Текст книги "Искатель, 2006 №9"
Автор книги: Рита Шейн
Соавторы: Леонид Пузин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
Инесса опасливо поежилась:
– Никогда в таких местах не бывала! Но раз для дела необходимо…
Они шли по коридору между камерами. Статная рыжеволосая женщина в ярко-синем платье помимо своей воли вызывала повышенный интерес у обитателей специфического заведения. Инесса пугливо косилась на оживленные физиономии, возникающие в зарешеченных окошках, и жалась поближе к Якову.
– Здравствуйте, мадам! Как приятно внезапно увидеть красивую женщину! – шумно приветствовал ее по-русски некий субъект – буйно заросший и со сломанным носом. Он-то окончательно и вверг случайную гостью в панику.
– Я его не знаю!!! – нервно зашептала Инесса. – Первый раз вижу. Еще зубы скалит! Мафиози настоящий…
– Какой мафиози? – отмахнулся Яков. – Мошенник уличный. Играл в «стаканчики». Третий раз сюда привозят, никак не угомонится. Спокойнее, гверет Цейтлин. Вот наш подопечный, смотрите…
«Подопечный», уже протрезвевший, хмуро покосился на них из-под густых бровей.
– Я его видела раньше, – тихонько, на ухо Якову зашептала Инесса. – Пойдемте скорее отсюда, в кабинете все расскажу.
– Конечно, я его узнала, – глотнув воды из стакана и приободрившись, начала Инесса. – Видела у нас дома месяца так… три назад. Его Макс с собой привез. Где-то под вечер это было. Они сначала в салоне сидели, разговаривали, а потом взяли бутылку коньяка и на террасе устроились. Я телевизор дома смотрела. Помню, Макс через час примерно вернулся в дом и мне бутылку передал: – Вот, говорит, Михаил велел убрать, чтобы наш гость не упился. Бутылка наполовину полная была. Потом они уехали – Макс на «БМВ» своем был. А Михаил, помню, как-то беспокойно весь вечер по комнате ходил… Это все, что я могу рассказать.
– Спасибо, гверет Цейтлин! Очень интересно. Кстати, вы проверяли, не снимал ли кто-либо деньги с вашего банковского счета посредством кредитной карточки? Я имею в виду, уже после ограбления.
– Да что уж там, «кто-либо?» Этот самый бандюга и снял! Зять сразу наш счет проверил. Пяти тысяч как не бывало!
– Ясно. Справку из банка мне принесите, пожалуйста. Ценности вам вернут, только подождать немного придется.
– Да я насчет этого не волнуюсь. Муж бы только поправился…
– Поправится. Всего хорошего. До свидания.
– Спасибо вам. До свидания.
«Как я и предполагал… Вот еще Семенова для полной ясности послушаю. Здесь мы с ним и побеседуем…» Довольный Яков стукнул легонько кулаком по столу и поднял трубку телефона.
Через четверть часа в кабинет вошел полицейский, к запястью которого был прикован наручником Семенов. Ноги арестанта также были скованы.
– Я вам нужен? – спросил полицейский, освобождаясь от малоприятного соседства.
– Нет. Я позвоню, когда его надо забирать. Мы с ним наедине побеседуем…
– Здравствуйте, Семенов! – по-русски сказал Яков, когда дверь за полицейским закрылась. – Давайте знакомиться.
– Чего нам знакомиться? – невнятно пробурчал арестованный, глядя в пол.
– Ну как, что… Вы, как выясняется, в дело об убийстве оказались замешаны. Долго еще нам общаться придется!
– Какое убийство! Чего ты меня на понт-то берешь?!
– Погоди, не кипятись! Давай по порядку… С Цейтлиным ты знаком?
Семенов молчал, так же угрюмо глядя в пол.
– Ладно, не хочешь помогать следствию – не надо. Себе проблемы создаешь. Жена Цейтлина тебя опознала. Ты у него в доме бывал.
– «Бывал…» Один раз я там и был-то.
– По мне, этого достаточно. Что вы с ним не поделили? По какой причине ты его избил? Отпираться не получится. Все улики налицо: вещи золотые Цейтлина у тебя нашли, документы…
– Он мне сам цацки золотые отдал.
– И за это ты его начал кулаками молотить? Так, что ли?
Семенов сморщился и с тоской посмотрел за окно. Повисло длинное молчание.
