Текст книги "Искатель, 2006 №9"
Автор книги: Рита Шейн
Соавторы: Леонид Пузин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
«Съезжу-ка я к этой секретарше сам, – окончательно утвердился Яков в своем намерении. – А завтра вернусь. Прямо сейчас и отправлюсь, только домой загляну. Дорога, правда, длинная… Лучше на автобусе доберусь. А то за рулем столько времени сидеть…»
Дома он застал только старшего сына. Поскольку появился Яков в квартире раньше, чем обычно, то царящая там тишина показалась ему непривычной. Из телевизора не взывали герои сериалов, Рая не позвякивала на кухне посудой, а Яир не цеплялся с разговорами к старшему брату.
– А где все? – оглядываясь, удивился Яков.
– Мама Яира на плавание повела, а бабушка в парке гуляет. Я тоже сейчас ухожу. У меня в университете дела.
– Понятно.
Яков наскоро закусил каким-то салатом из холодильника, запил его чаем и уже ополаскивал посуду под краном, когда в кухню заглянул сын.
– Пап! Ну что же ты всю начинку для пирога съел?! Мама и тесто уже приготовила. Смотри – в холодильнике кастрюля стоит – жаркое там…
– Ух ты… Да она далеко, кастрюля-то… Ну, скажи маме – не нарочно я… Не заметил.
Яков вытер руки о белоснежное полотенце, оглянулся, припоминая, не забыл ли чего.
– Миша, ты маме передай – я сегодня в Эйлат уезжаю. По служебным делам. Надеюсь завтра вернуться. Машину оставляю, так что можешь пока ею пользоваться. Сейчас прямо и отправляюсь. Посмотрю только по компьютеру расписание автобусов…
Яков направился было в комнату старшего сына, но звонок мобильного телефона остановил его посреди коридора.
– Хефец, шалом! Это дежурный Шохат. Полиция, – услышал он молодой голос. – Тут тебя некий Тульчински по телефону пытался разыскать. Борис Тульчински. Говорит, что хочет что-то сообщить по делу, которое ты сейчас ведешь. Он из Тель-Авива звонил. Срочно, мол, надо с тобой связаться. Вот, у меня три его телефона – домашний, рабочий, мобильный. Звони ему на мобильный. Он ждет…
Глава 19
«Борис Тульчински, первый муж Иды. Любопытно, что за сведения он внезапно решил сообщить? Два дня назад вроде никакими откровениями меня порадовать не собирался… Что там у него произошло?»
Сдерживая нетерпение – основательно, словно гурман, приступающий к аппетитному лакомству, – Яков уселся на диван, откинулся на мягкую спинку и набрал записанный номер.
– Да! Инспектор Хефец? – услышал он голос, несколько искаженный мобильным телефоном.
– Да, это я! Здравствуйте, господин Тульчински! Мне передали, что вы меня разыскивали, – благодушно отозвался Яков.
– Я… Да, я звонил вам. Мне сказали в Управлении, что вас нет на месте.
Чувствовалось, что Борис старается говорить спокойно и неторопливо, но сдерживаемое напряжение предательски прорывалось в интонациях бархатного голоса.
– Дело в том, – продолжал Борис, и было слышно, как он переводит дыхание, – что я хотел бы сделать вам некое сообщение. Но не по телефону. Я могу приехать к вам в Управление. Правда, пока доберусь, часа два пройдет. Но надеюсь, что успею прибыть до окончания вашего рабочего дня.
– Думаю, успеете, – безмятежно согласился Яков. – Жду вас в своем кабинете в пять часов. Комната шестьдесят восемь. Я прибуду пораньше – на случай, если дорога у вас займет меньше времени. Записывайте адрес…
– Мишунь! – навострившийся, как унюхавшая след гончая, Яков заторопился к дверям, лишь мельком взглянув на сына, весь уже в мыслях о предстоящей встрече. – Ты на машину не рассчитывай сегодня. У меня ситуация изменилась. Не еду пока никуда.
