Текст книги "Маленькая проблема (СИ)"
Автор книги: Роза Ветрова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
Глава 36
Несколько дней спустя…
Анна
– Так тебе рыбу приготовить или мясо? – ласково спрашиваю в трубку, прижав ее плечом к уху. Руки в это время заняты, я раскладываю новое меню по стопкам.
Посетителей практически нет, самый пик тут бывает только в обеденное время. На часах почти четыре, а значит, я сейчас освобожусь.
У Ярослава сегодня очередная тренировка, но после нее он обещал сразу же приехать домой.
– Да мне все нравится, ты там сильно не заморачивайся. У тебя все очень вкусно. Я же теперь к доставке даже прикоснуться не могу. А вообще можем сегодня выбраться куда-нибудь, посидеть в уютном ресторанчике. Как думаешь?
– Кэп, ты идешь? – слышу, как кто-то кричит на заднем фоне. – Заколебал ты как бабка старая на телефоне вечно висишь!
– Да сейчас! Еще одну минуту! – Ярослав отвечает куда-то в сторону, потом тихо добавляет уже мне: – Я так соскучился, прямо сейчас потискать тебя охота.
Захихикав, я игнорирую закатившиеся глаза коллеги Ромы, который заглянул на кухню с подносом.
– Потерпи немножко.
– С ума меня сведешь, я по корту как блаженный бегаю. Удивительно, что меня еще не выперли из команды.
– Ты слишком круто играешь, чтобы тебя выпереть.
– Ага, – фыркает он. – Поверь, не в последнее время.
– Не прибедняйся…
– Кэп, твою ж…!
– Иду! Все, малыш, я побежал, а то точно меня в раздевалке закроют на сутки. Уже грозили. Вечером поужинаем где-нибудь. Люблю тебя.
– До встречи, – смеюсь в трубку. – Я тоже тебя люблю.
После разговора я еще какое-то время напеваю себе незатейливую мелодию под нос, заканчивая с меню. Настроение потрясающее. Окрыленная, прощаюсь со всеми на работе и выхожу из кафе.
Но не прохожу и нескольких метров, как происходит нечто очень кошмарное. Какие-то люди в черных масках, словно в заправском боевике выскакивают из минивена, перекрывая пешеходную дорогу. Сбоку громко верещит старушка, а школьник с огромным рюкзаком испуганно оседает прямо на асфальт. Все это я замечаю словно в какой-то прострации.
Мужчины в черном, как оказалось, были по мою душу. Больно скрутив мне руки, они с легкостью запихивают меня в автомобиль прямо средь бела дня, наплевав на людей и возможные камеры. Не веря в происходящее, я даже не успеваю удивиться. Настолько все быстро произошло.
А когда опомнилась и начала кричать и отбиваться, то было уже поздно – минивен, со мной внутри, рванул с места, истошно завизжав резиной на колесах.
– Кто вы такие? Что вам от меня нужно? – кричу, срывая голос, но на меня даже не обращают внимания.
Тогда я принимаюсь стучать по окнам и вопить “Спасите, помогите!”.
– Вырубить? – спокойно поинтересовался один мужчина у другого.
– Давай, – с безразличием ответил тот, даже не взглянув на меня.
Их лиц я по-прежнему не видела, только равнодушные глаза в черных масках. Массивные фигуры в темной одежде сидели на своих местах раслабленно, словно ничего из ряда вон выходящего не случилось. Словно они не похитили человека средь бела дня!
Зачем я им нужна?
Сердце похолодело от ужаса и различных догадок. Вариантов много… От продажи меня в рабство до разбора на органы.
Но не успела я снова закричать, как ближе всех сидящий ко мне мужчина ударил меня по лицу. Острая боль обожгла щеки, и глаза, и скулы, а потом наступила спасительная темнота…
Когда я вновь открыла глаза, подняв веки с превеликим трудом, то сначала даже подумала, что мне просто приснился дурной сон. Сейчас Ярослав обнимет меня, нежно подует на лоб, успокоив в своих объятиях. Сейчас он это сделает.
Но это “сейчас” не наступало.
Вместо этого передо мной открывается жуткая убивающая реальность, от которой хочется заползти в темный угол и, забившись в нем, прятаться от окружающего зла.
