Текст книги "Кальтер (СИ)"

Автор книги: Роман Глушков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Гибель отца и грянувшие затем взрывы окончательно убедили Джамала в том, что в поместье вторглись серьезные враги. И он решил отступать через женскую половину особняка – ту, откуда пока раздавались лишь вопли, но не выстрелы.

Куприянов ринулся в погоню. Ведомство промаркировало для него две обязательные цели – отца и старшего сына, – и упускать вторую он не имел права.

Семейство Зухайра ад-Дина оказалось большим и воинственным. Джамал отступал по коридорам с боем, причем отстреливался он не один. Здешние женщины тоже знали, как обращаться с автоматами. И смелости им было не занимать, но вот тактике боя их никто не обучал. А Безликий, даже торопясь, не забывал об осторожности. Она была тем более нелишней в незнакомом доме, чьи темные коридоры озарялись лишь вспышками выстрелов и трассирующих пуль.

Не забыл капитан и про тепловизор, который включил сразу, как только в нем возникла нужда.

Весть о гибели главы семьи и нависшая над нею угроза заставили женщин взяться за оружие. Самые отчаянные из них выскакивали с автоматами в коридор. Правда, лишь затем чтобы выпустить одну очередь и тоже умереть. Интрудер скашивал их прицельными выстрелами. А некоторых – еще до того, как они успевали нажать на спусковой крючок.

При виде столь яростного сопротивления Кальтер-1 начал без раздумий стрелять во все, что движется. И Кальтер-2 не отступил от этого принципа. А дабы не схлопотать пулю в спину, он распахивал двери комнат и, если инфракрасный сканер кого-либо засекал – кидал туда гранату.

Вскоре Безликий стал ощущать себя натуральной лисой в курятнике. Он был гораздо хладнокровнее, расчетливее и опаснее тех, кто покушался сейчас на его жизнь. И эта тактика как всегда приносила свои кровавые плоды, ведь воевать иначе капитан Куприянов не умел.

Как и в первый раз, Кальтер-2 поймал в прицел Джамала в самом конце коридора, что заканчивался выходом на террасу. Судя по мельканию в дверном проеме силуэтов, беглец выгнал туда часть женщин. Но сам при появлении интрудера не побежал за ними, а метнулся к двери, что вела в крайнюю комнату справа.

Джамала сгубило то, что прячущиеся там домочадцы успели подпереть дверь. Откройся она с первого толчка, и парень скрылся бы от убийцы в комнате. Но новому главе семьи пришлось стучаться, уверять, что он – свой, и просить, чтобы его впустили.

За этим занятием и застал его Куприянов, тут же всадивший ему две пули в бок и одну в висок.

Дверь все-таки открылась, только поздновато. И Джамал не переступил порог комнаты, а рухнул через него с наполовину отстреленной головой. Тотчас изнутри раздался истошный вопль, и Безликий заметил, как трясущаяся женская рука подхватила с пола выроненный мертвецом автомат.

Однако женщина не выскочила в коридор, а осталась в комнате. Вооруженная и не менее опасная, чем остальные ее родственницы.

Все приоритетные цели интрудера были устранены. Но ему еще было поручено сфотографировать трупы Зухайра и Джамала, снять у них отпечатки пальцев, а также взять образец крови на анализ.

Капитан мог этого не делать, если бы в поместье оставались охранники. Но он слышал лишь верещанье убежавших наружу женщин – кажется, они спустились с террасы по пожарной лестнице, – и больше ничего. А значит у капитана не было причин уклоняться от сбора доказательств.

Засевшая в последней комнате женщина явно готовилась открыть огонь. Гранат у Кальтера не осталось, но автоматчица, похоже, была там одна. Поэтому он, не заглядывая в дверь, сунул туда ствол ВМК и дал очередь. Так, чтобы веер пуль прочертил всю комнату.

В ответ изнутри тоже ударила очередь, только крик женщины изменился. Теперь в нем была одна лишь боль, без скорби и ярости. Хороший признак. Как и то, что последние вражеские пули улетели не в дверь, а в потолок.

Безликий дождался, когда стрельба умолкнет, и заглянул в комнату.

