним рукой подать.

Сталин молча качнул головой. И правда, оставалось всего ничего. Десять-пятнадцать минут, и он окажется на даче, где сможет отдохнуть.

Коснулся шеи и с наслаждение потянулся. Чуть хрустнули позвонки, и мышечный зажим сошёл.

– Вот и перегон показался, Иосиф Виссарионович, – послышался радостный голос водителя. – Теперь уже скоро.

Ехавший впереди автомобиль вильнул и скрылся за деревьями, из-за которых выглядывает покосившаяся крыша будки обходчика.

Сталин засунул в портфель толстую пачку бумаг и щелкнул замком. Незачем сейчас портить зрение, если скоро можно спокойно изучить их в своём рабочем кабинете.

Поглядывая на разбухший портфель, устало вздохнул, понимая, что и на даче, похоже, отдохнуть не удастся. До утра нужно будет изучить предложения по ленд-лизу, понять, что просить, и что отдать взамен. И вопросов тут было больше, чем ответов.

– Подожди… Сбрось скорость немного. Видишь, они остановились…

– Может чего-то случилось…

Задумавшись, Сталин не сразу сообразил, что их автомобиль начал замедляться. Водитель и охранник впереди о чем-то шептались и до него доходили лишь отдельные слова.

– Что там? – спросил он.

– Что-то на перегоне случилось, – ответил старший лейтенант с переднего сидения, показывая в окно. – Обходчик на перегоне шлагбаум опустил.

Несмотря на опустившиеся сумерки, было видно, как высокая фигура у шлагбаума размахивала керосиновым фонарём перед капотом первой машины.

– Похоже, эшелон идет, – задумчиво приговорил водитель. – Хотя, не видно ничего. Успели бы проскочить.

Старший лейтенант открыл переднюю дверь, вслушиваясь в тишину. Звука поезда почему-то слышно не было. Гул приближающегося эшелона обычно хорошо слышен.

– Странно, ничего не слыш…

И тут тишину вдруг прорезал протяжённый звук пулемётной очереди. Кто-то бил на расплав ствола, и совсем близко от них. В темноте были прекрасно видны огненные сполохи от выстрелов.

– Назад, назад!!! Вертай баранку назад! – подпрыгнув на сидении, дико заорал старший лейтенант. И сам же бросился помогать водителю, поворачивать руль. – Товарищ Сталин, ложитесь! На пол!

Но тот уже сполз вниз, не забыв прихватить портфель. Предварительный договор о ленд-лизе был слишком важен, чтобы его забыть.

– Быстрее крути, пока они грузовиком заняты!

Грузовик с охраной, державшийся позади них, был уже объят пламенем. Из огня с криками выпрыгивали бойцы и сразу же начинали кататься по земле, стараясь сбить пламя.

– Черт, черт, гони! Слева держись…

Заполошная стрельба шла и впереди. Из будки обходчика, превращённый в дзот, бил ещё один пулемёт. Его поддерживали автоматным и винтовочный огнём другие нападавшие. Все вокруг сверкает, гремело.

Кто-то выжил и ещё стрелял в ответ. Жидкие револьверные выстрелы слышались спереди и позади. Но было ясно, что это уже конец. Несколько минут, и их окончательно задавят огнём.

– Товарищ Сталин, товарищ Сталин, – старший лейтенант, похоже, все это уже просчитал. С серым от волнения лицом развернулся назад и протянул револьвер. – Уходите, машине все равно не прорваться. Покажемся из-за грузовика и будем, как на ладони. Пулемётчик точно не промахнётся. Уходите в лес, к станции. Тут около пяти или шести километров. А мы попробуем их отвлечь… И оружие, вот.

Сталин несколько мгновений пристально смотрел в глаза парню, а потом кивнул. Схватив револьвер, толкнул дверь и нырнул в темноту.

– Прощайте, товарищ Ста…

Взревел двигатель, заглушая слова лейтенанта, и автомобиль рванул по дороге назад. По нему стреляли и сзади и спереди. Воздух над дорогой наполнился свистом патронов, казалось заполнивших каждый кубический сантиметр. Прорваться было просто физически невозможно.

– Прощайте…

Сталин дёрнул щекой, как всегда делал, когда его накрывало тихой злостью. С такой силой сдал рукоять револьвера, что костяшки хрустнули.

– Прощайте.

За спиной грохнул сильный взрыв, но он уже был за дорогой. С головы слетела фуражка, когда перепрыгивал через канаву. Вдобавок, неудачно приземлился и подвернул ногу. Пока бежал боли не чувствовал, как перешёл на шаг, то ногу, словно огнём обожгла. Точно подвернул, если того не хуже.