Я сижу на стуле, руки крепко связаны за спинкой. Веревка обматывает меня и под грудью, почти не давая возможности пошевелиться. Голова раскалывается от сильного улара по лицу, на губе засохла струйка крови. Вот дерьмо…
Судорожно оглянувшись, я вижу, что меня привезли в какой-то брошенный грязный ангар. У проржавевшей металлической стены стоит, покосившись, небольшой самолет, человек на десять, может. С потолка тянутся вниз веревки, стропы и буро-серые выгоревшие полотна. До меня доходит, что это сушатся парашюты. А значит, меня привезли в какую-то глушь, где никто не услышит моих криков.
Отчаянно задергавшись на стуле, я добиваюсь только того, что веревки еще сильнее впиваются в мои руки.
– Не дергайся, коза, – раздаается за спиной.
В панике оглянувшись, замечаю все тех же (скорее всего) мужчин из минивена. Сейчас они сидели поодаль у столика и, расслабленно развалившись, играли в карты. Я насчитала четверых. Маски сброшены, от этого мне еще страшнее. Из фильмов и книг вспоминаю, что похититель показывает свое лицо или дает тебе возможность увидеть дорогу, только если знает, что потом ты будешь мертв. От осознания того, что они могут со мной тут сделать, захотелось обратно упасть в обморок и ничего не чувствовать. Ни липкого страха, ни пугающей обреченности, от которой выть хочется. Потому что грохочущее сердце предчувствует – быть беде.
– Кто вы такие? Что вам от меня нужно? – голос предательски дрожит, хоть я и стараюсь не выдавать своего страха.
Нужно быть сильной, Аня. Нужно отсюда выбраться во что бы то ни стало. Живой и невридимой.
Но как?!
– Лучше помолчи, цыпа. Не зли нас, – скривившись, бросает лохматый бородач. Из-за растительности на лице и густых темных волос, разбросанных по плечам, черты его лица почти не разглядеть.
– Может, это… – вдруг неуверенно предложил один из мужчин, посмотрев на троицу. Брошенный в мою сторону маслянистый и красноречивый взгляд вызывал отвращение и чувство брезгливости. Но деться от него было некуда. – Девка сочная. Я бы присунул.
От его слов мне поплохело, к горлу подкатила тошнота.
– Не надо, пожалуйста… – в слезах прошептала я, но на меня даже не обратили внимания.
– Ниче ей не будет, кайфанет даже. Смотри какие сиськи тугие… – продолжал уговаривать своих товарищей этот урод.
Лохматый тоже вдруг заинтересованно начал разглядывать мои ноги в раздоранных капроновых колготках, связанные веревкой на лодыжках, и перевязанную грудь. Я отчетливо увидела, как он облизнул пересохшие губы. Слезы брызнули из моих глаз.
– Не трогай, пока не велено, – лениво отозвался другой мужчина, затягиваясь сигаретой.
С надеждой я уставилась на него, про себя молясь, чтобы они его послушали.
По голосу я узнала того, кто разрешил меня вырубить. Похоже, он тут за старшего. Мысли беспорядочно смешивались в голове, пока я думала, что мне такого сказать и как их разжалобить. Но если они меня схватили по чужому приказу, то просто так не отпустят. Да и так бы не отпустили, что за глупости! Меня притащили сюда за пределы города явно не для того, чтобы выслушать слезливую мольбу и отправить восвояси.
Но кто приказал поймать меня? Кому я нужна?!
Черт, ну я и вляпалась!
Ярослав… Господи, если они меня… О Боже… Даже думать не хочу об этом. Я умру тут же на месте, если хоть один из них сделает это…
Внезапно брошенная на столе рация заработала, и из динамика донесся искореженный звук:
– Босс уже тут, поднимите задницы.
Все мужчины поспешно встали из-за стола, побросав карты и вытянувшись чуть ли не в струнку. Дверь в ангар открылась и в дверях показалась высокая фигура. Свет в проеме не позволял разглядеть лицо, как бы я не щурилась. Но когда мужчина неторопливо прошел внутрь и встал напротив меня, я в полном шоке уставилась на знакомое лицо.
– Вы?!
– Ну что, Анна Владимировна, вы меня сильно удивили, скажу я вам. Я даже сначала не поверил, когда ваша сестра мне все рассказала.
Глава 37
Анна
– Игорь Викторович???
