Текст книги "Искатель, 2006 №9"
Автор книги: Рита Шейн
Соавторы: Леонид Пузин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
– Ну, хорошо, гверет, вы все хорошо нам объяснили. А то… какое-то недоразумение получилось… Все, уходим. Простите, а можно вашим туалетом воспользоваться?
– Ну, пожалуйста, – с неудовольствием согласилась женщина. – Вон, в конце коридора дверь…
Яков прошел по длинному коридору, внимательно разглядывая обстановку трех комнат, видневшуюся в проеме приоткрытых дверей. Заметил сидящего в кресле с отрешенным видом старика – лысого, с худым морщинистым лицом. Тот равнодушно скользнул по незнакомому гостю потухшим взглядом. Яков решил, что в двух соседних комнатах располагаются девочки – судя по стилю мебели и нарядным занавескам. Но главное – в этих помещениях сейчас не было людей.
Когда он вернулся к дверям, женщина уже нетерпеливо переминалась на месте – ей, видимо, не терпелось быстрее спровадить нежданных визитеров.
– Хороший дом, – уважительно похвалил Яков. – Вы, как я понял, только на первом этаже крутитесь. Наверх, наверное, и не поднимаетесь никогда?
– Как это «не поднимаюсь»? – почему-то обиделась женщина. – Дед-то днем спит по большей части. А я многое успеваю за это время – и пропылесосить, и пыль вытереть. Мне и доплачивают за это. Хозяйка-то чистюля, только не успевает она везде. Вот, только час назад возилась наверху, везде убрала, зеркало у них в спальне протерла. У Авива хоть комната и пустая пока стоит, а все равно пыль скапливается…
– Да, конечно… Кстати, вы не помните, у вашего хозяина машина какой марки?
– Ой, да я и не разбираюсь в них, марках этих. Это в России раньше было – «Волга» да «Москвич». «Запорожец» еще… А тут – пойди запомни все. Новая у него какая-то машина – большая, красивая, этим летом купил, а старую продал. У них еще одна машина имеется – «Субару». Эту марку я знаю – у моего сына такая же. Ну, на «Субару» обычно Авив ездит, когда свободен бывает. Она перед воротами пока накрытая стоит.
– Понятно. Извините, что мы время у вас отняли. До свидания.
– До свидания. Всего хорошего.
– Ничего стоящего внимания она тебе, как видно, не рассказала? – заметил Амос на улице. Он немного утомился, слушая непонятный ему неспешный диалог.
– Отрицательный результат – это тоже результат… – философски заметил Яков. – Поехали дальше! Что у нас идет следующее по списку?
– Дальше… Улица «Шазар». Там два адреса имеются – в начале и в конце улицы. Куда сначала поедем?
– Куда сначала? – Яков приподнял лицо, заметив в прояснившемся небе ранние зимние звезды. Резкий ветер неожиданно обжег лицо ледяным холодом Хермона. Дохнуло забытой свежестью поземки, метели… – Давай… в начало улицы….
Глава 31
– Неприглядный домишко… – Яков, прищурившись, рассматривал скромный коттедж, подпираемый с обеих сторон добротными двухэтажными домами, которые больше подходили под определение «вилла». Один из них был эффектно опоясан нарядным балконом с небольшими каменными статуями в виде зверей и птиц, другой сверкал лучистым белым мрамором сквозь ухоженную зелень деревьев.
Примостившийся меж ними приземистый темный дом напоминал засохший репейник, затесавшийся в общество цветущих розовых кустов.
– Хозяев вроде дома нет, – заметил Амос. – Темно там в окнах…
– Темно… – задумчиво согласился Яков. – Может, оно и к лучшему… – Он обернулся к сидевшим сзади полицейским: – Слушайте, ребята, мы с Амосом сейчас выйдем, осмотрим дом, с соседями побеседуем. А вы отъезжайте метров на двести и ждите там моих указаний. Не хочу, чтобы хозяева, если они неожиданно появятся, сразу же всех нас заметили. И чтобы машину перед своим домом обнаружили. Непонятно ведь, что там за люди живут… В общем, ждите, я сообщу по рации, что и как. Давай, Эзер, пересаживайся за руль…
На улице пахло свежей сыростью дождя. Ветер стих. Вечернюю тишину чуть всколыхнул звук отъехавшего автомобиля. Вслед ему, видимо от скуки, залаяла из-за забора собака. Не получив дружной поддержки окрестных псов, быстро угомонилась.
