Текст книги "Кровь Янтаря"

Автор книги: Роджер Желязны

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Пока мы швартовались, пока приводили себя в порядок и топали по широкому, вымощенному булыжником довольно крутому подъему к гостинице, из трубы которой змеился дым, небо на востоке становилось все бледнее. К тому времени, как мы закончили плотный завтрак, утренний свет уже захватил весь мир. Затем мы двинули в платную конюшню, где для поездки в имение Бэйля были приготовлены три флегматичные лошади.

Это был один из тех ясных хрустящих осенних дней, которые становятся все реже и дороже, по мере того как год завершает круг. Я наконец почувствовал себя хоть немного отдохнувшим, а в гостинице был кофе – что необычно в Янтаре, вне дворца, – и я от души насладился утренней чашечкой. Приятно было ленивым шагом объезжать окрестности, вдыхать запах вспаханной земли, видеть, как сходит влага с искрящихся полей и сворачивающихся листьев, ощущать кожей ветер, слышать и наблюдать стайку птиц, направляющихся на юг, к Островам Солнца. Мы ехали молча, и ничто не портило моего настроения. Воспоминания о печалях, предательствах, страданиях и ярости были свежи, но они исчезают во время интерлюдии – таких, как эта, – когда я закрываю глаза и просматриваю череду дней моих, продлеваю их очарование – и вижу в них себя: я еду верхом рядом с Винтой Бэйль под утренними небесами, вокруг нас дома, ограды из камня, и заблудившиеся крики морских птиц – там, в стране виноградников к востоку от Янтаря, – и коса Времени не тронет травостой в этом уголке моего сердца…

Мы прибыли в Лесной Дом и отдали лошадей на попечение грумов Бэйля, – грумы проследят за возвращением лошадей в городскую конюшню. Затем Дрю удалился в свою комнату, а мы с Винтой прошли к большому зданию манора на вершине холма. Оттуда открывался дивный вид на скалистые долины, на поросшие виноградниками склоны холмов. Пока мы шли к дому, нас окружила огромная свора собак – они явно старались с нами подружиться; даже когда мы были уже в доме, их лай время от времени доносился до нас. Дерево и кованое железо, выложенные сероватой каменной плиткой полы, высокие потолки с балками, окна в эркерах, портреты предков, пара небольших гобеленов – в бурых тонах и цвета сомон, с оттенками слоновой кости и бирюзы, коллекция древнего оружия, которого местами уже коснулась ржавчина, пятна копоти на шершавом граните над очагом… Мы прошли через большой центральный зал и поднялись по лестнице.

– Займешь эту комнату, – сказала Винта, открывая дверь темного дерева. Я кивнул, вошел и осмотрелся. Комната была просторна, с большими окнами, выходящими на южную аллею. В это время года большинство слуг обычно находится в городском доме барона.

– Ванная в соседней комнате, – сказала Винта, указывая на дверь слева.

– Это просто здорово. Именно то, что нужно. Спасибо.

– Ну, располагайся. – Она пересекла комнату и подошла к окну. – Встретимся на террасе через час, если не возражаешь.

Я подошел и взглянул на большую вымощенную площадку, накрытую плотной тенью древних деревьев. Их листья – желтые, красные, бурые – бесчисленными лоскутьями усыпали патио, по границе которого шли цветочные клумбы – теперь пустые. Там было расставлено несколько столов и кресел, среди которых очень к месту разместились декоративные кусты в вазонах.

– Прекрасно.

Она повернулась ко мне.

– Чего-нибудь еще хочешь?

– Если здесь водится кофе, я бы не отказался от чашки-другой.

– Я посмотрю, что можно сделать.

Винта улыбнулась и, как мне на мгновение показалось, слегка качнулась ко мне. Мне почудилось в тот миг, что она хотела обнять меня. Но даже если и не хотела, это выглядело почти пугающе. Все равно в подобных обстоятельствах я не хотел с ней фамильярничать, не имея представления, в какую игру она играет. Так что я вернул ей улыбку, пожал руку, сказал «спасибо» и отступил в сторонку.