Изумленно смотрю на отца Ярослава, отказываясь верить происходящему. Дергаюсь на стуле, в диком порыве схватить его за грудки и трясти что есть мочи.
Зачем я ему? Какого черта он творит? Чего он добивается?
Ответ приходит сразу же.
– Неожидала? Ты думала, сучка, с моим сыном дальше кувыркаться и в семью играть? – презрительно сплевывает мне под ноги.
Его перекошенное от злобы лицо наводит ужас. Я вдруг понимаю, что попала в действительно серьезную передрягу. Этот человек передо мной – чудовище, шагающее по головам. И я его сильно разозлила.
– Ты тварь конченная, мне на интервью божилась, что между вами быть ничего не может, хотя я знал, что рано или поздно мой сын-кобель твои трусы снимет. Уж я-то его хорошо знаю. Я и на это закрыл глаза. Дала бы ему пару раз и все, мне на это насрать. Но ты, – наклоняется ко мне вплотную. Я вижу взбешенные зрачки в полутьме ангара слишком отчетливо. – Сука такая, дальше пошла. Не знаю, каким медом у тебя там намазано, что Ярослав сам не свой в последнее время, но мы с тобой закончим это прямо сейчас.
Его оскорбления, льющиеся на меня как грязные помои, били в самое сердце. Разрывали его на куски, заставляя болезненно кровоточить. Потому что он говорил то, что я сама в голове прокручивала много раз, пусть и не в такой грубой форме.
Мои губы дрожали, а губы и скулу по-прежнему саднило, но я практически не обращала на это внимания, уставившись на мужчину во все глаза.
– У меня планы огромные были, а ты просто пришла и все вверх дном перевернула. Думаешь, так легко и просто все происходит? Увидела лакомый кусок, втерлась в доверие и уже деньги чужие считаешь?
О Господи, о чем он вообще? Какие деньги…
Растерянно покачала головой.
– Послушайте… – меня перебила увесистая пощечина по лицу тяжелой рукой.
Не ожидав такого удара, я вскрикнула, дернувшись от боли и внезапности, взглянула на него исподлобья. Замолчала.
Потому что поняла, что бессмысленно. У него в голове такое дерьмо сидит, которое никакими оправданиями и даже искренней правдой не вытравить. Он сейчас похож на безумца.
– У меня, блядь, договоренность есть с уважаемой семьей! – рыкнул он. – А я узнаю, что вертихвостка сраная из офиса уже у него дома живет! Ты кто такая вообще? Кто?!
– Вы совершаете ошибку… Непоправимую ошибку… Ярослав не простит вас… – сил на то, чтобы сражаться с ними голословно, не было. Мой голос отчаянно дрожит, во рту противный металлический вкус крови.
Он хохочет во все горло, красивые и ровные черты лица искажаются в зверином оскале. Даже не верится, что Ярослав на него похож. Он не может быть похожим на этого монстра.
– Я исправляю ошибку. Ты – это ошибка, которую я сам же совершил, приняв тебя на работу.
Запоздало думаю о своей сестре, которая побежала жаловаться этому сумасшедшему, обозленная на меня за все на свете. Даже боли в груди нет, только глухая пустота. Нет Алине места больше в моем сердце как близкому и любимому человеку. Это просто кровные узы, будто в насмешку навязанные, которые ничем не разорвать. Только забыть. Отпустить к чертовой матери.
Не знаю, что со мной будет. Что решит этот ненормальный псих, у которого стратегические планы на собственного ребенка. Ярослав для него – всего лишь деньги, которые он хочет удачно вложить и получить еще больше.
– Я бы тебе деньги предложил, да вижу, что не возьмешь. Я уже понял что ты из себя представляешь. Гордая и честная. Может и неплохая ты, кто ж спорит. Да только не по Сеньке шапка, есть такая поговорка. Где ты и где мой сын. Да меня засмеют, когда узнают что сын в секретаршу дешевую из Мухосранска втюрился. Думаешь так легко посмею фамилию Корсаков трепать по всем углам? Ты представляешь вообще куда влезла?
– Чего вы хотите? – с трудом выдавливаю из себя.
Мне неприятно даже дышать с ним одним воздухом, но в напряженной атмосфере все сильнее веет опасностью, а я не хочу… Черт, я вообще не хочу здесь быть!
