Текст книги "Искатель, 2006 №9"
Автор книги: Рита Шейн
Соавторы: Леонид Пузин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
– Знакомьтесь… Ира, это человек из полиции. У моей бывшей жены… гм… неприятности. Вот со мной по этому поводу и беседуют. А это Ирина, моя… приятельница.
– Мы работаем вместе, – улыбаясь, сообщила Ирина. – Ремонт в лаборатории, сказали – еще завтра продлится. Вот, отдыхаем вынужденно. – Речь ее звучала громко и как бы излишне напористо.
Она по-хозяйски уселась на диван, сбросила босоножки и ловко поджала под себя голенастые ноги.
– Ой, вы полицейский, да? Как интересно! А что…
– Ирочка, человек по делу здесь находится, – оборвал подругу Борис и повернулся к Якову: – У вас есть еще вопросы ко мне?
– Да нет, – флегматично пожал плечами Яков. – Я только хотел бы еще с вашей матерью встретиться.
– Ну, раз у вас такие планы – подождать придется. Раньше двенадцати она не появится.
– Я подожду. При условии, конечно, что я тут не мешаю.
– Совсем не мешаете. Сейчас кофе пока выпьем. Ирочка, сделай кофе, пожалуйста…
Пока Ирина по-хозяйски позвякивала посудой в кухне, Яков прикидывал, что же могло так встревожить Бориса? Неужели в квартире находится нечто незаконное, запрещенное, компрометирующее его? И это «нечто» связано с отравлением Макса? Хотя мало ли почему он мог всполошиться! Любовницу ждал… А может, он нестандартные развлечения любит – типа… хлысты-плетки… Заготовил все – а тут детектив со своим любопытством…» Яков с трудом сдержал дрогнувшие в усмешке губы.
«Нет, это все глупости, лирика… Борис определенно нервничал. Видимо, и подружке что-то губами беззвучно сообщил, когда она на пороге появилась. Предупредил о чем-то… Как бы – хоть поверхностно – квартирку осмотреть?! И предлог-то сразу не придумаешь… Обыск у него делать – никакой возможности! Никто мне ордера при таких сомнительных доводах не даст…»
– Вот кофе, угощайтесь, пожалуйста… – Ирина проворно расставляла на полированном столике изящные фарфоровые чашки, сахарницу, тарелочку с печеньем.
– Вы знаете, – с чувством заговорила она, значительно заглядывая в лицо Якова, – Борис у нас в лаборатории, я считаю, ведущий специалист. Он еще в Москве огромную научную работу проделал! Я читала электронную версию его статьи «Корреляция изменения окраса…»
– Ира! – оборвал ее Борис. – Господин инспектор далек от нашей отрасли. Ему это совсем не интересно.
– Так я… – немножко стушевалась девушка, но через минуту снова воодушевилась: – Знаете, когда Борис уезжает в командировку, вся работа замедляется. И не одна я так думаю!
– Где вы бываете в командировках, господин Тульчински?
– В Африке, в основном. У нас там с рядом университетов связи налажены. Там уникальные виды змей встречаются.
– Я всегда волнуюсь, когда Боря уезжает! Ведь… – Похоже, Ирина вознамерилась произнести целую тираду, но короткий и как бы деликатный звонок в дверь прервал ее.
– Ну вот, мама пришла. – Борис поднялся с кресла. – Хорошо, что вам не пришлось долго ждать…
– Здравствуйте, гверет Тульчински! – Яков встал навстречу пожилой даме в большой светлой шляпе и элегантном бежевом костюме – будто не из бассейна она вернулась, а со светского раута.
– Мама, тут хотят об Иде поговорить. Ну, это в связи с известными тебе обстоятельствами… – Борис неопределенно развел руками. – Из полиции человек. Инспектор…
– Инспектор Хефец! – отрекомендовался Яков. – Да, я побеседовал с господином Тульчински, а вот теперь и вас дождался. Где мы можем спокойно поговорить? Наверное, лучше в вашей комнате?
Дама с царственным видом смерила его взглядом. Лицо ее было ухоженным, еще сохранившим остатки строгой аристократической красоты. Едва заметно улыбнулась:
– Хорошо, идемте ко мне в комнату. Сомневаюсь, правда, что я смогу что-то полезное сообщить следствию, но… Как бывший работник юстиции готова всячески содействовать! Коллегиальная солидарность…
Она скинула изящные босоножки, и Ирина с готовностью бросилась к обувному ящичку.
