Текст книги "Враг навсегда (СИ)"
Автор книги: Роза Ветрова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
– Вот вода.
Плеснув из кружки ей на лицо, мы облегченно вздохнули, когда она вздрогнула и с легким трепетом открыла глаза. Светло-серые, прозрачные, мгновенно наполнившиеся влагой от слез.
– Что с тобой? Ты заболела? – с тревогой спросил Алекс.
– Заболела…
Голос сухой и безжизненный.
Мне не нравилось ее шаткое состояние. Было заметно, что Грэйс была не в себе. И в причине такого состояния я могла только догадываться.
Поднявшись на ноги, я оставила их в танцевальном зале и направилась в сад. Искать Матео.
Нашелся он сразу. Увлеченно подстригал кусты, насвистывая себе под нос. Сама невозмутимость.
– Матео!
Он оглянулся на мой оклик.
– А, это ты, Ди…
– Как ты можешь?! – гневно начала я.
Тот даже слегка опешил от моего напора. Опустил секатор. Уставился в недоумении.
– Грэйс страдает. Ей же очень плохо. Вы расстались?
– Я думал ты ее не любишь.
– Не люблю. Но мне тяжело на это все смотреть. Она сегодня в обморок свалилась. Почти ничего не ест и не пьет! Скоро от нее ничего не останется!
– Что же мне сделать? – усмехнулся он. – Покормить ее с ложечки? Это ее проблемы.
– Но… Но вы же встречаетесь? Я знаю, я… – я смущенно покраснела, опустив лицо.
– Ну вот, этого только не хватало. Ты уж помалкивай, Ди. Не говори никому. Просто девица Торнхиллов уж очень настырной оказалась. Ну, не удержался, она сама настаивала.
– Так вы расстались?
– Да мы даже не встречались. На кой черт она мне сдалась? – равнодушно пожал он плечами.
Я была в ужасе от его циничных слов. И от него самого.
Матео вернулся к работе и продолжил методично резать кусты, насвистывая под нос. Образ славного и мужественного парня развалился на моих глазах в одно мгновение. Матео вызывал во мне только чувство отвращения.
Как он так мог? Воспользоваться ею, а потом оттолкнуть? Он ужасен. И что она в нем нашла?
ДИАНА
Несколько лет назад…
Продолжение
Неожиданно для всех уволился по собственному желанию Матео. Для Грэйс наступили темные дни. Дочь Торнхиллов не просто таяла на глазах, она словно сходила с ума. Отцу и матери отвечала резко, по-хамски, переходя все границы. Иногда мне даже казалось, что она их специально провоцировала на скандал.
Алекс пытался как-то узнать, что с ней происходит, но она только говорила:
– Ненавижу их. Наши родители такие лицемерные. Лгут и улыбаются. А сами просто до краев набиты грязью.
– О чем ты? Мать, конечно, перебарщивает с алкоголем, но все не так критично, – оправдывал Лору Алекс. Покосился на меня (я мыла полы) и понизил голос. – Все наладится, вот увидишь.
– Раскрой глаза! – засмеялась девушка. Она теперь часто смеялась без всякой причины, пугая домочадцев. – Наша семья – это сплошное уныние. Стыд и позор. А отец…
– Что отец? Я знаю о его связи, – процедил сквозь зубы мальчишка. – Я не оправдываю его, но верю, что мы справимся с этим…
– У отца есть и другие секреты, – она вдруг посмотрела на меня. – Да уж… Наша семья – это сборище уродцев. Алкоголь, измена. Тут еще я, такая папочкина прелесть…
Она опять расхохоталась, а я поежилась.
– Отстаешь от нас, братишка. Хотя, о чем это я? Ты уже тоже потерян. Все приумножишь в будущем. Еще не вечер. Отец был прав, мы с тобой как парочка шакалов. Истинные дети своих родителей.
Ее смех звучал пугающе.
– Грэйс… – обескураженно прошептал Алекс.
Я усиленно делала вид, что не слушаю, и что меня вообще не было в комнате, но звук, издаваемый шваброй, вообще не помогал сливаться с интерьером.
Все так изменилось. Грэйс стала часто смотреть в мою сторону, о чем-то размышляла. Взгляд, как мне показалось, был наполнен жалостью и какой-то бешеной яростью. Я не понимала и, честно говоря, побаивалась ее. Она точно была не в себе.