– Хочу чтобы ты сгинула подальше. И получила хороший урок, – холодные глаза озвучили приговор.
Он кивнул стоявшим у входа мужчинам, и те приблизились. А у меня все похолодело в груди, едва я увидела их омерзительные взгляды.
– Помять ее сначала хорошенько, – отдал кошмарный приказ, отходя в сторону и закуривая сигарету.
Я с ужасом смотрела на своих палачей. Тот, который хотел “присунуть” довольно вышел вперед, словно забирая первенство в… Нет… Нет, только не это!
– Не надо! – закричала во весь голос, чувствуя бегущий вдоль позвоночника мороз. Ладони, наоборот, вспотели от липкого страха. – Пожалуйста! Игорь Викторович! Я прошу вас! Не надо!
Усмехнувшись, он только затянулся поглубже, усаживаясь на стуле, словно перед сценой, на которой вот-вот начнется спектакль.
– Остановитесь! – мой крик потонул в чужой лапище, влажной и неприятной.
Косматый зажал мне рот ладонью, пока кто-то из них отвязывал меня от стула. Едва веревка оказалась у моих ног, как меня, брыкающуюся, но все равно обездвиженную подтащили к столу и грубо швырнули на него, раздвигая ноги.
Исступленно зарычав в мясистую ладонь, я выгнулась дугой, отпихивая коленями этих уродов, но силы были неравны. Что могла я, против четырех здоровенных мужиков.
Изловчившись, я смогла только укусить руку, под которой уже начала задыхаться. Косматый заорал и ударил меня по губам. Боль мгновенно обожгла рот, он наполнился слюной и снова кровью.
А потом начался какой-то кошмар.
От боли и предстоящего ужаса я обреченно завыла, чувствуя, как множество рук лапают меня везде. Как звери раздирают одежду, колготки, задирают на пояс юбку. В эти мгновения захотелось умереть. Лишь бы не чувствовать, как меня насилуют четверо мужиков. Ведь в ЕГО глаза я не смогу больше взглянуть. Просто не смогу. Этот урод на это рассчитывал?
Тискают голую грудь, выкручивают до боли соски, издеваются. Их главный снял с меня кружевное белье, стянул по ногам вниз. Почувствовала, как его ладонь накрыла лобок и закрыла глаза, чтобы не видеть их противные лица.
Из моих глаз беззвучно лились литры слез, но я лежала там обездвиженная и падающая в самую глубокую темную бездну. И нет оттуда выхода. Только тьма, в которой мне предстоит жить. Чувство гадливости затопило с головой.
– Да полегче ты, грудь, что ли, женскую не видел?
– Просто телка высший класс. Мне такие и не снились.
Слышу голоса над собой, различаю отдельные буквы и слова, которые складываются в их диалог. Но как будто перестаю понимать их смысл.
– Ну чего ты медлишь? Будешь трахать или нет? Не хочешь, другим дай.
– Заткнись или сейчас в зубы получишь. Приказ был помять.
– Ой, да какая там разница?
Среди мешанины безликих звуков узнаю голос отца Ярослава.
– Хватит. Отошли от нее.
Руки мгновенно отлипли от моего тела, отпустили руки. Свернувшись калачиком, я лежала и подрагивала, сквозь влагу на ресницах наблюдая за тем, как он ко мне подходит.
– Испугалась? – спрашивает с издевкой. – Ладно, мы же не зверье какое. Закончим все мирно. Надеюсь, урок ты усвоила? Потому что если я увижу тебя с ним еще раз, то больше пощады не жди. Тебя вагон моих ребят отымеет по полной программе, места живого не оставят. Закопаю как сдохшую собаку в ближайшей канаве. А Ярик погорюет, да позабудет. Я могу это сделать, поверь мне.
Я верила. Хоть и не пришла еще толком в себя, медленно осознавая, что, можно сказать, все обошлось и меня не изнасиловали.
Но сразу поверила, что этот человек может все.
– Вали отсюда, если не хочешь, чтобы я передумал. Я сегодня добрый, – он противно хохотнул.
Дрожа словно лист на ветру, я опустилась со стола и сдернула юбку вниз. От блузки ничего не осталось, а ветровку я не смогла найти. Оставаться под прицелами этих глаз было невыносимо, и я пошла прочь. На дрожащих ногах поковыляла к выходу, обхватив себя руками.