Автоматчица стояла почти у двери, и большинство пуль интрудера угодило в нее. Корчась в предсмертной агонии, она сучила ногами, скребла по полу пальцами и пыталась уползти вглубь комнаты. Туда, где тепловизор убийцы только что засек еще одного человека. Его-то, видимо, и хотела защитить из последних сил истекающая кровью женщина.

И Кальтер-2 отлично помнил, к кому именно она ползла...

Глава 30

Младший сын хозяина, пятилетний Хабиб Ибн Зухайр ад-Дин кричал не переставая. Но не от боли, а от испуга. Он был цел и невредим – выпущенная Безликим наугад очередь его не задела, хотя в стене над его кроватью виднелись две дырки от пуль.

Повезло? Это был простой вопрос, и Кальтеру-2 предстояло дать на него ответ. На первый взгляд, тоже простой: либо да, либо нет.

Но даже Кальтер-1 ответил на него не сразу. Невзирая на свой юный возраст, Хабиб тоже был промаркирован Стратегом как помеха. Что виделось логично и дальновидно. Незачем оставлять в живых сына террориста, ведь почти наверняка этот ребенок, когда вырастет, пойдет по стопам отца и брата. И вдобавок будет гореть желанием отомстить за убитую семью. Вот Ведомство и подстраховывалось, что было в его правилах. С той лишь разницей, что на Хабиба повесили ярлык второстепенной, а не главной цели.

Это означало, что если интрудер не наткнется на мальчишку, то искать его целенаправленно было не обязательно. Ведомство тщательно подчищало за собой следы, но все же не заставляло оперативников гоняться за детьми. Только за Хабибом гоняться не пришлось, ведь он никуда не убегал. Напуганный ребенок сидел на кровати, глядел на мертвую мать и кричал. И так уж вышло, что между ним и убийцей не осталось ни одной преграды.

Кальтер-1, помнится, тоже замешкался. Он не любил ненужное кровопролитие, а текущий приказ давал ему право выбора. Поэтому он выделил себе три минуты на раздумье – ровно столько потребовалось для сбора доказательств смерти Джалила. После чего интрудер принял верное, как ему тогда казалось, решение: согласился со Стратегом, убил мальчишку и постарался стереть этот мерзкий эпизод из своей памяти.

И стер. Правда, лишь до той поры, пока шесть лет назад Мастер Войны не заставил Куприянова снова вспомнить Хабиба Ибн Зухайра и его жалобные крики.

Кальтер-2 давно не служил в Ведомстве. И давно, как верно подметил Мастер, был не тем человеком, который в две тысячи втором году учинил резню в Сали Патра. И даже не тем человеком, который в две тысячи двенадцатом устроил бойню в чернобыльском Агропроме. Кальтер изменился. С тех пор, как в Зоне он спас жизнь ребенку, он порвал со своим прошлым и больше не убивал детей. А коварный цхет из Олита нарочно вернул его в прошлое и опять столкнул с Хабибом.

Зачем?

Мастер Войны не скрывал своих планов: он хотел, чтобы Безликий перезапустил свою жизнь по иному руслу. Для этого была выбрана идеальная точка отсчета. Кальтер-2 не мог отказаться от боя, потому что тогда бы Кальтер-1 погиб, и перезапуск не состоялся бы. Зато сейчас Кальтер-2 может оказать себе-молодому эту услугу.

Хабиб еще слишком мал. Ему повезет, если он доживет до совершеннолетия. При том множестве врагов, что объявили кровную месть Зухайру ад-Дину, его младшему сыну так и так не сносить головы. Поэтому Кальтер-2 не убьет Хабиба, а развернется и уйдет из Герата. И когда Мастер Войны вернет в это тело оригинальный разум, уже ничего нельзя будет изменить. И больше никакие крики не зазвучат в голове Кальтера-1, когда через десять лет его забросят в Зону. Если вообще забросят. Никто не знает, насколько круто изменит его жизнь этот гуманный поступок...

...Но если Кальтер-1 все же угодит в Зону, а Хабиб Ибн Зухайр не закричит у него в голове, как отреагирует интрудер на крик Верданди, когда впервые его услышит? Ведь это орущий Хабиб разбередил память майора Куприянова. И заставил его палец не нажать на спусковой крючок, когда он уже держал Веру на мушке. Только это обстоятельство спасло ей жизнь, которую интрудер мог тогда у нее отнять...