То, наоборот, лихорадочный блеск, переменчивое настроение. Лора сводила ее к врачу, для Грэйс выписали какие-то успокоительные таблетки. Она даже не протестовала, глотала их чуть ли не горстями.
Лето подходило к концу.
Однажды, когда я вылавливала листья в бассейне, девушка сама подошла ко мне.
– Ди, я хочу с тобой поговорить, – осторожно начала она.
Я развернулась к ней, посматривая на нее с опаской.
– О чем?
После истории с дурацким бельем, мне и разговаривать с ней не хотелось, но почему-то я ответила ей. Что-то было в ней такое. Наверное, взгляд. Полный раскаяния.
Грэйс съедала гордыня. Но она все равно чувствовала себя виноватой передо мной, хоть и не могла пересилить себя и попросить прощения.
– Пару дней мой пакет поваляется в подсобке у бассейна. Не выдашь? Там только ты появляешься… Мать по всему дому шарит, в комнате по несколько раз на дню. Ей кажется, что я на травке сижу.
Она иронично хмыкает.
– Что в пакете?
– Да ничего особенного.
– Грэйс.
Я не хотела себе очередных проблем.
– Одежда, немного наличных, – призналась она. – Мне понадобятся деньги, особенно на первое время.
– Ты уходишь из дома? – ахнула я.
– Да, все верно. Я ухожу отсюда.
– Но куда?! Зачем?! Это так опасно!
– Матео сказал, что ты его ругала, – коротко улыбнулась она. – Спасибо, что ходила к нему.
– Ты с ним видишься? Он же уволился… – озадачилась я.
– Не вижусь, – покачала она головой, ее голос задребезжал. – Но он обещал позвонить. Я такая дура…
Она вдруг расплакалась.
– Ты чего? – растерялась я, не зная, что делать.
Успокаивать Грэйс мне еще не приходилось.
– Он же меня обманет, да? В очередной раз обманет… Он столько раз уже это делал… Это мое наказание, Ди. За все. Жизнь наказывает меня за все по полной программе.
– Эээ, не плачь. Все наладится, – неуверенно пробормотала я.
Усмехнувшись, она посмотрела на меня, вытерев слезы.
– Да ладно. Говори как есть. «Ты – паскуда, Грэйс Торнхилл. Так тебе и надо». Говори, Ди. Говори…
– Не буду я этого говорить.
– Как знаешь. А я бы сказала. Вот наше отличие. Даже после всего ты все равно не теряешь себя. Отец был прав насчет тебя.
– Что?
– Да так… Он… тебя не обижает? – она пыталась подобрать слова.
– Нет.
– Ты бы все равно не сказала правду, верно?
Я промолчала, откровенничать с ней было очень странно.
– Ладно, не выдай меня, пожалуйста. А то мать с меня шкуру спустит.
– Тебе не нужно уходить, Грэйс.
Она посмотрела на меня с тоской и обреченностью.
– Я беременна, Ди.
– Ч-что?.. – обалдело выдохнула я.
Та горько усмехнулась.
– Дома будет скандал. Лучше мне уйти. Я хочу сама принять решение.
– Ты… Что ты будешь делать с ребенком? – я все еще была в шоке от ее новости.
– Я не знаю, Ди. Ничего не знаю. Думала, Матео мне поможет. А он сбежал. Родители отправят на аборт, чтобы избежать скандала, а я боюсь. Боюсь, что тогда совсем сгорю, – она опять усмехнулась. – Странно… Я рассказываю тебе все это. Ведь ты прямо сейчас можешь отомстить мне за все. Просто открыть рот и все рассказать… И никто тебя не может за это осудить.
– Не выдам я тебя, не волнуйся, – заверила я ее, поглядывая украдкой на ее живот. Он был плоским, значит срок совсем маленький.
О Боже… Что же ты наделала, дурочка?…
– Спасибо, Ди.
Ее сгорбленная фигура направилась к дому отрешенным шагом.
В тот же вечер Лора Торнхилл опять устроила скандал. Выставила всю прислугу в ряд в гостиной, утверждая, что у нее пропали драгоценности.
– Ах, вы грязное отребье! Как вы смеете залезать в мою шкатулку?! Как вы смеете брать хоть какую-то вещь в этом доме, наглым образом обворовывая нас?! После всего, что мы для вас сделали!
Она кричала на всех сразу, обвиняюще выкрикивала угрозы нам в лица. Около меня ее прямо всю перекосило от злости.