– Слушай! – В голосе Якова прорезались неожиданные вкрадчивые нотки: – Твое дело ведь как угодно можно повернуть… Один коленкор, когда ты сотрудничаешь со следствием, а другой… Ты еще и полиции сопротивление оказывал, грозился – все тут зафиксировано. Перспектива у тебя ох какая неприятная! Может, расскажешь мне, что у вас там произошло? Вдруг он тебя сам спровоцировал, до состояния аффекта довел? Ты подумай, наказание может сильно смягчиться…
Семенов заерзал на стуле, беспокойно разглядывая свои руки.
– Так, я… Это… Контузия у меня… из Афгана еще. Не помню я ничего.
– Помнишь не помнишь, а отвечать придется. Тебе, наверное, и пить нельзя?
– Нельзя, конечно, – тоскливо сознался Семенов. – Да вот, не удержался… А меня сразу знаешь как корежит! Пошел куролесить. Почудилось, будто в Ростове я… Ну, всякое…
– Ясно. Но ты мне про Цейтлина расскажи. Я в протоколе подчеркну – «со следствием сотрудничал».
Большая часовая стрелка приближалась к двенадцати. Яков удивленно взглянул на часы.
«Ух ты! Столовую вот-вот закроют! Надо пойти перекусить. Сейчас, только еще раз перечитаю…» – Он проглядел исписанные, подшитые в папку страницы. В ушах, казалось, все еще звучит глухой, угрюмый голос недавно уведенного Семенова:
– …а половину, говорит, я тебе через неделю отдам. Ну, я же знаю, что Максу верить можно. И сомневаться нечего.
– Погоди, Семенов! За что тебе Флешлер должен был деньги доплатить?
– Ну… Должен был, одним словом…
– Нет, так не пойдет. Не верится мне, что он у тебя деньги занимал. За что он с тобой рассчитывался?
– За… ну… За телок, в общем. Я ему перепродал трех молдаванок. Да чего уж… Все равно замели тот кабинет. Макс с Цейтлиным пасли их. Официально-то они к этому борделю отношения не имели, не подкопаешься, а на самом деле… Девки те в тюрьме. Может, и выслали их уже обратно. В Молдавию.
В общем, накрылась та точка. А я-то при чем?!Являюсь к Максу через неделю за деньгами. А он мне, извини, мол… А рядом лоб здоровенный, телохранитель, типа… Грабли – как тиски. Я и сам-то вроде не слабак, но против него… Эх! Он меня одной рукой приподнял да на урну посадил. Понял, а? Ну, жук… Все у меня внутри кипело: нет, думаю, так это дело не оставлю!
Через неделю слышу: помер Макс. Сердце, что ли… Прямо, говорят, на юбилее. Ага, соображаю, я с Цейтлина свое вытрясу. Пусть не радуется, что я все спишу!
Позвонил, договорился о встрече.
– Прямо так и договорился?
– Ну, припугнул, не без того… Не придешь, мол, – пожалеешь… Чтобы с понятием отнесся. Явился он в парк и пошел выкобениваться: «Трудности у меня финансовые… Макс это дело затевал… Войди в положение… Вот, золото пока возьми». Нужны мне его побрякушки! А у меня нервы после контузии… Слово за слово… Как он умудрился башкой об ограду треснуться?! Я сердце у него послушал – стучит. Ништяк, думаю, отлежится… Холера не возьмет. В полицию он жаловаться не побежит. Я еще прикинул – парочки там обжимаются ходят, заметят…
«Заметили. Правда, не парочки, а старик, который собаку выгуливал». Яков закрыл папку и прихлопнул ее ладонью…
Глава 11
– Шалом! – Леонид коротко и сильно сжал в приветствии руку Якова. – Ты в своем обычном репертуаре: в Управление заглянул – и немедленно бегом отсюда… Куда теперь намылился?
– В ресторан. Красивой жизни захотелось…
– Захвати и меня. Там, наверное, варьете, танго…
– Скорее «танец живота». «У трех пальм» заведение называется.
– А, точно, этот оазис по твоему профилю проходит. Как же, помню! Шатры, чадры, кувшины…
– Точно! Нирвана под сенью пальм… – засмеялся Яков.
Легонько хлопнул Леонида по плечу и неспешно зашагал по коридору.
