Текст книги "Маленькая проблема (СИ)"

Автор книги: Роза Ветрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12

Анна

На следующий день он не пришел, и через день тоже. Давно доделав всю ту мелочь, что он задал мне на пару часов, я откровенно скучала, не зная, чем себя занять. Просто так сидеть на месте мне было не очень спокойно. Все-таки, как ни крути, я ничего не делала, просто сидела.

Решив попросить дать мне какую-нибудь работу у Тони, я позвонила ей, но та с холодной вежливостью сказала, что у нее для меня ничего нет, и обращаться за дополнительной работой я должна непосредственно к своему начальнику.

А через минут десять мне позвонил Корсаков старший. Про себя я решила больше никому из девочек не обращаться – Тоня уже ему отзвонилась наверх и обо всем доложила. Игорь Викторович приказал зайти к нему на последний этаж.

Немного волнуясь, я поправляю складки на юбке и проверяю пуговицы – все в порядке, и только тогда подхожу ближе к его кабинету. Около него сидит его секретарь-референт Ольга. Про нее поговаривают – та еще акула, но другая попросту не выдержит такого бешеного объема информации. Смотрит на меня цепким взглядом, тонкие губы сжаты в одну сухую линию.

– Я к Игорю Викторовичу, – робко проговариваю, но она уже кивает, распознав во мне сотрудницу.

– Проходите, Игорь Викторович предупредил.

Преодолев главного цербера, я стучу, и после короткого и властного «входите», прохожу внутрь. Корсаков старший восседает на своем троне и разговаривает по телефону, жестом подбородка указывает мне на кресло перед его столом.

– Коваль, я тебе все сказал. Если к завтрашнему дню не будет готово – то лучше бы тебе сбежать к границам Мексики и не показываться мне на глаза, иначе я тебя лично четвертую, – жестко процедил он, разглядывая при этом меня. Мне сделалось неуютно от его препарирующего взгляда и сурового тона. И слова, обращенные к некоему Ковалю, я неосознанно примерила на себя. Бросив трубку, он еще мгновение изучал меня, потом сложил руки на стол и наклонился ближе.

– Анна Владимировна, я не понял, вам нужна эта работа или нет?

– Да. Нужна, конечно, – растерянно отвечаю ему. Тон Игоря Викторовича мне категорически не нравится.

– Тогда почему мой сын не на своем рабочем месте?

Хлопаю глазами, не зная что сказать. Мне что его за руку сюда водить?

Корсаков подтверждает мою абсурдную мысль.

– Я думал мы с вами договорились. Вам нужна эта должность, и вы все для этого делаете. Если нужно – вытаскиваете его из постели, готовите кофе, одеваете в рубашку, причесываете и так далее. И везете сюда. Как вы его уговорите – ваша проблема и, собственно, основная задача. Мой сын должен сидеть в своем кабинете. Вы все поняли?

– Да, – мой тихий ответ его, кажется, устроил, потому что он указывает мне взглядом на дверь.

– Я занятой человек, и не хочу повторять все по нескольку раз. Если не справляетесь, тогда эта работа не для вас. Просто сидеть в соцсетях может любой другой человек. Даю вам пару часов притащить его сюда. Заодно скиньте фото последних документов, которые он подписал.

В этот момент мне уже даже не хочется возражать про соцсети и доказывать, что я не зарегестрирована ни в одной. Распирает только желание сказать, что последнее я делать не буду, не буду делать фото никаких документов. Но беспрекословность его тона и угроза увольнения не позволяют этого сделать. И поэтому я продолжаю молчать, не решаясь что либо ответить, кусая губы.

– Вы свободны.

Оказавшись за дверью, спешу на свое рабочее место, чтобы начать операцию по привлечению Ярослава в его гребаный офис. Ну и работенка! Вот почему такое невезение? И как мне отказать Корсакову старшему в шпионаже?

Была в полной уверенности, что мой юный босс бросил номер своей секретарши в черный список, но к моему удивлению, он взял трубку после нескольких гудков.

– Да, – дышит прерывисто и тяжело, слышу чей-то смех. Показалось, что женский.

Господи, я же не из кровати с девушкой вытащила?! От представленной картины лицо запылало, я зажмурила глаза, пытаясь вышвырнуть неприличные кадры прочь из головы.