– Я знаю – это ты, дрянь. Не впервые тебя в воровстве обвиняют. Ты и в дом этот воровкой вошла. Ничто тебя не исправит! Признайся сейчас! Я знаю, что это ты! У меня есть доказательства!
– Мама! – Алекс, кажется, был в шоке от происходящего. Вбежал в комнату на крики, оглядел нашу шеренгу. – Что ты делаешь?! Перестань!
– В нашем доме воры! Точнее, воровка!
– Лора успокойся, – холодно перебил супругу мистер Торнхилл. Подошел ко мне.
От его пронизывающего взгляда мне сделалось не по себе. С тех самых пор, как он прогнал меня из своей комнаты, мы с ним сильно отдалились друг от друга. И я даже испытывала облегчение. Потому что его взгляды, что он порой бросал на меня, мне не нравились. Были отталкивающими. Казалось, он чего-то терпеливо ждал.
– Ди, ты брала украшения? – он тяжело посмотрел на меня.
– Нет, мистер Торнхилл, – язык еле шевелился.
Атмосфера стояла в комнате неприятная. Грэйс застыла каменным изваянием у двери, Алекс смотрел широко раскрытыми глазами. Вся гостиная погрузилась в молчание. Рядом со мной стояла прямая, как палка, моя мать.
– Спрошу еще раз, Ди. Подумай хорошенько, прежде, чем ответить. Ты брала украшения?
– Нет, мистер Торнхилл. – Мой голос упал до еле различимого шепота.
Почему-то сделалось страшно как никогда. В кончиках пальцев неприятно покалывало, по коже поползли мурашки.
– Ты обманула меня. Разве я этого заслуживаю? – вкрадчиво произнес он.
– Но я…
В эту секунду он водрузил на стол пакет. Наверное, тот самый, что собрала в дорогу Грэйс. Я даже его не проверила.
В голове стрельнула ужасающая мысль – а вдруг она меня опять подставила? Что, если все ее слезы были игрой?
Но нет. Она стояла, белая как полотно. В тон своему льняному платью до пят. Застывшие глаза прикрылись на мгновение, она пошатнулась.
– Это не мое.
– А чье тогда? Тут девичьи вещи. А еще деньги. Драгоценности. Девочек в доме всего две. Или это Грэйс украла или ты.
На этих словах девушка была готова вот-вот грохнуться в обморок. В глазах стояли слезы. Если они узнают, что она собралась бежать, то ее запрут дома. Ее уже запирали однажды. А там и живот покажется…
«Родители отправят меня на аборт, чтобы избежать скандала».
Мне было очень ее жаль. А я еще я не очень знала как лучше. Ведь мне было всего двенадцать. Родители в таком возрасте очень часто кажутся врагами.
– Грэйс, это твои вещи? Вот, кажется, это твоя кофта. Что тут еще…
– Это мое, – тихо ответила она.
– И что это значит?
– Папа… я… – ее взгляд заметался. – Пожалуйста, не нужно…
– Что ты собиралась с этим делать? – его голос не предвещал ничего хорошего.
– Ничего… Это просто…
– Это просто ее вещи, – перебила я ее. – Я их взяла.
Мое сердце грохотало в груди, норовя вот-вот выпрыгнуть. По венам густо разлился адреналин. Но я не жалела о содеянном.
Логики в этом, конечно, не было. Не могла же я щеголять по дому в украденных вещах. Но об этом никто даже не подумал. Все вцепились в мое признание мертвой хваткой.
– Получается, что и украшения, и деньги ты тоже взяла? – спокойно уточнил мистер Торнхилл. От его напускного спокойствия я поежилась. Он подошел еще ближе.
– Получается, что так.
– Ты меня глубоко разочаровала, Ди. Я тебе верил. Ты предала меня.
Я молчала и теребила подол своего фартука от формы.
Медленно, с непроницаемой маской на лице, он расстегнул ремень и вытянул его из шлеек. Раздался жалобный звон пряжки.
Все в шоке замерли, но не посмели сказать и слова. Воровство, как ни крути, это нарушение закона. Прислуга, мать, дети Торнхиллов. Все стояли, потеряв дар речи. Только Лора стояла с безумным торжествующим выражением лица, жутко улыбалась.
Первый удар пришелся по предплечью. Ошпарил, словно кипяток. Нет. Словно кипящая смола, которую на тебя вылили. Ничем не смыть. Горит, разъедает кожу, раздирает до костей.
Я громко закричала от боли.
Свистящий звук… второй удар. По плечу.