Он еще не завернул за угол, а до слуха уже донесся невнятный, но настораживающий шум – пронзительные женские выкрики, сменяемые рыданиями, звонкий, успокаивающий детский голос, чей-то монотонно бубнящий бас…
Яков ускорил шаги, и, как видно, не зря…
– Яков! Ну как ты вовремя! – пробасил Нахшон, поднимаясь с железной скамейки и вытирая вспотевший лоб.
– Гверет, потише, пожалуйста! Разберемся сейчас! – хмуро оборвал он стенания полной пожилой женщины.
Та на мгновение замерла, скривив приоткрытый, сверкнувший золотом рот. Худенький смуглый мальчик испуганно переводил глаза с полицейских на женщину.
– Ничего не могу у них понять, – повернулся Нахшон к Якову. – На иврите они не говорят. Спроси – что произошло?
– Здравствуйте! – спокойно произнес по-русски Яков. – Что такое приключилось? Почему шум?
Женщина непонимающе посмотрела на него и всхлипнула.
– Мы приехали недавно, из Таджикистана. Бабушка в маленьком городе жила. Она по-русски не умеет говорить, – начал робко объяснять мальчик. – А плачет она потому, что ее ограбил дяденька незнакомый. Все деньги из банка несла, хотела за квартиру заплатить за полгода, а он у нее сумочку выдернул… Она говорит, что он молодой, худой очень, с волосами лохматыми.
– Вы видели его лицо? – сразу же сориентировался Нахшон.
Яков перевел вопрос на русский, мальчик гортанно спросил об этом бабушку, и вскоре ответ тем же путем вернулся к Нахшону.
– Сейчас отведу ее просмотреть компьютерную подборку фотографий. Может, повезет – узнает ворюгу! Яков, пошли с нами – это много времени не займет! Сделай одолжение…
Яков сидел на пластмассовом стуле рядом с потерпевшей. Она, нервно шмыгая носом, вглядывалась в ряды фотографий возникающих на экране компьютера. Лица на карточках были разные – смуглые и бело-веснушчатые, круглые и вытянутые… Общее в этой подборке было только одно – все запечатленные на фотографиях были молоды и принадлежали к мужскому полу.
Нахшон выжидающе покосился на подопечную и нажатием клавиши представил ей новую подборку, словно сваха брачного агентства, желающая угодить капризной клиентке.
Женщина подалась вперед; рука ее вскинулась и неуверенно повисла в воздухе. Она мгновение поколебалась и твердо указала пальцем в центр экрана, в окошко, из которого бесстрастно взирал на них длиннолицый, толстогубый парень.
– Бабушка говорит, что вот этот парень сумку выдернул, она его узнала, – перевел короткий, импульсивный монолог внук (очевидно, опустив красочные пожелания поганому грабителю).
– Известная личность, наркоман со стажем… – пробормотал Нахшон, списывая индекс фотографии. – Ты, Яков, переведи ей: прямо сейчас им займемся. А сам можешь идти. Спасибо тебе.
– Да… Погоди-ка, не выключай! Что это за тип внизу – F-12… Распечатай мне сведения о нем, пожалуйста.
Яков еще раз вгляделся в нижнюю фотографию – смазливое лицо молодого парнишки с бездумным, инфантильным взглядом голубых глаз.
«Тот самый, с «юбилейной» кассеты! Он Глории тогда кувшин из кухни притащил. Видимо, он и мыл на вилле посуду в тот вечер». Яков взял из рук Нахшона готовую распечатку, кивнул, прощаясь, и вышел из кабинета.
«Как могла Ида допустить, чтобы у нее в доме (пусть даже один вечер) работал человек, состоящий на учете в полиции? – удивлялся Яков, направляясь к машине. – Вилла, где полно электроники, дорогих безделушек, картин… Соблазнительное место для мелкого воришки! Впрочем, он мог оказаться там случайно – приятель, например, попросил подменить разок. Это я сейчас у него и выясню… Адрес и прочие данные у меня имеются. Если дома находятся другие родственники – тоже неплохо. Максим Волков, значит…»
– Полиция? А… а вы к кому? – Миловидная женщина средних лет смотрела на Якова из проема двери без особого удивления, скорее с долей надежды, что нежданный гость просто-напросто ошибся квартирой.
– Здесь семья Волковых живет?
