Текст книги "Маленькая проблема (СИ)"

Автор книги: Роза Ветрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 28

Анна

В тот же вечер после скандала с Алиной я собрала свои вещи и ушла к Светке. Перед этим вышла на кухню, где чайной ложечкой сестра поедала йогурт и сухо произнесла:

– Квартира оплачена на три месяца вперед. У тебя уйма времени чтобы перебрать массу вариантов с поиском работы или сменой жилья. Дальше действуй сама.

Ложечка с йогуртом выпадает из ее рук, от удара об стол капли брызгают на ее блузку. Рот удивленно распахивается.

– Ты серьезно?

– А ты как думаешь?

Не дожидаясь ее ответа, я разворачиваюсь и, подхватив свои пару сумок, выхожу из квартиры, оставляя сестрицу сидеть в растерянности. На такси добралась до Светки, которая была рада-радешенька моей компании.

– А что? Живи у меня, вместе веселее. Я тебе у дивана жабу поставлю.

– Нет, ну что ты, – я благодарна Светке, но отрицательно качаю головой. При слове «жаба» делаю это еще сильнее. – Я не хочу тебя беспокоить. Перекантуюсь несколько дней, пока не сниму однушку где-нибудь в тихом месте.

– Да ладно, мне не в напряг.

Я все равно отказываюсь. Светка – классная подруга, часто выручает, но жить в ее квартире вряд ли смогла бы. У нее везде висят магические ловцы снов, натыканы какие-то молитвенные дымящиеся палочки, от запаха которых кружится голова, мебель и ковры расположены строго по фэншую. С ума сойти можно. Я когда к ней в гости прихожу, она около меня огромную, размером с дога, фарфоровую жабу вечно ставит – та, мол, приносит финансовое благополучие. Мерзкая тварь как будто живая – настолько хорошо сделана, что я с трудом выношу на себе ее внимательный стеклянный взгляд. А тут в изголовье дивана…

К слову говоря, не смотря на свою неудачливость, в порчу, потусторонние силы и всяких бестолковых лягушек я не верю. Но всегда вежливо киваю головой на причуды своей подруги.

Разобрав свои сумки и пакеты, с досадой осознаю, что забыла в той квартире самое главное – документы, да и еще кое-что по мелочи.

И в один из дней забежала туда, чтобы забрать – ключи по-прежнему у меня, их, кстати, тоже нужно оставить Алине. Пусть сама разбирается. Мне надоело быть ее вечной нянькой.

Документы уже в сумке, а те немногие книги, которые я заказала в интернет-магазине, но так и не прочитала в силу занятости – лежат стопочкой в коридоре. Светка обещала заехать на своем «Пежо» после спортзала, а потому времени у меня еще было в достатке. Решив выпить чаю, а заодно забрать свою кружку, подаренную коллегами на одной из прошлых работ, ставлю чайник на плиту и оглядываюсь. Прошло всего четыре дня со дня моего ухода, а у сестры посуда до потолка с уже высохшими остатками еды, кофейные пятна и крошки на столе, бардак у раковины. Морщусь, но вытираю только стол – все же мне здесь сидеть и чай пить.

В другой момент я бы мигом подорвалась и помыла посуду, привела все в порядок. А сейчас я только морщусь и корю себя за то, что сама усадила Алину себе на шею. Она ничего по дому не делала. Даже ее комнату я убирала, что говорить об остальном… Ну и чья вина, что она теперь такая? Только моя. Но если ее можно еще спасти, то делать это нужно сейчас.

Чайник закипел, но вместе с оглушающим свистом исходящего пара я слышу ключ в замке, а затем и приглушенный голос сестры.

– Проходи, будь как дома. У меня тут, конечно, не прибрано, – хихикает кому-то. – Все некогда, то учеба, то другие дела. Ой, Аня дома…

Последнее предложение произнесла в легкой растерянности, по всей видимости, увидев мою обувь и сообразив почему везде горит свет.