От третьего удара я пошатнулась и присела на пол, прикрылась руками. Плакала и кричала, но град ударов продолжал сыпаться, обжигая колени, бедра, ладони, что я выставила вперед. Казалось, моему аду не было конца.
– Перестань! Прекрати! – раздался душераздирающий вопль.
На мистера Торнхилла бросилась Грэйс. Повисла на его руке, рыдая и моля остановиться. Оттолкнув дочь, он замахнулся еще раз, но в этот раз попал по собственному сыну, который выскочил передо мной, загораживая собой. Удар пришелся по его развернутой ладони.
– Отец! Что ты делаешь?! Это же Ди!
– Это Ди… – повторил он за сыном, покачиваясь, словно пьяный. – Неблагодарная девчонка… Проклятье… Мое проклятье…
Лора Торнхилл смотрела в нашу с ним сторону с плохо скрываемой ненавистью, швырнула бокал от вина, что держала в руках, в стену. Осколки разлетелись по комнате, по белой штукатурке поползло красное пятно. Словно кровь.
Прислуга застыла в ужасе. Мать за все время так и не шелохнулась. Не встала на мою защиту. Так и стояла, уставившись неживым взглядом в картину напротив. Будто кол проглотила.
– Вы слишком добры к ней, дети, – заявила Лора Торнхилл.
У Алекса было такое зеленое лицо, как будто его вот-вот вырвет. Я видела, как мелкой дрожью тряслись его руки, все это время он смотрел на меня неотрывно.
– Вы сумасшедшие… – покачала головой Грэйс, и тут же истерично рассмеялась. – Мерзкая семейка! О, мы все друг друга стоим!
Смеялась и смеялась, вытирая слезы и держась за живот, пока Лора не подошла к ней и не залепила звонкую пощечину. Я забилась под стол.
– Девочка моя, тебе нужно выпить таблетки. Принести? Все будет хорошо.
От последней фразы матери безумный смех девушки стал еще громче. Она кулем опустилась на пол и сидела, схватившись за голову и покачиваясь. Бесконечно смеялась, но на блестящий паркет падали слезы.
Это было начало конца. Торнхиллы потеряли свою дочь.
– Всем разойтись! Немедленно! – рявкнул мистер Торнхилл.
Прижав руку ко рту, первым вылетел пулей Алекс. Как я узнала потом, ему стало плохо и его увезли в больницу. Прислуга тоже разошлась. Я видела, как удаляется моя мать… Потухшими глазами смотрела на ее спину.
– Идите спать, – приказал он оставшимся в гостиной Грэйс и Лоре.
Последняя равнодушно вышла, а Грэйс осталась. Перестала смеяться. Смотрела на отца исподлобья.
– А ты чего ждешь?
– Думаешь, я оставлю ее с тобой наедине? – с презрением бросила девушка.
– Что ты…
– Я знаю твой секрет, любимый папочка, – скривилась она. – Ты просто омерзителен.
– Что… Это не то… – вся краска схлынула с его лица. Он впервые растерялся.
– Да что ты? Трудно поверить после всего, что успело сложиться в моей голове. Твоя одержимость больна. Я много об этом думала, отец. Интересно, это только на нее ты так смотришь, или на других тоже? Может, и на меня особым взглядом смотрел?
– Что ты несешь? – он ошеломленно попятился от нее, закрыл лицо руками.
– А что? Кто тебе больше нравится? Чистая невинная девочка или развратная, уже бывалая девушка?
– Господи, Грэйс… Ты сходишь с ума…
В полном потрясении мистер Торнхилл смотрел, как она подскочила к зеркалу и схватила одну из помад матери. Ярко-красную. Густо намазала губы и повернулась к отцу, улыбаясь жуткой улыбкой. Помада была намазана криво.
Честно говоря, мне было страшно от нее. Ситуация совершенно вышла из под контроля. Грэйс была не в себе. Ей была нужна помощь.
Она начала кружиться и пританцовывать вокруг отца, посылая ему воздушные поцелуи. Мне не хотелось смотреть, но я смотрела, вцепившись в ножку стола и тихо дрожа от пережитого ужаса.
– Грэйс, перестань… Малыш, давай я запишу тебя на прием к одному моему хорошему другу… Прекрати! Сотри это немедленно!
Она уворачивала от него голову, но мистер Торнхил все равно попытался стереть кровавую помаду с ее губ. Опять раздался ее ненормальный хохот.
– Грэйс! Пожалуйста!
