Текст книги "Роман Суржиков. Сборник (СИ)"
Автор книги: Роман Суржиков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 29 страниц)
Пугал и сам молодой герцог. Он слушал ее игру с серьезным и задумчивым лицом, часто размышлял о чем-то, а размышления – Миранда была уверена – никогда не доводят до добра. К счастью, он редко заговаривал с нею, но когда это случалось, первым же вопросом ставил в тупик.
Например, мог спросить:
– О чем узор на этой вазе?
Миранда вынуждена была подумать, и понимала сама для себя:
– О боли потери и пустоте, милорд.
– Что ты потеряла?
Она перебирала в уме: любовь родителей – нет, никогда не было ее; мужа – о нем Миранда не жалела; детские мечты – больнее, значит, ближе…
– Детство, милорд, – говорила она и вздрагивала от своей отчаянной честности.
– Разве это плохо? На смену приходит зрелость, а значит – сила, свобода.
Не хотелось, ой как не хотелось думать об этом, а хотелось лишь отгородиться от мыслей – ото всех. Но не ответить она не смела.
– Мне кажется, милорд… мне кажется, мы растем из детства, как дерево из корней. Что станет с деревом, потерявшим корни.
Бывало и хуже.
– Миранда, что, по-твоему, самое ценное для человека?
Она холодела от самого уже вопроса и чуть ли не чувствовала лапки пауков на щеках.
– Для кого как, милорд.
– Представим, ты – королева. Можешь дать своим людям что угодно, но – только одно. Что дашь?
– Мне сложно вообразить себя королевой, милорд.
– Отговорки. Я признал твою скромность, теперь ответь честно.
Это поражало Миранду, сбивало с ног. Никому и никогда не было дела до того, что она на самом деле думает.
– Я бы… милорд, это, наверное, неправильно для королевы… я бы дала им право жить, как велит сердце. Поступать по душе, а не по обязанности.
– Странная мысль, – удивлялся герцог. – Люди боятся свободы. Если дать право выбирать, выйдет только смятение и страх, ничего больше.
– Да, милорд, конечно…
– Да, но?..
– Душе нужно совсем немного свободы, самые крохи. Иногда достаточно одной лишь веры в свободу. Но когда остается только долг, ты вроде как не человек уже. Как песок в часах: течешь, и не можешь остановиться, пока весь не вытечешь…
А бывало так.
В той части сада, где три ручья сливались воедино, распластывались по гранитному валуну и, хохоча, спрыгивали с него в ложбину, герцог находил Миранду и садился на траву возле нее. Женщина, сидящая на камне, оказывалась выше его. Становилось не по себе, хотелось уменьшиться, сжаться.
– Хочу разобраться в одном деле, – говорил лорд и принимался рассказывать нечто политическое и важное: о своенравных горных баронах, о железных рудниках, о новой дороге в обход ущелья…
– Я ничего не смыслю в этом, милорд.
– Я знаю. Просто послушай.
Миранда слушала, пропуская значение, улавливая только звучание, мелодику слов, интонации голоса. Рассказ оканчивался, и герцог говорил:
– А теперь сыграй мне, как звучит все это дело.
Миранда перебирала струны, как хотелось ее пальцам. Мужчина долго молча сидел рядом, погружаясь в звуки и в мысли… После вставал и благодарил:
– Стало яснее. Спасибо.
Миранда ощущала в своем сердце нечто новое. Не любовь – ведь она знала, какова из себя любовь: умильная, теплая, уютная, ласковая наощупь, как щенок, взятый на руки. Сейчас было совсем иначе. Жарко, душно, и страшно, и не найти ни единого спокойного места. Раздирало изнутри, когда он был рядом, и снова – когда его не было. Казалось, в груди ее поселилась дикая кошка.
Придворные переменились к ней. Презрение заместилось подобострастием и плохо скрываемой завистью. Мужчины теперь уважительно сторонились ее. Дамы льстили, обсыпали сахарными похвалами, то и дело заговаривали о герцоге:
– Душечка, в каком расположении духа нынче наш милорд?.. Будь так добра, дорогая, замолви ему словечко о…
Миранда окончательно, сокрушительно, нестерпимо запуталась. Впервые ей самой хотелось спросить у герцога… что? О чем спросить?.. Нет, не спрашивать, хоть просто побыть рядом, послушать его… станет светлее, станет легче.