Поставив чайник, который я по-прежнему держала прихваткой в руке, обратно на плиту, я выхожу к сестре навстречу.

– Я скоро уйду. Света приедет за мной минут через двадцать… – запинаюсь и застываю на месте, увидев в крохотной прихожей знакомую высокую фигуру в черном пуховике.

Лицо Алины покрывается розовыми пятнами, она смотрит в мою сторону, поджав губы и метая яростные молнии. Ярослав неспешно и изучающе оглядывает меня, не сводит потемневших глаз ни на миг. Нехороший у него взгляд, недобрый. Отмечаю это сначала отрешенно, но потом сердце начинает оживать и бешено колотиться при виде узнаваемых деталей. Вроде черной челки, упавшей на лоб и делающей его совсем юным. Или темной родинки под левым глазом. Крохотного шрама на переносице, над которым я так часто ломала голову – откуда он?

Красиво очерченные губы дергаются в кривой ухмылке. Он улыбается как старой доброй знакомой, шутливо подмигивает.

– Добрый вечер, Анна Владимировна. Какая встреча.

Его голос, низкий и с легкой хрипотцой, пробирает до костей. Вызывает мурашки по всему телу.

Ну и что мне делать? Броситься вон отсюда и ждать Светку внизу на морозе? Даже обычное такси не приедет быстрее нее. А убегать – глупо и по-детски. Я взрослая женщина, будет совсем бредово, если начну суетиться и всячески показывать, что мне не все равно.

Хотя выдержать эти несчастные двадцать минут с достоинством будет ой как трудно.

– Добрый вечер, Ярослав, – как можно равнодушнее киваю и поворачиваюсь к сестре, которая цветом лица напоминает перезрелую гуаву. – Забыла документы. Вот, приехала забрать.

– Ясно.

Ее лицо и отдаленно не похоже на радостное при виде меня. Так тому и быть, я смирилась с этим.

– Программу нагоняешь? – Алина саркастически указывает длинным ногтем на стопку книг в коридоре.

Взгляд Ярослава тоже машинально туда падает.

– Вроде того.

Отвернувшись от них, ухожу на кухню, слышу, как за спиной шуршит его одежда, раздается приглушенный стук – скидывает обувь. Слух у меня сейчас как у человека, обладающего сверхспособностями – уникальный. Я слышу каждое его движение, с легкостью определяю, что он делает.

– Где руки помыть можно? – спрашивает ее гость, и та мигом начинает ворковать над ним, уводит в ванную комнату.

Квартира размером со спичечный коробок, я различаю каждое их слово. И мне невероятно тошно.

– Пойдем ко мне в комнату? – загадочным голосом предлагает Алина, прикрывая проход на кухню дверью от ванной комнаты. Меня что ли от него прячет?

Сердце готово выпрыгнуть из груди от ее слов. Вцепившись побелевшими пальцами в свою кружку, я сижу ровной палкой за столом. Делаю приличный глоток и шиплю про себя – горло больно обдает кипятком.

– Ты же на чай звала. Пошли с твоей сестрой попьем, – отвечает ей Ярослав.

– Может, не будем ей мешать? – кисло выдавливает сестра.

– Не помешаем. К тому же, мы давно не виделись, все-таки бывшие коллеги.

– Эмм… Ну если ты хочешь… – она как будто не слышит издевки в его тоне.

На кухне он нагло усаживается напротив меня, продолжает нахально разглядывать. Темный балахон подчеркивает его широченные плечи, а когда он задирает рукава до локтей, то и мускулистые предплечья. На его виске пульсирует вена, губы сжаты, парень не отводит от меня глаз. Опять становится неловко. Моя чашка готова треснуть в руке от того, с какой силой я на нее давлю. А он все неотрывно пялится, прямо в глаза смотрит. Подонок! Сразу ни к месту лезут в голову воспоминания с корпоратива. Каким-то чудом гоню их прочь от себя.

– Как у вас дела, Анна Владимировна?