– Вот ваши тапочки, Клара Львовна!
– Спасибо, Ирина, я сама… – с ноткой досады в голосе отмахнулась хозяйка. Сунула ноги в бархатные шлепанцы с пушистым помпоном и обернулась к Якову: – Идемте, инспектор…
– Гверет Тульчински, что вы можете рассказать о покойном господине Флешлере?
– Как вы понимаете, ничего хорошего… – Клара Львовна поправила еще влажные после бассейна волосы.
Кольца на ухоженных руках вспыхнули радужным разноцветьем. Яков мало разбирался в ювелирной продукции, но все-таки почувствовал: эти украшения стоят ох как недешево…
– Хотелось бы поконкретнее… – доверительно улыбнулся он.
– Конкретнее… Вел в Москве разгульную жизнь. В какие-то истории вечно попадал. То драку в ресторане с мужем любовницы устроит, то очередная обиженная пассия на него жалобы в милицию строчит – издевался, мол, над ней… Жену с ребенком бросил. И вот такой, скажем прямо, аморальный тип влазит в семью моего сына. Прекрасная пара была. Жили дружно, ребенка растили. А этот…
Яков сочувственно кивал, внимая обличительному повествованию.
– Да, я понимаю… – вздохнул он и плавно перешагнул через временную пропасть: – А здесь, в Израиле вы с ним встречались?
– С ним? Да где я могла его видеть? Они же в другом городе обитали.
– Ну а с бывшей невесткой, с Идой, вы здесь общались?
– Да она не рвалась общаться. Приезжала только изредка сына навестить – он же с Борисом остался. Ида больше себя холила да нежила. Восприняла мораль своего… сожителя. Знаете – с кем поведешься… – Клара Львовна помолчала. – Ах да… Была я у нее дома, у них то есть… Вам бы, молодой человек, не мешало проверить, откуда средства у «сладкой парочки» нашлись на такой дворец… Да еще и прислугу завели!
– Ида удивилась, что вы неожиданно ее навестили?
– Да вроде не очень… Это я по случаю с Женечкой, с внуком, была у них в городе, так заодно решила посмотреть, как невестка моя бывшая поживает…
– Ну, и какие у вас впечатления остались? Может быть, вы мне что-то рассказать хотите? Знаете же, какие там события разыгрались…
Клара Львовна задумалась. Глаза ее недобро прищурились; она смотрела в угол, словно не решаясь произнести что-то важное и пугающее…
Яков молчал, с доброжелательной улыбкой разглядывая свою визави.
– Я был там вчера, – рассеяно сообщил он. – Ида вроде бы бассейн у виллы оборудовать собралась. Вся в делах… – Он вздохнул и посмотрел за окно, на плывущие по осеннему небу облака.
Сообщение о строящемся бассейне, видимо, поразило Клару Львовну в самое сердце. Она быстро стрельнула глазами в Якова и, холодно усмехнувшись, произнесла:
– У нее имеются помощники в осуществлении таких планов… Она и при муже-то не очень стеснялась, а уж теперь…
Яков, словно бы не понимая, глазел на Клару Львовну, и та решительно и жестко обронила:
– Я просто поразилась, когда увидела, как из одной из комнат появился молодой красавчик. В одних джинсах, без рубашки. Увидел меня – сразу обратно шмыгнул и дверь прикрыл. Я из туалетной комнаты вышла и так растерялась, просто оцепенела… Причем наш он, из России, по физиономии видно. Вот Ида какую жизнь вести начала! А служанка ее, как видно, покрывала…
Глава 14
«Любовник… Это многое меняет». Яков и так и этак рассматривал внезапно обновившуюся картину событий.
Руки его привычно лежали на руле, тянулись к коробке передач, меняли кассету в приемнике, слух улавливал, не замечая того, лирические излияния модного певца, а мысли… мысли неизменно возвращались к образам людей – уже близких ему, ставших частью его сознания, его мира…
«Но может быть, тот «красавчик» прибыл приласкать совсем не Иду, а Глорию? Но жених Глории – филиппинец. Хотя… У Глории может быть и не один «хявер» в запасе… Нет, вряд ли Ида допустила бы подобное безобразие – чтобы няня ее ребенка устраивала средь бела дня в доме хозяев любовные свидания… Похоже, тот парень приходил к Иде. Интересно, был ли он среди приглашенных на банкет? Ого, кстати!!! Вот и повод снова в семействе Тульчински появиться! Привезу им распечатки фотографий, пусть мадам адвокатесса изучит их – возможно, там присутствует таинственный «юный любовник».
