Текст книги "Кровь Янтаря"

Автор книги: Роджер Желязны

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Допустим, я доберусь до угла, а оттуда никто не выйдет – что тогда? Непонятно. По логике, следовало бы применить магию. Но для этого надо было заранее развесить заклинания – а я это дело прохлопал. В ситуациях балансирования между жизнью и смертью не хватает внимания… Я выждал, восстановил дыхание и прислушался…

Стрелок осторожничал, но на крыше кто-то мягко двигался к краю кровли. Это вдобавок к тому – или к тем – за углом… Я понятия не имел, сколько человек могло Ждать в засаде, хотя стал уже подумывать, что для обычного ограбления нападение организовано излишне изобретательно. А раз так, вряд ли они нападут все скопом – скорее всего, они разделили силы – не мытьем, так катаньем. Я стоял в позиции, а мысли мчались галопом. Нападут они согласованно, в этом я был уверен. Я представил лучника за углом – стрела наготове, он ждет сигнала. У того, что на крыше, вероятнее всего, клинок. У других, пожалуй, тоже…

Я решил не отягощать себя раздумьями о том, кто за мной охотится и как они на меня вышли – если они действительно по мою душу. В такие моменты непринципиальные размышления на ситуацию положительно не влияют. Стоило ребятам выполнить задуманное, и мне уже было бы все равно – случайные они головорезы, возжаждавшие моего кошелька, или наемные убийцы.

Опять зашуршало наверху – кто-то пробирался по крыше прямо надо мной. Теперь в любой момент…

С шумом и громким криком с крыши спрыгнул человек. Крик, видимо, был сигналом лучнику – в проулке тут же затоптались, еще сколько-то бросилось ко мне из-за другого угла.

Прежде чем ноги спрыгнувшего с крыши коснулись земли, я швырнул Фракир, приказав убить его. Сам я, взмахнув клинком, бросился на лучника – прежде чем он успел появиться из-за угла. Удар пришелся через лук по руке и в живот. Бывали у меня и более удачные попадания – хуже было то, что прямо за спиной стрелка стоял человек с обнаженным клинком и еще один бухал сапогами по крыльцу у меня за спиной.

Стрелок скорчился, схватившись рукой за брюхо. Я врезал ему сапогом по ребрам – парень отлетел на человека, стоящего позади него. Я использовал вращательный момент для того, чтобы развернуться, и успел как раз вовремя: широким и стремительным взмахом клинка парировал и тут же принял на клинок удар сверху, которым пробежавший по крыльцу боец хотел раскроить мне череп. Я провел выпад ему в грудь, он парировал, и я периферическим зрением заметил того, что спрыгнул с крыши, – тот упал на колени и терзал собственное горло. Фракир свое дело знала…

Один парень по-прежнему болтался где-то у меня за спиной, и моя спина от этого чувствовала себя не слишком уютно. Нужно было крутиться побыстрее, иначе его клинок уже через мгновение попробует мою шкуру на прочность. Ну…

Вряд ли это был выпад – скорее, я споткнулся, когда менял стойку и переносил тяжесть на другую ногу.

Нападавший сзади рубанул сверху вниз. Я отпрыгнул в сторону и ударил с разворота. Если бы этот малый ухитрился подкорректировать выпад, я бы в два счета схлопотал дырку. Но другого выхода не было и приходилось рисковать.

Даже когда мой клинок вонзился в его тело, я не знал, куда пришелся удар. Это было не так уж важно. Либо попал, либо нет. Нужно было двигаться, двигаться до тех пор, пока я не остановлюсь сам или не буду остановлен сталью.

Я продолжал движение против часовой стрелки, клинком, как рычагом, поворачивая противника так, чтобы он оставался между мной и последним из нападавших.

Маневр частично удался. Надежно прикрыться продырявленным и заваливающимся телом все равно не получилось бы, заставить нападавшего столкнуться с трупом, скорее всего, тоже. Надеялся я лишь на то, что тот, второй, споткнется, шагая с крыльца. Главное – освободить клинок, и тогда схватка будет один на один.

Я потянул…

Черт, черт, черт! Клинок застрял в кости и не вытаскивался. Второй противник уже был на ногах… Я все еще продолжал разворачивать покойника, держа его между нами, а левой рукой пытался взять клинок у только что убитого из по-прежнему сжатого кулака.