Круглый обеденный стол совсем небольшой, а ноги парня длинные. Я чувствую, как его колени касаются моих и, вздрогнув, поспешно двигаюсь в сторону. В кухоньке и десяти квадратов нет, и сейчас меня не покидает ощущение, что его здоровая и рослая фигура заняла почти все пространство. Душит и забирает весь воздух, заставляя корчиться от катастрофической нехватки кислорода.

Соберись, Аня…

– Замечательно.

– И не сомневался в этом, – ехидно скалится, а мне хочется ему кипятка в лицо плеснуть, чтобы ухмылку свою стер немедленно.

– Тебе черный или зеленый? – влезает Алина, не переставая переводить тревожный взгляд с меня на него.

– Любой. Я неприхотливый.

Он даже к ней не поворачивается. Напряжение на лице моей сестры усиливается, ее сейчас откровенно игнорируют, а она пока не понимает в чем дело, хоть и чувствует, что что-то не так.

– Симпатично тут у вас, – парень, наконец, отворачивается от меня, вызывая облегчение.

С любопытством разглядывает обстановку – покосившиеся дверцы кухонных шкафов и все ту же побитую плитку у раковины. Обводит взглядом гору грязной посуды.

– Ой, да это старье нам в наследство досталось, – неожиданно выпаливает Алина. – От бабушки. Мы тут еще ничего не успели поменять, ни мебель, ни ремонт. Все как было при ее жизни. Пока не до этого, обе в делах постоянно.

Алина беззастенчиво врет, а Ярослав видит ее ложь насквозь. Мне становится неловко. Ясно понимаю, что он догадывается, что ни черта это не наша квартира. Обычное съемное жилье. Дешевое, с допотопной мебелью и пожелтевшими обоями. Но он никак это не комментирует.

Только опять возвращает свои невозможно серые глаза на меня, заставляя будто в адском котле вариться от откровенного горящего взгляда. Какого дьявола ему нужно?

– Так вы, значит, переехали? – неожиданно его фальшивая улыбка стирается. Спрашивает, чуть ли не обвиняюще.

– Да.

– Куда? – требовательный тон выводит из себя.

– Это не ваше дело, Ярослав. Пейте чай с Алиной и занимайтесь своими делами. Мне уже пора, – хладнокровно поднимаюсь из-за стола. Хотя все во мне бушует.

В задницу эти чайные церемонии, нужно бежать отсюда без оглядки. Уж лучше на лавке под снегопадом торчать, чем чувствовать на себе его нервирующий взгляд!

Между лопаток жжет, пока я поспешно набрасываю на себя пальто и кутаюсь в шарф. Слышу, как радостно кудахчет сестра, и абсолютно, ей в противовес, несчастная, я хватаю стопку книг, удерживая их подмышкой и сбегаю по лестнице вниз, не дожидаясь лифта.

По щекам опять бегут предательские слезы, торопливо смахиваю их тыльной стороной ладони, не сбавляя шага. На улице притормаживаю – снег падает густо и часто, Светки до сих пор нет. Тяжело дышу, пытаясь прийти в себя и подпрыгиваю на месте, когда подъездная дверь за моей спиной жутко грохочет звучным ударом. Обернувшись на звук, в шоке и растерянности уставилась на запыхавшегося Ярослава в распахнутом пуховике. Он бежал за мной.

Молча смотрим друг на друга, от прерывистого дыхания у обоих изо рта выходят облачка пара.

– Почему ты плачешь? – Ярослав сглатывает и размыкает губы первым.

Досадливо отворачиваюсь от него, вспомнив про мокрое от слез лицо, но упертый юноша дергает меня за плечо, круто разворачивая к себе.

– Отпусти! Что ты делаешь?!

– Почему ты плачешь?! – остервенело повторяет, вцепившись в лацканы моего пальто.

– Убери свои руки! – отпихиваю его от себя изо всех сил.

Книги с глухим стуком падают в снег и рассыпаются.

– Что ты наделал?!