– Уходи отсюда, – наконец, она перестала смеяться. Серьезно взглянула на своего отца острым, как бритва, взглядом.
Какое-то время они молчали, буравили друг друга глазами. У них была своя безмолвная битва. Которую в итоге выиграла Грэйс. Мистер Торнхилл развернулся и, неловко покосившись на меня, произнес напоследок:
– Завтра поговорим.
Едва он ушел, она повернулась ко мне и, присев на корточки, протянула руку.
– Вылезай оттуда, Ди.
И хоть мне было боязно, я все равно приняла протянутую руку.
Когда я вылезла, она вдруг притянула меня к себе и сжала в крепких объятиях, зарывшись носом в мои волосы на макушке. Была подозрительно тиха, но плечи ее тряслись. Я поняла, что Грэйс беззвучно рыдала.
– Прости меня… Пожалуйста прости меня за все…
Мне было больно в ее объятиях, вспоротая кожа все еще горела и зудела. Но еще, честно признаться, мне было хорошо. Меня давно никто так не обнимал. Очень близко. Очень искренне и сердечно. Я никогда не думала, что буду оживать в объятиях Грэйс…
– Не плачь, Грэйс, – просипела я.
– Ты тоже плачешь. Пойдем со мной. Больше не буду реветь, обещаю.
Она потащила меня в свою ванную комнату. Набрала теплую ванну и аккуратно сняла с меня форму служанки.
– У меня есть мазь, от которой чуточку станет легче. Я мажу ею мозоли после пуант. Она помогает. И нужно немножко охладить раны водой. Давай я добавлю сок алое.
Нарочито бодрым голосом она болтала и суетилась надо мной. Я все еще всхлипывала, обняв колени руками. Мне было больно. Но помимо физической боли, меня разъедала боль душевная.
Я никак не могла понять, почему мир так жестоко обходится со мной? Что я делаю не так?
И почему вместо матери надо мной порхает Грэйс? Почему она ушла?!
Переодев меня в свою чистую одежду, девушка спросила:
– Что бы ты хотела прямо сейчас? Я постараюсь выполнить твое желание. Я так тебе задолжала, Ди… Ты не должна была брать на себя вину…
– Мне ничего не нужно.
– Совсем ничего? – расстроилась она. – Ты можешь взять из моей комнаты что угодно. Любую одежду или игрушки, что остались. Помнишь, фарфоровые куклы?
– Грэйс, ничего не нужно…
– А хочешь я прокукарекую песню для тебя? Или проглочу горсть земли? – на полном серьезе спросила она. Я попятилась от нее.
– Я правда это сделаю! Я хочу чтобы ты меня простила!
Девушка схватила горшок с каланхоэ с подоконника и перевернула его вверх ногами. Земля с дренажем посыпались ей в ноги. Она опять катилась по наклонной.
– Грэйс, перестань. Тебе не нужно ничего этого делать. Грэйс, ты не в себе.
– Да, мне нужен свежий воздух, – согласилась она, опустив руки. Горшок упал и разбился на две половины.
Мы вышли с ней на улицу и прилегли на шезлонги у бассейна.
– Сегодня такие звезды яркие, – мечтательно прошептала она. – Вот бы взлететь так же высоко. Посмотреть на мир сверху…
Потом она повернулась ко мне, подложив под щеку сложенные ладошки.
– Давай хотя бы это платье ты себе оставишь? Я не знаю, что предложить тебе такого, чтобы ты простила.
– Да мне не нужно…
– Хочешь, я расскажу все полиции. Про отца?
Я встрепенулась.
– Грэйс, он меня не трогал! Ничего не нужно! Давай остановимся на платье? Я согласна взять его! – взмолилась я.
– Мой отец – чудовище.
– Он думает, что я воровка.
– Ты его оправдываешь? – изумилась она.
– Нет, я просто… Не знаю. Он же заботился обо мне. И думает, что я его предала.
Грэйс отчужденно смотрела на небо.
– Его забота приобретает причудливый характер. Держись от него подальше.
– Так значит, ты сбежишь с Матео? – Я попыталась поменять щекотливую тему.
– Матео сказал мне, что это мои проблемы. Про беременность. Несколько раз дал понять прямым текстом, что ребенок ему не нужен. Я ему верила… Тот злосчастный комплект ему подарила после первого раза… Дура…
Ее голос был наполнен тоской и горечью.
– Знаешь, мне он тоже не нужен, Ди. Ребенок. Может, аборт, не так уж и страшен? Ну какой я буду матерью?