Если этот красавчик посетил банкет, это еще не значит, что они с Идой образовали преступный тандем хладнокровных отравителей… Конечно, это не доказательство, но все же…
Неужели все-таки – Ида! Решила избавиться от надоевшего стареющего мужа. И наследство внушительное к рукам прибрать… Яд достала у лаборанта из «той» квартиры. Задействовала для этого Цейтлина, старого друга дома… Или Бориса, который, кажется, так и не смог полностью забыть ее: вон и подруга его – та говорливая молодка – явно напоминает Иду. Уж у Бориса-то имеется возможность достать экзотический яд – серпентолог как-никак, по змеям специалист!
Вроде бы не похоже на гверет Флешлер… но… э-хе-хе… в криминологии каких только случаев не бывало! Чужое сознание не просветишь, в чужую душу не заглянешь…
А Борис опять-таки был напряжен, нервничал! Что-то с ним не то… Хотя формально вроде не подкопаешься. Ничего, на днях снова у них побываю. И опять – внезапно! Может быть, еще что-то откроется…
Все-таки трудно поверить, что Ида… Хотя она – лицо, самое что ни на есть в этой истории материально заинтересованное. Впрочем, и старший сын покойного Флешлера, Илья, тоже получил в наследство весьма круглую сумму… Правда, ожидаемое наследство – еще не причина, чтобы травить родного отца. Весьма заботливого, кстати, судя по отзывам окружающих…»
Яков снова прогнал перед мысленным взором беседу с Ильей. Вызвал его одним из первых – как только приступил к следствию. Правда, не надеясь услышать что-либо полезное для дела. Да и не услышал…
Илья оказался симпатичным молодым человеком – вежливым и немногословным. Программист, тридцать лет. Были заметны в нем вполне объяснимая подавленность и грустная сдержанность. Хотя отвечал он на вопросы Якова спокойно и обстоятельно.
«Почему вы не присутствовали на юбилее отца?»
«Я намеревался пойти, но мать была резко против, и я решил не доводить дело до конфликта. Тем более что у матери имеются проблемы с сердцем…»
«Ну что же, логично… Заботливый сын. Хотя… какая-то недоговоренность чувствовалась в гладких ответах. Или мне так показалось? Сама «маман» не осчастливила полицию своим посещением – она уже месяц как в Москве гостит. По словам Ильи, должна на следующей неделе обратно прибыть. Надо будет с ней встретиться. И с Ильей тоже еще раз побеседовать – ощущение такое, что точка пока не поставлена.
Еще одна «заноза», недоработка, – секретарша покойного Флешлера! Алина Карп, та хорошенькая девица с приснопамятной кассеты. Исчезла сразу после банкета, прямо как сквозь землю провалилась. За границу не выезжала – по компьютеру проверено.
Адрес ее проживания, который в конторе Макса зафиксирован, ничем не помог – оказалось, квартира пересдана еще три месяца назад. Пенсионерка, обитающая там со своими тремя кошками, среди салфеточек и ковриков, понятия не имела, куда переселилась Алина. Где девушка жила все это время – неизвестно! Может, и у своего дружка – того мрачного типа, отмеченного Яковом на памятной кассете.
С дружком тоже проблема… Яков показывал его фотографию работникам покойного Флешлера, хотел узнать данные парня. Но услышал только, что звали угрюмого молодого человека Гариком… Это припомнили две девушки-продавщицы из магазина, в котором Алина раньше работала.
– Она на кассе сидела, – бойко доложила Якову хорошенькая продавщица. – А потом Макс ее своей секретаршей сделал. Она всего месяц и поработала на новом месте… Потом эта жуткая история с хозяином приключилась! А друга ее Гариком звали. Такой он неприветливый, сумрачный всегда ходил. А вот где он работал и как фамилия – понятия не имею. Алина, помню, говорила, что зарабатывал прилично…
Вторая девушка – тщедушная и невзрачная – не смогла ничего добавить к рассказу подруги…
«Тут еще работы пруд пруди… – раздумывал Яков, краем уха прислушиваясь к «сообщению на дорогах», несущемуся из приемника. – Разыскать, допросить… Хотя толку от этого, вполне вероятно, ноль будет!