– Эмм, Ярослав Игоревич, это Анна…

– Да понял я кто мне звонит, у меня высветился твой номер.

Мало того, что не в черном списке, так еще и сохранил. Чудеса. Хороший знак.

– Вы сегодня придете в офис? – нерешительно спрашиваю. Чувствую себя невероятно глупо, уговаривая своего начальника РАБОТАТЬ. Ну и бредятина.

– А что? Папуля уже серчать начал? – смеется в трубку. – Ладно, Койот, я сегодня в хорошем настроении. Хватай такси и приезжай за мной.

– Что? Куда?

– Пульну адрес в воцап, – ответил он и бросил трубку.

Не поняла, он так просто согласился что ли? И почему сам не может приехать? Непременно обкладывает меня дополнительными проблемами.

Находился он далековато, и за такси пришлось выложить приличную сумму. Собственно, деньги из бонуса уходят в никуда – таскаюсь со своим боссом как нянька. Бестолку ругаться – я знала на что шла.

Приехав по адресу, битых полчаса шаталась вокруг зданий, пытаясь угадать где Ярослав. Таксиста пришлось отпустить, потому что он привез до нужной точки вовремя. А вот сопляка здесь не оказалось. Неужели он специально меня обманул, чтобы я просто впустую потратила свое время и деньги?

С нехорошим предчувствием делаю третий круг. Закоулки с разрисованными граффити стенами и битым стеклом, что хрустит под ногами, напоминают гетто. Обойдя здание указанного адреса еще раз, двигаясь против ветра, и окончательно превратившись в сосульку, от злости топаю ногой. Точно обманул!

Засранец! Ну ты у меня получишь!

Нажала кнопку вызова такси и только приложила трубку к уху, как услышала уже знакомый стук. Сбросив вызов, прислушалась и вздохнула с облегчением. Цокая каблучками, иду на звук, догадавшись, наконец, пройти на огражденную сеткой из проволоки баскетбольную площадку.

Так и есть, не смотря на ноябрьский холод, на площадке бегает несколько парней. Куртки грудой лежат на лавке, по всей видимости им совсем не холодно. Наверное потому что носятся как угорелые.

Ярослава в толпе нахожу сразу. Потому что он один бегает не в толстовке или футболке, а в брюках и рубашке с закатанными рукавами. На плече от бега болтается узкий черный галстук. Только кроссовки на ногах, как и у остальных. Загара у него нет, а кожа светлая, и черные волосы цвета воронова крыла выделяются контрастом. Это еще одна причина, почему я нахожу его сразу. Его внешность слишком яркая, сразу приковывает взгляд.

Размышляю, как мне его выудить оттуда и в этот момент он выпрыгивает вверх и перехватывает мяч. Продолжая долбить по поверхности, обходит соперника.

В баскетболе я ни черта не смыслю, но, наверное, он хорошо играет, потому что мяч часто у него, и к тому же он все время попадает. Играют они почему-то не на всю площадку, а только наполовину (герой играет в «стритбол», – прим. автора), увлеченные своим занятием, ничего не замечают. Например, что над нами сгустились тучи и вот-вот начнет накрапывать дождь.

Крикнуть Ярославу и тем самым привлечь внимание к своей особе мне неловко, и я стою у входа, переминаясь в ботиночках, дрожу от холода и жду когда они закончат. Ну или он меня заметит.

Некоторые лица кажутся знакомыми, возможно они были на дне рождения в клубе, но не уверена, потому что никого там особо не рассматривала. Юноши продолжали носиться по корту, ругаясь матом и смеясь, а я в который раз почувствовала себя по-идиотски. Если бы не деньги, которые мне платят, послала бы этого сопляка еще в первый день.

Очередной порыв промозглого ветра чуть не уносит тонким трепыхающимся листочком, а ноги в капроновых колготках уже иглами колет ноябрьский мороз. Передернувшись, я все же выкрикиваю:

– Ярослав Игоревич!

От моего крика его рука дергается, и мяч, ударившись о кольцо, улетает вправо, не попав в цель.

– Твою ж… – доносится его сердитый голос и он оборачивается ко мне.