Целый день она искала предлога войти к нему. С утра герцог получил депешу и мучительно долго изучал ее. Затем держал нескончаемый совет, обедал не выходя из зала. Закатывалось солнце… Под вечер он сам вызвал ее. Слова были холодны, напоминали кольчужную ковку.
– В скором времени мне следует отбыть в метрополию. Король вызывает меня вместе с войском – он готовит поход на юг. При самом удачном повороте вернусь спустя полгода.
– Вы хотите, чтобы я сопровождала вас?
– Я хочу, чтобы ты осталась во дворце. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Кошка в груди Миранды четырьмя четверками когтей впилась в сердце.
– Простите, милорд?..
– При власти здесь должен остаться человек, которому я доверяю. Больше всех в этом городе я доверяю тебе. А я буду в долгом походе. Каждый воин знает: скорей вернется живым тот, кого дома ждут. Мне будет светлее, если ждать меня станешь ты.
Горячо, слишком горячо. Каленое железо. Алые угли. Клеймо палача.
– Милорд… простите, милорд… зачем я вам? Я недостойна… Что я могу дать? Что смогу дать ВАМ?
Он взял ее за оба плеча.
– Ты будешь любить меня, как никто другой не умеет. Будешь слушать меня, как никто не слышит. Давать прекрасные советы даже там, где ничего не понимаешь. Петь для меня, рисовать для меня, играть для меня. Смотреть на меня своими печальными глазами, в которых тайна, неразгаданная никем. Будешь ездить в каретах, надевать эти дурацкие помпезные платья, которые нам обоим смешны. Править моими землями, когда я буду в походах. Воспитывать наших сыновей так, чтобы они умели слышать собственное сердце, как ты это умеешь. Что там еще полагается делать герцогиням?..
– Милорд… – она отшатнулась, дрожа, – милорд, я не сумею, не смогу всего этого… Я всего лишь музыкант. Я простолюдинка!
– Ты простолюдинка. Поэтому, в сущности, я мог бы не спрашивать тебя, а взять силой, – некий лучик сверкнул на миг в ее душе при этих словах… и остался незамечен герцогом. – Но с тобою я так не могу. Ты жаждешь иметь выбор, и у тебя он есть. Будешь моей женой?
– Милорд, умоляю, позвольте мне подумать.
– До утра, – с досадой отчеканил он и вышел прочь.
Утром Миранды не оказалось в ее покоях.
Не желая верить худшему, герцог надеялся, что Миранда по своему обыкновению скрылась в каком-то из укромных уголков дворца или сада, что она просто размышляет в уединении. Он тянул до полудня, прежде чем бросить людей на поиски, и тем самым дал беглянке изрядную фору. К вечеру стало ясно, что Миранды нет во дворце и в ближних его окрестностях.
За неделю герцогские гвардейцы обрыскали всю столицу, соседние деревни, леса, придорожные станции и гостиницы – бесплодно. Единственный оставшийся след тянулся в портовый город, из которого за эти дни отбыли десятки судов. Спустя неделю отчаявшийся, мрачный, озлобленный владыка отбыл из столицы.
В это время двухмачтовая шхуна с полным трюмом товара и дюжиной пассажиров на борту ушла уже на сотни миль от берега, влекомая крепким весенним ветром. Стоя на баке, провожая взглядом снежные барашки, бегущие, тающие от борта, Миранда размышляла.
Утром капитан спросил ее:
– Красивая девушка с грудным голосом… От чего ты бежишь? Неужели на родине никто не любит тебя?
И впервые ей захотелось понять себя – умом, не сердцем. Любят, да. И я люблю, не скрою уже даже от себя. Но бегу. От любви ли? От свадьбы? От страха – вернее будет. От страха смысла, долга. От обреченности на любовь и на власть. Или?..
Другой пассажир курил рядом, опершись на фальшборт. Режущая вонь табака принудила Миранду взглянуть в его сторону – и она оторопела.
Он был двуглазым теперь, пролетевшие годы припечатали его, придавили плечи к земле, облили голову сединой… но не узнать давешнего соседа Миранда просто не могла!
– Колдун?..
– Не знаю, о ком говорите, миледи… Ежели вам мешает запах моей трубки, то могу отойти.