– Б…ь!

Какое-то время он ещё пытался ковылять. Даже костыль из подобранной рогатины смастерил, чтобы помогать себе. Бесполезно. Сделав пару десятков шагов, просто рухнул без сил. Боль такая скрутили, что слезы на глазах выступили.

– Черт… Отдохнул на даче…

Увидел, что так и не выпустил портфель с бумагами.

– Хоть это не бросил.

Раскопал рядом с собой ямку в листве и хвое, кинул туда портфель и все это потом засыпал. После, кусая кубы от боли, начал отползать в сторону. Нельзя, чтобы его нашли рядом с тайников.

– Еще немного… Вон к тому овражку.

Конечно, он уже все понял. Судя по наглым действиям нападавших и впечатляющей огневой мощи, их тут было не пять и не шесть человек. Вдалеке были слышны голоса, шаги чуть ли не целого взвода. Естественно, его найдут. Куда он с такой ногой убежит? Дело лишь во времени. Закопаться в листья тоже не получится. Обольщаться по поводу своих способностей к маскировке тоже не стоило.

– Черт, немцы! – ахнул Сталин, когда в неровном свете фонариков разглядел необычную пятнистую форму и странные кепи на головах. Знакомая форма, которую он уже видел на фотографиях немецких десантниках одной из егерских дивизий. – Плохо, совсем плохо.

Сталин вытащил револьвер, который ему дали в машине. Проверил патроны, барабан был полон, все шесть патрон на месте.

– Значит, десант высадили…

Огляделся по сторонам, выискивая подходящее место. Найдя массивное дерево, пристроился к нему спиной и выдохнул.

– Так лучше…

Нет, отстреливаться у него и в мыслях не было. Какой из него стрелок? Одна рука толком не работала, вторая после таких нагрузок дрожала. Чтобы попасть хоть в кого-то, ему нужно было очень сильно постараться. Револьвер нужен был совсем для другого.

– Да… Товарищ Сталин не должен попасть в плен, – тяжело вздохнул, говоря о себе в третьем лице. – Нельзя… Никак нельзя.

Боялся ли он смерти? Нет, не боялся, хотя и некий червячок страха и шевелился где-то глубоко внутри него. Сейчас Сталин скорее чувствовал сожаление, что не смог завершить начатое до конца. Он ведь верил, до сих пор верил, что строит, как и миллионы советских граждан, новое общество, более справедливое чем те, которые были до этого.

– Но ничего, Коба, ничего… За тобой встанут другие, которые продолжат твое дело… Придут настоящие большевики…

Револьвер медленно пошел вверх, стволом приближаясь к голове. Решил, что стрелять лучше в голову. Так надежнее, даже если рука дрогнет. Приставляя пистолет к груди, можно и промахнуться.

– Лишь бы всякие уроды наверх не пробились… Перерожденцы, суки…

Рука чуть дрогнула, когда подумал о некоторых соратниках по партии. Знал ведь, что кое-кто в душе гнилой и смердит, как куча дерьма. Еще с революции таких хватало. Как пиявки, присосались к партии большевиков, чтобы сосать почет, власть. Чистить бы и чистить таких, да все руки не доходили до самого верха.

– Ничего, суки, народ не обманите. Он ведь нутром чует…

Пистолет снова пошел вверх. Прохладный металл коснулся виска. Осталось лишь нажать на курок, чтобы все закончилось.

– Вот и все…

А ведь, когда-то именно такой он видел свою смерть – с револьверов в руке и в окружении десятков врагов. Правда, тогда никто и слыхивать не слышал про Сталина, а знал лишь абрека Кобу, отчаянного большевика и революционера. Ирония судьбы, получается.

– Да, – шевельнулись его губы. – Ирония судьбы.

Указательный палец коснулся спускового крючка и замер. Сталин прислушался к окружающим звукам. Рядом что-то происходило.

– Чего это они?

Свет от десятков фонариков хаотично забегал, то освещая траву и опавшую листву, то стволы деревьев, то их макушки. В голосах нападавших слышался страх, а то и паника. Вдобавок, Сталин мог бы поклясться, что говорили на русском языке.

– Почему на русском языке и в немецкой форме? Диверсанты?

Вдруг грянул винтовочный выстрел, сразу же еще один и еще один. Тут же раздался нечеловеческий вопль, окончившийся жутким хрипом.

Сталин опустил револьвер и начал напряженно всматриваться в темноту. Похоже, кто-то из охраны уцелел и напал с тыла. Конечно, радоваться было еще рано, но все же…