Тысяча чертей! Мертвец держал клинок буквально мертвой хваткой, пальцы обвились вокруг рукояти, как металлические тросы.

Помахивая клинком и примериваясь для удара, бретер гадко улыбнулся. И вот тогда я заметил, как блеснул на его пальце синий камень, вправленный в перстень. Вот и ответ на вопрос, меня ли ждали сегодня эти удальцы…

Я слегка присел и ухватил мертвеца за бока.

Такие ситуации иногда будто записываются в памяти на видеопленку – абсолютное отсутствие мыслей, и куча мимолетных ощущений, времени не существует, и, когда память позволяет себе потом проиграть события, вспоминается единственный эпизод, который повторяется раз за разом…

Вокруг нас – на улице и в домах – раздавались крики. Слышно было, как к нам бежали люди. Повсюду на досках мостовой вокруг меня была кровь, и я помню, что все время боялся поскользнуться. За дальним краем крыльца я видел стрелка и его лук – оба перерублены. Придушенный киллер лежал на земле справа от того, который наскакивал на меня. Тело, которым я оборонялся, становилось чертовски тяжелым. К некоторому своему облегчению я отметил, что нападающие больше не перли изо всех дыр, чтобы присоединиться к последнему головорезу. А этот последний шагнул в сторону и сделал финт, готовясь к выпаду.

О’кей. Пора.

Я изо всех сил швырнул труп в нападавшего, но результата своих действий ждать не стал. Я шел на риск, и риск этот был чертовски велик, так что времени для подобных удовольствий у меня не оставалось.

Я выпрыгнул на улицу, перекатился через плечо поближе к лежащему навзничь удавленнику – пытаясь избавиться от Фракир, он выронил клинок. Одновременно откуда-то сверху и сзади я услышал глухой удар, за которым последовало хрюканье, – похоже, я избавил себя от больших неприятностей, когда толкнул мертвеца. Впрочем, по-прежнему оставалось неизвестным, насколько точен был бросок.

Правая рука змеей метнулась в сторону и ухватила рукоять клинка. Я перекатился на ноги – лицом туда, откуда пришел, – вытянул клинок, скрестил ноги и отпрыгнул назад.

Еще чуть-чуть – и было бы поздно. Он обрушил на меня серию мощных атак, я быстро отступил, яростно парируя. Он по-прежнему улыбался, но первый же мой выпад замедлил его напор, а второй остановил.

Я успокоился и встал намертво. Противник силен, но ясно было, что я быстрее. Вокруг уже собралось порядочно народу, глазевшего на схватку. До меня донеслось несколько советов – довольно бестолковых. Кому из нас двоих они были адресованы, сказать не берусь. Впрочем, это не имело значения. Пару-тройку секунд противник стоял, выдерживая мои атаки, а затем начал медленно сдавать назад. Теперь я был уверен, что смогу его сделать.

Мне он нужен был живым, что несколько затрудняло задачу. Кольцо с синим камнем, вспыхивающим передо мной, таило загадку, ответ на которую знал этот парень, и мне нужен был этот ответ. Приходилось нажимать на него, стараясь вымотать и обезоружить…

Я попытался осторожно, шаг за шагом, развернуть противника. Я надеялся, что он споткнется о труп, лежащий позади него. Это тоже почти сработало.

Когда отставленная назад нога моего соперника придавила руку распростертого на земле человека, бретер перенес вес вперед, чтобы восстановить равновесие. Тут его посетило одно из тех озарений, которым нужно следовать без долгих раздумий. Он заметил, что я отвел клинок с линии атаки, готовясь нанести рубящий удар, и превратил движение в выпад. С моей стороны было крайне опрометчиво не предвидеть такой поворот событий.

Тяжелым взмахом противник отбил мой клинок, но его оружие тоже оказалось не на линии атаки, и мы сошлись corps a corps[13]13
  То есть лицом друг к другу, практически нос к носу. Фехтовальный термин.


[Закрыть]. Он развернулся в ту же сторону, куда я стоял лицом, и, к сожалению, имел великолепную возможность врезать мне левым кулаком по правой почке, вложив в удар силу вращательного момента.