Яков проводил машину глазами и легонько хлопнул Амоса по плечу:
– Пошли! Давай сначала вон в тот дом, слева, с зоопарком на балконе.
– Может, осмотрим сначала «наш» коттедж? – Амос вытащил из кармана белеющий в темноте листок, развернул его: – Точно, на почтовом ящике «Леви» написано. Как в нашем списке.
– Так и должно быть. Давай быстренько с соседями поговорим. Надо хоть представление о хозяевах коттеджа составить. Может, они год как тут не живут. Вид у дома совсем запущенный.
Яков и Амос направились к вилле, но вызывать хозяев в сырой холод улицы им не пришлось. Калитка в высоком белом заборе распахнулась, и на улицу не спеша выплыла полная женщина. В одной руке она держала пластиковый пакет с мусором, другой неловко прижимала к себе пачку газет. Мельком глянула на незнакомцев и направилась к стоящему поодаль небольшому мусорному контейнеру.
Амос ускорил шаг и, подойдя к контейнеру, предупредительно поднял его крышку.
– Спасибо, – солидно поблагодарила женщина. Бросила внутрь контейнера поклажу, захлопнула крышку и повернулась, чтобы идти домой.
– Извините, гверет! – заговорил подоспевший Яков. – Вы не могли бы нам помочь?
– Что такое? Женщина плотнее запахнула на себе куртку и поежилась – видно, озябла на улице после домашнего тепла.
– Мы вот к вашим соседям пришли, – Яков указал взглядом на темный коттедж. – Но там нет никого… Вы случайно не знаете, когда они вернутся?
– А кто это «они»? – В тоне ответа почувствовалась скрытая неприязнь к соседу. – Насколько я знаю, там только один мужчина живет. Я его жену с детьми уж с год как не вижу. Слышала – вроде разошлись. А что касается его… Не знаю даже, что вам сказать. Не представляю, куда он поехал, когда вернется…
– Его Моше зовут, да?
– Да, Моше. Я, честно говоря, с ним мало общаюсь.
– Машина у него белая, старенькая такая? «Субару».
– Да вроде. Белая, помню… На ней, видно, и уехал. Перед до-мом-то ее не видно.
– Он низенький такой, полный? – рассеянно поинтересовался Яков.
– Низенький? – женщина удивленно воззрилась на Якова. – Вы что-то перепутали, наверное… Он высокий, вас обоих, пожалуй, выше! И худой довольно. А вам именно он нужен, вы уверены?
– Да, мы насчет ремонта. Товарищ наш договаривался. Сейчас позвоним ему, разберемся. Спасибо, гверет. Извините.
– Да ничего… Всего хорошего.
Женщина пошла к калитке, удивленно пробормотав: «Он еще людей нанимает ремонт делать! Ну-ну…»
Яков подождал, пока за ней закрылась калитка, и повернулся к Амосу:
– Слушай, это уже кое-что… Парень худой, высокий, на белой «Субару» разъезжает… Видел, как о нем соседка неприязненно отозвалась? Недолюбливает его – сразу заметно! Личность, видать, такая… непутевая. По описанию похож на того типа, что около конторы Финка отирался.
Знаешь… Давай-ка через ограду махнем и домишко его снаружи осмотрим. Может, окна где-нибудь приоткрыты или еще что… Пошли!
– Пошли. Только, может, он дома, парень этот. Спит, например.
– Вот и проверим.
Яков достал рацию:
– Давид, вы где сейчас? А… Ну хорошо, там, около супера, машину и оставьте. Давайте сюда. Здесь сориентируемся.
Когда Яков и Амос подошли к калитке угрюмо темнеющего коттеджа, снова зарядил мелкий назойливый дождь. Яков надавил на мокрую кнопку звонка, подождал с минуту. Снова позвонил. Дом оставался все таким же темным и безмолвным. Не зажигались в окнах огни, не мелькали тени людей за стеклами, тишина не нарушалась звуком открываемой двери.
– Да вроде нету там никого. Нечего выжидать… – Яков цепко ухватился пальцами за холодные мокрые валуны ограды, намереваясь перелезть через забор.
Но в доме справа вдруг мягко и бесшумно раздвинулись ворота, и со двора медленно выехал серый «БМВ». Яков опустил руки и с независимым видом принялся разглядывать улицу.
Машина проехала мимо. Девушка из кабины коротко взглянула на них большими, таинственно сверкнувшими в полумраке глазами и что-то сказала сидевшему рядом старику. Тот с усилием обернулся, просверлив их с Амосом недовольным и подозрительным взглядом.