– Нет, нет! Сам бог послал мне тебя, колдун! – она вцепилась в его рукав. – Ты напугал меня тогда, у огня. Годами я убегала от того ужаса, вывернула наизнанку всю себя, отказалась от любви, от родины… Но теперь я старше на жизнь, и хочу посмотреть в глаза страху. Покажи мне мой смысл – еще раз. Ответь мне – снова! – зачем я живу?
Старик отшатнулся от борта, выпустил трубку, округлил глаза, блеклые, как медяки. Вдруг расхохотался, давясь дымом.
– Дура! Глупая пигалица! Я обманул тебя, ты понимаешь?.. Ради смеху показал пустое видение – и ты купилась! Пошутил над испуганной дурочкой – понимаешь?
– Так что же, ты хочешь сказать?..
– Не было смысла! Тогда не было в тебе смысла, и сейчас ни на грош! Безмозглая пустышка!
Его смех наполнился хриплой горечью, стал более похож на карканье, даже на лай.
– Жизнь вообще бессмысленна… твоя, моя… любая.
Он отвернулся и побрел, отхаркиваясь рыдающим хохотом. Сутулая спина его вздрагивала.
Миранда взяла лютню. Скрестив ноги, уселась на баке, тронула струны. Груз сполз с ее плеч, упал наземь, как вымокший плащ. Дивная воздушная синь заполнила легкие. Она запела – голосом ветра в снастях, голосом пенных волн за килем, глубоким чарующим голосом закатного солнца.
Моряки, кто был не на вахте, иные пассажиры сходились к ней. Усаживались рядом, глядели кто на горизонт, кто на женские пальцы, пляшущие по струнам. Некоторые курили, кто-то дремал. Морщины понемногу стекали с лиц людей.
ДОВОЛЬНО ПРОСТО
(пьеса)
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Алекс – энергичный мужчина лет 32-х.
Максим – задумчивый мужчина лет 35-и.
Татьяна – очень худая женщина с мечтательным взглядом.
Дмитрий – полнеющий розовощекий мужчина, муж Татьяны.
Наташа – дочь Татьяны и Дмитрия, девушка 15-и лет.
Знакомые Наташи – молодые люди разных возрастов.
БКБС – бортовой компьютер боевой станции.
Бог.
Действие первое
Дача Дмитрия. Аккуратный старомодный домик на искусственном острове. Большой сад без излишеств. Алекс, Максим, Дмитрий сидят в плетеных садовых креслах. У каждого кресла изящный журнальный столик. Татьяна в стороне от мужчин стоя рисует картину. Мольберт обращен к зрителю тыльной стороной, картины не видно.
Татьяна и Дмитрий одеты по-домашнему, Максим – со вкусом, но несколько неряшливо. Алекс в черном. У всех четверых на висках коробочки телепатических передатчиков, но разговор ведется вслух.
Начинается закат.
Алекс.
Вы понимаете, что это конец?
Дмитрий (мечтательно).
Хорошо бы сейчас чайку выпить.
Алекс.
Да-да, конец! Без слов: «продолжение следует». Без надежд на воскрешение главного героя.
Максим.
Друг мой, это довольно занятная мысль. Я буду признателен вам, если вы додумаете ее до развязки. Почему же, по-вашему, нет надежд на воскрешение?
Алекс.
Да потому, что воскрешение случается после смерти, а смерти-то как раз и не будет! Смерть отменяется!
Татьяна (рассеяно).
О, какие изысканные слова. Почему же вы не добавили «исполнить»?..
Дмитрий (мечтательно).
Чайку бы. Чтобы он был черным, узколиственным, пожалуй что с Цейлона. Заварен непременно в фарфоре. Да, в белом фарфоровом чайничке. Непременно в белом. С одним голубым цветком.
Алекс.
Да черт возьми, ведь я говорю не о себе! Я веду речь о всем человечестве, как вы этого не поймете? Мы с вами – свидетели заката человечества. Вид хомо сапиенс увяз в болоте, из которого больше не выберется никогда!
Максим.
Говоря «никогда», какой срок вы подразумеваете, дружище?
Алекс.
Никогда – значит НИКОГДА! Мы сидим по самую шею и не движемся. Нам не светит захлебнуться и возродиться вновь, потому что мы перестали погружаться.
Татьяна (мечтательно).
Ах, это весьма метафорично…
Алекс.