Хорошо, что я по этой дороге поехал. Значит, как в город въезжаю – сразу больница слева появится… Вот Цейтлина и проведаю. Может, он наконец достаточно оклемался, чтобы мне внимание уделить… Пора, господин Цейтлин! Пора…»
То ли настойчивые заклинания Якова подействовали, то ли усилия врачей, но в больнице Якова ждал приятный сюрприз. На его уже ставший дежурным вопрос: «Я могу поговорить с господином Цейтлиным?» – последовала неторопливая, после минутного раздумья, реплика врача:
– Ну… Пожалуй… Только прошу вас общаться с ним четверть часа, не больше.
– Я за четырнадцать минут управлюсь, доктор! – На радостях Яков так круто развернулся, что чуть не сшиб с ног осторожно ковылявшую по коридору старушку. Подхватив перепуганную бабушку, он усадил ее в пластмассовое кресло, торопливо извинился и, как нетерпеливая гончая, понесся на всех парах к знакомой палате…
Остановился перед дверью, собираясь с мыслями, и тут из палаты выплыла жена Цейтлина. Выглядела она довольной и оживленной.
– А Михаилу стало гораздо лучше. Обещают скоро домой отпустить. Я ему рассказала про мерзавца того лысого, про бандита! Ну, что поймали его. Так что Миша уже в курсе. А вы его не утомляйте, хорошо?
– Да-да, гверет Цейтлин, конечно! Я ненадолго. Строго по делу… Минуты лишней не задержусь. Будьте здоровы…
Яков вошел в палату и по-хозяйски уселся на стул рядом с кроватью.
– Здравствуйте, господин Цейтлин! Я вижу, дело на поправку пошло…
Цейтлин улыбнулся и кивнул.
– Вы помните, кто вас избил?
– Да, – нехотя пробормотал Цейтлин. – Высокий, лысый такой…
– Вы знакомы с ним?
– Да, немного. Шапочно…
– Ясно. Мы этому делу дали ход. Ценности вам вернут. Я сейчас о другом хотел поговорить…
Расслабленность исчезла с лица Цейтлина. Взгляд стал острым и колючим. Он молча смотрел на Якова.
– Помните, господин Цейтлин, вас вызывали в полицию. Жалоба была на предмет проникновения в чужую квартиру. Другой офицер дело вел – Беркович, помните?
Цейтлин поднял глаза к потолку, прослеживая путь тонких трещинок, тянущихся от лампы к окну.
«Вроде что-то… где-то…» – читалось на его лице.
– Так это… старик какой-то… придурковатый насочинял… – запинаясь, прошелестел он. – Я-то здесь при чем? Обрывок какой-то грязный совал… Ну, что вы…
– Да не обрывок, господин Цейтлин. Рекламка это была, а на ней номер вашего библиотечного абонемента записан. Это и жена ваша подтвердила. Она тот номер и записала. И жильцы подъезда заметили, как вы покидали квартиру «придурковатого», по вашему выражению, старика… Они по фотографии вас узнали.
(Было это, было… хотя и с натяжкой. Яков действительно привозил в пресловутый подъезд фотографию Цейтлина, и молоденькая соседка с некоторой долей сомнения – давно все-таки состоялась мимолетная встреча – подтвердила личность Михаила.)
Цейтлин молчал, бессмысленно плавая взглядом по лицу Якова.
– Я хотел бы услышать, с какой целью вы проникали в квартиру Фельдманов? Эта семья, кстати, прибыла в Израиль из родного города вашего покойного друга – господина Флешлера. Вы навлекаете на себя определенные подозрения своим молча… – Суровая тирада Якова была прервана звуком открывшейся двери.
Он оглянулся, невольно задержав взгляд на лице немолодой медсестры, державшей в руках поднос с лекарствами.
Буднично-равнодушное, оно вдруг молниеносно изменило свое выражение – на нем вспыхнули поочередно испуг, оторопь, собранность… Она порывисто шагнула к кровати Цейтлина.