Волосы спутались и упали на лицо, слезы продолжали течь, не останавливаясь, а я брела к выходу, не чувствуя холода под босыми ногами.
Там вдалеке расползается дымкой красивый сиреневый закат, но я смотрю на него с ненавистью, шмыгая носом и уходя прочь от проклятого ангара. Мысли все еще никак не могут собраться воедино.
Позади меня останавливается черная машина. Не минивен. Я дергаюсь в сторону, увидев за рулем одного из мужчин.
– Садись, – швыряет в меня моей ветровкой и сумкой. – Довезу до города.
– Да пошел ты!
– Как хочешь, – безразлично жмет плечами. – Можешь и дальше полуголая тащится по этому полю, оставив позади себя трех заведенных мужиков.
– Себя ты к ним не причисляешь? – ядовито спрашиваю.
– Не люблю когда без согласия.
– Да ты первый в трусы полез, козел! – Не знаю зачем я вообще спорила с этим ничтожеством на этой пыльной дороге, но внезапно во мне все забурлило кипучей злостью.
– Кто-то другой сделал бы это жестче. Я тебя можно сказать и не трогал.
Я презрительно скривилась. А он нажал на газ и рванул вперед, оставляя меня в пыли.
– Стой! – бросилась за ним, на ходу засовывая руки в ветровку и застегивая молнию, пряча фиолетовую от синяков грудь.
Когда затормозил, я села на заднее сиденье и отвернулась к окну. Всю дорогу мы не проронили ни слова. Честно говоря, мне и видеть его не хотелось, но я испугалась остаться в том месте совсем одна. Не дай Бог эти уроды действительно решат закончить начатое.
Этот тоже один из них. Но почему-то не так страшен. Хоть и тоже противен.
У ближайшей станции метро, я выползла из машины и, не оборачиваясь, пошла к кассе за билетом. В Москву я вернусь.
А вот что делать дальше?
Глава 38
Ярослав
Мне кажется, что сегодня тренировка проходит особенно медленно. С нетерпением поглядываю на часы, ожидая, когда тренер нас отпустит, чтобы рвануть домой. К Анне.
Чудеса, да и только.
Даже не верится, что она согласилась быть со мной. Для меня эти месяцы были самыми счастливыми в моей жизни. Я даже не подозревал, что может быть так. Чертов Орловский был прав. Формула счастья существует, для каждого своя. В нашем случае это я плюс Аня. Вот такая простая арифметика. Один плюс один.
Все многочисленные связи, шлюхи на одну ночь – все сейчас кажется смешным и нелепым. Такая чушь. Бессмысленная трата времени и короткое удовлетворение физической нужды, которое даже не помнишь.
Зато с ней я помню каждое мгновение, ее вкус, запах. Ее красивое лицо постоянно появляется перед глазами, и я вообще-то никогда не думал, что мой член будет стоять колом от воспоминания о ее лице или нежном смехе.
– Закончили!
Топот ног мгновенно стих, тяжело дыша, мы остановили тренировочную игру.
– Кэп, ну ты мощь! В бараний рог меня скрутил, засранец, – жалуется потный Марк, а Сашка рядом только смеется, лукаво глядя на меня.
А я, если честно, даже и не помню как играл. Все представлял как задеру Анину юбку, стяну ее крохотные трусики вниз. Медленно, искушая. Прикоснусь языком к горячей и чувствительной плоти, стоя перед ней на коленях. Она там такая вкусная…
Сам не замечал, как долбил один данк за другим.
– Ярослав зайди ко мне, – вдруг кидает в спину тренер. Злобно обводит остальных парней взглядом. – Чего уставились, идите мыться!
Раздалось чье-то фырканье, они ушли, а я, недоумевая, поплелся за ним в душную крохотную тренерскую. Чего он хочет? Отчитывать, обычно, при всех не стесняется. Как Михалыч, конечно, не орет благим матом, но плюс-минус тоже самое (Ярослав играет за городскую команду и за команду университета. Там и там разные тренера и тренировки. Чаще всего в универе допустимы прогулы тренировок, если игрок показывает высокий КПИ за город, – прим. автора). С минуту нервно грыз свой ноготь, пока я терпеливо стоял, вытирая пот со лба полотенцем.