И сразу же бретер попытался свалить меня подсечкой слева. Удар был так силен, что стало ясно: он вот-вот добьется своего. Мне удалось только ухватиться за его плащ левой рукой, дернуть и потащить назад, запутывая клинки в плаще. Пока мы падали, я изо всех сил старался оказаться сверху – но, к сожалению, в том не преуспел. Мы свалились бок о бок, по-прежнему лицом друг к другу, и гарда чьего-то клинка – по-моему, моего собственного – крепко заехала мне слева по ребрам.

Моя правая рука оказалась подо мной, а левая по-прежнему путалась в плаще. У противника моего левая рука была свободна, и он вцепился ею в мою физиономию. Я укусил его за руку, но не сумел удержать. В конце концов мне удалось освободить левую руку, и я двинул кулаком ему в лицо. Противник отвернул голову, попытался лягнуть меня ногой и попал в бедро, а затем ткнул мне пальцами в глаза. Я поймал его за запястье и удержал. И его, и моя правые руки все еще были прижаты, а вес у нас был примерно равный. Мне ничего другого не оставалось, как сжать его руку.

Кости его запястья хрустнули в захвате, и он впервые за все время вскрикнул. Тогда я просто оттолкнул его, перекатившись на колени, и начал подниматься, таща его за собой. Игра была кончена. Я победил.

Вдруг он повалился на меня. Я решил было, что это финальный трюк, но потом увидел торчащее у него в спине лезвие клинка. Клинок держала рука довольно мрачного субъекта. Субъект явно собирался выдернуть клинок.

– Ах ты, сукин сын! – заорал я по-английски (хотя был уверен, что общий смысл фразы он уловил), бросил тело и влепил непрошеному помощнику хук справа. Мужик свалился, оставив клинок в спине моего поверженного противника. – Мне он был нужен живым!

Я схватил своего недавнего противника за плечи и поднял его в более удобное положение – насколько у меня получилось.

– Кто тебя послал? – спросил я его. – Как ты меня нашел?

Он слабо ухмыльнулся, изо рта у него потекла кровь.

– Здесь не подают, – сказал он. – Спроси у других.

И упал лицом вперед, запачкав кровью мою рубашку.

Я снял у него с пальца кольцо и прибавил его к коллекции чертовых синих камней. Затем поднялся и тяжело взглянул на человека, который заколол нападавшего. Еще два свидетеля событий помогали ему встать на ноги.

– Какого черта ты полез не в свое дело? – спросил я, подступая к ним.

– Спасал вашу поганую жизнь, – прорычал мужик.

– Черта с два! Твой удар может стоить мне жизни! Он был нужен мне живым!

Тут подала голос фигура, стоявшая слева от него, и я узнал голос. Женщина положила легкую ладонь на мою руку, которую – я даже не сообразил! – я поднял для нового удара.

– Он сделал это по моему приказу, – сказала она. – Я боялась за твою жизнь и не поняла, что тебе нужен «язык».

Я уставился на бледное гордое лицо, полускрытое капюшоном темного плаща. Это была Винта Бэйль, пассия Кэйна, которую последний раз я видел на его похоронах. К тому же она была третьей дочерью барона Бэйля, которому Янтарь обязан множеством пьяных вечеров.

Я сообразил, что меня бьет озноб, сделал глубокий вдох и взял себя в руки.

– Понимаю, – сказал я наконец. – Спасибо.

– Мне жаль, – сказала она.

Я покачал головой.

– Ты не знала. Что сделано, то сделано. Я благодарен любому, кто старается мне помочь.

– Я по-прежнему могу помочь, – сказала она. – Может, я неправильно истолковала этот случай, но, по-моему, ты все еще в опасности. Давай уйдем отсюда.

Я кивнул.

– Минуточку, пожалуйста.

Я снял Фракир с шеи мертвеца, и змейка быстро исчезла у меня в левом рукаве. Клинок, который мне достался, худо-бедно подошел к ножнам, так что я отправил его на место и поправил пояс, который сбился назад.

– Пойдем, – сказал я Винте.

Мы вчетвером зашагали обратно к Портовой. Привлеченные схваткой зеваки спешили убраться с нашего пути. Кто-то, вероятно, уже грабил оставленных нами мертвецов. Распалось все; и центра не сдержать. Но какого черта – я у себя дома.

