Текст книги "Кальтер (СИ)"

Автор книги: Роман Глушков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

– Что ж, и то хлеб, – ответил Куприянов. И покачав головой, добавил: – Никогда бы не подумал, что однажды ты станешь моим Стратегом.

– Каким еще Стратегом? – не поняла Вера.

– Моим всевидящим «небесным оком»... Впрочем, неважно. Я рад, что у тебя хватает благоразумия не соваться со мной в самое пекло.

– От меня будет больше толку, если я стану твоей информационной, а не огневой поддержкой, – рассудила Верданди. – К тому же КВК не вмешивается в войны, не имеющие отношения к темпоральным аномалиям. Вдобавок мне запрещено брать с собой оружие, а без него я стану для тебя балластом... В добрый путь, дядя Костя. Иди и делай то, что должен. А я за тобой пригляжу, обещаю.

– Благодарю, – кивнул Кальтер. – Рад, что ты как всегда отлично меня понимаешь... Вот только сомневаюсь, что мой путь окажется добрым. Я возвращаюсь туда, откуда ты меня с таким трудом вытащила, а добрые люди в тех местах долго не живут...

Глава 8

Прибытие в Каракас – бывшую аномальную зону номер Одиннадцать, – выдалось жестким.

Кальтер забыл, когда в последний раз его забрасывали прямиком в ад, а не на плацдарм близ адской границы. Впрочем, когда вокруг грянула стрельба, он сразу ощутил себя в своей тарелке. Все посторонние мысли улетучились, а те, что остались, заработали под контролем инстинкта самосохранения. Который велел Безликому сразу плюхнуться на землю, дабы не нарваться на шальную очередь, а уже потом осмотреться.

Кальтер и Медея лежали на дне оврага, по которому текла... хм... хотелось верить, что просто грязная вода, а не нечистоты. Хотя, скорее всего, и то и другое, ибо ручей попахивал отнюдь не дождевой свежестью. Тем более, что на его берегах лепились трущобы – скопление малоэтажных обшарпанные построек всех форм и расцветок, где неизвестно, была ли канализация.

Некоторые из них уже обрушились в овраг, некоторые должны были сползти туда в обозримом будущем. А лачуги, которым это пока не грозило, стали укреплениями для воюющих банд. Каждая из них засела на своем берегу и поливала другую огнем из автоматов и пулеметов. И не только. Порой то справа, то слева от Кальтера бабахали подствольные гранатометы. После чего на противоположном берегу гремел взрыв, и в овраг сыпались обломки кирпичей, шифера и бетона.

Были в овраге и трупы. Сгнившие и свежие – те, что появились здесь сегодня, и чья кровь все еще стекала в ручей. Последние намекали на то, что позиция у Безликого неудачная. В любой момент его могли заметить с той и с другой стороны, принять за врага и расстрелять.

Бегло оценив обстановку, Кальтер вскочил на ноги и, пригнувшись, бросился к валяющейся неподалеку бетонной трубе. Она скатилась сюда вместе с обломками водонапорной башни (кажется, труба была частью ее корпуса). И могла на первое время уберечь Кальтера от свинца, что грозил на него обрушиться.

Он ничего не сказал «серой» – хочет жить, сама поймет, что делать. Но Медея без понукания догнала его и забилась в трубу, благо в той хватало места на дюжину человек.

– Ну что, все еще сомневаешься в моих словах?! – стараясь перекричать пальбу, спросила Мастерица, когда они укрылись от пуль. – Насчет того, что Старик-с-Тростью посылает своих рабов на убой?

– С точностью у него и правда бывают проблемы, – частично согласился с нею Кальтер. – Но он старается. В принципе, место годное. Кто бы мог подумать, что бои здесь идут даже в гадюшниках.

– А может, Старику эвакуировать нас отсюда и забросить по-новому?

– И кто даст гарантию, что второй раз нам повезет больше? Мерлин здесь ни разу не был и действует наугад. Да и незачем ему транжирить силы, дергая нас туда-сюда. Пусть лучше сосредоточится на удержании купола. Пока что ты беспокоишь меня больше, чем местная шпана. От нее я знаю, чего ожидать, а от тебя – нет.