Черные брови удивленно взмывают вверх, парень отбрасывает взмокшие волосы со лба.

– Реально приехала?

– Это кто, Яр? – с любопытством спрашивают парни.

Один даже передразнивает:

– Ярослав Игоревич, оооо…

– А, это его секретарша…

Игнорируя раздавшиеся смешки, я, пользуясь тем, что все равно прервала игру, подхожу ближе.

– Ну да, вы же скинули мне адрес. Холодно уже играть, конец ноября все-таки, – замечаю, запахивая пальто поплотнее.

Он окидывает взглядом мою съежившуюся фигуру и идет к лавке. Там залпом выдувает литровую бутылку воды.

– Тон заботливой мамаши тебе не идет. Права с собой взяла?

Права у меня были, получила тысячу лет назад, когда еще мама была жива… Но ездила за рулем крайне редко. Своего автомобиля у меня нет, а ухажеры давали свое авто весьма неохотно. Только если нужно было везти их пьяными домой.

– Взяла, но у меня опыта мало и… – резко умолкаю, потому что он кидает мне ключи, и мне приходится их ловить. – Но…

– Я пива выпил, ты поедешь, – он достает пачку сигарет и прикуривает одну.

– Не знала, что ты куришь. Ты же спортсмен, – смотрю с укоризной.

– Сейчас я офисная мышь, – с деланым безразличием жмет плечами. – Ты же видишь – на мне рубашка и галстук.

Отвернувшись от меня, прощается с друзьями. Те жмут ему руку и с интересом поглядывают на меня, думая что я не вижу. Один только щурит глаза слишком сильно. Не помню его имя, но точно помню, что он был с Ярославом в туалете.

– Кэп, это случайно не официантка с бара? – выдает, и я холодею.

Потому что весь мой серьезный и строгий образ рушится на глазах. Что они помнят? Голые ноги, живот и выпрыгивающую грудь. Ах да, еще рюмку текилы между сисек. Супер.

Ярослав ему ничего не отвечает, только кидает короткое «пока», забирая свою куртку и ботинки. Зато оборачивается ко мне.

– Ну чего ты там зависла?

Не понятно для чего кивнув уставившимся на нас ребятам, я семеню за ним на своих каблуках, стараясь не споткнуться. Будет совсем провально растянуться на их глазах. Странно, что Ярослав не начал обсмеивать меня вместе с друзьями. Мог много раз проехаться по мне, вспоминая ту кошмарную ночь. Может, сделает это позже, с него станется.

Настороженно поглядываю на его широкую спину, куртку так и держит подмышкой, не надевает.

Около автомобиля я снова растерялась, потому что в такой шикарной тачке мне даже пассажиром не доводилось сидеть, не то что водителем. А если я врежусь в чей-то зад?

С ужасом представила свое пожизненное рабство в счет долга и отступила назад, мотая головой.

– Не поеду за рулем.

Мальчишка смотрит на мня озадаченно, нахмурившись.

– Что за проблема? Это автомат, две педали – тормоз, газ.

– Я боюсь на ней ехать, – призналась, пока не поздно. – А если поцарапаю ненароком?

– Не выдумывай, – закатил глаза босс. – Садись.

– У меня совсем мало опыта, я же почти не езжу, – затараторила я. – Давай лучше каршеринг поищу? А еще лучше на такси поехать…

– Ты издеваешься? – вспылил юноша. – Я не сяду в дурацкий каршеринг. И такси это, конечно, здорово, но мне потом, что, тащиться в эту дыру за своей машиной?

– Но Ярослав Игоревич, – жалобно тяну, понимая в душе, что поездка неизбежна.

– Анна Владимировна, – отвечает мне в тон, скрестив руки на груди. – Будьте добры, открыть машину и усадить свою задницу на водительское кресло. Я замерз уже блин!

Со вздохом делаю, как он сказал. Суетливо вставляю ключ, глазами ищу где кнопка дневного света, параллельно тяну ремень безопасности.

– Успокойся, – неожиданно на обнаженную шею ложится тяжелая теплая ладонь, мгновенно посылая между лопаток табун диких мурашек.