В дверях оглянулся:
– Маме передай, пусть не расстраивается из-за начинки. Ну их, пироги эти…
У себя в кабинете Яков в который раз достал из сейфа распухшую от бумаг папку, напоминающую рукопись авантюрного романа, полного тайн, интриг и коварства.
«Конечно, Борис меня очень интересует, но и красотка-секретарша тоже может играть в этой драме с трагическим финалом совсем не последнюю роль…
Итак, наш таксист подозревает свою подругу в том, что она была любовницей Макса. Подозревает, возможно, не напрасно, учитывая пристрастие господина Флешлера к женскому полу и провокационное поведение легкомысленной красавицы…
Тогда… Тогда Ида, узнав о романе мужа, может отреагировать на оскорбительное для нее известие по-разному: пустить события на самотек, устроить скандал… Но эти варианты плохо совмещаются с выдержанной и интеллигентной красавицей Идой. Конечно, она может потребовать немедленно уволить наглую зарвавшуюся девчонку, но…
Ида достаточно умна, чтобы понять: проблему это не решит. Чувства любовников способны запылать с удвоенной силой, и они будут встречаться где-то на стороне… Запретный плод особенно влечет… Макс мог всерьез увлечься своей секретаршей. Если же дело запахло разводом, то перспектива довольствоваться отступными, которые на прощание выделит от своих щедрот Макс, Иду вряд ли устраивала. Она могла принять контрмеры – «устранить» неверного супруга, дабы избежать дележа имущества, денег и прочего… Где достать яд? Борис готов помочь… Возможно, она до сих пор чувствует свою власть над ним. А Борис…»
Умозаключения Якова прервались самым прозаическим образом – скрипом открываемой двери и возникшим на пороге героем его размышлений.
– Здравствуйте! – Выглядел Борис уже совершенно спокойным и даже слегка флегматичным.
– Здравствуйте, господин Тульчински! Заходите. Садитесь, пожалуйста. Вы быстро добрались – видимо, дорога была без пробок.
– Да, вполне нормально доехал. – Борис помолчал и, осторожно, тщательно подбирая слова, произнес: – Вы недавно были у нас. Разговаривали с моей матерью и со мной… Помните, надеюсь?
– Конечно помню, какой вопрос… – Яков с благожелательной улыбкой смотрел на Бориса.
– Так вот… Там мама вам много чего рассказала. Якобы она у Иды любовника застала… Что после чаепития у Иды плохо себя почувствовала… Якобы расстройство желудка у нее началось. Вот, мол, Ида пыталась ее отравить.
«Ну, это уже что-то новенькое… Мало Иде отравления неверного мужа, она еще и ни в чем не повинную бывшую свекровь решила со света сжить! Тренировалась Ида на ней, что ли? Мне этого Клара Львовна почему-то не рассказывала. Может быть, постеснялась о расстройстве желудка упоминать? Интересные новости…» Яков молча ждал продолжения увлекательного рассказа. На лице его застыло спокойно-приветливое, внимательное выражение.
– Так вот, понимаете… – Борис глубоко вздохнул. – Мама к Иде была очень привязана. И очень остро переживала наш разрыв. Она же всю жизнь непрерывно работала – много и тяжело. Все старалась обеспечить меня – своего единственного сына. За такие «дела» бралась, которых женщины обычно не касаются. Каких только подонков не соглашалась защищать… Поэтому обида у нее на Иду была огромная… Она долгие годы с горечью вспоминала, какую пышную свадьбу нам устроила. И кооперативную квартиру в центре Москвы подарила; и Жене, внуку, много времени и сил посвящала. И вот, мол, такая неблагодарность! То есть подразумевалось, со стороны Иды…
Уже догадавшийся, куда клонится разговор, поскучневший Яков молча, с отчетливым чувством, разочарования, ждал продолжения драматического монолога. Оболгала, значит, мстительная старушка бывшую невестку; и красавец-любовник – всего лишь плод ее обиды и незамысловатой фантазии…
– А после того как мама на вилле у Иды побывала, досада еще сильнее начала ее терзать. Так что рассказ о «любовнике», об отравлении – это так… выдумка. Хоть и неприятно это говорить. Мать мне сегодня обо всем поведала. У нас даже некоторый конфликт на этой почве вспыхнул. В общем, весь ее рассказ – чистый вымысел. Прошу это записать и учесть при проведении расследования.