– Не спрашивай меня Грэйс, – испуганно покачала я головой. – Я не знаю. Это же… грех…
– Я думала ты не верующая.
– Чтобы так думать, не обязательно верить.
– Ты права, – тяжко вздохнула она.
В этот момент мы услышали, как к дому подъехала скорая помощь.
– Что там?
Спрятавшись в кипарисовых зарослях, мы наблюдали, как мистер Торнхилл залезает в машину скорой помощи вслед за Алексом.
– Самое время мне бежать, – пробормотала Грэйс. – Мать пьяна и видит десятый сон. Но, знаешь, я никуда не побегу. Я знаю, как все уладить.
– И как?
– Секрет.
Скорая помощь уехала, и я думала возвращаться через джунгли в бунгало, как Грэйс попросила.
– Ди, а спусти воду в бассейне, пожалуйста. Хочется завтра поплавать.
– Так регулярно спускаю. Вот недавно…
– Сделай это для меня пожалуйста, – перебила меня она. – Я бы и сама спустила. Но, стыдно признаться, даже не знаю, как это делается.
– Ладно, – пожала я плечами.
Ее капризы были для меня более привычны, чем нестабильное эмоциональное состояние, повергающее меня в панику.
Нажав на специальный клапан в подсобке, запускающий слив воды в канализацию, я вернулась к ней. Она продолжала задумчиво сидеть на шезлонге, разглядывая плавающую листву в бассейне. Тусклый взгляд, бледная кожа и до сих пор размазанная по лицу красная помада делали ее похожей на персонажа страшной сказки.
– Бассейн еще нужно помыть, – неуверенно начала я.
– Подождет до завтра. Иди спать, Ди.
– А ты?
– Я посижу еще немного, и тоже пойду, – заверила она меня, коротко улыбнувшись.
В моей груди кольнуло странное чувство. Не хотелось уходить и оставлять ее одну. Ее напускная беззаботность и безмятежность на лице заставляли хмурить брови и коситься на нее. Искать что-то в ее лице такое и… не находить.
– Ну что ты? Иди, все в порядке.
– Эм, я… Ладно. Я тогда пойду. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, Ди. Уже светает вообще-то.
– Ага, рано.
Между нами повисла неловкая тишина.
– Ну ладно, я пошла.
– Пока-пока.
Шагая в голубоватой дымке по джунглям в сторону бунгало, я думала о произошедших событиях. Так все странно. Хоть меня отлупили ремнем, а все же… на какое-то время я перестала чувствовать себя несчастной. Было стойкое ощущение, что мы с Грэйс сильно сблизились. И я доверилась ей, оперлась о ее плечо, хоть и сначала думала, что это очередной розыгрыш.
Что теперь будет?
Мне было очень ее жаль. И ее ребеночка тоже. Даже в двенадцать лет я понимала, что у него так мало шансов появиться на свет. От этого хотелось плакать.
Около бунгало я в сомнениях остановилась.
Там, за дверью спала мать. Человек, который не сказал и слова в мою защиту. Мне не хотелось туда заходить. Но и спать на крыльце – глупость какая.
Немного подумав, я решила вернуться назад. Может, Грэйс еще там… Я бы поговорила с ней еще немного… А если нет, то я полежу в шезлонге и посмотрю на звезды…
Чем ближе я подходила, тем сильнее колотилось мое сердце.
Я не знаю, что это было. Предчувствие, интуиция или всего лишь моя разыгравшаяся фантазия. Но в конце я перешла на бег, гонимая чудовищным грохотом в ушах. Ветки хлестали по лицу, пока я пробегала короткий пролесок. Я отпихивала их зудящими руками, продираясь сквозь буйные заросли. Обогнула домик садовника, оранжерею и подсобку. Выскочила во двор, где был бассейн.
Никого.
Во дворе стояла тишина, шелест пальм затих. В воздухе ни дуновения ветерка. Матрас на одном из шезлонгов, где сидела Грэйс, по-прежнему примят.
Боясь нарушить эту атмосферную тишину, я скинула вьетнамки и босиком пошла по траве, как заколдованная приближаясь к бассейну.
Не дыша, заглянула вниз, ступив на его выложенный синей плиткой край.
И тут же почувствовала, как закружилась голова, а из горла вырвался тихий крик.
Она лежала на дне бассейна, широко раскинув руки. Под ее головой расползалось темное пятно, размазываемое толщей воды, что осталась на самом дне. Сантиметров десять, не больше, почти вся вода слилась. Безжизненные серые глаза смотрели в небо, красивой формы губы, криво измазанные помадой, сомкнулись навсегда.