Повернувшись, Яков с удивлением смотрел на бессильно откинутую набок голову Михаила, на его сомкнутые веки и вяло свесившуюся с кровати худую руку с набухшими венами…
Совесть Якова не мучила. Не верил он во внезапный обморок Цейтлина. У него создалось впечатление, что и прибежавший на вызов запыхавшийся врач, тоже остался в изрядных сомнениях. По крайней мере, выговор Якову за испуг больного эскулап не сделал и взашей из больницы не вытолкал.
На его робкий вопрос: «Когда можно будет еще раз навестить господина Цейтлина?» – врач покосился на отрешенно дремавшего больного и назначил дату: «Дня через два…»
«Через два дня – это нормально! – думал Яков, подъезжая к дому. – Найду чем заняться. Кстати, завтра у меня все равно выходной. Надо будет Яира в зоопарк свозить. А то просится ребенок, просится…»
– Папа, гляди, какой кот сердитый! Шипит…
– Тоже мне, «камышовый кот»! Поймали беднягу, наверное, около мусорного контейнера – и в клетку! Нашли дураков! Пойдем отсюда, лапочка, пойдем… Обезьян сейчас будем смотреть. – Крупный толстый парень подхватил крохотную дочурку, всю в кудряшках и бантиках, и удалился, недовольно ворча.
Крупный бурый кот, словно обидевшись на сравнение себя с заурядными помойными сородичами, хрипло мяукнул и протиснулся между веток низких кустов, имитирующих камыши.
– Дядя неправильно сказал, – рассудительно заметил Яир, проводив обличителя взглядом. – Около контейнеров кошки гораздо худее. И короче. И уши у них другие. Я на них всегда гляжу, когда бабушка еду к контейнерам выносит. Они сразу сбегаются…
– Молодец, все замечаешь! – Яков погладил сына по нагревшемуся на солнце ежику волос. – Куда теперь направимся?
– Пап, смотри: вот стрелка! Там написано… «Тер-ра-ри-ум». Папа, а что такое терр… терра… Какое слово трудное!
– Непривычное просто… Террариум – это место, где змей держат. Очень интересно как раз! Потопали туда…
– Вон мороженое продают – купи!
– Сначала на змей поглядим, а потом купим – и мороженое, и колу…
– Пап, а это кобра, да? Которая ядовитая?
– Она самая… Видишь, написано…
– Бабушка говорила, что змеиный яд помогал, когда у нее спина болела. А дома можно такую змею держать?
– Можно, только осторожно… Нет, Яир, я шучу. Это очень опасно.
– А ее же можно в такой же, как тут, аквариум с песком посадить. И сверху доску положить, и камень еще тяжелый… Она не вылезет!
– Правильно, сынок, не вылезет…
«Аквариум с песком… Как это я сразу не ухватил? Это алебастр меня с толку сбил. Шпатлевка… общий вид комнаты… Стереотип сработал – ремонт как будто в разгаре. А Борис в той стеклянной посудине мог змей держать! И чемоданчики, «для красок», мол… Может, и для красок, а может, и для гадов ползучих… Э-эх, обмишурился я – на все сто! Если у него и обитала какая тварь ползучая дома, теперь ее следов не найдешь! Он человек достаточно умный, чтобы не рисковать. Вот почему и не открывал долго – прятал, наверное, своих страшненьких питомцев в портфельчики… Ах ты… Но контакт с ним нельзя терять. Может, и проколется на чем-нибудь…»
– Пап, хамелеон здесь есть?
– Поищем, сынок. И хамелеонов, и змеюк подколодных.
Глава 15
На призрачно светящемся в конце коридора квадрате окна четко выделялся силуэт хрупкой девичьей фигурки, словно бы застывшей в терпеливом ожидании.
«У моего кабинета стоит, – заторопился к знакомой двери Яков. – Кто бы это мог быть? Уж не секретарша ли покойного Флешлера объявилась? Нет, не похоже – девушка выглядит совсем худенькой. А та красотка, на кассете, как-то покрупнее, «пофигуристее» была…»
– Шалом! – подойдя к кабинету, он улыбнулся, вглядываясь в неприметное узкое личико посетительницы и уже узнавая ее. – Вы, по-моему, работаете в магазине «Деликатесы»? Я недавно с вами беседовал, так ведь?
Девушка молча кивнула.
– Заходите, пожалуйста. Садитесь. Будьте добры, напомните ваше имя!