V

Прогуливаюсь с леди Винтой и двумя слугами Дома Бэйлей. Бок по-прежнему болит после дружеской встречи с рукоятью меча. Под ярким от луны, ярким от звезд небом, сквозь туман с моря – подальше от Гробовой Аллеи. Действительно, удачно, что в столкновении с этими ребятами я заработал только ушиб – могли бы и изувечить. Как им удалось так быстро меня засечь после возвращения? Такое впечатление, что у Винты могут оказаться на этот счет какие-то соображения, а я был склонен ей верить – и потому, что немного знал ее, и потому, что она потеряла своего приятеля, дядюшку Кэйна, из-за моего бывшего дружка Льюка. К тому же от всего, что имело отношение к синим камням, тянулись ниточки к Льюку…

Когда мы повернули от Портовой дороги к берегу моря, я спросил у Винты, что у нее на уме.

– Я полагал, мы пойдем по Виноградной, – сказал я.

– Тебе угрожает опасность, – объявила Винта.

– По-моему, это очевидно.

– Я могла бы отвести тебя в городской дом моего отца, – сказала она, – или, если хочешь, мы проводим тебя обратно во дворец. Но если они знают, что ты здесь, то доберутся до тебя очень скоро.

– Ясное дело.

– Вон там стоит моя лодка. Можно проплыть вдоль берега и к утру добраться до загородной усадьбы отца. Ты исчезнешь. Те, кто ищет тебя в Янтаре, будут сбиты со следа.

– Думаешь, во дворце небезопасно?

– Может, и безопасно, – сказала она. – Только там-то тебя вычислить проще всего. Пойдем со мной – и все будет по-другому…

– Я исчезну, а потом Рэндом от одного из стражников узнает, что я направлялся на Гробовую Аллею. Представляю, какой поднимется переполох…

– Можешь завтра связаться с ним через Козырь и сказать, что ты за городом… если карты у тебя с собой.

– Верно… Но откуда ты узнала, где меня искать этим вечером? Не станешь же ты убеждать меня, что встретились мы случайно.

– Мы шли следом за тобой. Ждали в том доме, который через дорогу от «Окровавленного Билла».

– Ты что, предвидела события этой ночи?

– Мне казалось, что должно было произойти нечто подобное. Если б я знала все наверняка, я конечно же предотвратила это нападение.

– Что происходит? Что ты знаешь об этой истории, какое она имеет отношение к тебе?

Винта рассмеялась, и я вдруг понял, что слышу ее смех впервые. Это не был холодный, дразнящий смешок, которого можно было б ожидать от пассии Кэйна.

– Давай отчалим, пока не начался отлив, – сказала она, – а то мой рассказ может занять всю ночь. Ну так как, Мерлин? Безопасность или удовлетворение любопытства?

– Не откажусь ни от того, ни от другого, но по очереди.

– Идет, – сказала она и повернулась к тому слуге, который был пониже, – к тому, которого я ударил.

– Джарл, иди домой. Утром скажешь отцу, что я решила вернуться в Лесной Дом. Скажи ему, что ночь была хороша и мне захотелось поплавать, так что я забрала лодку. О Мерлине не упоминай.

Джарл приподнял шляпу.

– Будет сделано, миледи.

Он повернулся и направился обратно – туда, откуда мы пришли.

– Пойдем, – сказала Винта, и мы втроем – я, она и здоровый парень, которого звали, как я потом узнал, Дрю, – пошли по пирсу туда, где был пришвартован длинный узкий баркас.

– Ходил под парусом? – спросила Винта.

– Бывало, – сказал я.

– Ну и отлично. Можешь подать мне руку.

Так я и сделал. Пока мы убирали сходни, ставили паруса и отходили, сказано было немного – и все о деле. Дрю сел на руль, мы занялись парусами. Потом мы долго сменяли друг друга на шкотах. Ветер был несложный. Почти идеальный, если уж совсем честно. Мы очень легко пересекли гавань, обогнули волнолом и вышли на рейд. Сворачивая плащи, я заметил, что девушка одета в темные брюки и плотную рубашку. Очень практично – словно она планировала это приключение. На поясе, который она сняла, висел настоящий боевой клинок, а не какой-нибудь изукрашенный драгоценными камушками кинжал. Уже только при взгляде на то, как она движется, создавалось ощущение, что с этой штукой она обращается на редкость умело. К тому же Винта сейчас кого-то мне напоминала – но кого? Я никак не мог вспомнить. Сходство было в манере жестикулировать, в голосе – но не в чертах лица… Не это важно. Мне нужно было обдумать более важные вещи, и, как только все пошло по накатанной колее, а мы – нужным курсом, у меня появилась возможность утопить взгляд в темной воде и привести мысли в порядок.