– Похоже, соседи не только самого Моше Леви недолюбливают, но и гостей его тоже не больно жалуют, – заметил Яков. – Он, видно, тут считается кем-то вроде белой вороны: не вписывается в респектабельное окружение…
Яков снова ухватился за скользкие от дождя валуны ограды. Усмехнулся, пристраивая скользящие ступни на выступы камней. «Настоящий человек-паук…»
С усилием подтянувшись, добрался до верха стены, улегся там на живот и наконец, извернувшись, спрыгнул за ограду. Амос, который преодолел каменную преграду играючи, невозмутимо наблюдал за маневрами Якова. Еще и поддержал того, когда ноги Якова после прыжка предательски заскользили по скользкой глине и он чуть было не повалился куда-то вбок.
– Отмахал себе крепостную стену, – недовольно проворчал Яков. – Ну и заборчик – наверное, самого дома дороже!
Он подошел к двери и подергал ее. Нагнувшись, рассмотрел валявшуюся под навесом обувь – две пары сильно поношенных, истертых кроссовок.
«Илья бы такие не надел…» – подумал он, припомнив белоснежную рубашку и строгую официальную одежду Флешлера-сына, чисто выбритого, отлично постриженного и пахнущего дорогим одеколоном.
Сильно постучал в дверь и замер, пытаясь уловить хоть какой-то ответный звук.
Обернулся к Амосу, внимательно оглядывающему пустой неухоженный дворик перед домом:
– Ну, тут ничего интересного нет. Как и следовало ожидать, впрочем… Давай-ка дом снаружи хорошенько осмотрим. Окна особенно.
Они медленно пошли вдоль дома, прислушиваясь и оглядывая размытую, не засаженную травой землю. Приблизились к окну, загороженному узорчатой решеткой…
Глава 32
В плотной темноте комнаты бледными полосками чуть светились щели в жалюзи – отсвет фонарей слабыми ручейками сочился сквозь тонкие полоски. И только по этим бледным и робким линиям можно было догадаться, что за окном совсем уже стемнело.
Илья обвел взглядом контуры окна, чуть светлеющего на темной стене. Подойти туда, допрыгнуть, доползти… – как недостижимо это было теперь для него! Привязанный к стулу, в наручниках, с заклеенным липкой лентой ртом – он ждал… Ждал, надеясь на чудо и одновременно пытаясь нащупать собственные невообразимые пути спасения.
Тюремщики оставили его в коттедже одного. Нисим ушел часа два назад. Илье трудно было ориентироваться во времени, но ему помнился силуэт грузной фигуры на фоне сверкающих проблесков в жалюзи – видимо, солнце тогда прощально сияло, склоняясь к закату. До этого Илья слышал негромкий, наставляющий голос Нисима из соседней комнаты. Казалось, «инструктаж» длится бесконечно долго. Видимо, давались чрезвычайно важные указания для Моше. Потом, уже издалека, донеслись отзвуки разговора по телефону. Как ни прислушивался Илья, ни одного внятного предложения уловить не удалось.
Потом Нисим, как видно, ушел. Чуть позже в комнату заглянул Моше – опасливо, стараясь не встречаться с Ильей взглядом. Торопливо, бочком, прошел через салон и исчез в прихожей. Хлопнула дверь, лязгнул, поворачиваясь в замке, ключ. Издалека приглушенно донесся звук отъезжающего автомобиля.
«Смылся, сволочь… Хоть бы раньше Нисима вернулся! Ждать уже нельзя. Мама может в любую минуту в своей квартире появиться – забеспокоится, почему я не звоню. А что дальше начнется – даже представлять не стоит…
Пока Нисима тут нет, постараюсь с этим придурком справиться, один на один все-таки. Наручники, правда, мешают, но другого выхода нет. Значит, так… попроситься вроде как в туалет, а потом – ногой его, как в каратэ учили. Или…» Илья старался припомнить похожие ситуации из фильмов, виденных когда-то, но в голову лезли нелепые эпизоды – то герой уносится от преследователей на воздушном шаре, молниеносно состряпанном из старой занавески, то прыгает с лестницы, зашибив насмерть сразу двух злодеев, то небрежным движением плеча выкидывает испуганно орущих недругов из окна…
«Это все чушь. Сбить его с ног, главное… – планировал Илья. – А потом прыгнуть…» Он вдруг вздрогнул и зажмурился, услышав резкий и длинный дверной звонок.