– В общем, такие дела, Яр… Мне трудно говорить тебе об этом, – он, и впрямь, сильно нервничал, тянул свою речь, постукивая ногой по полу.
Я только сильнее хмурился, ничего не понимая.
– Мы будем вынуждены с тобой расстаться, – наконец промямлил он.
Меня охватывает полнейшее недоумение.
Чего?
Что он несет? Я один из лучших игроков города. В сторону неуместную скромность, это сухой факт.
– Вы сейчас серьезно?
– Да. Уж какие тут шутки…
– И какова причина, позвольте спросить? – чувствую, как все во мне все закипает, потому что внезапная догадка стреляет в висок, заставляя поморщиться.
Но он упорно бормочет что-то непонятное про городской фонд и невозможность платить такую высокую зарплату игроку такого уровня как я. Дерьмо полнейшее. Перебиваю эту ахинею одним предложением:
– Вам отец приказал?
От моего презрительного «приказал» тренер весь напрягся, вытянулся в струну, скрестив руки на груди.
– Ты пойми, мне проблемы с твоим отцом не нужны. Уж извини, ваша фамилия слишком громкая.
– И поэтому вы с легкостью бежите выполнять его приказ, как послушный ретривер? – гневно выцеживаю слова, еле сдерживаясь. Во мне клокочет и пузырится ярость.
– Да я и так думал, что он мне прямо тут зубы пересчитает! Извини, капитан, но я пас! Жить еще хочу и на работу любимую ходить двумя ногами!
Вот же подонок! Отец, конечно. Этот гребаная пешка, слишком усердно держится за свое место, боится потерять.
Но мой-то хорош! Запугивать как в лихие девяностые, лишь бы для того, чтобы сынок послушно кивнул барашком и, смиренно перебирая копытцами, пошел на убой. В гребаный офис, то есть. Ну твою ж мать!
В ярости открываю дверь пинком и иду в раздевалку, оставив бросающего в спину торопливые извинения тренера позади. Да пошел ты в жопу, мудила!
– Ты чего? – Стас косится на меня, когда я влетаю в душевую и швыряю шампунь на полку.
– Разговорчик-то не из приятных вышел, – хихикает придурошный Марк. Меня сейчас все раздражают. – За пятый фол огреб?
– Если бы, – буркнул я, отвернувшись и включая воду.
На самом деле мне хочется схватить свои вещи и поехать прямиком на работу к отцу, где он практически живет. Высказать ему все, что я думаю по этому поводу. Наломать дров. Но говорить с ним на эту тему нужно на спокойную голову и чистые мысли. Заодно и чистое тело.
Мрачное выражение лица и сжатые в тонкую полоску губы все сильнее тревожат моих друзей. Они то и дело переглядываются, думая, что я не вижу.
Наспех вытершись, натягиваю на себя одежду, попутно доставая телефон, чтобы набрать отцу.
– Так что случилось, скажешь? – спрашивает Саня, не давая выйти из раздевалки.
Не знаю почему (обычно за мной не водится такого), но я вдруг признался.
– Меня из команды попросили, – выдавливаю из себя и опускаю сумку на пол.
Раздается гвалт, вопросы и возмущения. Все кричат, что это бред, мол, такого игрока как я, не могут вышвырнуть. Это шутка какая-то. Подняв руку, я отвечаю на все вопросы одной репликой:
– Это из-за отца. Он хочет, чтобы я перенял его бизнес…
– И не бегал с мячом, – тихо закончил за меня Орловский, прислонившись к стене и устало растирая лицо ладонью.
У него была точно такая же история, но его отец не жестокое чудовище, как мой. Сашка смог объяснить своему все. Тот согласился. Я часто вижу его отца на трибунах. Когда у Орловского старшего есть время, он не пропускает игры своего сына.
Мой же ни разу не был. Не в силу занятости, нет. Просто он не воспринимает баскетбол. Никак вообще, только если ради хобби побегать с мячом, убивая время. Пару часов в месяц желательно.
И ему плевать, что хороший игрок может прилично зарабатывать. Несерьезно для нашей фамилии.
– Ну пиздец, – констатирует Леха. – И ты так просто согласился?
– А у меня есть выбор?!
