Текст книги "Операция «Айви Беллз»: роман о Холодной войне (ЛП)"
Автор книги: Роберт Дж. Уиллискрофт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Подводная лодка типа «Виски» устарела уже в момент постройки. Она создана на основе немецкой подводной лодки Второй мировой войны – модели, от которой отказались даже сами немцы. Шумная, гидроакустика – никудышная, предельная глубина – 600 футов. При всём этом – серьёзный противник. Шесть торпедных аппаратов, и торпеды те же умные, что на атомных – у Ивана везде одинаковые. Очевидный принцип один: главное – не дать ему тебя обнаружить.
Мы держали его на прицеле, но потеряли. Теперь сами стали добычей. К счастью, чтобы услышать нас, ему нужно было подойти хорошо внутрь нашего радиуса его обнаружения – если только он не заглушил всё полностью.
– Командир, – сказал я, оборачиваясь к нему в кресле, – этот русский умён. Он предполагает, что мы здесь, но уверен в этом нет. Поэтому нырнул и заглушил всё. Это выравнивает поле боя – мы теряем наше единственное реальное преимущество: способность услышать его раньше, чем он нас.
Я подошёл к карте. – Когда он нырнул, он был в миле или около того от нас и шёл в сторону зоны затопления. Если он заполнил главный балласт, взял дифферент на нос и дал последний импульс гребными валами перед отключением – вполне мог сдрейфовать прямо в центр поля обломков и лечь на дно, не издав больше ни звука. – Я сделал паузу, глядя на Командира. – Мы в режиме ультратишины. На расстоянии нескольких сотен футов он, возможно, нас услышит – но дальше, пока мы молчим, мы в полной безопасности. – Я усмехнулся. – Почему бы нам не развернуться в сторону носового конуса и тихо двинуться туда? Думаю, мы можем добраться, найти конус «Баскетболом» и начать операцию, не встревожив «Виски». – Пауза. – Нам просто нужно делать это тихо.
Командир, казалось, обдумывал мои слова. – Слушайте, Командир, – сказал я, – он ничего не может сделать, чтобы мы не услышали – разве что сам слушать. А слышим мы куда лучше, чем он. Если он окажется в нашем соседстве – мы даже сможем немного поиграть с ним.
– Хорошо, Мак, – сказал Командир немного погодя, – пока действуем по вашему плану. Но следите, чтобы акустики были начеку. Здесь нет кавалерии, которая придёт нам на помощь.
Первая часть была проста. Я взял дифферент три градуса на нос и скорректировал курс прямо на носовой конус на дне – около двух миль впереди. Затем предоставил дело физике. Я вызвал Кинга на ЦП обсудить вторую часть. Объяснил, что мы делаем. Велел ему внимательно прослушивать водное пространство. Нам нужно было узнать, где «Виски», как можно раньше. Наша игра в кошки-мышки была захватывающей, но потенциально очень опасной. Последнее, чего мы хотели, – это подводный инцидент.
Здесь важно видеть общую картину. Глубина – 600–700 футов. «Виски» – 250 футов в длину, мы – 350 футов. Это означало: если любой из нас возьмёт заметный дифферент с каким-либо ходом – мы окажемся либо на дне, либо на поверхности в считанные секунды. Скорость здесь – не наш друг.
Я рассчитывал добраться до цели примерно за час. Я велел Кингу каждую минуту замерять глубину с помощью защищённого эхолота, но выставить минимально возможную мощность. Конечно, он излучал белый шум, неотличимый от фонового морского, – но для умного командира подлодки, целенаправленно ищущего нас, периодические всплески белого шума на конкретном пеленге были бы прямой уликой. Перед нами был хитрый подводник, знающий ремесло. Его маленький фокус при уходе «Кашиных» был достаточным тому доказательством.
На протяжении следующего часа на лодке царило напряжённое молчание, пока мы ползли к носовому конусу, лежавшему где-то на дне впереди в мутной воде. Наконец Кинг доложил, что мы в пятидесяти футах над дном. Я остановил лодку и велел Крису удерживать позицию с минимальным гидравлическим шумом. Я велел Лони подготовить и выпустить «Баскетбол».