Как будто расслышав, что Кальтер заговорил о ней, шпана выпустила по трубе несколько очередей. Иными словами дала понять, что заметила странную парочку. Прострелить бетон было нельзя, но пули могли залететь в трубу рикошетом. Да и гранатные осколки – тоже.

Впрочем, не дождавшись ответного огня, бандиты решили не тратить на Куприянова боеприпасы и переключились на старых врагов. Однако это не означало, что про новичков забыли. Поэтому долго рассиживаться в трубе было нельзя. Как и находится в горниле боя. И Кальтер, достав коммуникатор, вызвал на подмогу «небесное око»...

На сей раз Мерлин изменил своим правилам. И телепортировал соратника вместе с его арсеналом. Раньше они этого избегали – боялись, что «серые» заметят объявившегося неподалеку вооруженного человека и насторожатся. Но на улицах Каракаса шла гражданская война и бегало столько людей с оружием, что подобные опасения были напрасными.

Не забыл Древний и про обмундирование. Теперь на Кальтере и Медее был легкий городской камуфляж, а в карманах документы миротворцев ООН. Эти корочки мало-мальски гарантировали, что их не тронут солдаты венесуэльской армии и боевики повстанческих отрядов. Любые другие документы в Каракасе утратили силу. А в худшем случае могли и вовсе подписать для их предъявителя смертный приговор.

В стране, где все воевали со всеми, нельзя было угадать, на кого нарвешься за ближайшим поворотом – на друга или на врага. Хотя, согласно теории вероятности, чаще случалось второе.

Вначале Каракасу повезло. Возникшая в нем на заре Сезона Катастроф аномалия быстро исчезла, оставив после себя минимальные потери и разрушения. То, что сегодня полгорода лежало в руинах, было не ее заслугой, а хаоса, который она породила. Только этой искры не хватало Венесуэле, чтобы рвануть словно пороховая бочка. И никакая ООН не могла погасить разгоревшийся пожар, ибо в мире их полыхало столько, что на это банально не хватало миротворческих сил.

– Железный Дровосек вызывает Элли, прием! – проговорил Кальтер в микрофон коммуникатора. Гаджеты Веры были замаскированы под устройства начала двадцать первого века. Также как протез Куприянова, клейменный ярлыком «Made in Japan». Это позволяло агентам КВК не «светиться» в той исторической эпохе, куда их забрасывали. Хотя, конечно, не все их оборудование и оружие можно было пронести в исследовательскую зону подобным образом.

– Слышу тебя, Дровосек! – отозвалась «Элли». – Как добрались?

– Все в порядке. Но здесь жарковато. Мне не помешала бы картинка. И желательно срочно.

– Дай мне несколько минут, – попросила Вера. – Сейчас все будет. Ближайший спутник на подлете.

– Понял тебя. Жду. – На коммуникаторе, что был закреплен у Кальтера на предплечье, высвечивались данные сканера местности. Радиус его действия не превышал сотни метров, а объекты и люди отображались на мониторе чисто символически. Местность и строения – кривыми линиями и геометрическими фигурами, а люди – красными точками. И если верить этим точкам, в перестрелке у оврага участвовало не меньше трех десятков человек.

– Итак, мы на месте. Что дальше? – спросил Безликий у «серой».

– Как что? – удивилась она. – Перво-наперво надо убраться туда, где не так шумно и нет летающего свинца.

– Я имел в виду твоего бессмертного, – уточнил Куприянов. – Где и как мне его разыскать?

– Так наморщи лоб, пошевели извилинами. Насколько я в курсе, раньше ты решал боевые задачи посложнее. А я здесь затем чтобы опознать твою мишень, но не подсказывать тебе дорогу к ней.

– Осточертело твое зубоскальство. Надо было все-таки оставить тебя со Стариком, а не тащить за собой. – Кальтер сплюнул. Однако не стал выбивать у Медеи информацию силой. Не хватало еще, чтобы она устроила ему под огнем подлянку – с нее станется. Конечно, она могла устроить подлянку и сейчас, но лучше было ее не злить.