«Кто же это?! Явно не дружки хозяина-придурка, они позвонили бы ему заранее на мобильный. Родственники? Или соседи? Может, попытаться грохнуться набок вместе со стулом? Чтобы услышали! Но звонок находится аж за оградой, туда звук удара не донесется. Только голову себе разобью или руку окончательно доконаю, она и так непрерывно ноет… Совсем беспомощным окажусь. Что делать?»
В комнате повисла накаленная тишина, только сердце Ильи глухо и медленно билось, словно бы стиснутое перетянувшими тело веревками.
«Ушли! – взметнулся вверх его горький беззвучный крик. – Ушли…»
И, словно игра воспаленного воображения, милосердный мираж отчаяния, внезапно прогремел сильный и ритмичный стук в дверь…
В дверь, а не в далекую калитку ворот!
Илья дернулся и попытался закричать, но сквозь мерзко-липкую ленту, жестко стянувшую губы, пробился лишь слабый болезненный звук, мало напоминающий человеческий голос.
«Они перелезли через ограду! Кто они? Воры? Дом невзрачный, двор запущенный, ясно ведь, что ничем ценным тут не поживиться. Нет, не похоже на воров. Тогда… Полиция? Может быть, может, может…»
Илья принялся раскачиваться на стуле, напрягая мышцы, кренясь, клонясь набок…
Дождь продолжал все так же мелко рябить перед лицом, но Яков не замечал его ледяных касаний. Он просунул руки сквозь узорчатые решетки и, ухватившись пальцами за пластинки жалюзи, попытался открыть их. Его манипуляции увенчались успехом – сомкнутые пластмассовые полоски разжались и приняли горизонтальное положение. Но разглядеть что-либо в их размеренных просветах оказалось невозможным – окно было задернуто темно-синей шторой, а за ней таился густой сумрак…
Илья втянул в ноздри воздух, напружинился, рванулся… И полетел – куда-то вниз, казалось, в жуткую пропасть! Он ударился лицом об угол низкого стола, рассек кожу над глазом и только потом повалился на каменный пол. Руку и плечо пронзила острая боль, захлестнувшая сознание. Стол тряхнуло и накренило. Стоявшая на нем высокая медная ваза, упав, с грохотом покатилась по столу и, достигнув края, рухнула вниз. Звонким гонгом взвился удар начищенной меди о каменные плитки пола. В беспорядке разлетевшиеся крашеные колосья, красовавшиеся недавно в вазе, упали на Илью, с равнодушным милосердием погладив его бледное, бесчувственное лицо…
– Дай-ка, я окно попробую открыть, – предложил Амос. – Сдвину одну половинку в сторону.
– Ничего не получится – там изнутри на рычаг закрыто.
– Ясно. Ну, давай остальные окна осмотрим. Темень кромешная – нету, наверное, никого.
– Хозяина нету, это мы знаем, а вот насчет «никого»…
Грохот! Звон железа о мрамор, звук тупого и сильного удара… Внезапная какофония заставила Якова прервать назидательную тираду на полуслове.
Они с Амосом замерли, впившись друг в друга взглядом.
– Может, это кошка прыгнула?… – Амос зачем-то понизил голос.
– У меня дома кот десять лет живет, и ни разу так не бушевал. Сомнительно это… В коттедже кто-то есть! Человек, в смысле…
– Ну, может, друг хозяина…
– По-твоему, Моше своего друга на ключ запирает? А тот бродит по дому в темноте, спотыкается, а потом падает. С грохотом, будто Железный Феликс…
– Какой Феликс? Почему «железный»?
– Так… Долго объяснять. Слушай, Амос: многое сходится – место, время, действующие лица… Сравни: район, Моше, похожий по описанию на наблюдателя у конторы Финка, и кто-то запертый в пустом доме… Очень похоже, что именно тут удерживают Илью Флешлера. Может, он понял, что у дома находятся посторонние – соседи или еще кто, – и решил таким образом о себе весть подать. Связанный он, наверное, и рот залепленный…
– Ну, раз ты так считаешь… Ну что, звоним в полицию, пусть привозят все необходимое. Снимем дверь с петель…
– Погоди, не бросайся к рации! Во-первых, пока это мои предположения. Во-вторых, хотелось бы хозяина дома и его дружков (вряд ли он в одиночестве это дело затеял…) с поличным взять. А если мы тут сейчас дверью займемся…
– Так что ты предлагаешь?