– Да… – женщина сокрушенно вздохнула. – Заходите, пожалуйста! Садитесь вот здесь, у стола. Что, опять Максим что-нибудь натворил? Уж вроде говоришь, говоришь с ним… И угрожаешь, и пряником подманиваешь! Вот Интернет недавно провели… А толку, я гляжу, шиш! Будто мало я нервов потратила, когда он велосипед соседский из подвала стащил…
– Да вы заранее не расстраивайтесь. Пока дополнительных грехов за ним не числится. Так, побеседовать надо. Где он, кстати?
– Спит. Ногу, говорит, вчера подвернул. Играл полдня с друзьями в баскетбол, а теперь ходить, дескать, больно… Он насчет учебы ленивый, так и ищет, как бы от занятий увильнуть. Другие-то уже экзамены на аттестат зрелости сдают, а он, в основном, бока отлеживает… Сейчас я его подниму. Подождите немного, пожалуйста.
– Ну, я Максим… А чего надо? – Весь розовый со сна, со следами отпечатавшейся на щеке подушки, невезучий баскетболист, неспешно пришлепавший из боковой комнаты, равнодушно и лениво смотрел на Якова.
– Ты хоть поздоровайся сначала! – не выдержала мать.
– Ну… здрасьте! А чего от меня надо?
– Здравствуй! – Яков поднялся со стула. – Пойдем поговорим у тебя в комнате…
– Значит, говоришь, ты в этом ресторане вообще никогда не бывал? – Яков мельком оглядел просторную комнату Максима с довольно приличной мебелью и новеньким компьютером.
– Никогда. Что я там забыл? Это Ромка у них работает официантом – уже второй год. Он меня тогда и попросил подменить его на разок.
– Что за Ромка? Друг твой, что ли?
– Да не… Не друг, так, сосед просто. Он под нами как раз живет. Сейчас дома, наверное. Он обычно вечерами работает.
– Он не сказал тебе, почему не смог в тот день на вилле работать?
– Сказал. Там телк… это… девушка одна должна была находиться… Подруга его бывшая. Он мне говорит: выпьет, мол, на банкете, и потянет ее на подвиги! Ну, цепляться к нему начнет или еще какую бодягу разведет. Скандал, типа… Ну, я и согласился. Деньги никогда не лишние… Она, правда, хозяйка-то с виллы, только недели через две заплатила. Я позвонил – так она сама чек завезла. Да че, я же понимаю – не до моих грошей было…
– Правильно понимаешь. Максим, расскажи мне с самого начала, что ты там видел.
– Я? Ну… Как приехали – я сначала просто сидел на кухне, а девчонки все таскали на веранду, ну, закусь всякую. Я потом им помогать начал. Там кухня классная, как в…
– Погоди. Пока ты был на кухне, кто-нибудь еще там появлялся?
– На кухне? Хозяйка заскакивала. Какая-то она… ну, дерганая была, подгоняла девчонок все время. Потом мальчишка, сын ее, заходил с беби-ситтер своей. Она такая… узкоглазая, таиландка, наверное…
– Филиппинка. Что они там делали?
– Ну, филиппинка эта молоком теплым его поила. Потом она с официантками разговаривала, смеялась. Удивлялась, какие волосы у них пушистые. У самой-то черные, жесткие. Она на иврите смешно так базари… говорит.
– Потом что было?
– Потом, видать, банкет начался. Девчонки ушли на веранду, ну, следили там, кому чего подать. Я просто сидел, колу пил. Потом телефон зазвонил. Трезвонил, трезвонил, пришлось мне трубку поднять.
– Кто звонил?
– Мужик какой-то. Акцент у него сильный, американский, с первого слова заметно. Попросил мистера Флешлера, хозяина, как я понял. Я ему объяснил, что на банкете все. Звать, мол, не буду – если хочет, пусть на мобильный звонит. Я-то ведь там человек посторонний. Не горничная какая-нибудь! Он мне: не отвечает, мол, мобильный…
– Он на иврите говорил?
– А на каком еще? На китайском, что ли?
– Ясно, юморист… Что дальше было?
– Дальше-то попотеть пришлось. Как начали мне тарелки кидать – только мой да ополаскивай. Хозяйка опять примчалась. Шипит: «Что вы, девушки, еле ползаете!» Потом филиппинка снова пришла. Начала официанткам помогать. Торт унесла. Опять телефон позвонил – это оказался хахаль беби-ситтер, филиппинки. «Хявер…»[4] – говорит. Я еле разобрал, чего ему надо, он на английском лопотал, только с таким акцентом, что наша англичанка – и то бы, наверное, не поняла ни фига. Ну, эту, как ее… – Максим сморщился, вспоминая, – эту…
– Глорию, – подсказал Яков.