Я знал основные события ее жизни, несколько раз мы встречались с ней на больших приемах во дворце. Она знала, что я – сын Корвина, родился и воспитывался во Дворах Хаоса и происходил из семейства, которое издревле в кровном родстве с Янтарем. Судя по прежним нашим беседам, она знала, что я несколько лет жил в Тени – пускал там корни и поднабирался кое-какого образования. Похоже, что дядя Кэйн не горел желанием скрывать от нее наши чисто семейные дела… что навело меня на мысль о том, как далеко заходили их отношения. Я слышал, они были вместе несколько лет… Следовало поинтересоваться, что же именно она обо мне знает. Опасаться ее я не опасался – просто надо было решать, что придется выложить в обмен на информацию (а она явно знала кое-что) о тех, кто устроил на меня охоту в этих краях. Было, было у меня ощущение, что нам придется поторговаться… У нее не было видимых причин интересоваться именно мной – ну разве что оказать любезность члену семьи, который так удачно подвернулся под руку. Двигала ею, насколько я мог понять, жажда возмездия, отмщения за убийство Кэйна. Нужно было торговаться, постоянно держа это в голове. Иметь союзника всегда хорошо. Но нужно было решать – какой фрагмент полотна я готов для нее приоткрыть. Хочу ли я, чтобы она вмешивалась в водоворот событий, закрутившийся вокруг меня? Во-первых, я сомневался в этом, а во-вторых, неясно было, какой компенсации она потребует. Скорее всего, Винта просто хотела поучаствовать в охоте – а то и возглавить ее, – какой бы она ни была. Лунный свет подчеркивал плавные черты ее правильного треугольного лица, и было несложно мысленно дополнить этот портрет до классической маски Немезиды.

Лодка шла уже далеко от берега, подгоняемая восточным бризом, и огромная скала Колвира, в диадеме которой драгоценными камнями горели огни Янтаря, плыла над горизонтом. Не раз уже испытанное чувство восторга вновь накатило на меня. Пускай вырос я в безумном колышущемся полусвете и неэвклидовых парадоксах Дворов, где красота всегда имела сюрреалистический оттенок, я чувствовал, что каждый раз, когда я посещаю Янтарь, город все больше и больше затягивает меня, – пока наконец я не осознал, что он стал частью меня, пока я не стал думать о нем как о доме. Я не хотел, чтобы эти склоны штурмовал со стрелками Льюк или чтобы Далт устраивал рейды своих коммандос возле этих стен. Я точно знал, что душа поведет меня сражаться, защищать город…

На далеком берегу, там, где покоился в мире Кэйн, мне пригрезился гарцующий бледный высверк – вначале неспешный, потом стремительный, – скрывшийся в ущелье. Может быть, это была Единорог, но из-за расстояния, темноты и мимолетности видения я не мог сказать наверняка.

Позже мы поймали отличный ветер, за который я возблагодарил судьбу. Я устал – несмотря на то что спал почти сутки. Побег из хрустального грота, стычка с Обитающим и игра в пятнашки с вихрем и его скрывающимся под маской хозяином – все слилось у меня в голове в одно почти непрерывное событие. Адреналин в крови упал до нормы[14]14
  Во время сильных переживаний, усиленной мышечной работы в крови повышается содержание адреналина – гормона мозгового слоя, вырабатываемого надпочечниками. Он повышает потребление кислорода, артериальное давление, содержание сахара в крови и вообще стимулирует обмен веществ. Человек оживлен, хорошо себя чувствует. В некоторых случаях может произойти адреналиновое отравление, по симптомам схожее с алкогольным или наркотическим. А потом наступает упадок сил, вялость, у человека дрожат руки. Это и есть постадреналиновая реакция. Похмелье, короче говоря.


[Закрыть]. Мне больше ничего не хотелось – разве что слушать плеск волн, вглядываться в черную скалистую береговую линию, отступающую в сторону порта, – или, повернувшись, глядеть на мерцающее море по правому борту. Мне не хотелось думать, не хотелось двигаться…

Бледная ладонь легла мне на руку.