Интрудер стоял на пороге комнаты и смотрел на кричащего мальчишку. Три минуты, что Кальтер-2 также отвел себе на раздумья, почти истекли. Правда, толку от раздумий не оказалось. Это у Кальтера-1 имелся выбор, даровать Хабибу пощаду или нет. У Кальтера-2 такого выбора уже не было.

«Я не желаю менять свое прошлое, – сказал недавно Безликий Медее. – Оно меня полностью устраивает. И я прострелю голову любому, кто намерен помешать моей встрече с Верданди в Чернобыле шесть лет назад».

И это была чистая правда, не подразумевающая исключений.

– Прости, бедолага, – сказал Кальтер Хабибу по-арабски, перешагивая через труп его матери. – Если не умрешь ты, возможно, в будущем умрет одна замечательная девочка. Вот только тебя я совсем не знаю, а она... Она – моя дочь... Мне очень жаль, что так вышло, но иначе быть не может. Я этого не допущу.

Вряд ли до перепуганного Хабиба дошло, о чем говорил приближающийся убийца. Но тому было без разницы, поняли его или нет. Подойдя к кровати, интрудер вскинул винтовку, посмотрел через прицел в заплаканные глаза ребенка, а затем пустил ему пулю в лоб...

Глава 31

– Значит, таково твое решение? – осведомился у Безликого Мастер Войны, когда воссоединил с телом его перенесенный обратно разум. – Был чудовищем и предпочел остаться им до конца?

– Чудовища превращаются в добрых принцев только в сказках. В реальности они становятся еще большими чудовищами, – ответил Куприянов. Для него с момента рокового выстрела минуло не больше минуты. Но для Кальтера-1, коим он тоже сейчас являлся, прошло шестнадцать лет, и эта двойственность малость сбивала его с толку. – А ты, мерзавец, и вправду ожидал от меня духовного перерождения?

Неизвестно, как долго Куприянов гостил в Афганистане-2002. Похоже, что понятие «время» в подземном городе цхетов вообще не существовало. Но когда Кальтер вернулся из прошлого, в настоящем ничего не изменилось. Уродливый хозяин Олита продолжал стоять напротив Куприянова, а тот держал в руках бесполезное оружие. Медея тоже находилась на прежнем месте – топталась позади соратника с видом набедокурившей школьницы, вызванной в кабинет завуча.

– Я ожидал, что ты используешь последний шанс изменить свою жизнь, – ответил Мастер. – И когда вернешься из прошлого, окажешься в другом для себя будущем и в другом, более приятном месте. И заживешь дальше, не сгинув навсегда в Олите.

– То есть я все неправильно понял. – мрачно ухмыльнулся Кальтер. – На самом деле ты желал мне добра, а вовсе не старался меня погубить?

– Разумеется, добра, – кивнул цхет. – И раньше желал, и сейчас желаю. Но ты бездарно истратил свой счастливый шанс, и мне придется списать тебя со счетов. Ладно, не беда – пойду помогу кому-нибудь другому.

– И ты станешь моим палачом? А я думал, цхеты никого не убивают.

– Не убивают. Поэтому я начисто сотру тебе память и оставлю тебя здесь до конца твоих дней. Сила Олита... – Он положил руку на Монолит. – Сила Олита не даст тебе умереть от жажды, голода и болезней. Но на большее не рассчитывай, уж извини. Что же касательно тебя...

Мастер Войны указал на Медею, но внезапно его прервали.

– Ты сотрешь Безликому память?! – прогремел на весь зал знакомый Кальтеру голос. – Точно также, как когда-то стер ее мне?! О да, узнаю любезного брата и его вселенское милосердие!

Хозяин резко обернулся и узрел возникшего позади него Старика-с-Тростью. Но моментально взял себя в руки и остался стоять на месте, не выказав ни волнения, ни злобы.

– Брат Визарио! – проронил Мастер Войны. – Ты все-таки вернулся! Но зачем? Неужто решил, что за тысячу с лишним лет я изменил свое мнение и откажусь от могущества, которое дарует мне это священное место?