Все опять замолчали. И тут раздается короткий звук уведомления на моем телефоне. Пришло сообщение. Сообщение, которое сильно меняет мою жизнь, переворачивая все вверх тормашками. Пуская под откос.
– Это он, – сжимаю зубы, чтобы не разворотить телефон об стену от злости.
Открываю сообщение, хмурюсь, увидев прикрепленные файлы. Под ложечкой посасывает от нехорошего предчувствия, на сердце пронзительно тянет, словно мне не нужно это открывать. Но я открываю.
Несколько фотографий. На них моя Анна. Почти голая, не считая задранной на поясе юбки, распластанная на столе. Лица не видно, но я узнаю ее из тысячи. Я каждую родинку на ее теле целовал, каждый изгиб с закрытыми глазами узнаю. Это точно она.
Между ее ног стоит какой-то мужик, на атласном животе волосатая рука. Что, блядь, происходит?!
Меня начинает трясти от тупого чувства беспомощности. От ощущения огромный, разворачивающей внутренности, чтоб ее, беды. Как будто для меня конец света наступил. Все вмиг изменилось, потеряло краски. По голове словно тяжелым молотом ударили, а грудину разодрали острыми металлическими крючьями, выкорчевав окровавленное сердце.
Сука! Сука! Сука!
Исступленно замотав головой и заорав на всю раздевалку, я швыряю телефон об стену. Будучи не в себе, конечно. Состояние аффекта поглотило целиком. Я ничего не соображал в то кошмарное мгновение.
Тупой айфон даже не выключился. Упал на пол, продолжая показывать грязному миру мою Анну.
Стас с Сашкой машинально наклоняются, чтобы поднять его мне, ошарашенно глядя на мою вспышку отчаянного гнева. Переглядываются, увидев фото.
– Пиздеееец, – произнес Стас, уронив плечи. – А я в вас поверил… Вот же шалава…
Раненным зверем вскочив с места и завыв, я хватаю его за грудки и прижимаю к стене изо всех сил. Ко мне бросаются друзья, обхватывают мое тело. В который раз уже. Как умалишенный, я пинаю стену ногами, пока меня держит множество рук.
– Эй, ты че?!
– Яр, что происходит?!
– Ты чего?
Я остановился и замер, чувствуя, как мир под ногами рушится. Ссыпается в прах.
– Отпустите! – вырываюсь, чувствуя в себе бешеную аномальную силу. Отхожу ото всех спиной назад, пячусь спиной к выходу.
Наплевав на все свои вещи, хватаю только телефон и срываюсь с места, так, что ветер за ушами свистит.
– Давай за ним, он не в себе! – орет позади Орловский.
Меня прошибает истерика, я бегу и смеюсь. Похож на сумасшедшего. Ведь этот скрипучий смех не может быть настоящим. Пусть это все окажется выдумкой. В голове всю дорогу, что бегу к машине, бьется одна и та же мысль: хоть бы это было неправда!
Рывок двери, рычага управления, и вот послушная «Тесла» срывается с места с оглушительным визгом. С хмурого неба падают первые капли весеннего дождя, но я ничего не замечаю.
Разнести все в щепки. Уничтожить. Отомстить до густой багряной крови, чтобы он в ней захлебывался. Не отец он мне больше.
Я не хочу ему звонить, я хочу его глаза сучьи увидеть. Понять в них истину. Потому что пока не понимаю. Зачем? Неужели он в полной уверенности, что я – циничная сволочь, от просмотра этих фоток начну презирать свою любимую? Или он думает, я поверю в то, что она по своей воле лежит на этом чертовом столе?!
Трясущимися руками набираю ее номер, в надежде услышать, что все хорошо. Это просто шутка… Но ее телефон отключен.
Луплю кулаком по рулю в бессильной ненависти к человеку, именующемуся моим отцом. Обгоняю машины. Слышу позади себя гудки разозленных водителей, но не обращаю внимания. Высотка с офисами уже виднеется впереди. Размажу суку по асфальту… Кулаком выбью все зубы, заставлю харкаться кровью.
Меня пасет Сашкина «Вольво». Мчит за мной, нарушая все правила и охватывая все слова матного словаря в спину, как и я. Остановить хочет. Дурак.