Его прикосновение столь неожиданно, как и успокаивающий тон. И отодвинуться некуда. Так и сижу, застыв, даже плечами не получается повести, Ярослав меня одной рукой к креслу прижал. Телесный контакт с ним мне категорически не нравится, как и его наглое вопиющее поведение.

– Заводите, Анна Владимировна, – горячий шепот касается уха.

Глава 13

Анна

Нервы оголены до предела, остры, как горсть стекла под ногами, и я делаю резкое движение влево, пытаясь ускользнуть от его ладони. К моему облегчению, он ее спокойно убирает.

Всю дорогу я, естественно нервничаю, вцепившись в руль побелевшими пальцами. Но через пару километров осознаю, что мое шаткое состояние обусловлено не дорогостоящей тачкой, которую я боюсь разбить, а сидящим рядом со мной человеком. Пока я крутила руль, он откровенно разглядывал меня, и меня это дико нервировало. Его еле слышный парфюм забился мне в ноздри и легкие, что-то совсем не тяжелое и почти прозрачное. Похоже на иланг-иланг, но я могу и ошибаться, в ароматах я не сильна. А может это его собственный запах, по логике вещей, он должен был вспотеть. Если так, то потеет он сногсшибательно. Ну, то есть я хочу сказать, что от него в любом случае исходит приятный запах…

Тьфу ты! О чем я вообще?!

Совсем крыша поехала! Я всерьез принюхиваюсь к этому мальчишке?!

Чтобы хоть как-то сгладить тягучую напряженную атмосферу невыносимой поездки, я делаю жалкую попытку вести непринужденную беседу.

– Похолодало быстро в этом году, – коротко улыбаюсь юноше, повернувшись, и быстро возвращаюсь к дороге, но успеваю заметить приподнятые брови.

В ответ тишина. Но я не сдаюсь и как ни в чем не бывало продолжаю.

– Совсем скоро новогодние праздники… – Ярослав фыркает и отворачивается к окну. Пустые разговоры явно не любит. Ладно.

– Через десять минут доедем до офиса – пробок нет.

Опять игнор. Вот же придурок! Лучше тогда в тишине ехать, надоело выглядеть вежливой идиоткой, но следующие слова вылетают сами собой.

– Я хотела бы извиниться перед тобой еще раз за тот случай.

– Какой случай? – соизволил повернуться.

– Когда я уронила поднос тебе, то есть вам, – чертыхаюсь про себя за оплошность. – На грудь. Надеюсь, все обошлось и шрамов не осталось.

– Хочешь проверить? – бросает насмешливо и, глядя на мое вспыхнувшее лицо, начинает развязывать галстук.

– Нет-нет! – порывисто и слишком дергано восклицаю, чуть не выехав при этом на встречку.

Но Ярослав быстро подается вперед и ловко крутит руль одной рукой, возвращая авто на нужную полосу. Моя кисть на миг скрылась под его лапищей. Его дыхание снова щекочет мою шею и ухо.

А еще на долю секунды мне показалось, что мальчишка втянул запах моих волос. Какого..?

– Все в порядке. Шрамов нет.

– Вот как… То есть, слава Богу, – выдыхаю, пытаясь избавиться от наваждения.

Наверняка мне показалось. Какое ему до меня дело?

Между тем, он все равно стягивает галстук и, скрутив его в комок, запихивает в карман брюк. Я разглядываю его исподтишка, отмечая, что на пьяного он мало похож. Больше на уставшего. Невольно вспоминаю наш прошлый разговор. Неужели Корсаков старший и правда пытается захватить власть в единоличные руки? А Ярослав, что? Добрый адвокат своего любимого дяди? Не знаю, что у них там за семейные распри, но лучше бы мне в это не лезть.

Что мне нравится в нашей поездке – Ярослав не комментирует каждый мой пройденный метр, даже когда я делаю явные ошибки – забываю уступить дорогу или включить поворотник. Не насмехается и не злится. И ведь явно все видит – смотрит на дорогу, но мне не говорит ни слова. В те редкие разы, когда Коля разрешал мне сесть за руль, я ощущала только робость и уныние – он ругал за любую провинность на дороге и постоянно подсказывал что делать, не давая мне принять собственное решение. И перестроиться в соседний ряд могла только по Колиной отмашке. Здесь же – полная свобода. От ощущения, что на меня положились и мне полностью доверились, за спиной готовы вырасти крылья.