– Точно, Глория ее зовут, вспомнил… Ну, позвал я ее. Она все-таки не эта… не юбиляр, типа… Прибежала она, чирикнула с «хявером» своим два слова и обратно помчалась. Хоть бы «спасибо» сказала! Еще и пробурчала – вот, мол, хозяйка из-за тебя недовольная будет. Надо было не звать ее, а хахалю, дескать, ответить – попозже позвони! Я же и виноват оказался! Хочешь людям хорошее сделать, а они…
– Не расстраивайся. Дальше что было?
– Дальше… Дальше ужастик начался! Глория уже вернулась, сидит в кухне, кофе пьет, а я с посудой шурую. Ни на что внимания не обращаю. Вдруг слышу, табуретка об пол шваркнула, это Глория спрыгнула с нее да как сиганет в салон! А через минуту орет оттуда дурным голосом – мальчик, мол, на кухне который… тащи сюда кувшин темный с полки! Быстрее!
Я огляделся, схватил кувшин, помчался в салон, а там… Нет уж, лучше по телеку такое смотреть…
Максим закончил рассказ, встал и потянулся.
– Ну, все, что ли?
– Все. Запиши мне свой рассказ на бумаге и распишись. Я подожду. Вот тебе лист.
– Давайте! Ох, писать еще…
Яков вышел из квартиры Максима, спустился на лестничный пролет и остановился у окна. Посмотрел на набежавшие тучи; повернув раму, подставил лицо сразу же ворвавшемуся прохладному ветру.
«Сейчас к соседу зайду побеседую, а потом – в ресторан… Пока ничего интересного. Разве что звонок «американца»… Надо будет просмотреть распечатку звонков на домашний телефон Флешлеров за тот день. Пока – только за тот день…»
Беседа с соседом Максима, Романом, ничего нового в картину событий не добавила. Рассказ Максима полностью подтверждался. И в той части (слегка пикантной), где объяснялось нежелание Романа работать на банкете. Сам же Роман, с его слов, никогда на вилле Флешлеров не бывал, да и Макса видел нечасто. Припомнил только, как с полгода назад Макс обедал в ресторане со своим сыном, приехавшим к отцу из Тель-Авива.
– Сидели, разговаривали. Я их обслуживал. Нормальный парень… С дипломатом. Вежливый: «спасибо», «будьте добры». Вот и все.
Визит Якова в ресторан тоже сюрпризов не принес.
Якова встретил управляющий – плотный подвижный мужичок с веселыми черными глазами. Проводил в зал, где стены были расписаны пейзажами пустыни с бредущим в песчаной дымке караваном. У эстрады высились три искусственные, но вполне симпатичные пальмы. Гроздья спелых фиников желтели среди зеленых ветвей.
– Романтично у вас тут, – огляделся вокруг Яков.
– Вы бы вечером к нам пришли! У нас тут официантки в стилизованных нарядах – шальвары, монисто…
– Колоритно… Кстати, об официантках… Я хотел бы с ними побеседовать. Меня Вера и Лиза интересуют.
– А, понимаю… Они в тот день на вилле у Макса работали… Да… Грустная история, – управляющий вздохнул. – А девушки эти скоро здесь появятся. Они к двенадцати должны подойти. Посидите пока, кофе выпейте.
За кофе Яков пытался выведать что-либо стоящее у хозяина, но напрасно. Тот пустился в воспоминания о том, каким надежным и порядочным человеком был покойный Макс, как четко и умело вел свои дела.
– Недаром наш ресторан – самый модный в городе, – с заметным удовольствием сообщил он Якову.
– А работниками вы довольны? Как вам эти две – Вера и Лиза?
– Ну, как говорится, самое то, что надо! Проворные, вежливые, аккуратные. И внешне очень симпатичные; красивые, можно сказать… Это в нашем деле тоже, между прочим, важно.
– Женская красота – это в любом деле важно, – улыбнулся Яков. – А гверет Флешлер одобряет ваш коллектив? Она, наверное, следит за тем, как дела у вас идут.