Несколько минут спустя, после небольшого неизбежного, но необходимого шума от цикла гидравлики люка – слышного по всей лодке, – «Баскетбол» летел под умелым управлением Бобби. Я велел ему обследовать тридцатиградусный сектор перед подлодкой. Он держался в нескольких футах над дном и двигался быстро, высматривая силуэт носового конуса.
Мы явно оказались в поле обломков. Куда ни направлял «Баскетбол» свой взгляд – повсюду части ракет, секции ракетного двигателя, куски обшивки, комки, которые могли оказаться электроникой или гидравликой – всякое добро повсюду. Настоящий клад – возможность получить массу весьма секретного снаряжения прямо из-под носа у Ивана.
– Стоп – подожди, Бобби, справа… вот там, – сказал я по телефону. – Посмотри туда.
Бобби сделал это, и на моём мониторе появился белый объект, который увеличивался по мере приближения «Баскетбола» – пока весь экран не заполнился чёрными серпом и молотом, залившимися яркими красными красками в свете прожектора «Баскетбола». Это был носовой конус – на вид довольно целый.
Бобби осмотрел его со всех сторон. Сомнений нет – конус только что оказался в воде. Открытый металл не имел никаких следов коррозии, а отброшенный ил ещё не осел обратно на ровную поверхность. Носовой конус лежал в небольшом кратере. Нам крупно повезло.
* * *
Командир вызвал на ЦП Ларри (офицера оперативного отдела) и Дирка (механика). Когда они пришли, он объяснил, что мы у носового конуса и нам нужно встать на якорь в полной тишине. Он рассказал им о «Виски» – Ларри, разумеется, был в курсе – и о вполне реальной опасности обнаружения.
– Вы можете опустить якоря бесшумно? – спросил он Дирка.
– Я не уверен, кэп, – ответил Дирк, – но можно попробовать.
– Попробовать – недостаточно, Инженер, – резко оборвал Командир. – Это должно быть беззвучно!
– Мы никогда этого не делали, сэр…
– Не грузите меня этим, Инженер! – Командир звучал более чем рассерженным. – Не говорите мне, чего не можете, – прошипел он. – Найдите чёртов способ! – Командир встал и положил руку на плечо Дирка. – Послушайте, Дирк, – сказал он тихо, – я знаю, что вы можете. Найдите способ и сделайте это!
Несколько минут спустя телефон у кресла Командира тихо зазвенел.
– Да, – ответил он и замолчал, слушая. – Похоже на план, Дирк. С нашей стороны сделаем.
Затем Командир повернулся ко мне. – Плавно опусти нос до касания дна, Мак.
Я велел Крису и Поту опустить нос, вручную приоткрыв носовой морской клапан и впустив достаточно воды. – Хочу, чтобы мы легли на дно под углом десять градусов, – сказал я, – чтобы опирались на грибовидный якорь.
Десять минут спустя, при том что Бобби записывал каждое движение камерой «Баскетбола», мы плотно ушли носом в грунт. Ребята Дирка сбросили гидравлический замок носового якорного кабеля, а я приказал Крису перекачать воду дифферентной цистерны в корму, сохраняя угол не более четырёх градусов. По мере подъёма носа кабель беззвучно разматывался.
Пятнадцать минут спустя кормовой якорь тоже плотно вошёл в грунт, ребята Дирка сбросили гидравлический замок кормового якорного кабеля, а Бобби внимательно наблюдал снаружи. Затем я приказал Крису откачать достаточно воды, чтобы немного облегчить лодку, и велел ему выровнять дифферент до нулевого. Я наблюдал на мониторе до тех пор, пока не убедился, что мы примерно в пятнадцати футах над дном, после чего велел Дирку поставить оба якоря на гидравлические замки.
И вот мы стоим – надёжно заякоренные на 650 футах, в десяти футах над дном, в нескольких футах от свежеприводнившегося советского ракетного носового конуса. А где-то рядом таился подозрительный советский «Виски» с хитрым командиром, который, по всей видимости, только и ждал повода схватиться.