Конечно, Коля свою машину сам купил, а Ярославу, скорее всего, его родители. Вполне могло быть и так, что он просто не знает этому цены. Но почему-то я уверена, что дело обстоит совсем не так.

В кабинете моего босса ждет неприятный сюрприз – тот, о ком я незаметно для себя стала думать с неприязнью. Корсаков старший.

Так, ну свою задачу я выполнила – юное начальство здесь, а значит могу с чувством выполненного долга усесться на свое кресло. Впрочем, выдохнула с облегчением я рановато, потому что Игорь Викторович, не дожидаясь, вышел из стеклянного бокса и направился к застывшему сыну.

Они стояли друг напротив друга прямо у моего стола, а я мечтала исчезнуть, провалиться сквозь несколько десятков этажей или хотя бы просто слиться с мебелью. Судя по их гневным взглядам, направленных друг на друга – предстоит бешеный ураган.

– Почему только сейчас заявляешься? – цедит сквозь зубы Корсаков старший.

– Был занят.

Его отец с раздражением смотрит на кроссовки, в которые парень до сих пор обут.

– Что за вид? Опять клоунаду устраиваешь?

– Ну что ты, отец. Пришел трудиться во благо увеличения и укрепления семейного состояния, – произносит Ярослав с сарказмом.

– Ты пьян?! – кривится Игорь Викторович, поведя носом.

Юноша молчит, смотрит на отца с неприкрытым презрением. Впрочем, и у отца к сыну ровно такой же взгляд. Брр… Ну и отношения…

– Я задал вопрос!

Тишину разрывает грохот моего стола – Корсаков старший долбанул по моему столу кулаком (и почему все время страдает мой стол? То мяч, то кулак…). Подпрыгнув на месте, я пыталась потихоньку улизнуть, но меня остановил его предупреждающий взгляд. Сглотнув, осталась сидеть на месте, делая вид что жутко увлечена дыроколом.

– Тебе не стыдно, что тебя твоя секретарша за ручку водит?

– Все, как ты того хотел, отец. И уж не тебе упрекать меня в отсутствии стыда, – парировал мой босс.

Хищное лицо Игоря Викторовича потемнело от гнева и, широко размахнувшись, он залепил пощечину своему сыну. Голова того дернулась от удара, юноша застыл, сжав зубы.

От неожиданной сцены я вздрогнула вместе с ним.

На безымянном пальце президент компании носил массивную печатку, и от нее на бледной скуле Ярослава остался багровый след – короткая черта. Он не шевелился, так и остался стоять, чуть отвернув лицо, но бурлящую волну ненависти, что от него исходила, не почувствовать было просто невозможно. Он был похож на мятежного ангела – растрепанные, черные как смоль, волосы упали на одну сторону, закрывая половину белого, как полотно, лица, в серых глазах рушится на осколки хмурое небо, а красивой формы губы почти не видно – он сжал их, пытаясь удержать рвущуюся в ответ ярость.

Стыдно признаться – в глубине души я даже хотела, чтобы он ответил. Я не думала в тот момент об уважении к старшим, тем более к отцу. Я думала только, что это ужасно вот так прилюдно унижать собственного сына, свою плоть и кровь, превращать его в пустое место.

И еще я вдруг немного стала понимать Ярослава. Не лежит у него душа ко всему этому. Не хочет идти по стопам отца. Так что, разве он от этого становится хуже? У него есть своя мечта, я видела с каким энтузиазмом он носился по корту. Плевать ему на спортивную форму и погодные условия, готов бегать хоть в костюме Санта-Клауса под снегопадом, если это будет игра в баскетбол. Это называется быть горячо преданным любимому делу.

Зачем же Корсаков старший все портит? Навязывает сыну дорогу, которой тот не хочет идти. Упорно толкает его вперед в неизвестность. Потому что действительно неизвестно к чему это приведет. Человек – хрупкое существо, тоньше хрусталя. Разобьется – не склеишь.

Внезапно взгляд мальчишки резанул по мне острой бритвой, мы уставились друг на друга.