– Ты устал, – услышал я слова Винты.

– Кажется, да, – услышал я свои слова.

– Вот твой плащ. Почему бы тебе не накинуть его и не отдохнуть? Лодка идет ровно, мы справимся с нею и без твоей помощи.

Я кивнул, заворачиваясь в плащ.

– Ловлю тебя на слове. Спасибо.

– Хочешь подкрепиться?

– Нет. Там, в городе, я плотно поел.

Ее ладонь осталась на моей руке. Я поднял взгляд на Винту. Она улыбалась. В первый раз я видел, чтобы она улыбалась. Другой рукой, кончиками пальцев, она дотронулась до пятен крови на моей рубашке.

– Не беспокойся. Я позабочусь о тебе, – сказала она.

Я улыбнулся в ответ – мне казалось, она этого хотела. Ее рука сжала мое плечо – и исчезла, а я смотрел и удивленно думал: не было ли в моем уравнении и ее переменных? Но тогда я слишком устал, чтобы искать эти новые неизвестные. Колесики в моем мозгу крутились все медленнее, медленнее…

Привалившись спиной к планширу левого борта[15]15
  Планшир, или планширь, – деревянные или металлические перила поверх леерного заграждения; на шлюпках – деревянный брус с гнездами для уключин, покрывающий верхние концы шпангоутов.


[Закрыть] и тихо покачиваясь на волнах, я позволил моей голове опуститься. Сквозь полуприкрытые ресницы я видел темное пятно, которое Винта заметила на белой рубашке. Кровь. Да, кровь…

– Первая кровь! – кричал Деспил. – Этого достаточно! Вы удовлетворены?

– Нет! – орал Джарт. – Я едва поцарапал его… – Он крутанулся на камне, махнул в мою сторону тройными когтями своего триспа и изготовился вновь достать меня.

Кровь сочилась из пореза на моем левом предплечье, собиралась в горошины, и горошины эти медленно поднимались в воздух и уплывали от меня пригоршнями рассыпанных рубинов. Я поднял фандон в верхнюю оборонительную позицию и опустил трисп, который, отведя далеко вправо, все еще держал наклоненным вперед. Я согнул левое колено и развернул свой камень на девяносто градусов относительно общей оси. Джарт тут же скорректировал свое положение и упал на полдюжины футов. Я повернулся еще на девяносто градусов, так что каждый из нас по отношению к другому, казалось, висел вверх тормашками.

– Ублюдок янтарный! – крикнул Джарт. Тройные копья света сорвались с его оружия, чтобы под взмахом моего фандона рассыпаться яркими, похожими на мотыльков осколками – рассыпаться и упасть, кружась, в Бездну Хаоса, над которой мы неслись.

– От ублюдка слышу, – огрызнулся я, сжал рукоять триспа и высыпал с трех его утонченных клинков-паутинок пульсирующие лучи. Одновременно я вытянул руку над головой, хлестнув Джарта по голени.

Он отмел лучи фандоном уже на расстоянии восьмифутового радиуса поражения. Трезубцу для подзарядки требовалось секунды три, но ждать я не стал и провел смертельный удар Джарту в лицо, – еще до того как он рефлекторно поднял фанд, я нанес триспом круговой удар, стараясь рассечь ему подколенные сухожилия. Джарт разбил односекундную пульсацию, низко опустив фанд, выбросил мне в лицо удар, опрокинулся на спину и совершил полный оборот, – с одной стороны, выгадывая время для подзарядки, а с другой – чтобы уберечь спину и вернуться в атакующую позицию с высоко поднятым фандоном, готовым перерубить мое плечо.

Но я ушел – кружа над ним, падая и вращаясь. Я ударил Джарта по открытому плечу – но он оказался слишком далеко. Деспил стоял на камне размером с большой надувной мяч и тоже кружил вдалеке чуть правее меня, в то время как мой секундант, Мандор, находившийся гораздо выше нас, быстро спускался. Мы цеплялись за камни трансформированными ногами и парили над бурной поверхностью Хаоса, над громадной воронкой его вечного вихря. Джарт разворачивался, преследуя меня. Левое предплечье, к которому за запястье и локоть был прикреплен фандон, он держал горизонтально и неторопливо вращал от локтя. Три фута призрачной сети, которая, запутайся я в ней, весила бы не меньше марда, ловили отблески огненных вспышек, непредсказуемо порождаемых Хаосом. Джарт держал трисп в среднем атакующем положении и скалил зубы – отнюдь не в улыбке, – пока мы с ним двигались на концах диаметра десятифутового круга, который мы всё описывали и описывали, высматривая уязвимые места друг друга.