– Да как-то не было пока нареканий… – растерялся хозяин. – Она у нас со времени… того банкета и не была ни разу. Не до этого, видно… Она же еще и работает. В колледже каком-то. И картины рисует, к выставкам готовится… Да и магазинами, кроме того, надо заниматься. Есть бухгалтер – он с Идой в постоянном контакте. Да…
А вон, смотрите, и Вера пришла! Еще минутку – и Лиза тут будет… Вы можете с каждой из них в подсобке поговорить. Сейчас часы такие – тихо пока…
Рассказы официанток (действительно хорошеньких и по виду смышленых) полностью совпадали с уже имеющимися фактами и, увы, ни на йоту не рассеяли окружающий дело туман…
Глава 12
«Господин эскулап считает, что пациент забыл все произошедшее с ним непосредственно перед травмой… Может, это и так, но предыдущие события Цейтлин наверняка помнит… А мне позарез нужны его объяснения, что он делал в чужой квартире. Досадно, что врач пока запрещает говорить с ним о делах. Вчера, вон, заглянул к Цейтлину в палату, и – по глазам вижу – узнал меня, а на лице сразу выражение появилось, типа… «опять притащился…». Неприязнь, раздражение… И сразу веки утомленно сомкнул – спит вроде как… Подождем, куда деваться… Тем более что лаборант собирается вскорости в Израиль вернуться…» Яков припомнил недавнее посещение «той» квартиры. Старики радовались, что незваные гости больше к ним не наведываются. По крайней мере, следов «пришельцев» в квартире давно не наблюдалось. И данное обстоятельство полностью совпало с периодом пребывания Цейтлина в больнице.
– Как ваш внук отдыхает? – проявил душевную чуткость Яков.
– Доволен! – с радостной готовностью закивала бабушка. – Накупался, говорит, города посмотрел… В следующую пятницу ждем его обратно. Соскучились уже!
«Обратно – это хорошо… Я хоть и не соскучился, но тоже жду…» Яков еще раз перелистал папку, задерживаясь взглядом на отдельных листах.
«Сколько народу опросил, а зацепок почти никаких… И главное, те гости, что на юбилее в последние минуты около Макса крутились, картину рассматривали, – у них вообще не было причин сводить с Максом счеты… И на пленке я ничего подозрительного не углядел…» Яков мысленно «прогнал» перед собой вереницу гостей: молодая, богемного вида женщина – коллега Иды по колледжу (и видела-то она, как выяснилось, Макса второй раз в жизни…), солидные, обстоятельные родственники юбиляра, пожилой дантист, услугами которого Макс обычно пользовался.
Почему-то зацепило Якова упоминание о звонке на виллу за полчаса до трагической развязки. Ясно, что Макс был деловым человеком, и звонили ему непрестанно. Но поздним вечером, в день юбилея… И вряд ли это был родственник или старый приятель – просили к телефону в официальной форме, «мистера Флешлера». И не похоже, что звонил московский друг, живущий ныне в Америке, – спортивного вида крепыш, о котором упомянули Ида и Глория, тот, повздоривший с Максом… Он бы не стал изъясняться на иврите.
Яков все-таки выяснил, откуда последовал вечерний звонок. Оказалось – из Америки, из Сиэтла. И что интересно – звонили из отеля, от портье. Но вот кто находился на том конце провода в тот вечер, установить не удалось.
– От нас звонили в Израиль? Я понятия не имею, с кем вы разговаривали. У нас обычно много постояльцев. Извините, мистер, я очень занят, – отдавался у Якова в ушах далекий деловой голос.
«Я тоже занят…» Яков закрыл папку и вернул ее в сейф. Надо прямо сейчас выезжать. Пока до Тель-Авива доберусь… Еще и в пробку могу попасть!
Итак, Борис Тульчински… Интересно знать его мнение о бывшей жене, о покойном Максе, да и вообще… Да и Клара Львовна, навестившая Иду незадолго до драматического финала, тоже заслуживает внимания…
«Да, это далеко не вилла Флешлеров…» Яков окинул взглядом неприметный четырехэтажный дом, замыкающий кривую улочку. На балконах в прохладных воздушных потоках полоскалось разноцветное белье; из открытого окна нижнего этажа доносились отзвуки работающего телевизора. Бурно кипели любовные разборки очередной серии душещипательной мелодрамы: «Я заявляю об этом во весь голос: мои чувства к Эрнесто глубоки и искренни…»
– Ищешь кого-то, мотек[5]? – худая женщина, сидящая на ступеньках подъезда вопросительно прищурилась сквозь дым раскуриваемой сигареты. Рядышком неустойчиво чернел прозрачный стаканчик с кофе.