Парень молча садится на корточки и собирает дешевые коричневые томики с «Озона». На каждую из обложек бросает взгляд. Булгаков, Достоевский, Чехов, Оруэлл и Фицджеральд. Все, кого я пропустила и о ком не слышала со школьных времен. Почти ничего не читала. Ну разве только Шекспира, сонеты которого он аккуратно отряхивает от снега, я зачитала в последнее время до дыр.

Клянусь Богом, если он как-то прокомментирует…

Но он выдает совсем иное.

– Я тебя отвезу.

– Нет! – кричу слишком громко и яростно, но по-другому не получается. – Нет. Оставь меня в покое.

– Я просто помогу. – Приближается, но книги не отдает.

– Все что мог – ты уже сделал, – горько отвечаю, отшатываясь от него.

– Ты же знаешь почему я это сделал! – срывается он. – Я был невероятно зол на тебя! Уничтожить тебя хотел! Ты знала о моей ситуации с отцом, я рассказал тебе!

– Я ничего не хочу об этом слышать! Просто исчезни из моей жизни, раз и навсегда!

– Я не могу! Не могу просто взять и исчезнуть. Я все помню… Тот вечер… – мысли Ярослава сейчас явно путались, он хаотично перескакивал с одного на другое. – Ты была такая…

– Замолчи, черт возьми! – отчаянно бью его кулаком по груди, поскальзываюсь на месте и вскрикиваю, зажмурив глаза и приготовившись к падению.

Но его сильные руки удерживают меня на месте. Всего на мгновение он прижал меня к себе в распахнутый пуховик. В нос тут же забивается его сводящий с ума потрясающий запах, под щекой гулко колотится неугомонное сердце. Так хочется остаться в этом миге подольше, уткнувшись ему в грудь, но я делаю очередное усилие над собой. Зарычав от ярости, пытаюсь оттолкнуть его от себя. Все напрасно, он как застывшая глыба.

– Давай поговорим…

– Нет! – я все-таки выбираюсь из его душащих объятий. – В том гребаном туалете ты не дал мне сказать ни слова! Хотя я пыталась. Не дал все объяснить тебе. А теперь я ничего не хочу обсуждать. Иди пей чай с моей сестрой! А потом трахни ее мне назло! Ты же за этим пришел?! Ну, чего ты молчишь?!

Еще секунда и у меня начнется истерика. Ярослав мрачно смотрит на меня исподлобья. Злится. Но мне плевать. Пусть только попробует приблизиться – я все тут в щепки разнесу. Так близко была к состоянию аффекта.

Спасла положение Светка, засигналившая за моей спиной. Свет фар ударил в спину, я выхватила томики у него из рук и поспешила к машине.

– Мы не договорили!

Иди к черту!

Ничего ему не отвечаю, но в машине под изумленный взгляд подруги, отмечаю, что этот придурок спер сонеты Шекспира. Думает, я встречусь с ним из-за этой книжонки?! Да пусть подавится!

Глава 29

Ярослав

О том, чтобы вернуться к ее сестре, не может быть и речи. Объяснюсь с ней потом. Да и к чему я устроил этот цирк? Сам на себя не похож в последнее время.

В команде я всегда считался самым спокойным, уравновешенным и рассудительным. Во многом благодаря этим качествам я получил место капитана. Вспыльчивость, необдуманные решения – все это не про меня. Видели бы меня мои друзья сейчас… Хотя чего говорить – видят все метаморфозы практически каждый день, голову ломают, что же со мной происходит.

У двери моей квартиры уже ждет доставка с едой. Расплатившись с курьером, заношу пакеты домой и с облегчением выдыхаю. Я так устал. От непонятной беготни, от сумятицы в голове, от вечно ноющего странного чувства в груди. Ощущение неправильности происходящего давит бетонной плитой на плечи. Злость на Аню только усиливается. Потому что права она – весь этот спектакль с ее сестрой – для нее. Вот так по-детски жестоко и смешно. Она триста раз права – я веду себя как малолетний сопляк. Обиженный на ее предательство сопляк.