Цхеты общались телепатически, не открывая ртов, но Кальтер все равно их слышал. Кого стоило благодарить за трансляцию их мыслей – Мерлина, Мастера, или может быть, Исполнителей Желаний, – неведомо, но это было как нельзя кстати.

– Так вот как меня зовут – Визарио! – всплеснул руками Древний. – Тысячу с лишним лет не слышал этого имени! Э-э-э... прости мою забывчивость, но с кем имею честь разговаривать я?

– С братом Ардолио, разумеется, – снизошел до уточнения Мастер. – Странно, что ты вспомнил так много, но не мое имя.

– Брат Ардолио! Ну конечно! – закивал Старик. – Долго же я до тебя добирался!

– Долго и совершенно напрасно, – посетовал хозяин. – Тебя я тоже сюда не приглашал. Поэтому придется стереть тебе память вместе с Безликим. И на сей раз ты от меня не улизнешь. С тех пор, как я в полной мере познал силу Олита, никто не покидает его без моего дозволения!

– Также, как ты сам не можешь отсюда выбраться, – напомнил брат Визарио.

– Могу, но не хочу, – возразил брат Ардолио. – Во-первых, за пределами моей святыни я слабею. А во-вторых, мне и в Олите открыт не только весь мир, но и все времена. Мог ли я мечтать о подобном, когда жил вдали отсюда и был обычным цхетом вроде тебя?.. Впрочем, у меня нет желания с тобой якшаться. Я люблю тишину. И от вас с Безликим станет больше пользы, если вы забудете о том, кто вы есть, и все языки, на каких разговариваете.

– Погоди, брат, – попросил Старик-с-Тростью. – Дай мне еще хоть чуть-чуть побыть самим собой! Я проделал долгий путь, я рад нашей встрече, так позволь же в качестве награды за мои труды просто тебя обнять!

– Не знаю, что у тебя на уме. – Мастер Войны погрозил брату пальцем. – Но предупреждаю: любая агрессия в отношении меня – неважно, ментальная или физическая, – обернется для тебя гибелью. Так тут заведено.

– Ничуть не сомневаюсь, брат, – ответил Визарио. – Замышляй я недоброе, ты бы меня сразу раскусил, разве нет? Ты же здесь царь и бог, и легко определишь, что я не питаю к тебе злобы. А что питаю, это одну лишь братскую любовь! Сам убедись – мой разум для тебя полностью открыт.

– Твой разум слишком коварен, и в твои мысли я не полезу. – Брат Ардолио покачал головой. – Впрочем, я действительно не ощущаю в тебе злости. Что ж, ты предупрежден о последствиях. Ладно, давай обнимемся, уж коли прожив так долго в чужом мире, ты размяк и стал сентиментальным. В конце концов, я тоже не питаю к тебе зла. Будь это так, мои помощники давным-давно разыскали бы тебя.

– Премного благодарен, брат! – обрадовался Старик. Похоже, он и впрямь не притворялся. – Хотелось бы запечатлеть в памяти этот момент, но раз ты возражаешь – ладно, смирюсь.

И он, отбросив трость, заключил Мастера Войны в объятья. Чему тот, как и пообещал, не сопротивлялся.

Кальтер гадал, как на это реагировать. Древний не сбежал – это хорошо, – но он по-прежнему вел себя странно. Все больше походило на то, что он плюнул на Безликого и «серых» и затеял с братом свою игру, решив достичь известной лишь ему цели.

Впрочем, истинные намерения злокозненного Визарио стали ясны, как только он схватил хозяина Олита в охапку.

– Что ты делаешь?! – неожиданно возмутился Мастер и начал вырываться из братских объятий. Но это оказалось непросто – те были на удивление крепкими, не сказать железными.

– Всего лишь выражаю тебе свою любовь, брат! – ответил с улыбкой Старик, не ослабляя хватки. – Только это и больше ничего. Успокойся!

– Отпусти меня немедленно, слышишь?! – Ардолио задергался сильнее, но все было тщетно. – Отпусти! Я приказываю! Или ты знаешь, что будет!