– А не заглянуть ли мне в ванную?

Винта направилась к двери – я галантно ее проводил.

Приятно было снять сапоги. Еще приятнее было долго и со вкусом отмокать в теплой ванне.

Некоторое время спустя я, облаченный в свежеобретенный костюм, прошествовал вниз по лестнице и нашел боковую дверь, которая вела через кухню в патио. Винта, тоже освежившаяся и переодевшаяся – теперь на ней были коричневые брюки для верховой езды и свободная светло-коричневая блуза, – сидела за столиком в восточном углу патио. Стол был накрыт на двоих: я отметил кофейник и поднос с фруктами и сырами. Я подошел – под ногами хрустели листья – и сел рядом с нею.

– Ну что, удовлетворен? – спросила Винта.

– Вполне, – отозвался я.

– В Янтаре знают о том, где ты?

Я кивнул. Рэндом слегка рассердился, что я ушел, не предупредив его, – но ведь он никогда не запрещал мне этого. Впрочем, когда он узнал, что ушел я не слишком далеко, то несколько успокоился и в конце концов даже признал, что исчезнуть после такого необычного нападения благоразумно. «Держи ушки на макушке и шли мне открытки», – сказал он на прощание.

– Хорошо… Кофе?

– Пожалуй.

Винта налила мне кофе и указала на поднос. Я взял яблоко и надкусил.

– Событиям положено начало… – двусмысленно сказала она, наливая себе кофе.

– Не буду спорить, – признал я.

– И трудностей пред тобой все больше.

– Верно.

Винта сделала глоток.

– Может, расскажешь мне о них? – сказала она после паузы.

– Все это не настолько интересно, как кажется, – отозвался я. – А вот ты ночью говорила что-то о своей длинной истории…

Винта едва заметно улыбнулась.

– Похоже, ты полагаешь, что пока нет оснований доверять мне больше, чем это необходимо, – сказала она. – Это я понимаю. Когда угроза нарастает, а понять, что и почему тебе грозит, не можешь, опасно кому-то доверяться без крайней необходимости. Верно?

– По-моему, это надежная политика.

– И все же, уверяю тебя: твоя безопасность – моя первостепенная цель.

– Ты рассчитываешь, что я могу добраться до убийц Кэйна?

– Да, – сказала она, – и мне бы хотелось добраться до них раньше, чем они смогут добраться до тебя.

– Ты даешь мне понять, что месть – не главная твоя цель?

– Да. Я предпочитаю защищать живых, а не мстить за мертвых.

– Но эта сентенция становится риторической, если в обоих случаях действует одна и та же рука. Разве не так?

– Я не уверена, – сказала она, – что тех людей, прошлой ночью, натравил на тебя именно Льюк.

Я положил яблоко возле чашки и сделал большой глоток кофе.

– Льюк? – сказал я. – Именно Льюк? Что ты знаешь о Льюке?

– Лукас Рейнар, – сказала она ровно, – обучил группу наемников в каньонах Пекос на севере Нью-Мексико, выдал им специальные боеприпасы, которые детонируют в Янтаре, и разослал по домам – дожидаться приказа собраться и переправиться сюда, чтобы попробовать осуществить то, что несколько лет назад не удалось осуществить твоему отцу.

– Срань господня! – сказал я.

Это объяснило бы многое – появление Льюка в «камуфляже» в «Хилтоне» в Санта-Фе; то, что он распространялся о своей страсти гулять в долине Пекос; необычный патрон, который я нашел в его кармане; вечные его вылазки в те края – и вправду чаще, чем необходимо для коммерческих поездок… Мне никогда не приходило в голову посмотреть на события под таким углом, но в свете того, что я с тех пор узнал, это приобретало совершенно иной, новый смысл.

– Прекрасно, – признал я. – Я верю, что ты знаешь Льюка Рейнара. Не хочешь ли рассказать мне и о том, откуда ты это знаешь?

– Хочу.

– Правда?