* * *
Именно это я рассказал своим ребятам пару часов спустя, когда они готовились входить в воду.
Предшествующие два часа мы провели в тихом прослушивании. Ничего больше – просто слушали. Мы знали, что «Виски» там, и были достаточно уверены, что он рядом. Если бы он запустил хоть что-нибудь – и я имею в виду абсолютно что-нибудь, – главный старший мичман Трэвис Баркли и его акустики услышали бы. Прошло уже три часа. У этого старого «Виски» не было наших возможностей. Его командиру приходилось нелегко. Под его командованием было 53 человека – некоторые, правда, сказали бы 52, поскольку так называемый замполит, или политический офицер, действительно находился на самостоятельной должности, подчиняясь только КГБ. Советские матросы к тому же ютились в значительно более тесных условиях, чем у нас. У них не было источника свежего кислорода, воды и – при таком режиме – вентиляции.
Они тоже были в режиме ультратишины, лёжа на дне где-то совсем рядом. Воздуха им оставалось ещё на два, от силы три часа. Я представлял, что творится внутри «Виски»: темнота, воздух тяжёлый и влажный, советский командир, несомненно, пообещал оторвать голову – или кое-что пониже – любому, кто издаст звук. Это, может, и не самая захватывающая подводная служба в советском флоте, но этот человек – кем бы он ни был – был одним из лучших, как мне казалось. Он уступал нам в классе, вооружении и манёвренности – и всё же в этот момент мы были на равных, каждый во власти другого.
Мы ничего не слышали. И позаботились о том, чтобы он тоже ничего не слышал.
Я предупредил своих ребят: действовать без спешки и тихо. На этот раз в воду шли трое: Билл, Ски и Харри, Джер в резерве, Джимми в Банке – я заблаговременно переправил Джимми в Банку три часа назад, чтобы иметь больший запас сил при работе в воде. В Банке стало немного теснее, но ребята привыкли, и мы с Хэмом оба согласились: дополнительная рабочая сила того стоила.
Бобби и «Баскетбол» ждали у люка. В предшествующие часы Девон с «Баскетболом» исколесил всё окрестное пространство, израсходовав пару кассет с плёнкой. Командир санкционировал это, но с условием – абсолютной тишины. И каким-то образом им это удалось. Теперь наступил черёд Бобби.
Ключевым в этой операции было опустить сетчатую стропу плашмя на дно, а затем с помощью подъёмных мешков перекатить на неё носовой конус. Затем подобрать пять-шесть других предметов, которые определил Девон, и уложить их на стропу тоже. Наконец, водолазы должны были как можно туже подтянуть стропу к килю и закрепить так, чтобы ничто не гремело и не могло выпасть.
По крайней мере, такова была теория. Когда ребята добрались до конуса, они решили: проще извлечь важные компоненты, чем тащить его целиком. Они набросились на обшивку конуса со старомодными ножницами по металлу и в короткое время вскрыли значительную её часть. Есть одна вещь, в которой водолазы – мастера: ломать. По-настоящему мастера.
Два часа спустя каждая значимая часть носового конуса была аккуратно уложена на стропу. Ребята разошлись и самостоятельно подбирали другие обломки под руководством Хэма, работавшего по списку, составленному Девоном. Ещё через час у нас было столько игрушек Ивана, сколько никому никогда прежде не удавалось собрать ни в одной операции – нигде и никогда.
Хэм только что дал сигнал ребятам возвращаться к люку, когда по телефону пришёл срочный вызов – Командир ждал меня в акустической.
– Звони, если что, Хэм, – сказал я, уходя.
Пару минут спустя я стоял в акустической рядом с Командиром и слушал доклад Трэвиса.
– Я стоял на вахте, – сказал Трэвис, – и искал этот «Виски». Мы разделили сектор на три части – по одному человеку на каждый. Вели поэтапный поиск – при помощи доброго старого метода «марк один, мод ноль»: обычного уха. – Он усмехнулся. – Для первоначального обнаружения это по-прежнему лучшее, что у нас есть. – Он подошёл к дисплею BQQ-3. – Эта штука не особо полезна, когда анализировать нечего. – Он снова повернулся к нам. – В общем, Фитц прослушивал правый борт, когда услышал кое-что. Лязг – один резкий звук. И всё. После него – полная тишина, но Фитц был уверен. Лязг пришёл со стороны правого борта.