– Ну где же ты, девочка?! – закричал Визарио. И это был не ответ Мастеру, а обращение к кому-то другому. – Самое время тебе быть здесь! Я долго не продержусь!

И не успел Кальтер осмыслить последние слова Древнего, как вдруг рядом с обнимающимися... или правильнее сказать, уже борющимися цхетами прямо из воздуха возник... тайм-бот!

Да, это был не мираж, а тот самый тайм-бот, на котором путешествуют в прошлое и обратно оперативники Контроля Временного Континуума. Точнее, путешествовала одна хорошо знакомая Кальтеру оперативница. Та, которой в Олите быть уж точно не полагалось.

– Дядя Костя! Быстро на борт! – прогремел на весь зал усиленный громкоговорителем голос Верданди. – Живей! У нас нет времени!

При срочной эвакуации из очага боевых действий надо бежать со всех ног – Куприянов усвоил эту прописную истину еще в разведшколе. И запрыгнул в тайм-бот сразу, как только открылся входной шлюз.

Медею туда никто не приглашал. Но она мигом вышла из амплуа скромницы и не будь дурой рванула за Безликим. Который все же проявил милосердие и не вышвырнул ее за борт, ведь они как-никак оставались союзниками.

В исполинском зале Монолитов тайм-бот смотрелся натуральной букашкой, но вообще-то он был довольно вместительный. И мог бы заодно принять на борт Старика-с-Тростью, но того приказ об эвакуации не касался.

Едва Куприянов очутился в рубке, сразу же увидел на главном мониторе борющихся цхетов. Визарио продолжал стискивать брата в объятьях, но было заметно, что силы Древнего на исходе. Тогда как орущий хозяин яростно вырывался и не походило на то, чтобы он выдохся.

– Что вы творите, черт бы вас побрал? – спросил Куприянов. – Откуда ты здесь?

– Помолчи! – грубо одернула его Вера. – Я все еще надеюсь, что...

– Жги, девочка! – перебил ее Мерлин, повернув голову и глядя прямо в видеокамеру. – Сейчас! Можно! Жги, не мешкай!

Вера явно не хотела исполнять его распоряжение. Но она держала себя в руках и незамедлительно подчинилась.

– Прости меня, Мерлин. И прощай, – сказала она, и внешний громкоговоритель озвучил ее слова. Вот только Мерлин их не услышал. Едва он приказал Вере «жечь», как его голова тут же безвольно упала на грудь, а тело обмякло и повисло на руках у Ардолио.

Мастер Войны сдержал обещание. И убил Старика-с-Тростью, хотя все, что тот натворил, это обнял брата, не причинив ему вреда.

Чего нельзя сказать о Верданди, которая любовью к Мастеру не пылала. Еще до того, как он бросил тело Древнего на пол, капитан тайм-бота активировала систему безопасности и скомандовала ИИ:

– Внимание! Внешняя угроза пятой степени! Устранить все биологические цели в помещении!

Кальтер прекрасно знал, что это означает. И что должно за этим последовать.

Получив приказ об угрозе высшего уровня, система не стала переспрашивать, уверен ли капитан в своих действиях. И мгновенно обратила и мертвого, и живого цхета в облако красного пара.

А через мгновение исчезло и оно, когда тайм-бот выстрелил вторую аннигилирующую энерговолну. Что уничтожили третья, четвертая и пятая волны, сказать трудно, но они тоже не заставили себя ждать. И прошлись по залу смертоносной незримой силой.

– В помещении чисто. Других биологических объектов не обнаружено, – доложил ИИ после того, как отстрелялся и провел итоговое сканирование Олита. – Но я обнаружил присутствие источников неизвестной энергии. Будут ли указания насчет них, капитан?

– Все в порядке. Оставь эти источники в покое. Пускай с ними разбираются те, у кого этот проклятый город давно торчит, словно бельмо в глазу, – заключила Верданди и посмотрела на Медею.

«Серая» сделала вид, будто не поняла, о чем идет речь. А может, и впрямь не поняла. Она все еще не сводила глаз с монитора, на котором источали холодный свет тысячи Исполнителей Желаний, чей хозяин и его брат только что стали историей.