Подол белого платья слабо покачивался в воде, одна нога была согнута, словно она делала танцевальный пируэт. Даже ее раскинутые руки смотрелись тонко и изящно. Настоящая балерина.
Синяя плитка, белое платье, красная помада. Эти яркие контрастирующие цвета удивительно сочетались друг с другом, четко врезаясь в мою память.
Зрелище было настолько мистическим, хоть и ужасным, что я стояла там еще какое-то время, разглядывая мертвую Грэйс. Потом ко мне подбежали переполошившиеся слуги, оттащили от края, раздался чей-то плачь.
Началась суматоха. Прибыли полицейские, допрашивали меня, как свидетеля. Из больницы спешно вернулся мистер Торнхилл.
Все закончилось только часов в десять утра. Тело Грэйс увезли.
В моей голове было пусто. Как и на душе.
Это потом я приду в себя и буду часто задавать себе один и тот же вопрос: если бы я осталась, не ушла спать… может ничего бы этого не случилось?
Но у меня не было никого, кто мог бы ответить на мой вопрос. Я так и осталась одинока.
Грэйс, протянув мне руку помощи, в тот же миг и исчезла.
ГЛАВА 13
ДИАНА
– Твою ж мать! – раздался знакомый голос прямо над ухом. – Очнись! Диана!
– Ммм…
– Где болит? Шевелиться можешь? Черт, черт, черт…
Вздрогнув, я открыла глаза. Отключилась, что ли?
– Все будет хорошо, тише, не вставай. Я сам… Сволочи… Гребанные сволочи…
Кто-то гладил меня по щеке, по волосам, что-то бормотал надо мной. Я ничего почти не соображала. Мое измученное тело прикрыли чем-то теплым и вкусно пахнущим. Кажется, это пиджак.
– Стефан, это ты? – прошептала я, еле разлепив губы. Из запекшейся ранки на губе тут же выступила кровь, заставив коротко зашипеть и поморщится.
– Тише, не разговаривай.
Но мои глаза привыкли к темноте, и я с холодным равнодушием узрела над собой склонившегося Торнхилла.
– Ты…
– Жалеешь, что не Стефан? – Его глаза блеснули в темноте.
– Пришел попрощаться? – вопросом на вопрос ответила я.
– О чем ты? – нахмурился он.
– Ну это мои похороны…
– О Боже… Не думай об этом. Выброси все из головы. Они получат по заслугам, обещаю! Я… Я не знаю, что сказать. Я в полном, мать твою, шоке… Это… Я не думал, что они могут сделать такое…
– Меня все удивляет, что ты усиленно продолжаешь отделять себя от них. Но вы единое целое, Торнхилл.
Странно, но мой голос был спокоен, отрешен.
– Давай позже мне будешь предъявлять претензии и разбирать на части. Для начала нужно вылезти из чертовой могилы.
– Оставь меня тут.
– Не выдумывай, я вытащу нас отсюда, – он ухватил меня под коленями, и, придерживая за спину, поднял на руки.
– Я сказала, положи меня на место! Оставь меня! – я повысила голос.
– С ума сошла? – гневно воскликнул парень. – Ты не в себе!
– Отвали от меня! Это все из-за тебя! Все из-за тебя! – закричала я, залепив ему пощечину. Он стоял, продолжая удерживать меня на руках. А я все била и била его по каменным плечам, по застывшему лицу.
Потом, уставшая, затихла, прижавшись носом к ее шее. Бессильно плакала.
Он молчал. Смотрел на меня, сжав зубы, тяжело дышал. Желваки играли на его скуле.
– Я знаю. Я облажался… Зря на Джексона понадеялся…
Я истерично рассмеялась, заглядывая ему в глаза.
– Если бы не было тебя или меня, одного из нас, не было бы всего вот этого. Понимаешь, что существование одного из нас отравляет жизнь другому? Пока один из нас жив, второй не будет счастлив.
– Не неси чушь, – раздраженно буркнул он.
– Ты сам так считал в детстве, не так ли?
– Оглянись! Мы уже выросли! Твоя теория просто нелепость! И да! Я был маленьким кусочком дерьмеца в детстве, довольна?!
– А разве ты изменился? – с иронией спросила я.
Торнхилл устало вздохнул.