– Мы уверены, что это не от нас, Мак, – сказал мне Командир. – Это «Виски», и он совсем рядом.
Командир жестом пригласил меня выйти из акустической. В боевой рубке он спросил меня о длине наших пуповин.
– По сто футов каждая, – сказал я. – Можно соединять между собой.
Мигнул огонёк телефона. Командир ответил. – Да, понял. Принято. – Он повернулся ко мне. – Бобби нашёл «Виски».
Я взглянул на него с удивлением.
– Верно, – сказал он. – Чуть позади левого траверза, немного менее пятисот футов. Подставляет нам правый борт.
Ски возвращается на «Палтус» от «Виски» с перерезанной пуповиной
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Мы решили послать в воду Ски. Не потому, что он лучше всего подходил для этой работы, а потому, что мы были ему кое-чем обязаны – своего рода должок за пропущенное погружение. Мы с Хэмом согласились: его очередь.
Я отправил Бобби и Девона прочёсывать пятисотфутовую дугу в поисках чего-нибудь, чем можно было бы вывести «Виски» из строя. Вот именно. Видите ли, у нас была проблема. Мы стояли на якоре у дна. Добрались сюда бесшумно – но вот уйти бесшумно не было никакой возможности. «Виски» находился всего в пятистах футах. Он услышит любой наш звук – абсолютно любой. И ничто не помешает ему выпустить одну из шести торпед, которые я был уверен, всегда были заряжены в его аппараты.
У «Виски» не было причин уходить, пока воздух окончательно не иссякнет. Он был достаточно уверен, что мы где-то рядом. Зачем уходить, пока внутри ещё можно дышать? А уйдя, он отдрейфует от своей точки за пределы того, что считает максимальной дальностью обнаружения американской субмарины в режиме молчания. Мы понятия не будем иметь, где он находится – а он тем временем получит шанс ударить по нам, когда мы тронемся.
Значит, нам нужно было лишить его возможности что-либо сделать, кроме как всплыть, потому что на поверхности он будет практически слеп – и уж точно не сможет прицельно пустить торпеды. Если только у него нет нас на прицеле и он не сможет удержать нас там: он не рискнёт стрелять, зная, что через секунду-две мы ответим.
Это означало: если нам удастся каким-то образом лишить его манёвра, у него не останется иного выхода, кроме аварийного всплытия. Пока он будет с этим возиться, мы сбросим якоря, оставим их там и уберёмся подобру-поздорову. К тому моменту, как он придёт в себя, мы уже будем вне зоны его обнаружения – и на пути домой.
Вопрос, само собой, был такой: как вывести из строя подводную лодку класса «Виски», лежащую на дне на глубине шестисот футов, снаружи, бесшумно, так чтобы они ничего не поняли до самого момента вынужденного всплытия – и сделать это с одним водолазом на конце пятисотфутовой пуповины насыщенного погружения.
Пустяки.
* * *
– Почему бы просто не взять пару стальных ломов из боцманского шкафа? – спросил меня Хэм. – Загони пару штук в носовые и кормовые рули – и этот сукин сын никуда не денется.
– А когда тот командир всплывёт и его люди выйдут осмотреться и найдут ломы, на них с таким же успехом может быть выбито «Сделано в США», – ответил я. – Нет, Хэм. Инструмент должен быть оттуда, снаружи.
– Но они поймут, что само по себе туда не попало, – возразил Хэм.
– Поймут, что кто-то это сделал, но не поймут как – и никаких улик, – сказал я с усмешкой. – Я бы с удовольствием посмотрел на лицо командира «Виски», когда до него дойдёт, что мы с ними сотворили.
Вот такой был общий план. Пока «Бэт-Кейв» искал наш советский эквивалент лома, мы вовсю занимались сборкой пятисотфутовой пуповины. Пусть пуповина и нейтрально плавуча, масса у неё всё равно приличная – и тащить её за собой Ски придётся на себе. Плюс всё, что найдёт Бобби для заклинивания рулей.