Не получив ответа, Вера хмыкнула и переключилась на систему навигации:

– Внимание! Приказываю тайм-боту вернуться на точку отсчета! – И, указав на пассажирские кресла, добавила для Медеи и Кальтера: – Вы бы лучше сели и пристегнулись. Там, куда мы отправляемся, возможна сильная тряска. Будет обидно, если вы расквасите себе носы после всего того, что здесь пережили...

Глава 32

За бортом ревел ледяной ветер, но в рубке тайм-бота было тепло и спокойно. И лишь транслируемое с внешних камер на дисплеи изображение напоминало о том, что Кальтер, Вера и Медея находятся на вершине гималайского восьмитысячника Нангапарбат. Именно здесь была точка отсчета, откуда Верданди слетала в Олит и вернулась обратно.

Сразу же, как только соратники вознеслись в высокогорное убежище, на тайм-бот наведался гость. Очевидно, это был тот самый кризисный менеджер, что отправил Безликого в логово Мастера Войны. «Очевидно» – потому что Куприянов не знал этого наверняка. Гость повел себя странно: наотрез отказался общаться с ним и Верой. Ни обычной речью, ни телепатической. Зато с Медеей у «серого» состоялся долгий бессловесный разговор, в ходе которого она мрачнела все больше и больше.

– Ведет себя так, словно нас здесь нет! – возмутилась Вера, так и не сумев разговорить гостя. – Эй, ты! Да-да, я к тебе обращаюсь! Хорош отмалчиваться! Я здесь капитан и я вправе знать, о чем вы секретничаете!

– Да плюнь ты на него, – заметил Кальтер, наливая себе и дочери кофе из кофе-машины. – Похоже, он явился сюда не к нам, а только к Медее. Я же рад и тому, что меня больше не зазывают ни в какую Игру и не стращают штрафом за отказ от нее... Лучше давай-ка признавайся, что за ерунда стряслась в Олите. И почему я был не в курсе, что у вас со Стариком там назначено свидание.

– А что тут особенного? – удивилась Верданди. – По-моему, все яснее ясного. У вас с «серыми» был свой договор, у нас с Мерлином – свой. А ты не знал о нашем договоре, потому что у тебя в мозгах копались и Мастер Войны, и Медея, и другие «серые». Не голова, а проходной двор, честное слово! Наш план был секретным. И мы точно не сохранили бы его в тайне, посвятив в это дело тебя.

– Пожалуй, что так, – нехотя признал Куприянов, протягивая Вере чашку с кофе. – Но когда именно цхет тебя завербовал?

– Сразу после того, как вы рассказали ему о брате и об Олите... Спасибо! – Капитан взяла чашку и отхлебнула первый глоток. – Но вообще Древний присматривался ко мне с того дня, как мы встретились в Цюрихе. Естественно, он прочел мои мысли и понял, что я тоже воюю с ним на одной стороне. А также понял, что тайм-бот – не только машина времени, но и эффективное оружие самообороны. Которое в войне с Мастером можно использовать, как козырный туз в рукаве.

– Но у тебя же есть целая уйма запретов и ограничений на использование тайм-бота в прошлом!

– Представь себе, мне их отменили. Сразу, как только я доложила в КВК, что мы вышли на след главного виновника здешних пространственно-временных безобразий. После чего мы обговорили с Древним нашу тактику, а затем по его команде я нагрянула прямиком в Олит, координаты которого ты переслал мне, когда очутился там первым.

– А что это была за идея с братскими объятьями?

– Я не смогла бы аннигилировать Мастера, если бы его брат не вызвал огонь на себя. Ты был отвлекающей приманкой номер один. Когда ты выманил Ардолио и тот перенес твой разум еще дальше в прошлое, Визарио тайком переместился в Олит. И подключился к энергосистеме. Это оказалось несложно, ведь он тоже был цхетом. Хозяин отвлекся на тебя и не заметил, как его брат обрел в Олите некоторую власть. Она позволила Древнему проникнуть Мастеру в мозг и ненадолго разорвать его ментальный контакт с энергосистемой.

– Иными словами, ему устроили кратковременное бессилие.