– Ладно, не дуйся. – Мастерица примирительно толкнула его в плечо. – Подопытный Мастера Войны не сидит на одном месте. Где он может торчать, мне неведомо – Каракас большой. Не будь я под колпаком, обнаружила бы его за секунду. А так могу лишь дать тебе подсказку: на войне неуязвимые для пуль солдаты – фигуры заметные. О таких наверняка ходит молва. И среди соратников, и среди врагов. Иными словами, задавай аборигенам правильные вопросы – получишь нужные ответы. Все просто... если, конечно, не брать в расчет, что каждый мерзавец здесь хочет в тебя пострелять.

Кальтер обреченно вздохнул. Подчиняться Медее ему не хотелось, но иного пути не было. Без вопросов действительно не обойтись, ведь «операционное досье», которым его снабдили перед заброской, состояло по сути из чистого листа бумаги.

Радарное изображение на коммуникаторе сменилось картинкой со спутника. И не фотографической, а живой, позволяющей следить за этим районом в реальном времени.

– Дровосек – Элли! Смотрю твое кино. Копия отличная, спасибо, – оповестил Кальтер своего нового «Стратега».

– Моя копия с широким экраном лучше. Поэтому говори мне обо всем, что намерен делать, чтобы я тебя инструктировала, – ответила Верданди. Она глядела не на маленький дисплей коммуникатора, а на огромный монитор в рубке тайм-бота, куда они с Мерлином переместились. Сам же тайм-бот был «припаркован» на окраине Цюриха в безопасном месте – внутри заброшенного склада, где наткнуться на него могли разве что крысы.

– Так точно, – не стал ерепениться дядя Костя. И двигая пальцем картинку на сенсорном экране, доложил: – Собираюсь уходить по оврагу на север. Это метров восемьдесят-сто. Туда, где ручей утекает в подземную трубу. Как поняла, Элли? Прием.

– Поняла тебя, Дровосек. Погоди минуту, не торопись. Тут к восточным стрелкам подъезжает грузовик. Кажется, с боеприпасами, потому что многие оставили позиции и ушли его встречать. В общем, иди вдоль западного склона оврага – это сейчас самый безопасный курс.

Кальтер и без подсказки понял, что в бою наступила передышка. Не полная, потому что выстрелы все еще грохотали то здесь, то там, но обмен пулями стал менее оживленным. Ждать, что он прекратиться совсем, было неразумно. Особенно, если «восточным» и впрямь подвезли боеприпасы. И Куприянов решил убираться из котла, пока он вновь не закипел в полную силу.

– Принято. Выдвигаюсь, – лаконично отрапортовал он Вере. – Дай знать, если что-то изменится.

Между убежищем Безликого и водостоком также валялись обломки зданий. Им предстояло укрыть его и Медею от пуль, что летели с востока. А пули, летящие с другой стороны, были уже не так страшны. Пробираясь вдоль склона, беглецы находились в не простреливаемой «западными» полосе. И тем надо было высунуться из своих укрытий, чтобы их заметить.

Несмотря на отсутствие опыта, «серая» вела себя под огнем уверенно. И поспевала за Кальтером, который не давал ей поблажек, двигаясь в своем темпе. Перебежав от обломка к обломку, он замирал на месте, прислушиваясь и приглядываясь, не берут ли его на мушку. И, выяснив, что нет, продолжал движение, мало-помалу продвигаясь к цели.

Не все «восточные» ушли разгружать ящики с патронами. И вскоре бегущая по оврагу парочка была замечена. После чего заговорил ручной пулемет, и Кальтер был вынужден задержаться, так как двигаться под обстрелом стало опасно.

Пули впивались в железобетонную плиту, за которой спрятались Куприянов и Медея, и взрывали землю вокруг. Не иначе, пулеметчик взялся за них серьезно. Но едва он открыл огонь, как по окну, откуда он стрелял, тотчас ударили выстрелы «западных». А затем туда же пальнули из «подствольника», но не попали. Рванув ниже, граната пробила в непрочной стене дыру и выбросила фонтан кирпичного крошева. После чего очереди все-таки умолкли, потому что взметнувшееся вверх облако пыли застило пулеметчику глаза.

Наблюдая за ним через трещину в плите, Кальтер не упустил момент. И пока пулемет вновь не загрохотал, они с «серой» продвинулись еще ближе к водостоку и залегли за грудой битого кирпича.