Меня уже ничто не остановит. Я как огромный тяжеловоз, со свистом стирающий рельсы в крошку. Лечу навстречу неизвестности, но лечу уверенно, как никогда. Сегодня я хладнокровно отрекся от отца, перечеркивая все прошлое, настоящее и будущее.
Назад пути нет. Я сильнее жму на газ, отрываясь от погони.
Через минут пять влетаю на парковку, со скрежетом тормозя. Запах резины забивается в нос, едва выскакиваю из авто.
Огромный сюрприз ждет меня в дверях офисного центра. Меня не впускает охрана.
– Убери руки! Я – Корсаков! Его сын! – морщусь про себя, но называюсь так в последний раз, чтобы прорваться к нему. Но бесполезно.
– Ярослав Игоревич, мы знаем кто вы. Простите, ради Бога. Приказ. Ничего не можем поделать, – виновато извиняется один из них.
Спрятался, сука. Хочет, чтобы я остыл. Рассудил на холодную голову и с ним согласился в итоге.
Решительно разворачиваюсь и иду обратно к машине. Белый напыщенный «Мерс» стоит на положенном ему месте. Он точно там, сидит наверху будто царь, повелевая всеми и вся.
В моем багажнике удачно лежит домкрат. Я не из нежных, чтобы звонить по любой мелочи в сервис и ждать помощи на дороге, сложив ручки на коленях. Многое могу делать сам. По этой причине у меня куча полезного в машине.
Ухватив домкрат поудобнее и не обращая внимания на дождь, уже заливающийся за шиворот моей ветровки, замахиваюсь на его джип, с удовлетворением глядя на то, как на его любимой машине появляются вмятины и царапины. Со всей дури луплю по стеклам. Оно с грохотом рассыпается. Лобовое, боковые. Звук разбитого стекла как музыка для моих ушей. Бью, и бью, и бью. Как дождь бьет по стылому асфальту, по моему лицу и плечам. Так и я осыпаю градом ударов каждый сантиметр проклятого металла. Признак достатка, богатства. Последняя модель, самая лучшая комплектация. Все как он любит, с крутым знаком одинаковых цифр.
Нелепые понты, к которым вяжет меня по рукам и ногам. Уничтожает все, к чему я искренне тянусь в сторону от навязанной дороги.
Бью, не замечая выглядывающие в окна лица, таращащихся прохожих, растерянно зависших охранников. Ну да, у них, наверное, приказ – меня не трогать.
Знаю, что у него все застраховано, и мой порыв абсолютно бессмысленный. Но мне плевать. Мне легче прямо сейчас, в эту секунду моей разбившейся жизни, а значит, пусть горит все синим пламенем.
Когда тачка превратилась в помятое месиво, меня под грудью обхватили чьи-то руки и крепко к себе прижали, оттаскивая от этой груды хлама.
– Тише, тише, капитан, – задыхающимся от усилия голосом бормочет Орловский. Пытаюсь вырваться, но этот зараза силен, как бык. Не отпускает.
Около нас мечется растерявшийся Стас.
А я вдруг вижу темную фигуру отца на первом этаже. Стоит за стеклом, за спинами охранников. Смотрит на меня исподлобья, прячется, не выходит. Сволочь трусливая. Только за бабками своими грязными и охраной прятаться готов.
Взвыв, кидаюсь в его сторону, он вздрагивает, но не шевелится. А меня опять парни удерживают.
И все во мне надламывается окончательно. Кричу не своим голосом, захлебываясь собственной агонией. В нем столько боли и горечи, а я как будто умер. Больше ничего не чувствую. Не знаю как я вообще стою. Нездорово пошатываюсь.
– Она не такая… Понимаете? Это все моя вина… – собственный голос чужой, незнакомый.
– Ярослав, перестань. Кэп, не надо, – на меня жалобно и растерянно смотрит Стас, не зная, как реагировать на происходящее.
Неожиданно проводит рукой по моим щекам. Вытирает слезы и обалдело смотрит на мокрую ладонь.
Я и не заметил, что они чертят влажные полосы по моему лицу, в груди все застыло мертвым сном.
– Яр… Это просто дождь, Саш. Все в порядке, – бедный Стас бормочет себе под нос, с надеждой глядя то на меня, то на притихшего Сашку. Ничего не понимает.
Как умалишенный качаю головой, тихо повторяя. Снова и снова.
– Это не она. Это все отец. Она не такая…