Я снова повернул плоскость своей орбиты – Джарт тут же откорректировал свою, чтобы не нарушать компании. Я повторил – он сделал то же самое. Тогда я нырнул – девяносто градусов вперед, фандон поднят и вытянут – и повернул запястье, одновременно опустив локоть, направив косой наклонный удар под его защиту.

Он выругался и рубанул, но я рассыпал его свет, а на левом бедре Джарта появились три темные линии. Трезубец разрезает плоть только на три четверти дюйма, поэтому горло, глаза, виски, запястья и бедренные артерии в серьезных схватках нужно особенно беречь. Достаточно хорошо зацепить – и вот ты уже делаешь противнику ручкой, пока он в рое кровавой гальки катится вниз – туда, откуда никто из путников не возвращается.

– Кровь! – закричал Мандор, как только с ноги Джарта сорвались первые капли. – Удовлетворены, господа?

– Я удовлетворен, – ответил я.

– А я нет! – отозвался Джарт, поворачиваясь ко мне лицом, пока я отплывал от него налево, и вращаясь вправо. – Спросишь меня об этом после того, как я перережу ему глотку!

Джарт возненавидел меня раньше, чем научился ходить. Причины этой ненависти он держал при себе – я, например, о них не знал. Я к нему ненависти не испытывал, хотя и любить его тоже было как-то не с руки. С Деспилом у меня были вполне разумные отношения – несмотря на то что он гораздо чаще принимал сторону Джарта, чем мою. Но это было, по крайней мере, понятно. Они были родными братьями, причем Джарт был младшеньким.

Трисп Джарта сверкнул, я отбил молнию и сделал ответный выпад. Джарт рассыпал мои лучи и крутанулся в сторону. Я последовал за ним. Триспы полыхнули одновременно, и пространство между нами, когда обе атаки были отбиты, заполнилось хлопьями света. Как только у меня вновь накопился заряд, я ударил опять – на этот раз понизу. Удар Джарта пришелся выше, и вновь обе атаки умерли на фандах. Мы подплыли поближе.

– Джарт, – сказал я, – если один из нас убьет другого, выживший будет изгнан. Давай замнем для ясности.

– Изгнание будет того стоить, – сказал он. – По-твоему, я не думал об этом?

И тут же Джарт провел атаку мне в лицо. Я рефлекторно поднял обе руки, фандон и трисп, и запустил атаку, как только разбрызганный свет душем пролился передо мной. Я услышал, как вскрикнул Джарт.

Когда я опустил фандон до уровня глаз, то увидел, что Джарт согнулся, а его трисп уплывает прочь. Вместе с левым ухом. За ухом тянулись красные струйки, которые быстро распадались на капли и разлетались по сторонам. Кроме уха Джарт потерял также кусок скальпа и теперь пытался приложить лоскут кожи на место.

Мандор и Деспил уже приближались по широкой спирали.

– Мы объявляем дуэль оконченной! – кричали они.

Я поставил головку триспа на предохранитель.

– Как он? – спросил меня Деспил.

– Не знаю.

Джарт подпустил его достаточно близко, чтобы тот мог осмотреть его, и чуть погодя Деспил сказал:

– Ничего страшного, скоро все будет в порядке. Но мамочка будет в бешенстве.

Я кивнул.

– Это была его затея.

– Знаю. Ладно, чего уж там. Давайте выбираться отсюда.

Деспил помог Джарту подгрести к краю Обода. Фандон сломанным крылом тащился за ними. Я замешкался и отстал. Мандор, сын Всевидящего, мой сводный брат, положил руку мне на плечо.

– Ты ведь не хотел задеть его серьезно, – сказал он. – Я знаю.