Выбраться на сушу нам тоже не светит, поскольку руки и ноги прочно засели в грязи. Все наши члены увязли. По самые яйца, черт подери. Ха-ха-ха! Какая ирония! Наши яйца увязли примерно на одном уровне, так что мы еще можем размножаться в этом болоте! А больше ни хрена мы не можем!
Пауза.
Алекс.
Испав, сто коньяку, будь ты проклят. Исполнить.
На столике возле Алекса возникает коньячный бокал, заполненный наполовину.
Алекс.
С лимоном, мать твою! Исполнить.
На столике возникает блюдце с лимонными дольками. Алекс выпивает коньяк и закусывает лимоном.
Максим.
Вот ведь. Сколько раз я видел это, а не перестаю удивляться: как они это делают?..
Раздается свист садящегося скоролета.
Через сад, смеясь и взявшись за руки, пробегает Наташа с молодым человеком. Наташа одета весьма фривольно: короткая фольгированная юбка и топик-паутинка в стиле конца 24 века. Молодой человек в обтягивающем блестящем трико того же периода. Максим бросает взгляд им вслед.
Дмитрий.
Чаек выпить бы из фарфоровой пиалы. И чтобы рядом стояло блюдце с двумя маленькими конфетками – глазурь в шоколаде. Нет, лучше, пожалуй, крем-суфле. Шоколад слишком сладок, он подпортит вкус чая. (После паузы.) И все же чего-то не хватает…
Максим.
Простите, друг мой. Это дитя своим появлением невольно отвлекло меня от вашей интереснейшей теории. Итак, вы, мне кажется, собирались начать аргументировать?
Алекс.
Разве сама наша жизнь, холера ее разрази, – не достаточный аргумент в мою пользу? Разве все, что говорится перед гребаным словом «исполнить» – не достаточный аргумент?! Смотри! Кучу жратвы – исполнить!
На краю сцены возникают корзины с едой.
Алекс.
Ящик водки – исполнить!
На краю сцены возникает ящик водки.
Алекс.
Голую бабу с вот такими сиськами – исполнить!
На краю сцены возникает голая женщина с большой грудью.
Алекс.
Разумеется, еще полцентнера разноцветных тряпок – исполнить. (Возникает на краю сцены.) И трехтурбинный подсветовой скоролет – исполнить. (Раздается свист трех турбин садящегося скоролета.) Видали?! Пирамида Маслоу – за одну минуту! Убрать все это дерьмо – исполнить!
Все, созданное за последнюю минуту, исчезает. Последней исчезает голая женщина.
Дмитрий и Татьяна не смотрят на происходящее, Максим смотрит с интересом.
Максим.
Друг мой, это весьма занятный феномен! А именно, то, как Испав понял ваши слова. Я нередко задумывался, каким же образом Испав отрабатывает собирательные понятия? Куча еды и множество одежды – какую именно еду и какого фасона одежду он отобрал для вас? Чем руководствовался? Я никогда не мог понять этого, пока вы не повелели ему создать женщину.
Алекс.
И что же?
Максим.
Разумеется, она не была настоящей женщиной, ведь тогда Испав нарушил бы своими действиями первые два закона роботехники. Следовательно, это был андроид, киборг с людской анатомией. Испав не мог наделить ее людским мозгом – это опять приблизило бы его к опасной черте законов РТ. Я предполагаю, что эта «женщина» была глупа, как пробка, и годилась лишь для одной цели. Но ведь именно эту цель вы и подразумевали своим примером?
Алекс.
Естественно! Жратва, бухло, секс, шмотки, передвижение – все дается мгновенно по первому запросу! Вот что я хотел сказать своим примером.
Максим.
Тогда выходит, что Испав способен интерпретировать ваши иносказания. Он понимает недосказанное. Определяет не только ЧТО вам нужно, но и ДЛЯ КАКОЙ ЦЕЛИ нужно. Чертовски интересно!
Алекс.
Да ведь я не это хотел сказать!
Знакомый Наташи выходит из домика, быстро пересекает сад и скрывается. Раздается свист турбин.
Дмитрий.
Ах, понял! Чай должен быть с бергамотом! Да, вот это истинное наслаждение! Исполнить!
На его столике появляется белый фарфоровой чайник с голубым цветком, пиала, блюдце с двумя конфетками. Он наливает чай, от пиалы поднимается аппетитный пар.