– Я расскажу. Похоже, мне придется играть в эту игру по твоим правилам – выкладывать информацию по кусочку. Если подумать, так будет даже удобнее. Как тебе такая идея?

– И любой из нас может дать отбой, когда захочет?..

– …И остановить торг – если не сумеем договориться.

– Идет.

– Тогда – ты мне кое-что должен. На днях ты вернулся в Янтарь. Откуда?

Я вздохнул и еще раз откусил от яблока.

– Не пойдет, – сказал я. – Слишком большой вопрос. Где я только не был… Скажи точнее, что ты хочешь знать.

– Начнем с квартиры Мег Девлин и закончим вчерашним днем, – предложила Винта.

Кусок яблока встал у меня поперек горла.

– Один – ноль в твою пользу… у тебя чертовски хорошие осведомители, – заметил я. – Похоже, на этот раз это Фиона. Ты что, с ней в союзе?

– Сейчас мой ход, – сказала Винта. – Ты не ответил на вопрос.

– О’кей. После того как я ушел от Мег, мы с Фи вернулись в Янтарь. На следующий день Рэндом послал меня выключить машину, которую я построил, – она называется Колесо-Призрак. Это мне не удалось, а по дороге я постоянно натыкался на Льюка. Он помог мне, когда пришлось совсем туго. Я и мое создание не нашли общего языка, и для того, чтобы вытащить себя и Льюка, мне пришлось воспользоваться загадочным Козырем. А чуть позже Льюк засадил меня в хрустальный грот…

– Ага! – сказала она.

– Мне остановиться?

– Нет, давай дальше.

– Я просидел там около месяца – правда, по времени Янтаря прошло всего несколько дней. Меня освободили двое парней, работающих на одну леди, которую зовут Джасра. У меня с ними вышла драчка – и с самой леди тоже, кстати, – и я козырнулся в Сан-Франциско, в дом Флори. Там я снова пошел в дом, где произошло убийство…

– Убийство Джулии?

– Да. Я нашел магические врата, которые сумел взломать. Через них я добрался до некого бастиона, который называется Крепость Четырех Миров. Там шло сражение. Командовал штурмом, похоже, парень по имени Далт – некогда он приобрел дурную славу в наших краях. Потом меня немного погонял магический смерч, и я от души полаялся с колдуном в маске. Потом я козырнулся домой. Это было вчера.

– Это все?

– Да, если не вдаваться в подробности.

– Ты что-то опустил?

– Конечно. Например, на Пороге за вратами сидел Обитающий, но я сумел прорваться.

– Ну, это все декорации. Что-нибудь еще?

– М-м… Две необычные беседы, которые закончились швырянием букетов.

– Расскажи.

Я рассказал.

Когда я закончил, Винта покачала головой.

– Тут ты меня озадачил, – сказала она.

Я прикончил кофе и яблоко. Винта вновь наполнила мою чашку.

– Теперь мой черед, – сказал я. – Что означало твое «ага» при упоминании хрустальной пещеры?

– Синий хрусталь, верно? И он блокировал магию?

– Откуда ты знаешь?

– Цвет камня в перстне, который ты прошлой ночью снял у того человека.

– Да.

Винта поднялась, прошлась вокруг стола, постояла немного и затем указала на мое левое бедро.

– Не соблаговолит ли джентльмен вывернуть карман?

Я усмехнулся.

– Конечно. Как ты узнала?

Она не ответила – наверное, решила, что это отдельный вопрос. Я вывалил из кармана всю свою коллекцию синих камушков – осколки из пещеры, резную пуговицу, кольцо – и разложил на столе. Винта подняла пуговицу, осмотрела ее, потом кивнула.

– Да, и этот тоже.

– Тоже что?

Она проигнорировала и этот вопрос, обмакнула указательный палец правой руки в расплескавшийся на блюдце кофе и против часовой стрелки начертила им три окружности вокруг камней. Затем она удовлетворенно кивнула и вернулась на свое место. Я вызвал магическое зрение как раз вовремя, чтобы увидеть, что она выстроила вокруг камней силовую клетку. Теперь казалось, будто камни испускают струйки голубоватого дыма, не растекающегося за пределы кругов.