Забыть ее. Вычеркнуть из памяти и жить дальше привычной жизнью. Без этой гребанной головомойки. Хотя бы немного подтянуть учебу и разобраться со своей игрой в баскетбол. Я даже не помню счет последней игры, в голове ничего не откладывается, кроме информации, касающейся Анны.

Вяло жуя китайскую лапшу, рассеянно листаю томик Шекспира. Интересно, какой сонет ее любимый? Здесь много отметок.

Весь вечер проходит с книгой. И когда я перебрался на диван, так и не доев свой ужин, и когда улегся после душа в постель. Неожиданно Шекспир меня увлекает.

Или это потому что она читала эту книгу?

В университетской курилке сегодня дыхнуть негде, все торчат в закутке у корпуса, ежатся от холода. Везде шум, болтовня и смех. Не желая активно социализироваться по примеру других студентов, я по привычке стою бобылем в сторонке, наплевав на ветер. Лишь бы не лезли в душу с разговорами.

Никак не получается бросить курить. Спортсмен, блин.

– Привет, как дела? – раздается за спиной.

Ррр. Зарычать готов от досады. У меня жучки в карманах пуховика рассованы, что ли? Передо мной опять эта надоеда. С тонкой сигареткой в трясущихся пальцах.

– Привет, – бросил, как кот шерстью сплюнул.

– Ты куда делся вчера? Выскочил, как ошпаренный… Срочное дело, да?

Она мне словно пытается «помочь», настраивает на то, чтобы я выдумал причину, сказал угодный ей ответ. Но я не вижу смысла выдумывать, к тому же, откровенно говоря, ее прилипчивость меня изрядно утомила.

– За сестрой твоей побежал, – признаюсь.

Алина сразу меняется в лице, в глазах обида и горечь. А еще непонимание.

– Зачем? – недовольно насупилась.

Ровно смотрю на нее, и затягиваюсь в последний раз. Все равно никакого кайфа. Швыряю окурок в урну.

– Она мне нравится, – спокойно отвечаю, собираясь уйти.

Анина сестра смотрит на меня в полнейшем шоке, хлопает накладными ресницами.

Безо всяких объяснений и извинений, я покидаю ее и иду к машине – последнюю пару придется пропустить, у меня остались последние дела в офисе отца. Ничего такого, лишь забрать свои немногие вещи, которые я там оставил. Да из прачечной с того же здания звонили – оказывается, у них почти месяц висят пара моих рубашек. Наверное, Анна сдавала.

Неожиданно перед глазами всплывает картина, как она завязывала мне галстук практически каждый день. Я и сам прекрасно умею, у отца не забалуешь, но для нее специально делал узел криво-косо, чтобы она непременно подошла и поправила. Тогда я мог бы вблизи рассматривать ее шелковую кожу на шее и щеках, пока она старательно занималась галстуком, закусив нижнюю губу. Вдыхать ее тонкий, едва уловимый запах. У меня всегда была стойкая уверенность, что ее шампунь с ароматом ландышей. Простой такой, но очень нежный и свежий запах. Моя догадка подтвердилась, когда я мыл руки в ванной комнате у них дома и разглядывал окружающую обстановку (интересно же знать, как она живет). На полке у ванны стояла бутылочка шампуня с ландышем.

Офис совсем пылью покрылся – начальником Департамента управления еще никого не назначили. Отец не теряет надежды вернуть меня сюда. У нас уже был об этом разговор. Последний – пять минут назад.

– Яр, давай позабудем обо всех обидах. Возвращайся назад. Черт с ним, с Сергеем, пусть дальше числится совладельцем, как и было.

– Пап, ну честно, зачем я тебе? Должного рвения от меня ты вряд ли получишь, – я от его упертости взвыть был готов. Опять за свое!

– Мне нужны свои люди здесь. Те, кому я мог бы доверять.