– Да. Где здесь номер восемь?
– Это тебе с торца надо зайти, вон – смотри…
– Спасибо, гверет!
– Будь здоров, мотек!
Яков вошел в подъезд, бросил взгляд на почтовые ящики, большей частью безалаберно распахнутые из-за поломанных замков, на выщербленные плитки пола, на стены, давно заждавшиеся побелки…
«Непрезентабельно! Интересно, как воспринимает столь скромный антураж Клара Львовна, в прошлом преуспевающий московский адвокат? Особенно после визита к бывшей невестке, с ее ухоженной виллой и прислугой-филиппинкой… Да и Борис, возможно, чувствует себя ущемленным… Зависть и уязвленное самолюбие – чувства, способные толкнуть на многое…
В страстях, в которых нет таланта,
Заложено самоубийство
Или убийство…[6]
Впрочем, пожалуй, я увлекся, вообразив их коварными отравителями… Маловероятно, что к печальному финалу пресловутого банкета они имеют хоть какое-то отношение. Но проверить нужно. Итак, квартира двенадцать… «Семья Тульчински».
На его длинный звонок никто не отозвался, и Яков слегка пожалел, что не договорился о встрече заранее. Правда, хотелось ему некоторого элемента внезапности – обычно в таких случаях больше «высвечивается». Снова нажал на круглую кнопку и невольно насторожился, заметив, как потемнело пятнышко глазка. Шагов к двери он почему-то не расслышал. После короткого изучения физиономии Якова невидимый жилец поинтересовался:
– Вам кто нужен?
Спрашивали на иврите – неуверенным, высоким мужским голосом.
– Семья Тульчински здесь живет? Мне Борис нужен, – Яков отозвался по-русски. Лицо его излучало приветливость и благодушие.
За дверью медлили. В глазке снова вспыхнул лучик света, будто хозяин квартиры отступил в сторону… Наконец раздались клацающие звуки открываемого замка.
На Якова вопросительно смотрел мужчина лет сорока пяти, с интеллигентным лицом и густыми черными волосами, косо падающими на лоб. Умные глаза под тяжелыми веками; в рисунке полных губ просматривается что-то нестойкое, тень безволия, что ли…
– Я Борис. Что вы хотели?
– Инспектор Хефец. – Яков достал удостоверение. – Полиция. Я могу войти?
– Да, пожалуйста. – Борис слегка пожал плечами и отступил в сторону, пропуская нежданного гостя. Он смотрел в пол, будто разыскивая там оброненную мелкую вещицу… – Так что вы хотели? – повторил он, мельком взглянув в лицо Якова.
– Сейчас все объясню. Я сяду, с вашего позволения… – Яков устроился на удобном кожаном диване и окинул взглядом гостиную – хорошая мебель, элегантные шторы, разнообразие ухоженных домашних цветов… Разросшиеся лианы стелились по потолку, окружив зеленым кольцом сверкающую люстру. – Я хотел бы поговорить о вашей первой жене.
– Об Иде? – Не похоже было, что Борис удивился. Он сел в кресло напротив Якова и откинулся на спинку. – Пожалуйста. Что конкретно вас интересует? – Тон вопроса был ровным и выжидающим.
– Вы встречались с нею в Израиле?
– Нет.
– Вы знаете, что произошло с ее вторым мужем?
– Да. Умер внезапно.
– Откуда вам это известно?
– Моя мать имеет родственников в городе, где они живут. Они нам рассказали. Он там был человек известный…
– Чем известный?
– Состоятельный… был, – Борис еле заметно сжал губы. – Так сказать, «владелец заводов, газет, пароходов»… Простите, наверное, это неуместно…
– Вы лично знали его?
– В некотором роде… – Лицо Бориса неуловимо изменилось. Будто молниеносно пронеслась по нему цепь эмоций – обида, ирония, насмешка над собой. – Имел с ним беседу лет пятнадцать назад. Вознамерился с ним по-мужски поговорить. Он ведь такой… ловелас был. Бабник, проще говоря. Мать о нем целое досье собрала. Она у меня адвокат – вот и подключила свои связи… Хотел я втолковать этому супермену, чтобы оставил Иду в покое. Ему ведь все равно, что за женщина…
«Ну, вряд ли до такой степени», – мысленно усомнился Яков и спокойно поинтересовался:
– Ну и как прошло выяснение отношений?