– Мне показалось, или ты действительно говорила, что ты не колдунья?

– Я – не колдунья, – отозвалась она.

– Ладно, я сэкономлю на этом вопросе. Но ты не ответила на предыдущий. В чем значение синих камней?

– Их тянет в грот и притягивает друг к другу, – сказала мне Винта. – Даже едва сведущий в магии человек мог бы взять один из них и просто идти, следуя легкому ментальному давлению. Рано или поздно камень привел бы его к гроту.

– Через Тень, ты хочешь сказать?

– Да.

– Интригующе, но не вижу в этом ничего особо значительного.

– Но это не все. Если не обращать внимания на зов грота, можно почувствовать побочный эффект. Можно научиться отличать воздействие отдельно взятого камня и проследить за человеком, который его носит.

– Это уже что-то… Думаешь, эти парни нашли меня прошлой ночью, потому что у меня был полный карман этих штук?

– Похоже, что так оно и было. Хотя, на самом деле, в твоем случае камушки были совсем не обязательны.

– Почему?

– У них есть одно интересное свойство. Любой, кто какое-то время носит такой камень, настраивается на него. Выброси камень – но настройка остается. Тебя все равно можно будет выследить, как будто камень по-прежнему у тебя. У тебя появилась метка – твоя, и только твоя.

– Ты хочешь сказать, что даже сейчас, без камней, я меченый?

– Да.

– Сколько времени нужно, чтобы метка стерлась?

– Я не уверена, что ее вообще можно стереть.

– Должен же быть способ снять настройку!

– Наверняка не знаю, но попробую предложить два-три способа, которые, может быть, будут эффективны.

– Назови их.

– Пройти Образ Янтаря или сторговаться с Логрусом Хаоса. И тот, и другой могут разобрать тебя на атомы и собрать снова – но уже очищенным от всего наносного. Давно известно, что Образ и Логрус помогали в похожих случаях. Насколько я помню, память твоего отца восстановил именно Образ.

– Да… и я даже не спрашиваю, откуда тебе известно о Логрусе… но, может быть, ты права. На мою многострадальную задницу пришлось многовато пинков – и не только пинков… Значит, ты полагаешь, Образ с Логрусом могли бы обнулить меня, с камнями или без?

– Да.

– И откуда ты все это знаешь?

– У меня повышенная восприимчивость… впрочем, это явно следующий вопрос. Но, ради успеха нашего предприятия, я предоставлю тебе кредит на один бесплатный вопрос…

– Спасибо. Кажется, твоя очередь.

– Джулия перед смертью посещала оккультиста по имени Виктор Мелман. Тебе известно, зачем она это делала?

– Она пыталась научиться, стремилась обрести магические способности… по крайней мере, так мне сказал один парень, который знал ее в те времена. Это было уже после нашего разрыва.

– Я имела в виду не совсем это, – сказала Винта. – А известно ли тебе, почему она захотела совершенствоваться именно в этом направлении?

– По мне, это тоже смахивает на вопрос сверх нормы, но, если не ошибаюсь, я тебе один задолжал… Парень, с которым я говорил, сказал, что я напугал ее, заставил ее поверить в то, что обладаю необычными способностями, и она искала что-то подобное для самозащиты.

– Договаривай, – сказала Винта.

– Что ты имеешь в виду?

– Это не полный ответ. Ты на самом деле заставил ее поверить в это и испугал?

– Ну, наверное, да. Теперь мой вопрос: откуда ты все знаешь о Джулии?

– Я там была, – ответила она. – Я знала ее.

– Дальше.

– Хватит. Моя очередь.

– Едва ли можно назвать этот ответ полным.

– Это все, на что ты можешь рассчитывать. Хочешь – бери, не хочешь – не бери.

– Согласно нашему договору, я могу ударить по тормозам.

– Верно. И что дальше?

– Что ты хочешь узнать?