По всем признакам, у пулемета вот-вот должна была закончится лента. Так и случилось. Но стрелок поступил хитро. Вместо того, чтобы перезарядить это оружие, он схватил другое – автоматическую винтовку. И взялся нервировать Кальтера короткими очередями – видимо, желал придержать его на месте до возвращения товарищей. Которые, объединившись, обрушат на головы «миротворцев» столько свинца, что кирпичная преграда их уже не защитит.

Безликого такая перспектива не устраивала. Особенно, когда до цели оставалось всего ничего. Поэтому, едва отгремела еще одна очередь, он высунулся из-за укрытия, навел коллиматорный прицел «хеклер-коха» на нужное окно, но не выстрелил, а замер в ожидании. И спустил курок лишь тогда, когда заметил в окне движение.

Выглянувший из-за простенка враг нарвался на ответные пули, выпущенные более опытным стрелком, чем он. Кальтер заметил, как тот взмахнул руками и, выронив автомат, повалился назад. Был он убит или только ранен, неведомо, но новых выстрелов из окна не раздалось.

Зато громыхнуло в другом месте.

Откуда стреляли на сей раз, Куприянов засек лишь краем глаза. Но из чего стреляли, определил мгновенно – «подствольник»! И юркнул в укрытие за миг до того, как неподалеку взорвалась граната.

Она не долетела до груды кирпича и не причинила никому вреда. Зато следующая грозила упасть за грудой, если, конечно, гранатометчик был не идиот и умел корректировать прицел. Лично Безликий в его умственных способностях не сомневался. И едва прогремел взрыв, крикнул «серой»:

– Бежи-и-им!

Сей же миг Медея сорвалась с места и помчалась к водостоку. Кальтер – сразу за нею. И расслышал бабахнувший сзади выстрел, когда до уходящей под землю трубы оставались считанные шаги. Как раз столько, чтобы домчаться до нее, пока летела граната.

Гранатометчик навел прицел на кирпичную груду, и стрелять по убегающей парочке ему пришлось навскидку. Взяв неверное упреждение, он угодил гранатой в бетонный козырек над водостоком. И когда Безликий с Мастерицей ввалились в трубу, шарахнувший рядом взрыв учинил обвал и запечатал выход. Не полностью, но продраться наружу через обломки и арматуру так легко не удалось бы.

Впрочем, это было последнее, что волновало Куприянова, поскольку он не собирался возвращаться в овраг. Теперь его куда больше тревожило то, что ожидало впереди.

Тоннель водостока проходил под дорожной насыпью. И свет в его конце был отсюда виден, несмотря на затянувшую трубу пыль. Вот только это ни на йоту не прибавило Кальтеру оптимизма. Наоборот, чем дольше он приглядывался, тем отчетливее видел на выходе из тоннеля какое-то движение.

И оно ему сильно не нравилось...

Глава 9

Кальтеру хотелось поскорее выбраться из тоннеля, где было невозможно укрыться от пуль. Но спешка могла стать фатальной ошибкой, ведь мрак и поднятая обвалом пыль давали преимущество. Если беглецам повезет, враг не сунется в трубу, ну а если сунется, скрывающийся в тени Безликий увидит его первым.

Теперь, когда один конец тоннеля был закупорен, в нем стало еще темнее. Подкравшись к самой границе мрака, Куприянов замер неподалеку от выхода и вскоре определил, что за помеха возникла на пути.

Это был помятый армейский внедорожник с 12,7-миллиметровым пулеметом Браунинга на турели. Вот только надежда, что «миротворцы» наткнулись на военный патруль, быстро испарилась. Нынешние владельцы автомобиля носили не форму, а гражданскую одежду, и на рукавах у них были повязки с эмблемой красного молота.

Все ясно: повстанцы. Или бандиты – для Кальтера это не имело значения. Он не желал вступить с ними в переговоры, так как шанс, что «миротворцев» отпустят восвояси, был слишком мал. Безликий засек четверых противников. Двух он заметил из трубы, а голоса еще двух расслышал, когда они перекрикивались между собой. Правда, он мог обсчитаться. Но ненамного, так как от большой компании было бы больше шуму.