Мы решили выпустить Ски в воду, не дожидаясь, пока Бобби закончит. Погружение предстояло долгое, и чем раньше Ски выйдет – тем скорее вернётся в безопасность. Несколько минут спустя Ски опустился на дно на глубине шестисот футов, примерно в пятнадцати футах под килем «Палтуса» – в каких-то пятистах футах от лежащей на дне советской дизельной субмарины класса «Виски», вооружённой до зубов и доедающей последний воздух.
Мне очень хотелось быть там, рядом с ним, – но пуповины хватало только на одну пятисотфутовую нитку, и я никак не мог бросить эту критически важную операцию даже на умелые руки Хэма. Это была моя операция – провалить или вытянуть, – и мои ребята нуждались в том, чтобы я был здесь, на командном пункте, держал всё под контролем.
То, что мы делали, не делалось никогда прежде. Никто даже не помышлял о подобном. Это погружение, эта глубина, эта длина пуповины – и живой «Виски» на другом её конце. Рассказ об этом будут передавать шёпотом ещё долго после того, как нас всех не станет.
Ски вытащил всю пуповину из внешнего шлюза и разложил её на дне змейкой в направлении «Виски». За самой процедурой мы не следили – Бобби ещё рыскал в поисках обломков. Но мы всё обсудили заранее, и я знал в точности, что Ски делает. Как только он разложил свою нить жизни, он вышел на связь.
– Контроль, Красный Водолаз, готов к работе.
– Контроль понял, – ответил я. – Выполняй приказ.
– Красный Водолаз, принял.
Я вызвал Бобби, чтобы тот присоединился к Ски, и минут через десять Ски уже шагал по дну в направлении обломков обобранной ракетной боеголовки – а «Баскетбол» порхал то за одним его плечом, то за другим, потом выносился вперёд и разворачивался, глядя на приближающегося Ски.
– Контроль, Красный Водолаз, взгляни-ка вот на это. – Ски указал на секцию обшивки ракеты, и Бобби приблизился. Это была прочная изогнутая алюминиевая Т-образная балка – элемент каркаса нижней части боеголовки, удерживавший тонкую алюминиевую обшивку. Ски ножницами по металлу срезал оставшуюся обшивку с каркаса. Затем вытащил из кармана костюма тяжёлые кусачки и разрезал изогнутую Т-балку на три секции.
Ски связал три балки в связку обрезком линя и отложил её в сторону на морское дно. Ножницами он вырезал два больших куска алюминиевой обшивки, согнул на каждом крюк и прикрепил их к связке балок.
– Ладно, Контроль, готов нанести Ивану визит, – объявил Ски, прикрепляя подъёмный мешок к металлическим деталям и накачивая его газом до тех пор, пока связка не оторвалась от дна и не повисла рядом с ним.
Бобби вынес «Баскетбол» вперёд, чтобы провести Ски, и минут через пятнадцать достиг предела своего троса – лишь дразнящее мгновение не дотягивался до нависавшей тени лежащего на дне «Виски».
– Фью-ю-ю… вот это да! – воскликнул Ски, резко остановившись и уставившись сквозь мутную воду на лежащую советскую субмарину.
Пока Бобби наблюдал через «Баскетбол», Ски стравил подъёмный мешок. Потом развязал линь и разложил перед собой «инструменты» на морском дне: три круглых секции Т-балки и два длинных куска обшивки шириной с фут.
– Контроль, Красный Водолаз, к работе готов. Начнём с носовых горизонтальных рулей. – Ски взял по секции Т-балки в каждую руку и направился к правому носовому рулю, дразняще выходившему из поля зрения «Баскетбола».
– Красный Водолаз, Контроль Погружения. Давай голосовой репортаж – теряем тебя из виду, – сказал я.
– Правая нога… левая нога… правая нога…
– Кончай, Ски! – рявкнул я.
– Красный Водолаз, принял, – с кряхтением.
Следующие несколько минут мы слышали только тяжёлое дыхание Ски. Затем он доложил: – Контроль, я у правого носового руля. Он нависает у меня над головой на несколько футов.