– Получила ли Джулия то, к чему так стремилась?

– Я же сказал – мы перестали видеться до того, как ее затянуло в этот омут. Так что я никак не могу об этом знать.

– В ее квартире ты обнаружил врата, через которые, скорее всего, и проникла тварь, убившая Джулию. Теперь два вопроса – не для того, чтобы ты на них ответил, а для того, чтобы ты их обдумал. Во-первых: зачем кому-то нужна была ее смерть? И не слишком ли необычным способом она была убита? Я могу придумать тысячу более простых способов убрать человека.

– Ты права, – согласился я. – Оружием это сделать куда легче, чем магией. А вот что касается «почему» – я могу только предполагать. Я подумал было, что ловушка была расставлена на меня, а смерть Джулии – это подарочек на годовщину тридцатого апреля. Об этом ты тоже знаешь?

– Давай оставим это на потом. Тебе, наверное, известно, что у каждого колдуна свой стиль – как у художников, писателей, музыкантов. Когда ты обнаружил врата в квартире Джулии, не было ли там чего-нибудь, что могло бы сойти за авторскую подпись?

– Не могу припомнить ничего особенного. Я же спешил. Мне было не до эстетики… Нет, никаких ассоциаций с каким-нибудь знакомым почерком. К чему ты клонишь?

– Просто интересуюсь, не проявились ли у Джулии какие-нибудь способности высокого уровня. В этом случае она сама могла открыть врата – и, конечно, погорела на этом.

– Абсурд!

– Ладно тебе. Я просто пытаюсь выявить причины. Так я могу быть уверена, что ты никогда не замечал за ней никаких способностей к колдовству?

– Нет, не могу припомнить ни одного случая.

Я прикончил кофе, налил еще.

– А что, если за мной охотится все-таки Льюк? Почему нет? – спросил я Винту.

– Он устроил тебе несколько явных несчастных случаев несколько лет назад.

– Да. Недавно он признался. А еще он сказал мне, что завязал с этим после первых же попыток.

– Это верно.

– Знаешь ли, можно свихнуться, не ведая, что ты знаешь, а чего – нет.

– Поэтому мы и беседуем, верно? Ведь это же была твоя идея – устроить натуральный обмен.

– Вовсе нет! Торговаться предлагала ты!

– Сегодня – да. Но сама идея твоя, и пришла она тебе в голову… некоторое время назад. Я имею в виду некую беседу по телефону в доме мистера Ротта…

– Ты?! Тот измененный голос по телефону?! Как это может быть?!

– Что ты предпочитаешь: получить информацию об этом или о Льюке?

– Об этом! Нет, о Льюке! Нет – и о том, и о другом, черт возьми!

– Видимо, есть смысл придерживаться прежнего протокола. Тут так много говорилось о дисциплине и сдержанности…

– Все, понял. Еще одно очко в твою пользу. Давай о Льюке.

– Мне, как стороннему наблюдателю, показалось, что он покончил с теми делами, как только узнал тебя получше.

– Ты имеешь в виду, когда мы подружились… так, что ли?

– Тогда я не могла сказать наверняка… Он мирился с этими ежегодными покушениями на тебя – но, по-моему, по крайней мере некоторые из них он саботировал.

– И кто принял у него дела, когда он ушел в отставку?

– Рыжеволосая дама, с которой он, кажется, как-то связан.

– Джасра?

– Да, зовут ее так – и мне по-прежнему известно о ней гораздо меньше, чем хотелось бы. Что у тебя есть на этот счет?

– Я приберегу этот козырь, – сказал я.

Впервые она не сдержала раздражения – я увидел, как сузились ее зрачки и затвердели скулы.

– Мерлин, ты что, не понимаешь, что я пытаюсь тебе помочь?

– Если уж говорить начистоту, ты хочешь узнать то, что знаю я, – сказал я. – С этим у нас порядок. Я готов договориться – потому что ты, кажется, знаешь то, что хочу знать я. Вынужден констатировать, что твои мотивы для меня – темный лес. Кой черт тебя занес в Беркли[17]17
  Беркли – пригород Сан-Франциско, в котором расположено одно из крупнейших отделений Калифорнийского университета.