– Поехали отсюда.

Он развернулся и, больше не глядя на меня, двинулся размашистым шагом к выходу. У меня по-прежнему были ключи его автомобиля, да и задача помощника – помогать своему боссу, поэтому я встала и, избегая тяжелой ауры президента компании, бросилась за своим опальным начальником, на ходу хватая сумку и пальто.

Глава 14

Анна

В машине непривычно тихо. В этот раз Ярослав сел на заднее сиденье, уставившись в окно. На мой тихий вопрос «куда едем?» ничего не ответил, и я поняла, что он, скорее всего, даже не слышал – настолько углубился в свои мысли. Решив не испытывать судьбу и не задавать этот вопрос повторно, завожу двигатель и аккуратно выезжаю с парковки. Перед глазами до сих пор висит картина той неприятной сцены.

Через какое-то время его молчание начинает меня пугать. Он на себя жутко не похож в эти минуты, сильно уязвим, и меня это нервирует. Я не хочу открывать его новые для меня стороны, не хочу становиться ему ближе и сопереживать. Я хочу отгородиться от него глухой каменной стеной, ничего о нем не знать вообще, потому что этот мальчишка самый несносный человек, которого я знаю. Он доставал меня все это время, заставлял выполнять унизительные поручения, гонял по всему зданию, как собачонку. Но мое не самое лестное отношение к нему служило отличной защитой.

И все равно я сейчас пытливо смотрю в зеркало заднего вида, пытаясь поймать его взгляд. Пусть лучше съязвит или гневно отчитает, чем вот эта безразличная ко всему происходящему отстраненность.

– Ярослав Игоревич, куда мне ехать? – решаюсь я после того, как центр Москвы оказался позади.

Мне нужно было направление, иначе так могу и до самой Тулы упилить.

– Просто катайтесь по городу, Анна Владимировна, – равнодушно доносится с заднего сиденья.

На короткий миг, словно в стоп кадре наши с ним глаза встретились в зеркале заднего вида. Удивительно, но в серых глазах больше не наблюдалось ни шторма, ни грозы, лишь спокойная ровная гладь. Неожиданно. Я думала он рвет и мечет, как минимум. Я выдохнула с облегчением – значит с ним все в порядке, и мои услуги психотерапевта не требуются. Неосознанно опять смотрю на него.

– Думал горько поплакать, пока ты не видишь, да вот облом. Дыру на мне прожжешь, – беззлобно замечает юноша.

Его слова вызывают невольную улыбку.

– Я просто рада, что вы в полном порядке.

– А что есть "порядок"? – задает философский вопрос.

– Состояние, в котором вам комфортно, наверное. Когда мне было лет шестнадцать, моя мама часто говорила: "Если тебя протащат по грязи, все равно оставайся самой собой. В тебе слишком много сердечности, искренности и чистоты". Наверное, порядок – это твое привычное состояние. Уж не знаю, права ли мама, но хочется держать курс на хорошее.

– Твоя мама жестоко ошибается. Невозможно оставаться самим собой каждый раз, когда этой грязью захлебываешься. Меняться необходимо. Нужно становиться жёстче, хитрее и самому захотеть испачкать. Только так победить.

– Уподобляться?

– Выживать, – жмет плечами.

– Кому от этого легче? Уверена, ваш отец сожалеет о содеянном.

– Да уж конечно. Милая наивная Анна, – очередная усмешка, от которой я хмурюсь. – А вас легко облапошить.

– Ничего подобного, – возражаю, но наш разговор на этом заканчивается.

Ярослав бросает "езжайте на набережную" и снова отворачивается к окну.

На набережной он выходит из авто прямо в ледяную стужу, задернув молнию на куртке до подбородка и накинув капюшон.

Я дернулась было выйти вслед за ним, но он остановил меня.

– Оставайтесь на месте.

В разогретой машине тепло и уютно, а снаружи накрапывает мелкий моросящий дождик. Сквозь размытое лобовое стекло разглядываю молодого человека.

Торчащие из под капюшона волосы трепет ветер, но высокая здоровая фигура парня не шевелится. Опершись о парапет, смотрит на проплывающие по Москве-реке кораблики, ничего не замечает.