– День сегодня просто отвратный. А твой острый язык подливает масла в огонь. Да, я и сейчас считаю себя редкостной сволочью. Ты довольна?
– Да мне плевать.
– Так я и думал. Тогда не стоит тратить на это время. Пойдем отсюда.
Положив меня на край мерзлой земли, вылез сам, а потом снова взял меня на руки. Я не сопротивлялась, потому что, если честно, тело вообще меня не слушалось. Я даже испугалась, что мне что-то отбили или я отморозила.
Вокруг никого не было. Все куда-то подевались.
– Стефану нос сломали… Нужно его найти…
– Уверен, с носом он справится. Поехали отсюда. У выхода стоит машина. Здесь мы сегодня не останемся, я отвезу тебя домой. Отдыхай пока.
– А у меня есть дом?
– Есть, Ди. У тебя есть дом.
Прижав меня к себе, он уверенно шагал куда-то в темноте, а я украдкой вдыхала его запах. Моя нелепая детская влюбленность в этого мальчишку давно прошла, но пахнет он, по-прежнему, божественно. И еще его запах навевает воспоминания.
– Мой телефон остался в конюшне, – запоздало вспомнила я.
– А тебе он нужен?
– Да нет… Если только узнать как дела у Стефана. Он был со мной, когда они напали.
– Позвонишь с моего, – беспрекословным тоном заявил он, продолжая вышагивать.
Его кожа на шее покрылась мурашками от холода, в тонкой белой рубашке ему было явно холодно.
– Возьми пиджак, мне уже не нужно, – я попыталась вежливо вернуть его одежду. Мне и так было неловко, что он меня несет на руках.
– Все в порядке. Не парься.
«Не парься». Тоже мне рыцарь в сияющих доспехах.
– Что случилось с Джексоном?
– Господи… Вот язык же без костей… Не успокоишься, пока всю душу не вытрясешь. Джекс – болван, позволил обвести себя вокруг пальца. И за это он еще поплатится. А я еще больший болван, что понадеялся на него. Сказал же сегодня не высовываться! Упертое ты создание!
– А ты где был?
Мой вопрос, кажется, сильно все изменил. Он резко умолк, уставившись на дорогу. Глаза потемнели, потухли. Словно я спросила что-то не то. Атмосфера между нами снова стала напряженной.
За старинной оградой нас, и правда, ждал автомобиль. В темноте не разглядеть какой. Просто черный.
Невысокий седовласый мужчина распахнул перед нами заднюю дверь и быстро проскользнул на водительское сиденье, не дав себя разглядеть.
Я думала, что Торнхилл усадит меня назад, а сам уйдет на переднее сиденье, но он даже не отпустил руки. Так и сел на заднее сиденье со мной на руках, положил меня на колени. Я попыталась сползти, но он лишь покрепче ухватил меня за бедра, придвинув к себе ближе.
– Сиди, не дергайся.
– Я… эм…
Дебаты разводить было лень, и я, махнув рукой, затихла. Поглядывала из-под ресниц на его профиль с правильными чертами лица, на нервно закусанную губу. Торнхилл отстраненно смотрел в окно. Что за ужасная ночь?
Через какое-то время я придремала, а очнулась, когда парень легонько потряс меня за плечо.
– Приехали. Твоя мать дома?
– Эмм, нет. Она на Багамах, – спросонья я соображала плохо. – Твой отец, наверное, дома.
Алекс посмотрел на меня пустым и темным взглядом. Светло-серые глаза вдруг совсем стали ртутными. Я заметила под ними синеватые круги, словно он давно не спал. Волосы растрепаны, как будто в них то и дело запускали пятерню. Он выглядел очень уставшим и подавленным.
– Наверное, нужно было предупредить его…
– Мой отец сегодня умер, Ди, – перебил он меня потускневшим голосом.
ДИАНА
– Что ты такое говоришь? – оторопело спросила я, отшатнувшись от его слов.
Но он молча вытащил меня из машины и кивнул водителю. Тот уехал, оставив нас одних у дома Торнхиллов.
– Идем внутрь.
– Подожди… Отпусти… О чем ты вообще? Где мистер Торнхилл?
В ответ, по-прежнему, тишина. Он открыл дверь своим ключом. Я попыталась слезть с его рук, но упертый парень продолжал меня держать, прижав к себе одной рукой.
– Алекс!
В холле он все-таки поставил меня, брыкающуюся, на пол. Я тут же охнула, прижав руку к животу. Сонин удар не остался бесследным. Все внутри горело.
