Текст книги "Дроу в 1941 г. Я выпотрошу ваши тела во имя Темной госпожи (СИ)"

Автор книги: Руслан Агишев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц)

Не останавливаясь, перемахнул через подоконник. По-кошачьи мягко приземлился на той стороне, и сразу же принялся осматриваться.

– Где…

Рука непроизвольно шарилась у пояса в поисках ножа, так и не находя его. На нём не было ни ножен, ни пояса, лишь завязка на больничной пижаме.

Но врага рядом не было. Никого вокруг не было. Улицы словно вымерли. Лежали вывороченные взрывами деревья, рядом с остовами зданий возвышались кучи битого кирпича, виднелась пара сгоревших грузовиков.

Ни единой души не было, хотя…

– Гражданин Биктяков? – прямо за его спиной раздался хриплый голос. – Сдайте оружие, если есть!

Риивал развернулся, и едва не уткнулся в дуло винтовки. Прямо перед ним стояли двое – тыкавший в него оружием, незнакомый угрюмый красноармеец и плотный командир с довольной ухмылкой на лице. Второго дроу тоже узнал – майор Фомин, бывший здесь на вроде Надзирающего на манер дроу. Искал крамолу и измену.

– Что глазами хлопаешь? Доигрался! Теперь за все с тебя спросим: и за вранье, и за антисоветские взгляды, и за нападение на старшего по званию… Что, не было, не знаешь о таком⁉ – расхохотался майор. – Не было – будет, не слышал – услышишь… Оружие? Прячешь? Я вашу сучью породу насквозь вижу. И положь эту, очнется и сама дойдет… Не трясись, поздно уже.

Только невдомек майору было, что не от страха трясся сержант, никак не от страха. Его обуревало совсем другое чувство – жажда убийства. Риивал поэтому и мелко подрагивал, что едва сдерживался от желания. Только открытое место и сдерживало его от последнего шага. Но кто об этом знает…

– Давай, вперёд, а накроет ещё, – майор вздрогнул от слишком близкого взрыва. – Стоим тут у всех на виду. Иди, иди. И без своих этих штучек! Это другим можешь мозги пудрить, фокусы-шмокусы показывать! Со мной такое не пройдет. Только рукой махну, рядовой Казин живо в тебе дырок наделает. Так ведь, Казин?

От угрюмого красноармейца донеслось что-то вроде угуканья. Немногословен, серьезен. Такой точно без каких-либо раздумий выстрелит.

– Все мне, как на духу выложишь…

Под это бурчание Риивал пошел по улице. Сделал потерянный вид: осунулся, поникли плечи. Сам же, зыркая глазами по сторонам, искал подходящее место.

– … Поди за шнапсом к немчуре ходил, по обозу шарился. А нам здесь сказки рассказываешь, какой герой…

Вот впереди показался еще один догорающий остов грузовика. Рядом дом с обрушившейся стеной, глядевший на них разворошенными внутренностями своих комнат. Пожалуй, самое подходящее место для него.

– … А с диверсантом тоже темная история. Мне шепнули, что ему в камере кишки выпустили. Уже не от подельника ли ты избавлялся? Для такого циркача, как ты, ведь ничего сложного. Чего молчишь? Смотри, пока до места дойдем, я тебе столько статей нарисую, – заржал майор, довольный своей шуткой, а может и не шуткой. – Ну?

Они уже почти дошли до грузовика. Риивал осторожно повел плечами, напряг связанные руки, ослабляя веревки. Сразу почувствовал, что в любое мгновение можно их сбросить. Дрянь оказался узел, детский.

– А вдруг ты, и правда, циркач⁈ – майор все никак не мог успокоиться. По довольному тону чувствовалось, что тот уже какие-то далеко идущие планы на него строил. Видно решил, из него настоящего предателя вылепить. – Всякие такие штучки знаешь, умеешь. Подожди-ка… – похоже, тому в голову пришла еще одна гениальная мысль, которую он тут же начал озвучивать. – А если ты японский шпион⁈ Нам же в управлении рассказывали, что их там специально всяким приемчикам обучают. Ах ты, су…

До коптящего дымом грузовика осталось всего ничего. Риивал уже приготовился действовать.

– Воздух! – заорал во весь голос боец, тыкая ему в спину винтовкой. – В укрытие!