– Помни, – напомнил я, – носовые рули практически вровень с верхней палубой.
– Понял, поднимаюсь к палубе.
Я мысленно представил, как Ски стравливает газ в свой просторный гидрокостюм с горячей водой, пока не всплывает мягко, как призрак, поднимаясь к палубе примерно в тридцати футах над морским дном.
– Ладно, я на палубе. – Долгая пауза. – Учтите: у них до сих пор натянут спасательный конец вдоль правого борта.
– Понял, – ответил я.
– У меня есть идея, Контроль, – сказал Ски примерно через пять минут, в течение которых он тщательно изучал место выхода правого носового руля из надстройки. – Эти рули складываются назад в надстройку, верно? – спросил он.
– Верно.
– Думаю, можно срезать спасательный конец у кормового края, у рубки, вытащить из обушков и использовать его, чтобы притянуть секцию Т-балки сверху и снизу к правому носовому рулю, вставив конец балки в надстройку. По-моему, это заклинит гидравлику носового руля.
– Подожди, Красный Водолаз, – сказал я и попросил Хэма немедленно найти Дирка.
Минут через пять я попросил Ски объяснить свою идею Дирку. Дирк внимательно выслушал, задал Ски несколько подробных вопросов о спасательном конце и повернулся ко мне.
– Думаю, сработает, Мак, – сказал он. – Ски должен оставить передний конец спасательного конца прикреплённым к палубе и намотать как можно больше шлагов вокруг обеих секций Т-балки, включая шток носового руля.
Я передал это Ски и сказал приступать.
Ски вёл живой репортаж о своих действиях, щедро пересыпая его «водолазным словарём» сразу на нескольких языках. Я напомнил ему, что он стоит на носовой палубе погружённого вражеского корабля и должен чёрт побери соблюдать тишину. Он начал насвистывать.
Наконец, примерно через полчаса, Ски доложил, что носовые рули «Виски» теперь точно никуда не денутся.
– Иду на корму, – сказал он.
– Принял.
Кормовые горизонтальные рули «Виски» расположены у киля, прямо позади каждого из винтов. Они закреплены между двумя опорами и управляются из центра. Между ними – руль направления.
Ски рассказывал о своём продвижении по палубе. Проходя мимо рубки, он заметил, что кормовой спасательный конец натянут по левому борту. Он срезал его там, где тот крепился к первому обушку сразу за рубкой, и вытаскивал из обушков по мере продвижения в корму. Когда он добрался до кормы, на мониторе «Баскетбола» начали проступать какие-то тени. Ски спустился на дно у кормы со смотанным спасательным концом в руке. Потом я увидел, как его силуэт становится всё чётче по мере приближения к «Баскетболу». Он подобрал два куска алюминиевой обшивки и оставшуюся Т-балку и растворился в мути – тёмная тень у основания «Виски».
Поскольку видимость всё ещё оставляла желать лучшего, Ски продолжал докладывать о своих действиях.
– Я у кормы… поднимаю спасательный конец – нужно не дать рулю задраться вверх, поэтому креплю Т-балку к верхней части руля и привязываю к обушкам… должно заклинить гидравлику. – Пауза, пока он выполнял задуманное.
Мы слышали периодическое кряхтение и несколько крепких выражений, а потом он объявил, что кормовые рули закреплены настолько надёжно, насколько это вообще возможно.
– Контроль, у меня остался кусок спасательного конца, но маловато, чтобы намотать обшивку на винты. Зато есть антенный трос, идущий от левой кормы вверх к рубке. – Ещё одна пауза. – Поднимусь и срежу антенну там, где она крепится к рубке, – объявил Ски.
Я схватил микрофон. – Красный Водолаз, стоп! – скомандовал я. Хотел сначала обсудить с Хэмом подъём на такую глубину.
– Красный Водолаз, принял.
– Хэм, – сказал я, – что думаешь? Верхушка рубки больше чем в тридцати футах над дном. Это выше его потолка.
– Знаю, – сказал Хэм. – Если он вытянется в полный рост, большая часть тела останется ниже потолка. Срежет за несколько секунд и сразу назад вниз.