– Давай осмотрим весь коттедж – может быть, найдем какую ни на есть возможность проникнуть внутрь…
– У нас же никакого разрешения нет! Ни санкции, ничего…
– Под мою ответственность. Я почти уверен – Илья там. А ждать нельзя – может, он ранен или опоили его какой-то дрянью… Пошли быстренько, оглядим все.
– Ну ладно…
Они обошли дом, тщательно исследовав все шесть обнаруженных окон. Осмотр ничем не порадовал – крепкие, добротные решетки не предоставляли ни малейшей возможности проникнуть в дом…
Темнота за стеклами была густой и безмолвной. Никаких признаков томящейся там живой души…
– Не получается… – негромко произнес Амос и вдруг осекся, подняв лицо вверх. Он закусил нижнюю губу, и в полумраке сверкнули его крупные белые зубы. – Вон, наверху, смотри…
Яков проследил за его взглядом – вверху стены, почти у самой крыши виднелось узкое и длинное окно. Слабо блестевшее в сумраке стекло было отодвинуто. Отбитые куски штукатурки около рамы свидетельствовали то ли о недавнем ремонте, то ли о работе с какими-то коммуникациями.
– Здорово! – вырвалось у Якова. – Прямо приглашение… Только сомневаюсь, пролезем ли мы там. Узко уж очень…
– Попробуем… – Амос подпрыгнул, уцепился за край рамы, подтянулся. Изогнувшись, боком проскользнул внутрь, ухватился там за что-то и втянул в проем ноги.
Яков слышал, как он спрыгнул на пол и негромко выругался. Судя по доносившимся звукам, Амос что-то пнул, толкнул, оттащил… Наконец над краем окна появилось его лицо.
– Все в порядке, – выдохнул он. – Тут у хозяина, видно, кладовая. Коробки какие-то, стулья… Я прямо на дверь наткнулся, подумал было, что она закрыта. Нет, распахнул ее. Ну что, может, я сам все осмотрю? А ты жди меня…
Яков почувствовал укол досады, почти ревности – как это так, его дело, занявшее столько сил и времени, и вдруг завершится (кто знает…) без него?!
Да и вообще… Не ясно ведь, что там ждет, в этом темном доме…
– Подожди, Амос! Сейчас, я к тебе заберусь. Гляну только – Эзер с Давидом подошли уже?
Яков побежал вокруг дома, скользя ногами по размытой дождем земле и хватаясь руками за стену, чтобы не упасть. Давида и Эзера он застал стоящими у калитки.
– Перелазьте сюда! – со сдержанным возбуждением, приглушая голос, распорядился он. – Ну, быстрее давайте!
Мог и не подгонять. Парни легко перемахнули стену и теперь в ожидании смотрели на него.
– Вот здесь, сбоку за домом, покараулите. Мы с Амосом дом изнутри осмотрим. Если хозяева появятся… Ну, в смысле, заметите, что подъедет белая «Субару» или другая какая машина, сообщите сразу по рации. Дальше посмотрим. Все ясно?
– Да вроде…
Яков снова обежал дом и остановился, задрав голову и примеряясь к темнеющему наверху окну.
Стянул с себя куртку, огляделся, ища, куда бы пристроить ее, и, не найдя ничего подходящего, швырнул на чахлый мокрый кустик, пробившийся у облупленной стены.
Подпрыгнув, ухватился за край рамы, с усилием подтянулся… и застрял в окне…
Из кармана брюк что-то вылетело и со слабым всплеском плюхнулось в мелкую лужу.
«Фонарик! – понял он. – Ладно, как-нибудь, без него…»
– Яков, вот здесь хватайся, за полку! Ну, давай я тебе помогу… – старался изо всех сил Амос.
Яков втянул живот и, изгибаясь, отчаянно пытался протиснуться в узкий проем окна.
В памяти мелькнуло давнее воспоминание, как гулял он с Яиром на детской площадке. Яир помчался наверх по высокой деревянной конструкции и вдруг, оступившись, провалился в просвет между досками. Тогда Яков так же вытягивал его из внезапного плена, а сверху, толкая, помогала чья-то сердобольная мамаша…
Яков рванулся еще раз, оперся на смутно белеющую в темноте полку и наконец с помощью Амоса спрыгнул, вернее, плюхнулся на пол. Под ногу ему подвернулось что-то низкое и твердое, вроде миски или таза. Он пнул ногой задребезжавшую посудину и, отдуваясь, огляделся, привыкая к темноте…
В проеме двери белела часть стены – по-видимому, коридор.