Из домика выходит Наташа. Одета в строгое черное платье времен Третьей Империи, украшенное жемчугом. На ногах малахитовые туфли, на виске телепатор. Пересекает сад, скрывается. Раздается свист.
Алекс.
Макс, ну хоть вы-то способны понять?
Максим.
Я прекрасно понимаю, дружище. Эта вечная философская проблема: люди развиваются, чтобы удовлетворять потребности. Когда их потребности удовлетворены, стимул к развитию исчезает. Но друг мой, вы ведь разобрали не всю пирамиду Маслоу, а лишь первых два ее уровня!
Алекс.
С двумя верхними уровнями дело обстоит не лучше. Смотрите. Статус. Социальный уровень, уважение окружающих. Было некогда счастливое время, когда статус определялся количеством вот этого вещества в частной собственности. Десять кило золота – исполнить!
На его столике возникают десять блестящих слитков.
Алекс.
Семь веков назад этого хватило бы на всю жизнь. Восторг, почитание, уважение, преклонение сопутствовали бы их обладателю! Даже его детям, и даже внукам, черт возьми, если дети не окажутся полными кретинами. А теперь… частная собственность – что это? Детки-ии!.. Машенька, Петенька, Коленька – кто знает смысл слов «чиастная суобственность»?
Максим.
А ведь это довольно просто! Много столетий алхимики чувствовали истину и пытались превратить свинец в золото. Поразительно – как же никто из них не сообразил, насколько это элементарно! Обстреливаем свинец потоком подсветовых протонов, движущихся в сонаправленном жестком поле. Например, скорость частиц – 0,99 световой. При таких энергиях протоны становятся нестабильными. Если верно подобрать частоту жестких лучей, протоны станут волнообразно превращаться в антипротоны, а те – обратно в протоны. Антипротон легко диффундирует в ядро свинца, электростатика затягивает его. Но аннигиляция не происходит, поскольку период жизни антипротона слишком мал. Спустя триллионные доли секунды антипротон испускает нейтрино и вновь становится протоном. Сильное взаимодействие тут же захватывает его и впаивает в структуру ядра, скорость протона утрачивается, и он вновь стабилен. Итог – ядро свинца получило лишний протон и стало ядром золота! Конечно же, слиток испарится при этом, но что стоит сконденсировать его вновь!
Татьяна.
Максим, вы оратор в лучшей традиции Аристотеля! Познание мира – это так чувственно!
Дмитрий (присербывая, пьет чай).
Эххх, хорошо!..
Алекс.
Итак, с исчезновением частной собственности понятие статуса испарилось, как дым! Но и это не все. Самореализация – может быть, вы на нее надеетесь?
Максим.
Хорошая мысль, мой друг. Реализовать себя. Почему бы и нет?
Алекс.
Самореализация через что, позвольте вас спросить?
Максим.
Может быть, красота? Она некогда грозилась спасти мир.
Алекс.
Я покажу вам красоту. Как вы увидите, это только предел, которым ограничена моя эстетическая фантазия. (Поправляет телепатор на виске.) Испав, воссоздай визуальный образ, который я сейчас представлю. Исполнить!
Прикрыв собой солнце, на небе появляется густая туча. Узкий поток красных предзакатных лучей проникает в разрыв облака. В алом сиянии, распахнув крылья, парит буревестник.
Татьяна.
Это поистине великолепно!
Максим.
Потрясающе! Феноменально! Откуда он так быстро доставил птицу?
Дмитрий (ставя чашечку на блюдце и потирая руки).
Ах! Чудно! Теперь не отказался бы рыбки половить!
Алекс.
Какое убожество! Наша красота – список банальных штампов, впечатанных в мозг. Мы вызываем к жизни один из них и благоговейно вздыхаем. А этот сраный буревестник – не что иное, как канцелярский штамп, которым Испав взял и припечатал прямо на небе резолюцию: «КРАСИВО». Вы читаете по слогам: «Кра-си-во… Ах, точно! Красиво!»
Максим.