Стрельба по ту сторону насыпи продолжалась, но шальные пули через нее не перелетали. Поэтому «красные молоты» не особо тревожились. И все-таки зачем-то им понадобился тоннель, ведь не зря же они здесь околачивались.

Куприянов окончательно убедился, что знакомства с повстанцами не избежать, когда они заглушили автомобильный двигатель. Желание поберечь горючее – верный признак того, что ты съехал с дороги не просто справить нужду, а намерен задержаться на какое-то время.

Кальтер сменил полупустой магазин «хеклер-коха» на полный и приготовил гранату. Противники вели себя осторожно. Ни один из них не мельтешил напротив выхода дольше, чем пару секунд. И машину они поставили так, чтобы при вероятной атаке из трубы пулеметчик сразу же вычистил ее шквалом крупнокалиберных пуль.

Походило на то, что они отрезали кому-то путь к отступлению. Возможно, даже Кальтеру, если они принадлежали к одной из воюющих за насыпью банд и их предупредили по рации о двух беглецах. Но взрыв и обвал сбили «красных молотов» с толку. И они выжидали, когда осядет пыль, чтобы узнать наверняка, надо им тратить патроны, или же беглецы погибли при взрыве.

Делать было нечего: либо Безликий ударит первым, пока враги мешкают, или они осветят тоннель фонарем, заметят его и пустят в ход пулемет. И он, выдернув у гранаты чеку, метнул ее так, чтобы она упала рядом с автомобилем.

«Молоты» пребывали настороже, и кто-то из них увидел вылетевшую из трубы гранату. А, увидев, заорал во всю глотку, предупреждая остальных. Кальтер не заметил, бросились они врассыпную или нет, но предположил, что реакция у них хорошая. И приготовился выскочить наружу сразу, как только граната взорвется.

С этой стороны насыпи был уже не овраг, а забетонированный канал, по дну которого могли разъезжать не только внедорожники, но и грузовики. А вот с укрытиями здесь было плохо. Поэтому Куприянов решил воспользоваться тем, которое заметил из тоннеля – вражеским автомобилем. И очутился у его левого борта через считанные секунды после того, как прогремел взрыв.

Он угадал: «красные молоты» разбежались и попадали ниц, поэтому осколки их не посекли. Но от пуль, которые летели дальше и метче, этот способ не помогал. Едва Безликий очутился у внедорожника, как тут же дал две короткие очереди по врагам, что угодили в поле его зрения.

Один из них, схлопотав три пули в спину, остался валяться там, где упал. Второй оказался проворнее. Когда Кальтер спустил курок, он ушел из-под огня, отпрыгнув так, что его заслонил внедорожник.

Куприянов хотел прищучить его второй очередью, но опоздал – он начал стрелять в ответ из «узи», не давая высунуться. Пришлось оставить пока этого мерзавца в покое и заняться пулеметчиком, достать которого было проще.

Пулеметчик не стал убегать от взрыва. Упав на дно кузова, он укрылся за бронированными бортами, которые, однако, не дали ему увидеть начало перестрелки. А когда он встал на колени и выглянул, чтобы осмотреться, метнувший гранату враг находится от него на расстоянии вытянутой руки. Или, если быть точным, еще ближе.

Безликому даже не пришлось тратить на него патроны. Схватив пулеметчика железной рукой за лохмы, он резко дернул ему голову вниз. И одновременно присел, усилив рывок весом своего тела.

Угодив горлом на край борта, враг опомниться не успел, как ему сломали кадык. После чего он, хрипя и задыхаясь, сполз обратно в кузов. А Кальтер вместо того, чтобы выпрямиться, упал на бок, глянул в дорожный просвет автомобиля, увидел в нем чьи-то ноги и перебил на них лодыжки автоматной очередью.

Третьей его жертвой стал повстанец, что убежал от взрыва дальше остальных. Само собой, что с раздробленными ногами у него вмиг пропало желание воевать. Ударившись в крик, раненый стал корчиться на бетоне, а Кальтер отметил, что не ошибся в расчетах – противников и впрямь было четверо. И никто не поддержал огнем шустрика, что продолжал стрелять по автомобилю из «узи», не давая Куприянову высунуться.