Послышался нарастающий вой пикирующего бомбардировщика, заходящего со стороны солнца. Загрохотали пулеметные очереди, полосуя здания, дорогу. Первый взрыв рванул в десятке шагов от них, второй – чуть ближе

Глава 18
Больше врагов, больше чести

* * *

г. Борисов, расположение 17-ой танковой дивизии вермахта

Двухэтажное белокаменное здание с круглыми колоннами спряталось в тени раскидистых вековых дубов, даря столь желанную прохладу в пронзительный июльский зной. Когда-то по здешним извилистым дорожкам, выложенным серой плиткой, носилась многочисленная прислуга и дворня князей Ярузельских, потомков гордых шляхтичей. У широкой лестницы с грозными каменными львами, застывшими у ее подножия, останавливались роскошные экипажи с господскими гостями. Гремела музыка, разносился веселый смех гостей. Бегали белокурые детишки в белоснежных одеждах, оттого похожие на маленьких ангелочков.

Но сейчас бывший господский сад оглашали совсем другие звуки. Вместо цоканья копыт черных, как смоль, жеребцов и поскрипывания лакированных экипажей слышался металлический скрежет танков, тарахтение мотоциклетов с вестовыми и лающая немецкая речь. В Борисове дислоцировалась 17-ая танковая дивизия вермахта, в составе группы армий Центр наступавшая на Смоленск, а затем и Москву. После кровопролитного сражения у городка Сенно дивизия приводила перегруппировку полков и батальонов, довольно сильно потрепанных сильными ударами 3-ей танковой армией РККА.

– … Как говоришь там поживет твой батюшка, мой славный товарищ? – высокий сухопарый генерал-майор Вильгельм фон Тома, с удобством расположился в глубоком кресле. Напротив, точно в таком же кресле, расположился довольно молодой капитан с волевым лицом и едва заметными шрамами на щеках, выдававшим в нем страсть к фехтованию. – Надеюсь, он также бодр и весел, как и год назад.

Молодой офицер почтительно наклонил головой.

– Да, господин генерал-майор, слава Богу, батюшка бодр. По-прежнему, каждое утро ровно в семь часов он совершает свой продолжительный моцион по парку. Завершает прогулку традиционной чашечкой кофе в своей любимой беседке, читает свежую газету…

Генерал засмеялся, завистливо качая головой.

– Узнаю, старину Франца! Ха-ха! Никогда не изменяет своим привычкам. Помнится, в ту войну [первая мировая война] его именно поэтому и прозвали Железный Франц… Эх, мой мальчик, знал бы ты, как здесь мне не хватает его совета. Тут далеко не легкая прогулка, наподобие французской, как многие думают в Фатерлянде, – командир дивизии вздохнул и махнул рукой в сторону окна, из которого открывался вид на высокую колокольню из красного кирпича. – Русские дерутся ожесточенно, исступленно, как загнанные в уголь крысы. Когда не остается другого выхода, то пускают последний патрон себе в лоб или подрывают себя гранатой. И если на Западе мы могли себе позволить некоторые вольности и расхлябанность, то здесь приходится воевать по всем правилам. Эта война совсем другая… Да, другая война, мой мальчик…

Замолчав, генерал потянулся к небольшой фарфоровой чашке на столике рядом. Поднес к лицу и с наслаждением вдохнул горьковатый аромат кофе. Сразу был виден, настоящий ценитель настоящего кофе.

– Настоящий бразильский кофе из моих старых запасов. С проклятой блокадой этих лимонников такой находить все сложнее и сложнее…

Он сделал небольшой глоток, наслаждаясь вкусом. Даже прикрыл глаза при этом. Чувствовалось, эту чашку мог смаковать и смаковать, растягивая удовольствием. Но гость, сын его старого приятеля, похоже не обладал такой страстью к этому напитку, оттого и начал проявлять некоторое нетерпение.

– Кхе, кхе, – кашлянул генерал, ставя чашку на столик. – Вижу, мой мальчик, вижу, что тебе натерпится все рассказать о своем расследовании. Но ты должен простить мою стариковскую слабость. Ведь, их у меня осталось слишком мало.

Наконец, кофе было допито, и генерал повернулся к молодому офицеру.

– Внимательно слушаю. Надеюсь, тебе удалось во всем разобраться. Твой батюшка очень хорошо отзывался о твоих способностях. Хотя с другими способностями в абвер и не берут, – здесь старик усмехнулся своим мыслям.