Еда, одежда, техника – тут все элементарно. Нуль-транспортировка со склада. Но предположить, что где-то есть склад живых буревестников?.. Нет, это абсурд. Значит, его вырастили по заказу. Однако так быстро!.. А может быть… Да, да! Наверняка именно так! Фабрика на окраине системы, например, на Титане или Ганимеде. Там зародыш заложили в инкубатор и отправили на Землю с надсветовой скоростью. Прямо в инкубаторе! Разумеется, для нас минули считанные секунды, но скорость-то надсветовая. Субъективный ход времени ускорился, птица успела созреть и вырасти! Довольно просто.
Алекс.
Все прекрасное было создано когда-то. Теперь красота – это только шаблон, ничего больше. А значит, красоты не существует!
Татьяна (вздрогнув, как от пощечины).
Не смейте говорить так! Я творю красоту! Если жизнь – не стремление к прекрасному, то какой в ней смысл?
Дмитрий.
Сейчас бы сесть в камышах, с титановым спиннингом, блесну потяжелее, стальку… водочки стопочку накатить с огурчиком, на удачу, и… Да уж!..
Алекс.
Ну что ж, позвольте полюбопытствовать, и что же вы, так сказать, сотворили?
Татьяна в негодовании поворачивает картину к Алексу и зрителям. На холсте видна целующаяся пара в желтых одеждах, очень похожая на полотно Густава Климта. Алекс фыркает.
Алекс.
Что я и говорил – шаблон! Но вы не виноваты. Абсолютно все прекрасное уже создано когда-либо кем-либо из тысяч поколений. Что бы вы не нарисовали, все равно это был бы шаблон, копия чего-то уже созданного. Причем она была бы хуже оригинала. Испав, оптимизируй картину – исполнить!
Перед картиной сгущается полупрозрачное облачко. Когда оно рассеивается, взглядам зрителей предстает идеальная копия климтовского «Поцелуя», блестящая золотом в закатных лучах.
Алекс.
Вы никогда не создадите нечто лучшее, чем в древности! Потому что сами идеалы красоты, сами мерила вбиты в ваш мозг вековыми традициями!
Татьяна (обижено отворачивает мольберт, берется за кисть, бурчит под нос).
Отменить последнее изменение, исполнить. (Продолжает рисовать.)
Максим.
Какая координация! Над этой картиной трудились, я представляю, никак не меньше чем 10 в 8-й нанороботов – и каждый вставил молекулу краски точно на место! Непостижимо!
Раздается свист скоролета. Наташа проходит в домик вместе с молодым мужчиной в брюках, жилете и плаще. Он галантно держит Наташу под локоть. На поясе мужчины плазменная шпага.
Максим (глядя им вслед).
Ну, хорошо, дружище. Вы успешно разгромили выживание, секс, комфорт, статус, эстетику. Вы мастер своего дела! А что вы скажете о познании? Разве не в познании высочайшая радость философского ума?
Алекс (горько).
Философский ум – все, что осталось у нас от человеческого тела!
Дмитрий.
А рыбка у нас лучше всего клюет на заливе. Туда, конечно, идти минут двадцать, но это того стоит, хе-хе! И жерех, и окунек, а вчера, представляете, вот такая щучка взяла! Чудеса да и только!
Алекс.
Эх, Макс, Макс… Познание завершено, разве вы этого не заметили?
Максим (в недоумении).
Завершено кем?
Алекс.
Древние ученые, естествоиспытатели, инженеры с великим трудом познавали законы природы и открывали пути, как этими законами пользоваться. Накопив достаточно знаний, они создали первые приборы. С помощью тех приборов, они накопили еще знаний и создали новые приборы, которые позволили накопить еще знаний и создать еще приборы. Наконец, спустя много поколений, пра-пра-пра-правнуки первых приборов стали так хороши, что смогли добывать знания сами, без помощи пра-пра-правнуков первых ученых. Мало того, эти приборы научились использовать знания так, чтобы получать новые знания и использовать и их. Люди ушли от процесса, потому что уже не могли поспеть за ним. Люди остались скотиной в стойле, которую кормят, поют, одевают, ублажают в силу трех законов РТ, но знания!.. Максим, разве догадки скотины о конструкции хлева можно назвать Познанием Мира?!
Дмитрий.
Господа, а не пройтись ли нам к заливу? Тут пешочком всего минут двадцать, никак не больше.
Татьяна.
Я бы с радостью, милый!
Максим.
Отличная мысль! Вне сомнений, на ходу мозг работает куда лучше.
Алекс.
Вы все сдурели, не иначе! До залива 10 секунд полета!