– Ага. Но это не сработало бы, коснись Ардолио рукой ближайшего Монолита. Вот для чего Мерлину пришлось держать брата. Затем чтобы отрезать ему и ментальный, и физический контакт с источником энергии. Ну а уничтожить беззащитного Мастера Войны было не труднее, чем обычного человека... В смысле я хотела сказать – обычного преступника и террориста.

– А заодно бы уничтожен его брат, который террористом не являлся. – Кальтер скорбно вздохнул и отхлебнул кофе. – Это что же получается: цхет добровольно пожертвовал собой, лишь бы убить другого цхета?

– Помнишь, однажды Мерлин сказал, что он так долго искал истину, что сегодня готов умереть, только бы ему дали взглянуть на нее хотя бы одним глазком? – напомнила Вера. – Так вот, Старик не лгал. Мы можем только догадываться, как сильно он устал от жизни. Я тоже удивилась, ужаснулась и не поверила, когда он озвучил мне план своего самоубийства. Но он был настроен очень серьезно. И убедил меня, что иного способа добраться до Мастера Войны нет. А Древний хотел любой ценой остановить брата – и в первый раз, когда тот стер ему память, и теперь. Олит сделал Ардолио опасным безумцем – тут «серые» тебе не солгали. Возможно, более опасным, чем Гитлер, беря во внимание, каким оружием владел Мастер.

– И ты решила использовать против него бортовое вооружение тайм-бота? А что на это скажут в КВК?

– Науку применения оружия мне преподавал хороший учитель. – Вера улыбнулась и похлопала Кальтера по плечу. Правда, улыбка ее была невеселой. – А КВК может ничего не говорить – хватит и денежной премии за устраненный кризис. К тому же стрельба из аннигилирующих пушек допускается в экстренных случаях, а этот случай уж точно был экстреннее некуда... Ну ладно, что это мы все про меня да про меня. А что случилось с тобой в прошлом? Когда чудовище вроде Ардолио обзывает чудовищем тебя – звучит страшновато.

– Тебе и правда хочется это знать? Ты уверена? – Куприянов поморщился, как будто у него внезапно разболелся зуб. Но теперь это была лишь фантомная боль. После гибели Мастера крик Хабиба в голове Безликого умолк и больше не повторялся.

– Даже не знаю, – засомневалась Вера и снова покосилась на «серых», продолжающих свой телепатический разговор в другом углу рубки. – Скорее нет, чем да. Но ты же понимаешь: если ты натворил бед, даже не по своей воле, КВК спросит с тебя за них, как за преступление. И я обязана знать, в чем ты провинился.

– Если тебя волнует только это, будь спокойна. По логике КВК я как раз ни в чем не виноват, – ответил Кальтер. – Я мог бы изменить ход истории, если бы отказался участвовать в резне, на которую отправил меня Мастер Войны. Но я сделал все возможное, чтобы не нарушить хронологию тех кровавых событий... И что ты на это скажешь? Мне тоже полагается премия от Института Темпоральных Исследований?

– Где ты был и сколько человек там погибло? – попросила уточнения Верданди, отставив чашку. – Скажи мне, я должна быть в курсе.

– Скажу, обещаю. Но лишь когда выяснится наверняка, что Ардолио действительно посылал меня в прошлое. Потому что если это не так, рассказывать тебе о моих кошмарных видениях нет смысла.

– То есть как – видениях? Ты ведь, кажется, не усомнился в том, что эта резня происходила наяву.

– Ни на миг бы не усомнился, кабы не Старик-с-Тростью. Прежде чем в Олите я вызвал дьявола... в смысле Мастера Войны, Мерлин наказал мне: не забывай нашу первую встречу на берегу Воскресших Мертвецов. И еще принцип, который ты там постиг. А принцип тот был прост: не верь тому, что видишь вокруг, что слышишь и что чувствуешь. Никакого берега Воскресших Мертвецов не существовало. Все это было масштабной галлюцинацией, которую породил вторгшийся мне в сознание цхет. Он был горазд на такие фокусы, а значит его братец тоже умел их показывать. Взять хотя бы тот случай, когда Ардолио заставил меня поверить, будто я отстрелил ему голову и затем долгое время глядел на его труп. Который был ну прямо взаправдашний, и даже начал вскоре пованивать.