– Пошли… – Яков шагнул вперед, чутко вслушиваясь в тишину дома. – Свет не стоит включать.
– Конечно, а то соседи заметят, что посторонние по дому шастают и полицию вызовут, – усмехнулся Амос.
– Вот именно…
Они ощупью добрались до приоткрытой в коридоре двери и распахнули ее. Попали в небольшую комнату, окна которой не были закрыты ни шторами, ни жалюзи. Желтый свет уличного фонаря падал в окно, и после темноты коридора комната казалась почти освещенной. По крайней мере, вполне можно было разглядеть немногочисленную мебель – низкий диван, два кресла и в углу – какую-то темную конструкцию с темнеющими трубками.
– Кальян! – ощупав конструкцию руками, сообщил Амос.
– Понятно. Пошли дальше. Нам это баловство без надобности…
Они сделали еще несколько шагов по коридору и остановились под аркой, заменяющей вход в другую комнату, большую и совершенно темную. Нагромождение мебели, контуры телевизора, острые углы непонятной утвари… И неуловимое, но явственное ощущение живого присутствия, обитаемости пространства…
– Дай зажигалку, – почему-то шепотом попросил Яков.
Бледный неверный огонек отодвигал темноту лишь на пару шагов, но и этого было достаточно…
Они одновременно бросились вправо, к бесформенно темнеющей на полу груде. Зажигалка потухла. Яков быстро и цепко ощупал… стул, веревки, обмякшее в беспамятстве тело… Приложил ладонь к щеке человека:
– Теплая! Он дышит. Жив!
Амос снова щелкнул зажигалкой. Яков склонился над пленником, вгляделся в лицо, освещенное пляшущим язычком огня. Из раны на разбитом надбровье сочилась кровь. Ресницы вздрогнули и медленно, словно нехотя разомкнулись…
– Илья!
Он рывком сдернул липкую ленту, взялся было за веревки, но рванулся, выхватив из кармана ожившую рацию.
– Едут! – пророкотал голос Давида. – Белая машина. Ход замедляет.
Теперь и Яков уловил негромкий шум автомобильного мотора.
– Пусть заходят, – деловито и обыденно откликнулся Яков. – Мы их сами встретим. Вы только сзади подстрахуйте. От неожиданностей.
Он поднялся. Достал пистолет и, спустив предохранитель, направил дуло в сторону входной двери. Рядом застыл Амос, повторивший все его движения. Прищурив глаза, они замерли в холодном ожидании.
Шум мотора стих. Тишина казалась долгой и гнетущей. Но вот послышался невнятный шорох с улицы, отзвуки коротких фраз…
Позвякивание дверного ключа… звук распахнувшейся двери…
В проеме возникло очертание группы людей – руки, головы…
Вспыхнул свет…
Глава 33
Мягкий розоватый свет небольшой люстры осветил группу вошедших. На их лицах, точно подхваченное расторопным фотографом, застыло выражение, с которым они переступили порог…
Позади всех возвышался парень с худым, глуповатым лицом, на котором плавала услужливо-подобострастная улыбка. Щербатый рот, торчащий кадык, приглашающе протянутая вперед мосластая рука…
«Хозяин, – отстраненно отметил Яков. – Свидетели точно описали. Тот самый».
…Приземистый мужчина азиатского типа – узкоглазый, с толстыми темными губами. Широкое коричневое лицо флегматично и равнодушно.
…И, галантно пропущенная мужчинами вперед, незнакомо-хмурая и холодная Глория!
– Не двигаться! – голос Якова осип. От неожиданности, что ли… – Не двигаться! – повторил он по-английски.
Глория медленно прикрыла веки и вдруг, распахнув их, посмотрела прямо в лицо Якова. Густая, свирепая ненависть плеснула из бешено вспыхнувших глаз. Она подалась вперед…
– Одно движение – и стреляю, – Яков выдергивал из памяти английские слова. – Всем руки на затылок! Встать лицом к стене!
Бесшумно возникшие из темноты Давид и Эрез сделали приказ Якова еще весомее.
Щелканье наручников, обыскивание, короткие жесткие реплики…
– Вот, держи, – Амос протянул Якову пистолет, обнаруженный у филиппинца. – «Беретта». У остальных ничего нет.