Из домика поспешно выходит знакомый Наташи, пересекает сад. Слышится свист турбин.
Дмитрий.
Сейчас я соберу снасти, и пойдем. Пару минуток. (Начинает шептать что-то, на столике поочередно возникают рыболовные принадлежности: ведро, блесны, моток стальки, спиннинг.)
Максим поднимается и потягивается. Татьяна складывает кисти, накрывает картину навесом. Алекс смотрит на них с недоумением.
Из домика выбегает Наташа. Одета по спортивному: аэроботы, джинсы, футболка, очки-поляроиды, волосы перехвачены лентой. Решительно идет к стоянке. Раздается свист.
Дмитрий.
Я готов, господа! Идем.
Вдоль аллеи, ведущей к заливу, уже зажглись фонари. Тени людей очень медленно смещаются по заднику сцены, отражая их неспешный шаг. Дмитрий с Татьяной идут рука об руку, изредка шепчутся, больше молчат. Максим и Алекс оживленно продолжают дискуссию.
Максим.
Рассуждая о безграничном знании машин, не забывайте, друг мой: это мы, люди, создали Испав, а не он нас.
Алекс.
И у вас хватит храбрости сказать, что мы, этакие люди, знаем хоть что-то о строении нынешнего Испава? Да мы, человеки, в большинстве своем человеческом не знаем даже полного названия: Исполнительный Комплекс Автоматики 18.26! То есть уже давно не 18 и не 26… 18.26 был последним, созданным людьми. А сейчас действует, может быть, 19.42, а может – 21.58… Мы даже модели его не слыхали никогда!
(Переходит на шепот.) Будь мы все персонажами пьесы, Испав не значился бы в списке действующих лиц. Он никогда не появляется на сцене, у него нет слов, его точное имя никому не известно. Он – режиссер, который меняет освещение, выбирает декорации, двигает сцену под ногами актеров, опускает и поднимает занавес. Мы только говорим, говорим, говорим без конца. А тем временем действие ведет он, безымянный бог в машине.
Максим.
Но разве в имени дело? Тут важно понять, как он устроен, как он совершает все эти повседневные чудеса.
Алекс.
Понять – хе-хе! Вы рисуете жалкие гипотезы и бешено радуетесь, когда одна из гипотез кажется правдоподобней других! А ведь ваши догадки, несчастный теоретик, умрут вместе с вами. Или, может быть, не умрут, а будут жить вместе с вами до скончания времен… Но никогда, слышите – никогда! – они не найдут применения. Применять и исполнять – привилегия Испава. Наш удел – мыслить вхолостую. Выплевывать в воздух пустые слова – гильзы от мыслей.
Максим.
Не думали ли вы когда-либо, что мысль, идея ценна сама по себе, вне зависимости от реализации?
Алекс.
Мыслидея сама по себе смертна, Максик. Она живет в мозгу пока не наскучит хозяину, или пока не будет высказана на потеху слушателям. Те благодарно разинут рты и воскликнут: «Какая здоровская идемысля! Как она восхитительно идейна, как она глубоко мыслительна!» Высказавший ее испытает глубокое удовлетворение, тогда назначение мысли будет выполнено, и она успешно погибнет. Мы не Испавы, к сожалению. У нас нет права на воплощение идей.
Максим.
Кто же мешает? Бери, воплощай!
Алекс.
А зачем? Принцип рациональности безжалостен. Нет смысла пытаться сделать что-то: Испав все равно сделает лучше, точней, оптимальней. Наилучшее, что мы способны сделать – это пожелать и прибавить магическое «исполнить». Вот единственная наша роль.
Максим.
Неужели, дружище, у вас ни разу не было идеи, достойной воплощения?
Алекс.
Есть. Одна. О ней я сейчас и думаю. (Дальше вполголоса.) Космос свободен, на орбите остались еще станции со времен Четвертой… 180 лет – не срок для военной техники, она должна работать, должна… Помешать? Нет, никто… все до единого эти ленивцы, эти куры безмозглые сидят на планете. Сытые брюха неспособны преодолеть гравитацию. Только одно… энергия… понадобится энергия…
Алекс (обращаясь к Максиму).
Макс, а не знаешь ли ты случаем способа получить бесконечный запас энергии?
Максим.