– Полина Яновски.
– Да, Полина, у меня есть ваши показания. Все в папке подшито. Вы, очевидно, хотите что-то еще добавить?
– Да. Я все время про Алину думаю, ну, про секретаршу. Мы с ней не то чтобы дружили, а так… Работали все-таки вместе полтора года. Где она, что с ней? Все время мысли о ней крутились, и вдруг я вспомнила… Она же говорила мне как-то между делом, что друг ее, Гарик, таксистом начал работать! Я и подумала – может быть, для вас это важно…
– Все важно, Полина! Спасибо, что пришли и сообщили это. Можете еще что-то вспомнить?
– Нет, больше ничего, – девушка вздохнула. – Я пойду, мне к десяти на работу надо.
«Таксист… Это уже лучше. Сколько у нас в городе таксомоторных компаний – четыре, пять? В них пошуровать – не проблема…» Яков поднял трубку:
– Слушай, Амос! Да, это Яков, здравствуй! Мне нужно выяснить личность некоего таксиста – Гариком зовут. Да, и фотография его имеется. Займись этим сегодня. Прошерсти все таксомоторные кооперативы. Будет результат – сразу позвони мне. Договорились. Шалом!
Положил трубку и неторопливо поднялся из-за стола.
«К Цейтлину самое время ехать. Надеюсь, сегодня он не примется снова комедию ломать…»
– Господин Цейтлин! В ваших интересах объяснить мне, что вы делали в квартире Фельдманов. Молчание работает против вас. – Яков выдержал эффектную паузу и снова заговорил – жестко и внушительно: – Всем известно, что вы были с Флешлером деловыми партнерами. В том числе и в незаконном бизнесе – имею в виду получение доходов от так называемых «массажных кабинетов». Вполне можно предположить, что у вас появились мотивы для устранения, точнее говоря, убийства Флешлера.
Поскольку продуктов с ядом на столе обнаружено не было, то экспертиза пришла к выводу, что Флешлер был отравлен кем-то из окружавших его в последние минуты людей. Вы же его ближайший друг и весь вечер находились рядом с Флешлером. Все это выглядит весьма подозрительно.
Вы не сотрудничаете со следствием, что-то скрываете, запутываете расследование. Я вынужден буду просить санкцию прокурора на ваш арест. Не усугубляйте ситуацию… – Яков закончил свою короткую холодную речь и выжидающе посмотрел в напряженное лицо Цейтлина.
У того нервно подергивалось правое веко, тонкие губы были тесно сжаты. Он коротко и прерывисто дышал.
– Короче, – хмуро произнес Яков, – начнем отвечать на конкретные вопросы. Вы были когда-нибудь в квартире Фельдманов по адресу?..
Повисла тягостная тишина, словно бы внезапно распиленная пополам противным жужжанием ворвавшейся в приоткрытое окно мухи.
Цейтлин неприязненно проводил глазами малосимпатичное насекомое и с той же брезгливой миной еле слышно обронил:
– Ну, был… И что из этого следует?
– Вы находились в квартире в отсутствие хозяев? – Яков пропускал мимо ушей необязательные слова Цейтлина.
– Да. В отсутствие, – что-то, по-видимому, уже решив для себя, по-деловому равнодушно подтвердил Цейтлин.
– С какой целью?
– По просьбе Макса Флешлера.
– О чем именно он вас просил?
– Найти в квартире определенные документы.
– Что за документы?
– Да так, всякие… В основном, на дом, который у хозяев остался на Украине.
– Зачем ему нужны были эти документы?
(«Действительно, зачем? Макса – хозяина комфортабельной средиземноморской виллы – почему-то заинтересовал старый домишко, потихоньку ветшающий в заштатном украинском городишке… С чего бы это?») Яков вдруг ощутил почти забытое чувство нетерпеливого мальчишеского любопытства.
– Так зачем же ему потребовались эти документы? – вопрошающе повторил он.
Цейтлин пожал плечами.
– Я не спрашивал. Макс попросил – я попытался сделать. Ничего, правда, не получилось. Никаких документов я не нашел. Хозяева их, видимо, не дома у себя держали, а… сам не знаю где.
– Интересно. И как вы проникли в квартиру?
– Как? Макс мне отмычку дал, ему какой-то знакомый изготовил. Вы учтите мое чистосердечное признание. Прямо так и запишите. Я ведь другу хотел помочь. Я в той квартире ничего не взял – ни единой нитки.