– У меня никогда оружия и не было, – подал голос очухавшийся хозяин коттеджа. Оторопь на его худом лице сменилась плаксивым испугом. – Я тут вообще ни при чем! Это они все…
– Понятное дело, – благодушно отозвался Яков. – Втянули тебя в международную банду…
Глория, повернув голову, прошлась по нему тяжелым взглядом. И уже не верилось, что недавно Яков видел это угрюмое лицо совсем иным – приветливым, озаренным белозубой ласковой улыбкой… Филиппинец поднял опущенную голову, и они с Глорией обменялись короткими взглядами, точно молчаливо договариваясь о чем-то.
– Амос! – спохватился Яков. – Давай-ка парня нашего развяжи – Илью. Я сейчас первым делом «Амбуланс» вызову, а потом и машину для наших… клиентов… Эрез, Давид, присматривайте пока за ними, как бы неожиданностей каких не было…
Длинный больничный коридор был залит ярким и холодным светом ламп. Передвижение человеческих фигур, приглушенный говор, шуршание проезжающих каталок – все это отдаленно напоминало своеобразный проспект. Только вместо припаркованных у дороги автомобилей к стенам жались кресла на колесиках или непонятные конструкции медицинского назначения. И встречные люди были по большей части в больничных халатах, а некоторые вообще передвигались «в сопровождении» капельницы на колесиках. То и дело мелькали белые блузы медсестер. Полная женщина в зеленой форменной одежде неторопливо протирала стекла большого окна.
Яков шел по больничному коридору, следя взглядом за табличками с номерами палат. Он посторонился, пропуская кресло на колесиках, которое катил мускулистый медбрат. Грузный старик, втиснувшийся в кресло, все-таки чувствительно задел Якова вытянутой ногой, упрятанной в гипсовый «сапог».
– Ничего страшного, – машинально обронил Яков в ответ на шепелявые извинения старика. Вниманием его завладела сухонькая немолодая женщина, которая, ссутулившись, брела по коридору. На лице ее читались следы пережитого волнения, глаза беспокойно моргали.
«Это же Соня Фишман, мать Ильи, – после минутного замешательства узнал он. – Осунулась до чего! Переволновалась, видно… Ее счастье, что узнала о похищении, когда вся катавасия уже благополучно завершилась».
Женщина, точно почувствовав взгляд Якова, подняла на него глаза, заморгала еще чаще – видно, от напряжения, и вдруг бросилась навстречу.
– Ой, я вас узнала! Вы из полиции, да? Это вы Илюшу освободили? – Она схватила Якова за руку и стиснула его пальцы маленькими сухими ладонями. – Спасибо вам огромное! Спасибо! У меня просто слов не хватает…
– Да все нормально… – осторожно отнимая руку, неловко пробормотал Яков. – Не волнуйтесь так. Как Илья себя чувствует?
– Ну, сейчас уже неплохо. Приходит в себя после операции. Открытый перелом предплечья, еще травмы есть… На руке сейчас лангета. – Она вздохнула и горько поджала губы. – Вот ведь Макс какую память о себе оставил… Даже деньги его беду приносят!
– Ну, деньги никогда не мешают, – бодро заявил Яков. – Все наладится. Будьте здоровы. До свидания.
«Никак бывшего мужа простить не может… – думал Яков, продолжая свой путь по бесконечному коридору. – Радовалась бы, что сын из опасной передряги живым выбрался! Кстати, что это за лангета у него на руке? Вроде блюдо такое есть – «лангет»? Давным-давно когда-то пробовал в России, в ресторане… Кажется, это ломтики говядины».
С этими неожиданными гастрономическими мыслями Яков и подошел к нужной палате. Открыл дверь и сразу увидел Илью.
Тот лежа читал газету, придерживая ее правой рукой. Левая была закована в гипс. Устрашающего вида синяки, покрывавшие лицо первые после освобождения дни, уже почти сошли. Но о драматических событиях напоминали и желтоватая смуглость лица, и изогнутый красный шов, пересекающий лоб и тянущийся к правой скуле.
– Шалом! – весело и энергично произнес Яков. – Ты, я вижу, уже совсем молодцом!
– Да вроде! – Илья улыбнулся и попытался сесть.
– Лежи, лежи! Еще собьешь что-нибудь в своей лангете. Это она и есть, что ли? – Яков кивнул на внушительную гипсовую повязку.
– Она самая. Ее снимать при необходимости можно. А сбить тут ничего не собьешь.
– Ясно. Ну, как самочувствие?