Я вдруг понимаю, что мы с ним в этом плане похожи. Мои отношения с сестрой, увы, не такие, о которых я мечтала. Друг от друга все так же далеки, как звезды на ночном небе. И Ярослав со своим отцом также. Игорь Корсаков совершает непоправимую ошибку – отталкивает сына, хотя тому наверняка хочется чтобы отец гордился тем, что он умеет делать лучше всего – играть в баскетбол.

Вскоре дождь усиливается, а он все стоит. Не выдержав, я открываю дверь и встаю, пытаясь перекраивать ветер.

– Ярослав! – спохватившись, тут же добавляю: – Игоревич!

Он поворачивается ко мне и, словно очнувшись от своих тяжелых мыслей, идет к машине. В этот раз садится вперед.

– Вы промокли, – говорю очевидное, пока он включает печку.

– Я задумался.

– Куда ехать?

– Домой.

Выворачивая руль, еду по указанному адресу.

Мокрую куртку он кинул на заднее сиденье, и теперь сидел опять, расслабившись и вернувшись в свое обычное состояние. На шее печет его взгляд.

– Расскажите о себе, Анна.

– Что? – от неожиданного вопроса давлюсь воздухом и начинаю кашлять до слез в глазах. Боже, ну что за дурацкий день.

– Просто расскажите что-нибудь. Что угодно. Из своего детства, случай в школе или в саду, все равно.

Ему правда интересно или он таким образом хочет поразвлекать себя? Радио и музыкальные станции уже не вставляют?

– Эээ. Даже не знаю что рассказать. Моя жизнь довольно скучна и однообразна – дом, работа. Сестра есть, ну это уже известно. – Опять вспомнила разговор парней в туалете и почувствовала, как щеки заалели. – Родителей у нас нет, мама умерла от рака давным-давно.

Вспоминать об этом по-прежнему больно, но сухие обезличенные слова всего лишь обозначают факты. Мне приходится с этим мириться уже давно. Я научилась говорить об этом вслух.

Ярослав слушает внимательно, его глаза блуждают по моему лицу. Я опять чувствую себя неловко.

– Продолжайте.

– Ммм, что еще… Раньше жила в деревне Чепурово, у нас было свое хозяйство. Да, было дело. Кур держали, в основном, и поросят. Но какое-то время была и корова. Ее звали Ночка – темная была, почти черная. Я ее боялась сначала очень, у нее рога толстые были – думала забодает. А потом привыкла, и даже доила постоянно. У Ночки было самое вкусное парное молоко, которое мне доводилось пробовать. Если еще к нему добавить горячий хлеб из печи, который пекла моя мать в чугунных формах… – Я и сама не заметила, как увлеклась и ударилась в воспоминания, которые хлынули на меня теплым рассеянным потоком. Как давно я не вспоминала это светлое и любимое время – детство и юность, когда ты еще беззаботен, в голове только веселье и радость, никакого горя и переживаний. – Мы довольно просто жили, в основном огород и скотина доход приносили. Работы толковой в Чепурово, конечно, не было. Мы с мамой по сорок банок компота варили на зиму, да и соленья бесконечные крутили.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Опомнившись, смотрю на своего босса, но он слушает внимательно и с интересом. В глазах ни капли насмешки или ужаса, который всегда возникал в глазах моего Коли, стоило мне сказать всего одно слово – Чепурово.

– Все-таки вы не изменились. Все та же Анна, – выдает юноша, и я в который раз чувствую, как что-то от меня ускользает. Какое-то воспоминание. Но разве мы с ним встречались?

Ярослав

Мое лицо по-прежнему горит от удара, но я знаю, что это уже не боль, а ярость и протест. Мне хочется сокрушить отца, раздавить его властолюбивые и алчные амбиции.

Павел никогда не жаловался, он бы и не признался, что младший брат вытягивает из его рук край одеяла, если бы я сам это все не узрел. А потом начались долгие расследования, прослушки… Для меня было шоком узнать какой изрядной сволочью является мой отец.

Надоев шнырять по округе, как призрак и чувствовать себя прижатым к стене, решаю ехать домой.

Рассказы Анны хорошо отвлекают от мрачных мыслей, и я ненадолго стираю из памяти разгневанное и презрительное лицо собственного отца.