– Да… Встретились мы в кафе. Знаете, неуютно было на моральные темы беседовать, когда за соседним столиком два накачанных молодца тебя глазами буравят. То ли дружки его, то ли телохранители… У него же фирма процветала в Москве… Торговля недвижимостью. Деньги, я слышал, там крупные крутились. Как сейчас бы сказали, крутой весь из себя был… – Борис усмехнулся и махнул рукой. – Он деньги мне решил отстегнуть. Откупиться… Смотрел на меня, как на амебу интеллигентную… Я гордо отказался. После этого мы больше не встречались.
– Ясно. Кто, кроме вас, живет в этой квартире?
– Мои мать и сын.
– Где они сейчас?
– Сын в школе, а мать в бассейн пошла. Она плавает по часу каждый день.
– А ваш сын – он же видится с матерью, с Идой. Он что-нибудь рассказывал об их семье? Может быть, Ида на что-то жаловалась?
– Да нет, я такого как-то не припомню.
– Ясно. Вы работаете?
– Да. В университете. В лаборатории профессора Хаймовича. Исследование пустыни.
– Понятно. – Яков встал, потянулся взглядом к балкону. – Я бы хотел в окно взглянуть. Машина у меня с проблемами в сигнализации. Ох, я ее не вижу отсюда… Из той комнаты окна, наверное, на дорогу выходят. Я взгляну, с вашего позволения…
Он шагнул в коридор и приостановился, заметив внезапно расширившиеся глаза Бориса и почувствовав напряжение, охватившее того… Замешательство хозяина было заметно по тому, как Борис подался вперед, сжав мягкие подлокотники, по его приоткрывшимся губам с внезапно дернувшимися уголками.
– Я на минуту, – словно бы ничего не замечая, пробормотал Яков, повернув голову к резко поднявшемуся с кресла и следующему за ним Борису.
Сдерживая любопытство и захлестывающий его гоночный азарт, Яков распахнул дверь и с разочарованием обнаружил полупустую комнату, в которой, очевидно, производился ремонт: одна из стен была обработана шпателем и выглядела пестрой от бесформенных белых пятен шпатлевки. В углу стоял стеклянный ящик, наполненный песком, да пара плоских деревянных чемоданчиков, прислоненных к стене. Яков припомнил, что похожий чемодан он заметил на вилле у Иды, в ее комнате-мастерской. По-видимому, в них хранились краски для рисования.
– Какие «дипломаты» интересные… – заметил он. – Для чего они?
– Краски там. Сын у меня живописью занимается. Художественную студию посещает. От матери, видно, способности передались. От Иды… Ну, как ваша машина? Все в порядке? – Борис встал рядом, разглядывая улицу из окна.
– Да вроде. Стоит, родимая… У вас тут… – Резкий звонок в дверь прервал Якова на полуслове.
Борис нахмурился и направился к выходу из комнаты, вежливо, но настойчиво пропуская Якова вперед. Они вернулись в гостиную. В дверь снова нетерпеливо позвонили.
– Да вы садитесь, – приглашающе протянул к дивану руку Борис.
Не торопясь, приблизился к двери, покосился на утонувшего в диванных подушках Якова и мягко щелкнул замком…
Глава 13
– Ты кого это прятал в шкафу, лапочка? Смотрю – открывать не собираешься! Звоню, зво… – веселый, наполненный энергией женский голос оборвался на полуслове.
Яков, неосознанно насторожившийся, тщетно пытался разглядеть лицо говорившей, заслоненное Борисом. Была видна только прядь длинных черных волос, словно бы отлетевшая назад при стремительной ходьбе их владелицы. Пауза в ответе несколько затягивалась. Или подозрительному Якову так показалось…
– Здравствуй! Заходи, – услышал он глуховатый голос Бориса, отступившего наконец от двери и впустившего гостью – молодую, довольно крупную женщину в ярко-красном обтягивающем платье.
«На Иду похожа! – удивился Яков. – Только проще как-то выглядит, основательнее… пожалуй, даже топорнее… Родственница? Вряд ли. Подругу, видимо, завел. Такого же типа».