– Нормально. Закормили меня совсем. Марина деликатесов всяких нанесла. Мама сидит почти неотлучно. Еле-еле уговорил ее сейчас домой пойти. С работы тоже навещают.
Илья помолчал и, глядя в лицо Якова, серьезно спросил:
– Я могу вам задать несколько вопросов по следствию?
– Имеешь полное право.
Илья чуть нахмурился, тщательно подбирая слова:
– Неужели она отравила отца, эта… няня Иосифа? Филиппинка? Я ее в доме у отца несколько раз видел. Она еще за дедушкой ухаживала, когда он был жив. Такая веселая, приветливая… Неужели она?
– Да, – голос Якова звучал бесстрастно. – Она. Глория Кирино. Следствие уже завершено. Теперь дело за судом.
– Но почему?.. – растерянно произнес Илья. – Она столько лет жила у них. И к ребенку, к Иосику, вроде была привязана. Ей хорошо платили. Что ее толкнуло на… на убийство? – голос его к концу фразы стал падать, будто Илья внезапно догадался, почувствовал, какой может последовать ответ…
– Что толкнуло? – Яков слегка развел руками. – Смотри, Илья, история длинная. Но время у нас есть. Я тебе расскажу…
Он помолчал, припоминая детали недавних событий, и наконец заговорил спокойным размеренным тоном:
– Понимаешь, Илья, полную картину событий удалось представить, когда мы вышли наконец на Джозефа Финка. Это частный детектив, которого твой отец нанял для проведения некоторого расследования.
– Да, я знаю…
– Я понял, – усмехнулся Яков. – Мог бы и с нами поделиться такой информацией. Не маялся бы теперь с переломанной рукой…
Илья закусил губу и промолчал.
– Сейчас нет смысла тебе нотации читать, – смягчился Яков. – Ты и без этого поумнел. Итак, слушай…
Глава 34
Яков несколько раз кашлянул, точно намереваясь читать серьезный доклад, и значительным тоном заговорил:
– В мобильном телефоне твоего отца мы нашли американский номер телефона. Оказалось, это телефон родителей Финка, к которым он собирался отправиться после того, как закончит работу, порученную ему твоим отцом. По этому телефону мы его наконец и разыскали. Выяснилось, что после того, как он прилетел в Америку, приключилась крупная неприятность – арендованный автомобиль, на котором Финк ехал к родителям, попал в аварию. Мистер Финк получил тяжелейшие травмы и долгое время находился в коме. Ему и сейчас тяжело общаться с окружающими. Пришлось делать запросы, прибегать к помощи Интерпола… Ну, это уже наши внутренние профессиональные дела, для тебя это не суть важно…
Важно то, что после получения показаний Финка стала ясна логика событий, понятны мотивы преступления. Я бы сказал, все частички мозаики составили четкий и правильный узор. Видишь, как я тебе поясняю – художественными образами… – Яков, обычно не отличавшийся красноречием, остался весьма доволен своим пассажем.
– Кроме того, картину дополнил своими показаниями Мануэль Голез, – продолжал он. – Это друг Глории, точнее сказать, любовник и попутно – сообщник. Он тоже филиппинец, и у него уже возникали в Израиле нелады с полицией, но каждый раз ему удавалось вывернуться. Знаешь, в этой среде, среди иностранных рабочих, не любят выносить сор из избы. А может, и боятся… Было там нераскрытое убийство, к которому Голез имел какое-то отношение. И пистолет, который у него нашли, тоже пару раз в криминальных делах «засветился». Ну а поскольку «рыбак рыбака видит издалека», то он постепенно вышел на местных бандитов – на Нисима Доби, например. Это известный делец «серого» рынка. Ссуды предлагает – на «необычайно льготных» условиях. И очень даже нажился на этом. И в подпольном игорном бизнесе он фигура заметная. Такой мужик… обстоятельный, хитрый. Года три назад у него с подельниками конфликт было вспыхнул. Чуть до криминальной войны дело не дошло. Покушение на Нисима готовили. Так он улизнуть сумел – вышел из своей квартиры в женском платье. Мамаша его старая с ним жила, вот он ее гардеробом и воспользовался. Платочком голову прикрыл, сгорбился… Доковылял, весь скособочившись, до дороги и такси взял. Только его и видели… Артист, одним словом! У него и кличка в воровских кругах – «Комик». Шуточки, правда, любит мрачные… Тот «конкурент», что покушение готовил, исчез бесследно после всей заварухи. Как в воду канул. Где, что – непонятно пока… Ну, это так, к слову…