Проехав шлагбаум, Анна остановилась у моего дома, с любопытством разглядывает окна семиэтажки.

– Красиво как. Это какой стиль? Я не очень разбираюсь.

– Не знаю, – честно жму плечами. – Никогда не интересовался.

Мы выходим из машины и она протягивает мне ключи, которые я беру на автомате. Запахнув свое тонкое пальто поплотнее, вешает сумочку на плечо, поправляет свои блестящие в хвосте волосы и внезапно прощается:

– Ладно, я тогда поеду. Тут остановка неподалеку.

– А разве я вас отпускал?

Ее попытка бегства меня раздражает. А еще, честно признаться, мне нравится ее присутствие. С превеликим удовольствием я сейчас лег бы под теплое одеяло и слушал ее интересные рассказы из детства. Но лучше бы, конечно, и ее под одеяло к себе положил. Обнаженную и горячую. Я бы широко раздвинул ее потрясающие ноги, накрыл бы ее своим телом. Слушал бы как она стонет мое имя. При мысли об Анне в моей кровати, член в брюках нетерпеливо шевельнулся, и мне стоило невероятных усилий думать о чем-то другом.

– Я же привезла вас домой, – девушка растерялась.

– Рабочий день еще не окончен, – смотрю прямо в ее глаза цвета морской волны. В них читается смятение.

– Так я не домой собиралась, а в офис, – оправдывается.

– Твой офис там, где твой босс, – не даю ей ни единого шанса улизнуть. – Идем, перекусим.

Пока она увлеченно рулила и делилась историями своей жизни, я быстро заказал обед на двоих из ближайшего (и самого приличного) ресторана.

Она вынуждена согласиться, хоть и делает это весьма неохотно. Видно невооруженным взглядом, что насторожена. Нахохлилась воробьем.

В просторной квартире, куда я счастливо свалил от отца, еще не все обжито. По-холостяцки пусто и уныло. Ну и к черту. Поражать людей изящным вкусом или дизайнерскими решениями явно не мое.

– Я в душ, если позвонят в домофон – открой, это из доставки. Все уже оплачено. Хочешь чай или кофе – все на кухне, в гостиной теплый плед, – так и подмывало предложить ей совместный согревающий душ, но боюсь не оценит. Так и представляю, как таращит глаза и пятится к выходу. – И если не трудно, накрой на двоих, пожалуйста.

Настроение стремительно улучшается, и я иду в ванную комнату. Замерз, как цуцик. Ну и погодка.

Когда возвращаюсь, то еще из коридора чувствую запахи еды. На кухне стоит у окна притихшая Анна, в ее руке дымится чашка чая.

– Я не разобралась с кофемашиной, – застенчиво улыбается.

– Почему на одного накрыто? – недовольно замечаю.

– Ярослав Игоревич, все в порядке, я совсем не голодна, да и…

– Поставь еще один прибор, – перебиваю ее торопливую речь.

– Но…

– Я твой начальник. И я приказываю.

Поджав губы и посмотрев исподлобья, все же делает, как я сказал. Пока она расставляет приборы, ее грудь волнительно вздымается, натягивая белоснежную ткань блузки.

– У вас просторная квартира, – изо всех сил пытается вести вежливую беседу, накручивая на вилку пасту.

Но тема моей квартиры мне сейчас менее всего интересна, поэтому я игнорирую предложенный вариант.

И тут она начинает разговор, от которого у меня сводит зубы – учеба. Потому что она в очередной раз намеренно проводит черту, постоянно бросая "ах, как здорово в вашем возрасте…" куда ни попадя. Пытается отгородиться, указывая на разницу в возрасте. Еще и сестрицу глупую приплела, рассказывая о ее занятиях. Мне она абсолютно не интересна, и слушать про ее великолепные успехи желания нет.

По всей видимости подумав наоборот, Анна еще больше наполняется энтузиазмом. Потому что мы доели, а она начинает сгребать посуду и ставит ее в раковину, хотя у меня есть посудомойка. Но и посудомойкой заниматься ей тоже нет необходимости – я сам все сделаю, она моя гостья. Впрочем, для нее присутствие здесь – это всего лишь работа.