«А что там для тебя представляло такую уж ценность? Стопки накрахмаленного белья? Хрустальные рюмочки из серванта, синтетический ковер?»
– Вы знакомы с хозяевами квартиры?
– Нет. Макс мне их издали показал. Они его узнать могли, а он светиться совсем не хотел. Они же когда-то давно на Украине соседями были. Я потом сидел в машине, ждал, когда они из дома выйдут. Эта-парочка обычно часа полтора каждое утро гуляла. Я это заранее выяснил. Наблюдал за ними.
– Кроме них, кто-то еще в квартире жил?
– Нет, насколько я знаю. Я бы не стал так глупо рисковать, чтобы меня там кто-то застал… По такой глупости в полицию загреметь! Нет, старики одни там жили.
– Сколько раз вы были в квартире?
– Три. Только три раза.
– А вас не удивило, что в квартире, где проживает лишь пара пожилых супругов, находится массивный спортивный тренажер? Кстати, довольно недешевый для скромных пенсионеров…
– Тренажер? – Цейтлин растерянно заморгал. – Как-то я не приметил там никакого тренажера.
«Вроде и правда не приметил…» Видимо, навещал квартиру в то время, пока внук стариков у них еще не поселился. И, следовательно, господина лаборанта он никогда не видел! Так что версия моя об отравителе-лаборанте трещит по швам… И парень тот к Цейтлину никакого отношения не имеет. Они, по-видимому, даже не знакомы. Ладно, спрошу напрямую…»
– С Евгением Шафраном когда вы в последний раз виделись?
– С каким Евгением Шаф… Шафраном? Кто это? Не знаю я никакого Шафрана.
«Похоже, не играет… И правда не знакомы. Ладно, дальше пойдем». Яков с серьезным видом полистал исписанные страницы, словно бы вглядываясь в текст, и, махнув рукой, беспечно поправился: – Извините, недоразумение вышло… А в квартиру вы проникали один? Без помощников?
Цейтлин поерзал на постели, словно бы пытаясь почесать себе таким образом спину. Что-то прикинул мысленно.
– Один раз парень мне знакомый помогал.
– Как его имя, фамилия?
– Осипов Игорь. Он у нас в магазине работает.
– Осипов… – Яков дописал фразу и достал из папки аккуратно сложенный листок – копию странной записки, оставленной в квартире.
Развернул ее и взглянул заново на торопливо набросанные печатные буквы, составившие несуразное в данной ситуации слово – «Пришелец».
– Посмотрите, господин Цейтлин, это вы писали?
– Это?! – Глаза Михаила буквально полезли на лоб. – Что это за чушь? Откуда это?
– Из квартиры Фельдманов.
– Да вы что?! Чтобы я начал такие дурацкие записочки оставлять? Как мальчишка… Слушайте, это же, наверное, Игореха так развлекался! Точно – он! Вот балбес, а?! То-то, когда мы обратно ехали, он всю дорогу фыркал чего-то себе… Смешно было дураку…
– Да, смешно… Вообще, господин Цейтлин, история забавная. Меня, по крайней мере, она сильно насмешила… – Яков с сердитым видом вздохнул и в упор посмотрел на Цейтлина. – Смешно, сил нет… Директор крупного магазина, солидный мужчина пятидесяти шести лет, вдруг, как мелкий воришка, забирается в чужую квартиру и шарит там по полкам с бельем. Дружок попросил… А господин Цейтлин отказать не мог! Хотя рисковал и в полицию попасть, и побитым быть. Вернулись бы хозяева раньше срока, позвали бы на помощь соседей, прохожих… Как-то очень уж легкомысленно вы себя вели. Не похоже на вас…
Яков подался вперед и, глядя в глаза Цейтлину, коротко и сухо спросил:
– Что вы там искали?
– Документы на дом! Для Макса, – тонко и раздраженно выкрикнул Цейтлин. – Да правду я говорю!
– Зачем нужны были документы? Все рассказывайте – вы же находитесь под подозрением в убийстве. Неужели все еще этого не поняли?