[Закрыть]? Чего ты добивалась, когда звонила мне? Какой силой ты владеешь, если утверждаешь, что это не магия? Как…

– Три полновесных вопроса, – сказала она, – и начало четвертого. Предлагаю выход: запиши все свои вопросы, я сделаю то же самое, мы разойдемся по комнатам и решим, на какие вопросы будем отвечать.

– Нет, – ответил я. – Я хочу играть дальше. Но мы в неравных условиях. Тебе известны причины, по которым я хочу все узнать. Для меня это вопрос самосохранения. А для тебя? Сначала я думал, что тебе нужна информация, которая помогла бы тебе пришить убийцу Кэйна. Но ты сказала «нет» и не предложила ничего взамен…

– Не предложила?! Да я хочу защитить тебя!

– Я ценю твои чувства. Но почему ты этого хочешь? Если уж на то пошло, ты едва меня знаешь.

– И тем не менее – причина только в этом, и с этого редута я не отступлю. Хочешь – принимай как должное, не хочешь – уходи.

Я поднялся с кресла и принялся расхаживать по патио. Мне не слишком-то хотелось выдавать информацию, которая может быть жизненно важной для безопасности и моей, и в конечном счете для безопасности Янтаря. Хотя приходилось признать, что мои данные я обменял на равнозначную информацию. Ее сведениям цены не было. К тому же в роду Бэйлей культивировалась наследственная лояльность к Короне, а это кое-чего стоит. Я наконец определил, что же меня беспокоит больше всего – ее настойчивость в том, как она отрицала свою заинтересованность в мести. Не говоря уж о том, что настроения ее нельзя было назвать проянтарными – даже с очень большой натяжкой… И если она так хорошо знала обо всем, что касалось меня, ей нужно было всего лишь согласиться, что она стремится отомстить, – и у меня не осталось бы больше вопросов. Я купился бы на это и не стал бы копать дальше. И что же она предложила взамен? Воздушное ничто и мотивы с грифом «секретно»…

Это вполне могло означать, что Винта говорит правду. Она пренебрегает выгодой обмана, который наверняка бы сработал, а взамен предлагает нечто гораздо более нескладное, – казалось, это свидетельствовало об искренности ее намерений. К тому же у нее явно было больше нужных мне ответов…

От столешницы раздалось негромкое дребезжание. Сначала я подумал, что Винта барабанит пальцами по столу, разозлившись на меня. Но когда я взглянул на нее, то увидел, что она сидит абсолютно неподвижно, даже не глядя на меня.

Я подошел ближе, отыскивая источник звука. Перстень, осколки синего камня и даже пуговица подпрыгивали на столе – казалось, без всякого участия извне.

– Это ты делаешь? – спросил я.

– Нет, – отозвалась Винта.

Камень в кольце треснул и вывалился из оправы.

– Тогда что происходит?

– Я оборвала связь, – сказала она. – По-моему, кто-то пытается восстановить ее – и у него ничего не выходит.

– Пусть так, но я же по-прежнему настроен на камни, и для того, чтобы обнаружить меня, они не потребуются.

– В это дело может быть втянуто больше одной группировки, – заметила она. – Я думаю, надо послать гонца, пусть выбросит все это в море. И если кому-то захочется последовать за камнями – туда ему и дорога.

– Осколки следовало бы вернуть в пещеру, а кольцо – мертвецу, – сказал я. – Но вот расстаться с пуговицей я пока не готов.

– Почему? Она не вызывает у тебя опасений?

– Вызывает. Но ведь эти штуки работают в обе стороны, верно? А это значит, что я могу воспользоваться пуговицей, чтобы найти дорогу к тому, кто кидался цветами.

– Это тоже может быть опасно.

– Если я этого не сделаю – опасность уменьшится или возрастет?.. Нет, выкидывай в море все что хочешь, но пуговицу я тебе не дам.