– Хочешь сказать, ты доверяешь мне после того, как за твоей спиной я провернул то довольно трудоемкое дело? Никакой спонтанности, я все планировал и действовал осознанно.

Его лицо кривится.

– Ладно, признаю, что с Серегой я переборщил. Тем более его дочерняя компания в Японии «Тоичи Паблик» стала приносить нам немыслимый доход. Сотрудничество с японцами более чем выгодное.

Опять выгода. Опять деньги. Ни черта он не осознал. Он и простил меня за ту выходку только потому, что она принесла прорву денег. Непрошибаемый человек.

– Я же о тебе забочусь. Проработаешь главой Департамента какое-то время. Это управление, сын! Самое трудное, но и самое интересное место. Накопишь опыт, а потом в мое кресло сядешь.

– Пап…

– Я о твоем будущем забочусь. Уже все спланировал для тебя! – возбужденно настаивает он. У меня внутри все падает.

– Да что ты?

– Ну, конечно. Ты мой сын, я не могу тебя отпустить в свободное плавание. Только не с нашей фамилией, Яр. Тебе уже двадцать два! Взрослый у меня совсем. Нужен хороший фундамент для построения карьеры и семьи.

– Какой семьи? – хмурюсь, не очень понимая к чему он ведет.

– Такой. Жениться тебе пора. Чего глаза вылупил? Я в твои годы уже тебе памперсы менял.

Внезапно меня осеняет ужасная догадка, от которой смеяться хочется в истерическом смехе.

– Ты мне, наверное, и невесту нашел?

– Да полно, выбор у тебя огромный! На любой вкус. Дочь Барышникова, например. Блестящий вариант, последний год в Лондоне доучивается. Европейское образование получает. Эх, и ты мог бы, если бы не уперся в свою Москву.

Стою и как дурак улыбаюсь, а внутри все холодеет. Бл*дь, он серьезно что ли?!

– Или Волошиных дочерей вспомни. У него их две – любую выбирай. Обе умницы, скромные, изысканные, прекрасно воспитаны.

– А двух сразу можно? Чтобы наверняка.

– Не язви. Не хочешь Волошиных, тогда…

– Пап, – прерываю этот поток бреда. – Я если и надумаю жениться, то сам как-нибудь разберусь. Ты меня с успешным проектом не путай, пожалуйста. Я живой человек. Волошин и как там его, Барышников, продают что ли дочерей своих?!

Он откидывается в своем президентском кресле, скрещивает руки на груди.

– Я тоже был раньше набит до отказа юношеским максимализмом. Поверил в бескорыстную любовь до гроба твоей матери. И что? Не зря пословица есть: деньги идут к деньгам. Это самые прочные и успешные браки.

– Ага, для родителей.

Отец и тут пытается урвать выгоду. Ну полный финиш. Спит и видит, как пересчитывает деньги Барышникова или Волошина.

– Ты подумай, время есть. Но девчонки тоже тебя сидеть ждать не будут. Их быстро разберут.

– Думаю, я смогу пережить это.

– Не ерничай.

– Пап, я пошел. У меня еще дела.

Сбежал, только бы не продолжать этот бессмысленный разговор.

В кабинете забрал только наручные часы, которые пылились в ящике моего стола и наушники от айфона. На этом все. Окинув прощальным взглядом стеклянный бокс, не удерживаюсь и опять смотрю на рабочее место Анны. Грудь опять кольнуло чем-то острым.

Выйдя из своего кабинета, подхожу к ее столу. Вижу, как в конце коридора на меня с любопытством пялятся Тоня с Дианой, но мне плевать. Сажусь в ее кресло и придвигаюсь поближе к компьютеру.

Канцелярская бумажка, приклеенная к экрану компа «Забрать рубашки Я.И. в четверг!» вызывает легкую улыбку. Почерк, словно курица лапой помахала. Даже у меня, и тот аккуратнее. Буквы кривые и огромные, но я все равно снимаю бумажку и зачем-то аккуратно кладу ее себе в карман.