Фон Тома неспроста обратился именно к сыну своего старого товарища. И дело было совсем не в товарищеских чувствах. Проблема, с которой он столкнулся, была слишком серьезной, и главное, непонятной, что требовало не совсем обычных средств для ее решения. Здесь нужен был не дуболом из СС, готовый все сравнять с землей, а кто-то более интеллектуальный, с аналитическим складом ума. И Генрих Келлер, офицер первого отдела, отвечающий за анализ разведывательных данных о сухопутных силах зарубежных государств, оказался для генерала наилучшим вариантом, чтобы заняться одним странным делом и при этом держать язык за зубами. Тем более и оказался рядом, в служебной командировке…

Дело, и правда, казалось, совершенно выбивающимся их ряда. Четыре дня назад передовые части его дивизии – 17-ый мотоциклетный полк и рота 39-ого танкового полка – выдвинулись по направлению Борисов – Слобожаны. Задача – занять корпусные склады РККА в районе города Слобожаны. Никакого серьезного сопротивления не ожидалось. По донесениям радиоразведки, занимавшая Слобожаны, 2-ая советская танковая дивизия уже оставила город и отступила на восток. Однако, войдя в город, немецкие подразделения неожиданно попали в огненный мешок и понесли тяжелые потери. Попытка ввести в бой танковую роту ничего не дала. В результате, войска отошли и в соответствие с директивой командования встали лагерем для перегруппировки.

– … Но рядовая, в сущности, ситуация ночью приобрела совершенной другой окрас. Кто-то натуральным образом вырезал целую роту с командиром полка в придачу и тремя танковыми экипажами в полном составе. Причем никто, заметь это, не поднял тревогу, – вновь вздохнув, генерал махнул рукой. – А теперь, я слушаю, что тебе удалось узнать.

Капитан тут же раскрыл черную кожаную папку и начал выкладывать из нее документы.

– Здесь, господин генерал-майор, результаты некоторых экспертиз, чтобы вы ознакомились с ними позднее. Главное, я озвучу…

Офицер на мгновение задумался, но сразу же продолжил.

– Количество убийств и скорость их совершения без всякого сомнения говорят об одном – действовала особым образом подготовленная диверсионная группа, которую я бы обозначил в качестве терра инкогнита. Она вызывает у меня очень много вопросов, на которые я пока не вижу ответов. Что это подразделение? Откуда оно здесь взялось? Где готовят таких специалистов? Что у них за подготовка?

Он излагал быстро, четко, по-военному. Чувствовалось, что за уверенной речью скрывалось отличное владение материалом, большой опыт подобных докладов.

– … На основании косвенных признаков могу сказать, что члены этого отряда прекрасно владеют ножевым боем, великолепно знаю анатомию человека. Все нанесенные нашим солдатам удары совершенно безупречны с точки зрения эффективности – точны, резки, сильны. Если бы разговор шел об одном или нескольких таких случаях, то я бы без всякого колебания сказал, что у нашего противника медицинское прошлое. Только хороший хирург смог бы такое провернуть. Хотя…

Похоже, только что капитану в голову пришла и другая мысль. Мужчина пальцем коснулся переносицы, словно поправлял невидимые очки. Жест, явно говорящий о раздумье.

– Такое странное сочетание навыков – превосходное владение ножом, отличная маскировка и удивительное знание человеческой анатомии – очень напоминает подготовку разведчиков у нашего союзника в Азии. Два года назад в Японии я нечто подобное уже видел. Там рассказывали об особой подготовке воинов – нидзю, которые были способным вытворять настоящие чудеса – взбираться на отвесные стены, часами лежать в земле, превращать в оружие практически любой предмет. Учитывая, что несколько лет назад Советы в Халкин-Голе сталкивались с японцами, то связь с азиатами может быть очень реальным объяснением. Диверсионную группу вполне могли перебросить с Дальнего Востока.

Сделав новую паузу, чтобы перевести дух. Теперь капитану Келлеру предстояло рассказать еще кое-что.

– Вызывает отдельный интерес мотив этого инцидента. Зачем противнику это понадобилось? Группа диверсантов с такой подготовкой является очень ценным активом, который традиционно используется в особых, я бы даже сказал, исключительных случаях. Здесь же бойцы выступили в роли рядовых ликвидаторов. И это противоречит логике, а, значит, есть что-то, что мы не учитываем.

Келлер вытащил из пачки еще один документ и положил его перед генералом.