– Звучит как план, – сказал я и взял микрофон. – Красный Водолаз, Контроль. Слушай внимательно. Верхушка рубки – выше твоего потолка. Мы согласны: антенну нужно срезать вверху, но сделаешь это так. Прижмись к борту рубки и поднимись ровно настолько, чтобы дотянуться вверх рукой и перерезать антенный трос. Потом сразу вниз – и как можно быстрее на дно. – Пауза. – Понял?
– Понял.
Через несколько минут Ски доложил: – Я на палубе, тянусь вверх. – Ещё пауза. – Готово… перерезал. Спускаюсь вниз.
Дальше мы слышали только тяжёлое дыхание, и потом – «Ой!»
Гидроакустика немедленно вышла на связь по телефону. – Контроль, Гидроакустика, что это за сильный стук был?
– Контроль, Красный Водолаз. Я уронил кусачки. Ударились о палубу. Я сейчас у левого винта, на дне. Извини, Контроль.
Я объяснил ситуацию гидроакустикам. – Докладывайте о любой активности «Виски». Помните – у нас человек прямо рядом с ним.
– Принял, Контроль. Береги себя, Ски. Где твоя пуповина? – Меня беспокоило: если «Виски» запустит винты, пуповина Ски может намотаться на них.
– Перекинута через корму, Контроль, – сказал Ски. – Нужно пройти сверху и через другую сторону, чтобы распутать.
– Действуй, – сказал я, – но быстро.
Через несколько минут Ски доложил, что занял позицию и готов приступить к обматыванию винтов. На мониторе мы видели только размытые тени его движений. Но я представлял: он вставляет обшивку между лопастями и вокруг них, закрепляя антенным тросом.
– Контроль, Гидроакустика, – голос вахтенного звучал взволнованно. – На «Виски» что-то происходит. Похоже, он готовится запустить винты!
Я схватил микрофон. – Красный Водолаз, эвакуация немедленно! Немедленно! – приказал я, придав голосу необходимую настойчивость.
– Контроль, Красный Водолаз, небольшая проблема, – сказал Ски. – Кажется, антенный трос намотался на участок пуповины. Не могу уйти, пока не размотаю трос и не освобожу пуповину.
Это была реальная, неотложная проблема. Если гидроакустики правы и «Виски» вот-вот двинется, Ски в большой опасности – а запасной пуповины, чтобы послать на помощь другого водолаза, у нас не было.
– Контроль, Гидроакустика, сомнений нет – «Виски» скоро оторвётся от дна.
Выбора у нас не оставалось. – Красный Водолаз, «Виски» запускается. Перережь пуповину и немедленно возвращайся на аварийном баллоне. Прямо сейчас, Ски. Прямо сейчас! – приказал я.
– Принял, Контроль. Связь через секунду пропадёт. – И в тот же момент эфир умолк.
Бобби внимательно следил за переговорами. Он навёл «Баскетбол» на размытую тень Ски. И тут мы его увидели. Он перерезал пуповину со своей стороны от запутавшегося места, а потом вытащил свой конец из-под антенного троса. Он тянул себя рука за рукой вдоль пуповины, волоча за собой футов десять обрезанного конца. Из перерезанного конца на нашей стороне бешено вырывались пузыри. Пятьсот футов – путь неблизкий, а в аварийном баллоне у Ски оставалось около минуты дыхательного газа.
Я приказал Банке перекрыть газ и горячую воду в пуповину и смотрел, как Ски продолжает тянуть себя к безопасности. Прошло почти минуту, а Ски всё ещё работал руками. Получится впритык. Ски сжигал кислород быстрее из-за физической нагрузки.
Прошло минуту пятнадцать. Я взглянул на монитор внешнего шлюза. Джимми яростно выбирал пуповину – делал всё, что мог, чтобы ускорить возвращение Ски. Минута тридцать – и вдруг «Баскетбол» кувыркнулся в сторону: Ски оттолкнул его рукой и ввалился во внешний шлюз, хватая ртом воздух.
Первые его слова: – Твою мать! Этот засранец уже успел оторваться?