Безликий хотел пальнуть из-под машины и в него, но не смог – тот далековато отбежал. А вскоре шустрику повезло-таки найти себе укрытие – сброшенный в канал, обгорелый остов пикапа. И повстанец продолжил стрелять уже оттуда, попутно осыпая Кальтера бранью.

Поморщившись, когда очередные пули отстучали по внедорожнику, Куприянов подумал, что дело приняло скверный оборот. Затягивать перестрелку было невыгодно, ведь прячущийся мерзавец наверняка вызовет подмогу. Задрав голову, Кальтер поглядел на ствол «браунинга», что по-прежнему был нацелен на выход из тоннеля. Сторонник «тихой» войны, он ненавидел поднимать лишний шум. Но поскольку здесь тишиной и не пахло, а время играло против него, значит придется отступить от собственного принципа и немного покуролесить.

Дождавшись, когда противник снова огрызнется очередью и юркнет укрытие, Безликий заскочил в кузов внедорожника, взялся за рукоятки пулемета и развернул его на сто восемьдесят градусов.

Орудие имело щиток – самодельный, но эффективный, о чем свидетельствовали вмятины от не пробивших его пуль. Впрочем, незачем было ждать, когда враг устроит броне еще один тест на прочность. Убедившись, что пулеметный затвор взведен, Кальтер поймал в прицел остов пикапа и нажал на гашетку...

Если шустрик и пожалел, что не задал деру, его раскаяние было недолгим. Крупнокалиберные пули изрешетили кабину и кузов грузовичка с легкостью прокалывающего картон шила. В последний момент повстанец все же дрогнул и бросился наутек, но было поздно. Настигшая его очередь разметала по бетону фрагменты его тела так, как это не удалось бы даже гранате, чьего взрыва он избежал...

– Но-но! Даже не думай! – Кальтер пинком отбросил автомат, к которому потянулся повстанец с простреленными ногами. Выхваченный им затем нож Безликий поймал железной рукой прямо за клинок, вывернул его из вражеской руки и тоже выбросил.

– «Кровавые молоты» не сдаются! – прокричал обезоруженный повстанец. И рванулся к Безликому, намереваясь схватить его за ноги.

Отдавая должное столь завидной отваге, Куприянов не стал бить храбреца прикладом в лицо. Уклонившись от этого неуклюжего выпада, он подошел к раненому сбоку и наступил ему на простреленную лодыжку.

Помогло. «Кровавый молот» разразился бранью и закорчился, но это охладило его пыл и ему расхотелось кидаться в драку.

– Мои братья за меня отомстят! – пообещал он Кальтеру. – Уже завтра ты будешь визжать как свинья, когда с тебя начнут живьем сдирать шкуру!

– Успокойся. Твоя шкура мне даром не нужна, – ответил Безликий. – Я даже не стану тебя убивать, если ты ответишь на мои вопросы.

– Никаких разговоров с погаными гринго! – вновь заартачился повстанец. – Все секреты «Кровавых молотов» умирают вместе с ними!

Подошедшая Медея встала рядом с Кальтером, скрестив руки на груди, но участвовать в допросе, судя по всему, не намеревалась.

– Да плевать я хотел на ваши секреты, – отмахнулся Безликий. – «Молоты» мне не враги. А то, что вы встали у меня на дороге – ваша ошибка, не моя... Ладно, слушай сюда, пока ты не отключился и еще хоть что-то соображаешь: я ищу в Каракасе одного человека. Довольно необычного. Ходят слухи, будто он бессмертный и его не берут пули. Знаешь такого?

Раненый наморщил лоб. Боль сбивала его с мысли, и все же на сей раз он не послал убийцу в задницу, а прислушался к его словам.

– Этот человек... он тоже гринго? – спросил повстанец немного погодя.

Кальтер посмотрел на «серую», молча переадресовав вопрос ей. Она уверяла, что знает бессмертного в лицо, а стало быть, такая подробность ей известна.

– Да, все верно, – нехотя подтвердила Мастерица. – Он гринго. Средних лет, невысокий, худощавый, лысеющий. Не местный и плохо говорит по-испански. На лбу круглый шрам, похожий на ожог от сигары.