– Обратите внимание, господин генерал-майор, на эти фото, доставленные авиаразведкой. Здесь и здесь, несомненно, располагались те самые корпусные склады с продовольствием, амуницией и боеприпасами, о которых вы говорили. Получается, диверсанты просто выигрывали время для уничтожения складов. Вот примерно такая картина у меня вырисовывается.

– Плохо, мой мальчик, очень плохо, – нахмурился генерал, похоже имевший виды на эти самые склады. – Я думал воспользоваться запасами продовольствия. В Белостоке у нас это хорошо получилось. Там все оказалось преподнесено, словно на блюдечке – ворота открыты настежь, охраны нет… Что можешь порекомендовать? Говорят, в абвере у тебя это очень хорошо получалось.

Капитан кивнул. Все аналитические выкладки в первом отделе, действительно, снабжались рекомендациями, на которые потом и опиралось руководство при разработке своих действий.

– Если мои выкладки верны [судя по его безапелляционному тону, он был абсолютно уверен именно в этом], то нужно как можно скорее продолжить наступление в этом направлении. После уничтожения складом Слобожаны, как важный опорный пункт, теряют свое значение. Русское командование, наверняка, уже приняло решение вывести оттуда войска. Отдельно посоветовал бы, вызвать одну из егерских групп, например, под командованием майора Дитриха Вайса. Она как раз дислоцируется в Познани, совсем недалеко. Подразделение себя хорошо показало еще в Испании, потом во Франции в действиях против иррегулярных формирований противника. Полностью состоит из бывших егерей охотничьих хозяйств с военным опытом. Многие имеют спортивные разряды. Вдобавок, сам майор Вайс большой ценитель нетривиальных задач. Уверен, его сразу же заинтересует этот случай.

У генерала под рукой уже оказалась небольшая записная книжка, в которой он что-то чиркнул карандашом. Похоже, заинтересовался, но сначала проверит этого майора и его группу по своим армейским каналам. После, может что-то и решит.

– Хорошая работа, мой мальчик, – генерал с отеческой улыбкой посмотрел на офицера. – Рад, что не ошибся в тебе. Отличный анализ ситуации. Твои выводы точны, выдержаны.

* * *

Первая неделя июля катилась к закату. Обстановка на советско-германском фронте продолжала ухудшаться катастрофическими темпами. После краткосрочного, но ожесточенного сражения пал Минск, столица Советской Белоруссии. Немецкие силы группы армий Центр начали развивать наступление на Смоленск, вводя в бой все новые и новые механизированные соединения.

Стремясь не дать развить германским войсках свой успех, советское командование 10–11 июля готовилось нанести очередной контрудар. В направлении Лепеля должны были ударить силы двух механизированных корпусов и 20-ой танковой армии, имевших в своем распоряжении более 900 танков, преимущественно устаревших типов. Для этого на станцию Котельники, место сбора, в срочном порядке стягивались все боеспособные соединения, в том числе и 101-ый пехотный полк под командованием полковника Захарова.

* * *

Вдали за спиной снова что-то взорвалось. Растянувшаяся по лесной дороге колонна продолжала идти вперед. Никто не обернулся, ни ухом не повел. Привыкли уже к взрывам, если к ним можно привыкнуть. С самого утра вышагивали под этот жуткий аккомпанемент.

– Товарищ полковник, – рядом с Захаровым откуда ни возьмись появился сержант Биктяков. Мордатый ординарец, шедший рядом, от неожиданности вздрогнул всем телом и побледнел, словно что-то страшное увидел. – Пора ваше колено мазью помазать.

Командир, уже начавший ощутимо прихрамывать, с благодарностью кивнул. Этой мазью, приготовленной сержантом, он теперь только и спасался. Не знал, что и было бы, если бы не она. Точно его бы уже пришлось на носилках нести, как тяжелораненых.

– Скоро уж молодым козликом бегать буду с твоей мазью, – все-таки поворчал он для порядка, присаживаясь на подходящий пенек. Заодно и дух переведет, а потом снова в путь. – Давай, мажь.

Сел, а сам в этот момент наблюдал за сержантом, с фигурой которого в последнее время в полку едва ли не все не все странности были связаны. Куда ни ткнешься, ни посмотришь, там обязательно его уши торчат. Прямо в каждой бочке затычка. Главное, ведь по его виду ничего такого не скажешь. Совершенно обычный деревенский парень, каких в полку, да и во всей армии, хоть пруд пруди. Но, если присмотреться получше, то буквально из всех щелей начинают лезть всякие непонятности.