Я кивнул и прикусил губу. Деспил был все-таки прав по поводу леди Дары, нашей матери. Она обожала Джарта, а он-то сумеет убедить ее, что во всем виноват один я. Иногда я очень остро чувствовал, что она больше любит обоих сыновей Всевидящего (старого Герцога Обода – она вышла за него замуж после того, как порвала с папой), нежели меня. Я случайно услышал, будто я все время напоминаю ей о моем отце – на которого, как говорят, очень похож. Я вновь подумал о Янтаре и других краях – тех, что в Тени, – и почувствовал привычный приступ страха. Когда я думал об этом, то всегда вспоминал линии Логруса, который должен был стать моим билетом в иные края. Я уже знал, что мне придется пройти испытание им раньше, чем того бы хотелось.

– Пойдем навестим Сугуи, – сказал я Мандору, пока мы вместе поднимались из Бездны. – Мне многое надо у него спросить.

Когда я в конце концов поступил в колледж, переписка у меня много времени не занимала. Тем более письма домой.

– …домой, – говорила Винта, – уже очень скоро. Выпей воды, – и она передала мне фляжку.

Я сделал несколько долгих глотков и отдал фляжку.

– Спасибо.

Я потянулся, разминая затекшие мускулы, и вдохнул холодный морской воздух. Поискал луну – она оказалась у меня за спиной.

– Ну и горазд ты поспать, – сказала Винта.

– Я во сне не разговаривал?

– Нет.

– Это хорошо.

– Дурной сон?

Я пожал плечами.

– Бывали и хуже.

– Ты вскрикнул слегка – как раз перед тем, как я тебя разбудила.

– М-м…

Далеко впереди, на темном выступе мыса, я заметил слабый огонек. Винта указала туда.

– Когда мы пройдем створ, – сказала она, – то увидим гавани Бэйльпорта. Там ждут завтрак и лошади.

– И далеко оттуда до Лесного Дома?

– Около лиги, – отозвалась она. – Легкая прогулка.

Некоторое время Винта молча сидела возле меня, наблюдая за морем и линией берега. В первый раз мы сидели вместе, руки у меня были не заняты, мысли – свободны. И в это мгновение сработало ощущение магии. Я ощутил ее присутствие. Не просто какое-то заклинание или аура какого-то меченного чарами предмета, который Винта могла носить, – нет, что-то более тонкое. Я вызвал Логрус и взглянул на Винту сквозь него. Ничего – на первый взгляд, но благоразумие требовало проверить дальше. Я дал запрос Логрусу…

– Пожалуйста, не делай этого, – сказала она.

Я только что допустил faux pas[16]16
  От французского «неверный шаг». Ошибка или промашка в этикете, в манерах.


[Закрыть]. Зондировать коллегу-мага считается в некоем отношении дурным тоном.

– Виноват, – сказал я. – Я и вообразить себе не мог, что ты училась Искусству.

– Я не училась, – ответила она, – но я чувствую его проявления.

– В таком случае ты, вероятно, достигла бы успеха.

– Меня интересует нечто иное.

– Я подумал, что кто-то мог наложить на тебя заклятие, – пояснил я. – Я только хотел…

– Что бы ты ни увидел, – сказала она, – все мое. Пусть остается как есть.

– Как хочешь. Прости.

Винта, конечно, прекрасно понимала, что я так просто не уймусь. Неизвестная магия – это, вероятнее всего, опасность. И она продолжила:

– Там нет ничего, что могло бы тебе повредить, уверяю тебя. Как раз наоборот.

Я ждал, но к этой теме она больше не возвращалась. Ладно, я решил оставить все как есть и перевел взгляд на маяк. И все-таки: во что же это я вляпался? Как она узнала, что я в городе, – не говоря уже о том, что окажусь на Гробовой Аллее? Она должна понимать, что этот вопрос придет мне в голову, и – если уж мы оба согласились на сотрудничество – ей следовало бы объясниться.

Я повернулся к Винте, и она вновь улыбнулась.

– За мысом ветер меняется, – сказала она и встала. – Извини. У меня есть кое-какие дела.

– Могу я помочь?

– Немного. Я позову, когда будет нужно.

Я смотрел, как она отходит, и в этот момент у меня появилось жутковатое ощущение, что она тоже за мной наблюдает – и неважно, куда она в этот миг смотрит. К тому же я сообразил, что это ощущение со мной уже довольно давно – как и море вокруг.