О, я не раз думал над этим на досуге! Довольно просто. Сложней было бы добыть бесконечное вещество, ведь вещество – это порядок, а порядок обязан убывать со временем. Второй принцип термодинамики. Энергия – другое дело. Энергия суть хаос, значит, нужен генератор хаоса.
Алекс.
Это что за хрень?
Максим.
Когда Большой Взрыв породил нашу Вселенную, чудовищное количество энергии обратилось в пары частиц и античастиц. Из них бесчисленные триллионы тут же аннигилировали, но из-за анизотропии некоторых реакций остался излишек, дефект массы, горстка случайно выживших частиц. Они и составляют сейчас галактики. Энергия Большого Взрыва создала вещество и упорядочила Вселенную. А значит, нам следует идти в обратном направлении, как предписывает закон энтропии. Сперва расщепить вещество на материю и антиматерию, затем соединить их, аннигиляция выделит энергию, с помощью которой можно вновь расщеплять вещество.
Алекс.
Вечный двигатель?..
Максим.
Не совсем. Когда-нибудь вещества не останется во Вселенной, и космос придет к первозданному виду – пустота, заполненная энергией. Чистый Хаос. Потому устройство и зовется генератором хаоса.
Алекс.
То есть ты знаешь, как построить его?
Максим.
Конечно. Окружить статическим полем область пространства и закачать туда протонный газ. Затем облучить сверхжесткими гамма-квантами. Часть протонов перейдут в антипротоны, сменят полярность и тут же вылетят из камеры, ведь поле перестанет удерживать их. Останутся протоны, которые будут облучаться и дальше. И так – пока все вещество в области не станет антивеществом.
Алекс.
Гениально! И действительно, довольно просто. Ты гений, Макс! Прощайте, друзья!
Удаляется.
Максим.
А что же вы?.. Эх, ладно…
Дмитрий и Татьяна уходят вперед, Максим один на сцене.
Максим.
Каждый сходит с ума по-своему… Хорошо, что есть столько возможных способов сойти с ума! Если бы я, предположим, выбрал здравомыслие…
Его догоняет Наташа. Она в халате поверх обычного ультрафиолетового купальника. Лицо заплаканное.
Наташа.
Дядя Максим, почему все так… так…
Максим.
Грустно?
Наташа.
Угу…
Максим.
Несправедливо?
Наташа.
Угу.
Максим.
Безнадежно?
Наташа.
Угу.
Максим.
Ничего не поделаешь, дитя мое. Это счастливые годы детства.
Наташа.
Но неужели все они… все до одного…
Максим.
Козлы? Сволочи?
Наташа.
Угу…
Максим.
Ну, не все до одного… Один наверняка есть. Он тоже будет козлом, но ты влюбишься в него и не заметишь, какая он сволочь.
Наташа.
Я думала об этом, дядя Максим. Я хочу… я согласна быть… ослепленной любовью. Но все такие… такие тусклые, никто и ослепить не способен.
Максим.
Не переживай, деточка. Пройдут годы, и точно найдешь его! Вот увидишь!
Наташа.
Годы? А вы знаете, сколько именно лет? Я… я посчитала только что! Я вишу на телепатических чатах. Чтобы познакомиться, уходит 5 минут. Чтобы встретиться, еще 10 или 20 минут, смотря где он живет. И еще 10 минут, чтобы… чтобы понять, какой он ссс… Какой он. Ну вобщем, 5 плюс 10… или плюс 20 и плюс 10… это выйдет…
Максим.
В среднем 30 минут на знакомство.
Наташа.
Да?.. У меня выходило 22 минуты… Ну не важно, тогда еще хуже… На планете их миллионы, вы поймите!
Максим.
86 лет на анализ выборки из миллиона молодых людей. Это если треть времени уходит на еду и сон.
Наташа плачет.
Максим.
Ну пойми же, деточка, ты просто используешь неоптимальный алгоритм! Нужно искать по-другому!
Наташа.
Вот если бы… взять… взять и услышать сразу мысли их всех… Но я тогда сойду с ума, да?..
Максим (снимает с виска телепатор).
Телепатическая связь основана на том, что у каждого человека частота ментального поля строго индивидуальна. Мы настраиваем телепатор на частоту определенного человека и на расстоянии обмениваемся с ним мыслями. А что, если расширить полосу пропускания и слушать двух одновременно, трех?