– Все, товарищ полковник, – Биктяков уже все сделал. Наложил на колено новую повязку, пропитанную своей мазью. Хитрым узелком завязал, чтобы не сползала во время ходьбы. – Теперь до вечера нельзя трогать.

Кивнув Захаров, вытянул ногу. Как и всегда после такой процедуры, застарелая боль от плохо залеченного ранения на некоторое время ушла. Сустав сгибался и разгибался без хруста и боли. Теперь можно и в путь.

– Спасибо, сер…

Он хотел поблагодарить, но сержанта уже и след простыл. Всегда он так: и появлялся внезапно, и уходил так же.

– Ушел? – подал голос ординарец, до этого где-то прятавшийся. Каждый раз так выходило: сержант появляется, рядовой Вихров исчезает.

– Ушел, ушел, – Захаров уже был на ногах, закидывая на плечо сидор и автомат. – Гриш, ты чего, не ладишь что ли с ним?

Боец чуть замялся, но потом все же ответил.

– Смешно сказать, товарищ полковник, но боязно рядом с ним как-то. Головой понимаю, что глупость все это, а все внутри все равно что-то есть.

Воспринималось это, и правда, довольно смешно. Здоровый детина под два метра ростом, увешанный оружием, как новогодняя елка игрушками, вдруг заявляет, что чего-то боится. Только Захаров на это даже бровью не повел, не то что улыбнуться. Ведь, стыдно признаться, но и он нечто похожее испытывал рядом с этим сержантом. Он, участник трех войн, не боявшийся ни черта, ни бога, чувствовал, что ему не по себе. Как такое возможно? Почему?

– Вроде посмотрит только, а уже поджилки трясутся, – ординарец с таким искренним удивлением и растерянностью смотрел на своего командира, что тому стало его жалко. – И не пойму, как у него так выходит. Я на медведя ходил с одной рогатиной, а тут…

Из-за начатого разговора, как некстати, кое-что вспомнил и сам полковник. Еще утром во время погрузки раненных на подводы сержант Биктяков, наблюдавший за всем этим, возьми и брякни, что всем неходячим нужно дать оружие и оставить их в городе. Мол, судьба каждого воина умереть в бою, забрав с собой, как можно больше врагов, и такой смерти можно лишь позавидовать. Причем говорил это таким уверенным серьезным тоном, что у полковника начинали волосы шевелиться.

– Гм, – погрузившись в свои мысли, Захаров механически переставлял ноги. – Надо же, так сказать… Настоящий воин рад смерти… Откуда только он это все берет…

От этого всего, размышлял полковник, попахивало каким-то религиозным фатализмом, верой в предрешенность судьбы и своего жизненного пути. Биктяков, судя по всему, нисколько не сомневался, что поступать так совершенно правильно. При словах о милосердии у него появлялся такой взгляд, что полковник сразу же закрывал свой рот.

– Хотя… А если прижмет? Если немец так обложит, что с раненными никак?

Будучи опытным командиром, Захаров не мог не признать, что некоторое рациональное зерно в словах сержанта все же было. Настоящая суровая правда войны.

– Что же ты за кадр такой? По возрасту пацан, а по делам и за старика сойдешь, – вздыхал полковник, запутавшись окончательно. – Черт, такое чувство, что воевал и поболе моего…

Эту странность, которую нередко даже высказать сложно, прекрасно чувствовали и остальные бойцы и командиры. Полк, вообще-то, разделился на две неравные части. Одна, самая большая, включая и бойцов, и командиров, едва не в рот смотрела сержанты. Дело доходило до того, что один из лейтенантов, командир роты, на совещании заявил, что ему нужно посоветоваться с сержантом Биктяковым. Командиру роты с сержантом⁈ Вторая часть, гораздо меньше по количеству, откровенно его побаивалась.

– Не нравится мне все это… Очень не нравится… Вдобавок, еще эта непонятная история с майором Фоминым… Не дай Бог, сержант там каким-то боком всплывет…

Фомин, судя по всему, погиб во время утреннего авианалета. У бывшего здания школы нашли часть ноги начальника политотдела, по сапогу на которой его и опознали. Странно, что нога была то ли отгрызена, то ли откромсана. Брошенные псы, наверное, постарались…