– Понял. – Цейтлин прикрыл глаза и несколько секунд молчал, словно бы вымотанный нервным диалогом. Когда же наконец посмотрел в лицо Якова, взгляд его был усталым, почти равнодушным, а голос тусклым и безжизненным: – Подозрение… в убийстве… Неужели я бы Макса мог… отравить! Да я с ним почти сорок лет дружил… как брат все равно он был. Ладно уж, слушайте…
У Макса много приятелей всегда было, какие-то деловые знакомые… А в тот период, когда он в Москве бизнесом занимался, вокруг него разные люди крутились. Я почти никого из того окружения и не знал. А иногда если и встречал у Макса, то… ну, побаивался их, что ли… Публика такая… лихая. Я ему говорил: «Ты с огнем не играй! С криминалом шутки шутить…» Но вроде обошлось. Уехал спокойно – без разборок и прочих фейерверков…
Где-то с полгода назад узнал я, что приезжал сюда московский приятель Макса – Павел. Фамилию я сейчас как-то призабыл, может, потом всплывет… Он тут отдыхал в Эйлате и к Максу заехал повидаться, прошлое вспомнить. Начало девяностых в Москве – это времечко интересное было. Передел капиталов, ломка всего, деньги бешеные…
Макс мне о его визите вскользь упомянул, без разных подробностей. Павел, мол, был тут. Отдыхал в Эйлате, потом на денек заехал. А вообще, он живет то ли в Штатах, то ли в Москве – я не понял, честно говоря. Стал владельцем крупной охранной фирмы. И преуспевает, судя по всему, раз так по миру катается.
Как-то я на это обстоятельство, на визит Павла, внимания особого не обратил. Павлика я встречал в Москве раза два всего. Толком и не помню, как он выглядит.
А в конце лета вдруг Макс мне звонит и, возбужденный такой, сообщает по мобильному: «Слышал по телеку, Павла в Испании вчера на курорте застрелили? Прямо в номере гостиничном».
Печально, говорю… Он, видимо, не только охранное агентство содержал, но и еще какой-то скрытой деятельностью занимался, раз кто-то за ним аж в Испанию поехал – счеты сводить!
«Да…» – поддакивает Макс, а тон у него какой-то странный был, вроде как недоговаривал что-то…
Потом через недельку-другую позвал Макс меня к себе и выдал мне такую вот фантастическую историю.
Павел связан был с крупной бандой, промышлявшей похищением и контрабандой драгоценных камней. Целая сеть, оказывается, существует. И Африка там задействована, и Якутия… Вся цепочка хорошо отработана – от «изъятия» товара до сбыта. Всегда находятся толстосумы, готовые доллары поместить в «камешки». Тем более что каждый экземпляр обязательно предлагается с сертификатом, с подписями профессиональных оценщиков. С печатями. В общем, все чин-чинарем – изумруды-сапфиры, александриты и прочая ювелирщина…
Павел в этой системе прочно пристроился, да только… Детали мне неизвестны, знаю только конечный результат: присвоил Павел себе редкий экземпляр – «черный бриллиант», четырнадцать каратов. Тянет тысяч на сто. Долларов. Как уж он хапнул – не знаю. То ли ограбление имитировал, то ли что… Вор у вора дубинку украл! Жадность обуяла. А дружков-то боится…
Вот Макс ему и скажи: отсидись, мол, в захолустье каком-нибудь, вроде Сл…ты, городке, откуда Макс родом. Даже в гостиницу не устраивайся – сними себе комнату и заляг на дно. Никто тебя не найдет. Вот, мол, я там даже семейку помню – муж да жена, как овечки тихие… А дом большой – комнат пять.
Ну, Павел-то, видно, сильно трусил – так все и сделал. Снял там, в Сл…те, себе две комнаты у дочки стариков этих, Фельдманов. Затих, прижух…
Но, видимо, тоскливо ему показалось безвылазно там отсиживаться… Решил на неделю в Испанию махнуть. Вот и махнул…
Макс уверен был, что бриллиант Павел с собой не таскал. Он с ним по телефону общался – тот намеки вроде как давал… В стене он спрятал камешек, тайник устроил.
Правда, где точно – неизвестно. Чтобы найти – все переломать надо, перестукать, штукатурку снять. При хозяевах делать такое нельзя – только подозрение вызовешь. С расспросами полезут… Купить у них развалюху ту – они бы с радостью, да документы у стариков, в Израиле. А дед такой упертый, ни в какую не желает на эту тему с дочкой разговаривать.