– Наверное, ты говоришь о Лазаре, – ответил «кровавый молот». Тоже с неохотой, ибо ему претило помогать убийцам его братьев. И все же он решил воспользоваться шансом сохранить себе жизнь, тем более, что у него не выпытывали никаких секретов. – Мы зовем этого человека Лазарь Чупакабра. Та еще тварь – ни совести, ни чести. Продает оружие и патроны всем, кто готов платить: сегодня нам, завтра нашим врагам. Да еще дерет втридорога лишь потому что уничтожил в Каракасе всех конкурентов. А если у тебя нет денег, то не будет и патронов... Короче говоря, сосет из нас кровь не хуже настоящей чупакабры.

– И вы пытались его убить, – предположил Куприянов, – а иначе откуда бы узнали, что он неистребимый.

– Верно толкуешь, – закивал повстанец. – Многие пытались, да ни у кого не вышло. «Красные молоты» до него не добрались, но наши амигос из «Ветра свободы» дважды устраивали покушения на Лазаря. Божились, что в последний раз изрешетили его так, что на нем живого места не осталось. Сотню пуль всадили, если не больше. И что? Не прошло и недели, а Чупакабра снова сбывал товар и на нем даже бинтов не было! Точно тебе говорю: если он не сам дьявол, то его прислужник.

– Если скажешь, как нам добраться до Чупакабры, мы избавим вас от него, – пообещал Кальтер.

– Сказал бы, да только здесь я пас, – помотал головой раненый. – Его телефонный номер есть лишь у командиров, а я простой солдат. К тому же не на всякую сделку Лазарь приезжает сам. Ну и деньги... Если у вас их нет, ни он, ни его люди с вами даже разговаривать не станут. А грузовик с товаром не пришлют и подавно.

– Грузовик, говоришь? – Безликий задумался, но быстро поймал нужную мысль. Затем отошел в сторонку и вызвал «Стратега».

– Даю задачу, Элли, – перешел к делу Кальтер после того, как доложил, что у него все в порядке. – Нужно отследить грузовик, который привозил боеприпасы «восточным». Возможно, он выведет нас на цель.

– Проверяю информацию, Дровосек, – отозвалась Верданди. И через полминуты продолжила: – Вижу твой грузовик. Он едет другим маршрутом – не тем, каким сюда прибыл. Возможно, развез не весь товар. Но если тебе нужна точка отсчета, я войду на серверы, куда шлют данные спутники, и изучу их записи.

– Хорошо. Так и сделай. Сообщи по готовности, – велел Куприянов. И обратился к Медее: – Что там насчет твоей Супер-Игры? Она еще не закончилась?

– Ха! – всплеснула руками «серая» – И не мечтай! Если думал, что здесь охотники за Царь-Пакалем тебя не достанут, ты сильно ошибаешься. Конечно, обнаружить нас в Каракасе сложнее, нежели в чистом поле, но появление охотников – лишь вопрос времени.

– Очень на это надеюсь, – ответил Безликий. – Сегодня мне не помешала бы их поддержка.

– Чего-чего? – округлила глаза Мастерица. – Да ты, не иначе, головой стукнулся, когда в овраге на кирпичи упал. Единственная поддержка, которую ты получишь от охотников – пулю в башку, если у тебя не хватит духу застрелиться самому.

– Застрелиться я всегда успею и без посторонней помощи. А пока у меня есть дела поважнее, – ответил Кальтер. И подойдя к повстанцу, ударом железного кулака по темечку отправил его в нокаут.

– Мог бы просто его прикончить, – заметила «серая». – Все равно истечет кровью, если до вечера не отвезти его к врачу.

– Это уже не моя забота, – пожал плечами Куприянов. – Повезет – выживет. А нет так нет – слезы проливать по нему не буду. Но я причинил ему достаточно боли и не намерен сеять зло больше, чем необходимо.

– А по-моему, все дело в наблюдающей за тобой дочери, – не согласилась Медея. – Это перед ней ты корчишь из себя Мистера Милосердие – боишься, что она увидит твое настоящее лицо и возненавидит тебя.

– Может, и так, – не стал спорить Кальтер. – Правда, для Веры давно не секрет, кем я был до встречи с нею. Но она хотя бы видит, что я пытаюсь распрощаться со своим дерьмовым прошлым, пусть даже оно не желает меня отпускать...