– Ну, хорошо. Я ее запру, раз уж ты так просишь.

– Спасибо. Джасра – мамочка Льюка.

– Ты шутишь!

– И не думал.

– Но это же объясняет, почему он напрямую не договорился с ней о нынешнем тридцатом апреля. Вот здорово! Это дает возможность выстроить новые заключения…

– Может, поделишься ими?

– Потом, потом… Кстати, я прямо сейчас позабочусь об этих камнях.

Она выхватила их из круга – какое-то мгновение казалось, что хрусталь танцует у нее на ладони. Винта встала.

– Э-э… а пуговица? – сказал я.

– Ах да…

Она положила пуговицу в карман, а все прочее оставила в руке.

– Ты ведь настроишься сама, если будешь вот так хранить пуговицу, – так ведь?

– Нет, – сказала она. – Я – нет.

– Почему?

– Есть причина. Извини, я должна найти, во что положить остальные камни, и кого-нибудь, кто увез бы их.

– А тот человек настроится?

– Немного.

– Ну-ну.

– Выпей еще кофе… или чего-нибудь.

Винта повернулась и удалилась. Я съел кусочек сыра и попытался выяснить: чего больше я получил от нашей беседы – новых ответов или новых вопросов. Попытался приладить несколько новых фрагментов к головоломке.

– Папа?

Я повернулся, чтобы посмотреть на того, кто говорил. Вокруг никого не было.

– Я здесь, внизу.

На ближайшей клумбе – пустующей, если не считать нескольких сухих стеблей и листьев, – лежал яркий блик размером с монету. Привлекло мое внимание то, что блик шевельнулся.

– Призрак? – спросил я.

– М-м, – донесся из листьев ответ. – Я ждал, когда мы останемся одни. Я не уверен, что этой тетке можно доверять.

– Почему?

– Она сканируется совсем не так, как другие. Не знаю, в чем тут дело. Но я не об этом хотел поговорить.

– Тогда о чем?

– Ну… это… Ты это правду говорил тогда, что не собираешься меня вырубать?

– Ну, ничего себе! После всего, что я для тебя сделал! Твое обучение, твое… А сколько клятых деталей я перетаскал туда, где бы ты был в безопасности! Да как у тебя язык повернулся сказать?!

– Так это… я слышал, как Рэндом сказал…

– А ты, значит, делаешь все, что тебе говорят, да? Как же, помню – я хотел проверить несколько программ, а ты на меня просто зверем набросился! Чем же это, скажи на милость, я заслужил такое неуважение?

– Ну… да. Слушай, я это… виноват.

– Само собой. Ты меня в таком дерьме выкупал…

– Я несколько дней искал тебя и не мог найти.

– Хрустальный грот – это тебе не игрушки.

– Ах ты, времени мало… – Пятнышко мигнуло, поблекло почти до невидимости, разгорелось снова. – Мне бы кое-что выяснить.

– Валяй.

– Парень, который пришел с тобой тогда, и ушли вы вместе… Большой такой, рыжий…

– Льюк. Ну?

Блик опять померк.

– Доверять ему можно? – Голос Призрака был теперь еле слышен.

– Ни за что! – крикнул я. – Обалдел, что ли?

Я не смог сказать, слышал он меня или нет, – Призрак исчез.

– В чем дело? – раздался позади меня голос Винты.

– Мы тут слегка повздорили с воображаемым товарищем по играм, – пояснил я.

Даже отсюда я разглядел выражение недоумения на ее лице. Винта посмотрела во все стороны по патио, а затем – очевидно, убедившись, что я действительно один, – кивнула.

– Так, – сказала она. И добавила: – Я отлучусь ненадолго.

– Можешь не спешить, – ответил я.

Где следует искать мудрость, где момент истины? Знал бы где – пошел и торчал бы там целыми днями… А пока я словно стою посреди бесконечной матрицы, а вокруг меня на бескрайних просторах пасутся тысячи исключительно гадких случайных переменных. Превосходная возможность произнести философский монолог – если есть, что сказать.