– Вот оно что! – дошло до Веры. – И теперь ты утверждаешь, будто на самом деле Ардолио тебя дурачил?

– Стоп! – Куприянов погрозил ей пальцем. – Не перегибай палку. Я не утверждаю, а предполагаю. И, боюсь, это так и останется предположением, ведь тех, кто знал правду, тайм-бот распылил на атомы. Однако было сказано, что Мастер Войны не умеет сам перемещаться во времени и перемещать других – ему в этом помогали «серые». А поскольку они ему сегодня не помогали, я склонен думать, что стал жертвой очередного цхетского розыгрыша... Прошу прощения, а куда подевался наш молчаливый гость?

И правда, беседуя, дядя Костя и Верданди проморгали, когда «серый» их покинул. Причем один, без Медеи. Она продолжала сидеть в кресле и, скрестив руки на груди, слушала, о чем говорят соратники.

Или отныне бывшие соратники?

– Твой босс покинул нас совсем или вышел на улицу справить нужду? – осведомился Безликий. Медея была уже не столь мрачной, как при разговоре с начальством, но все равно выглядела подавленной.

– Вряд ли начиная с этой минуты ты встретишь в жизни хотя бы одного «серого», – ответила она, не переменив позы. – Они сдержали свое слово. Игра окончена, и ваша цивилизация больше не входит в сферу их интересов. Все турниры прекращены, арбитры отозваны, черные разломы закрыты, пакали собраны, чудовища издохли, катаклизмы на аренах улеглись... Не верите – включите теленовости и убедитесь. Хотя поговаривают, будто кто-то из игроков все-таки завоевал Гран-при и стал всемирным героем. Но вы же понимаете: для «серых» это лишь прикрытие. Пыль в глаза, обычная ширма. Дабы они смогли уйти, сохранив лицо и сделав вид, что Игра прошла без эксцессов, согласно протоколу.

– Почему «они»? – переспросила Вера. – Я что-то пропустила? Когда это ты успела «побелеть» и отречься от своей компании в комбинезончиках крысиного цвета?

– Фактически – сразу, как была захвачена в плен Стариком-с-Тростью, – уточнила Медея. – Формально – три с половиной минуты назад. Радуйтесь, теперь я такой же человек, как вы. Страшно подумать: несчастный, всеми брошенный человек, который может помереть от банальной царапины или простуды! Одна-одинешенька в жестоком мире подлости и насилия!

– Ну надо же! Гляньте на нее: еще чуть-чуть, и вправду расплачется, как девчонка! – Вера явно не собиралась жалеть бывшего врага. – Только не лей слезы на пол, умоляю – там в подлокотнике кресла есть салфетки.

– И в самом деле, как это понимать? – Кальтер удивленно посмотрел на Медею. – Этот «серый» цирк что, и впрямь уехал без своего главного клоуна?

– Смейтесь-смейтесь, однорукий калека и его зловредная, да при том неродная дочь! – пробурчала ренегатка. Но без злобы, а скорее, с усталостью в голосе. – Хотя все правильно, чего уж там. Моя команда ссадила меня – бывшего боцмана, – на проклятый остров под названием Ваша Цивилизация. Навсегда, разумеется. Без права на помилование и обжалование приговора.

– И тебе даже не выдали пистолет с одной пулей, чтобы застрелиться? – с наигранным сочувствием поинтересовалась Вера.

– Вообще-то, дали. И я из него уже застрелилась, – созналась Медея. И, не дожидаясь расспросов, пояснила: – Мне позволили выбрать время, в котором я доживу до старости. И я выбрала ваше, уж извините.

– В смысле – вот это? – Безликий указал на мониторы, на которых высились окутанные пургой, горные кручи.

– Нет, не это, а ваше – конец двадцать второго века. – Хитрая бестия расплылась в иезуитской улыбке. – А что? Вы теперь мои единственные друзья на всем белом свете. А я не могу жить унылой человеческой жизнью без друзей. Без хороших и верных друзей, всегда готовых протянуть мне руку помощи, я хотела сказать.

– Ис-клю-че-но! – отрезала Верданди. – И не мечтай! Раз уж тебя отправили в ссылку, ты останешься здесь, и это не обсуждается!