На столе порядок, а в ящиках почти пусто. Ничего, кроме небольшого черного блокнота. Открываю его, листаю отрешенно, разглядывая ее крупные строчки. Список дел на каждый день. Анна очень организованный человек, я это помню.

Перевернув последнюю страницу, вижу еще одну запись и застываю на месте, не шевелюсь. Мое внимание привлекает эмоционально написанная строчка.

«Подготовить себе 100 % защиту от Я.И.!»

Судя по дате, написанной ее же рукой, эта запись сделана сразу после того, как я забрал ее из Сергиева Посада. Как результат того вечера на моей кухне…

Под этой строчкой она перебирала разные варианты.

«Купить биту и принести на работу! Использовать при малейшем поползновении Я.И. на мои честь и достоинство. Целиться по яйцам. УХА-ХА».

Прыснув от смеха, качаю головой. Неприемлемый вариант!

Спасибо, Анна Владимировна, что этот вариант вы не рассматривали всерьез! У меня аж в паху все сжалось, как представил!

Поежившись, читаю дальше.

«Одеваться и выглядеть как настоящая мымра. Не мыться пару-тройку дней».

Этот вариант она сердито зачеркнула несколько раз, вызывая во мне новый приступ смеха. Так и вижу, как она на полном серьезе сидит тут и раздумывает, как избавиться от моих приставаний. И все безрезультатно. Я тот еще ходячий харассмент был по отношению к ней.

Тоня и Диана уже совсем свесились с ресепшена на другом конце коридора, пытаясь разглядеть, что я нашел тут смешного. Машу им со своего места, те мигом юркают обратно за угол своего убежища.

С интересом возвращаюсь к блокноту.

Непрочитанной осталась только одна строчка и она стирает мою улыбку моментально. По голове словно кувалдой прилетает, настолько я замер, как пришибленный.

«Шантажировать бумагами. Понарошку, конечно же. Врагу (И.В.) не сдается наш гордый Варяг!»

Нет, нет… Этого не может быть…

Все внутри переворачивается, потому что до моего задубелого мозга начинает кое-что доходить.

Пальцы почти не слушаются, когда я набираю внутренний номер отца по стационарному телефону. Распознав мой голос, секретарь переключает меня на него мгновенно.

– Пап, а про «Тоичи Паблик» тебе Анна рассказала? – спрашиваю без предисловий.

– Это срочно? – недовольно булькает трубка.

– Да! Очень!

– Не ори, чуть не оглох.

– Анна или нет?!

– Ну, можно сказать и Анна, – хмыкает отец.

– Что ты этим хочешь сказать?

– А то, что твоя секретарша – крепкий орешек. Уж я ее в последнее время только как не прижимал. Нормальная девка, а ты ее уволил.

– Ничего не понимаю…

– Она тебя не сдавала. Это айтишники наши постарались. Сначала ее почту, а потом и личный телефончик взломали. Так и знал, что что-нибудь интересное у нее найду – твоя же секретарша, все документы и переписки через нее проходят. Подставной контракт, оказалось. Хитер ты, сукин сын. Весь в меня. Даже секретарше не доверял. Я тут подумал, кстати…

Я бросил трубку, не дослушав отца. Совершенно обалдевшим взглядом медитировал на ее блокнот еще пару минут.

Она меня не предавала. Ничего не рассказывала отцу, и вообще никому. Более того, она всячески увиливала от попыток отца сделать ее шпионом. Анна – хороший и честный человек, она просто хотела тут работать безо всяких сложностей, служебных романов и прочей галиматьи. Ей и так трудно приходилось, я сам видел в каких условиях она живет. Все это я узнал позже, до этого как дурак думал, что она просто любит деньги. Дьявол…

Как капризный мажор и мерзкий тиран я сделал ее существование здесь совершенно невыносимым. А потом и вовсе окунул ее в грязь, трахнул в том туалете, как какую-то шлюху, задрав подол, и после указал на дверь.

Все разрушил своими собственными руками. Все потерял.

Я такой олень.