Борис помолчал, хмуро разглядывая свои небольшие красивые руки.
– Знаете, между нами, так сказать… Я первые годы после женитьбы такой ерундой занимался, стыдно вспомнить… Дружок у меня был школьный, он по вашей части пошел, сейчас в Москве в милицейское начальство выбился. Так вот, я когда в длительные командировки уезжал – в Кара-Кум или на Дальний Восток, – то несколько раз просил его за Идой… присмотреть. Ну, незаметно так… Сколько он ни старался – никакого «компромата» не собрал. Не отличалась она… таким поведением.
– Я вас понимаю. Я запишу ваши показания.
«Тогда Ида не отличалась определенным поведением, но ведь люди меняются… Может быть, изобретательная Клара Львовна и оклеветала бывшую невестку, а может, Борис старается Иду выгородить… Из каких соображений? Прежние теплые чувства, материальная заинтересованность, конфликт с матерью?..
В любом случае – с Кларой Львовной необходимо увидеться. Даже если это был наговор, визит все равно необходим. Надо от нее самой опровержение услышать. А когда она поймет, что за дачу ложных показаний предусмотрена ответственность, то, возможно, захочет загладить свои выдумки, вспомнит какие-то подробности, детали… Возможно, в квартире находятся змеи, а это уже новый поворот в расследовании… Только Борису знать о моей предстоящей поездке к ним совсем не обязательно. Лучше приехать неожиданно…»
По уже знакомой кривой улочке Яков приближался к дому, где проживало семейство Тульчински. Накрапывал мелкий дождик, который, казалось, не причинял ни малейших неудобств худой женщине, в расслабленной позе расположившейся на крылечке. Рядышком аппетитно дымился небольшой черный стакан. Запах кофе резко и дразняще витал в студеном воздухе. Женщина глубоко затянулась сигаретой, не спеша выдохнула голубоватую полоску дыма и по-свойски окликнула Якова:
– Доброе утро, мотек!
Ее хриплый голос звучал дружелюбно и чуть панибратски – признала, как видно, знакомую личность.
– Доброе утро! – сдержанно улыбнулся Яков.
Из открытого окна прочувственно вещал телеголос:
– Эрнесто, дедушка объявил нам войну, и мы должны встретить ее во всеоружии…
«А я заявляюсь без всяких объявлений, при этом надеюсь застать хозяев врасплох… Клара Львовна должна находиться дома; я ей недавно звонил – вроде как с анкетными данными сверялся…»
Яков вошел в уже знакомый невзрачный подъезд и машинально ощупал взглядом почтовый ящик с небрежно намалеванным белой краской номером «12». Ящик был пуст, улики преступления в виде подозрительных писем серпентологу Тульчински с просьбой продать яд его ползучих питомцев, увы, отсутствовали…
На звонок Якова поначалу никто не отозвался, и он нахмурился, раздосадованный внезапной неувязкой. Раздавшийся минуту спустя грудной женский голос из-за двери прозвучал для него праздничной фанфарой:
– Вам кого нужно?
Спрашивали на иврите, уверенным, даже, пожалуй, властным тоном.
– Клара Львовна, я у вас был несколько дней назад. Инспектор Хефец. Откройте, пожалуйста!
За дверью наступила тишина и, похоже, некоторое замешательство. Тем не менее дверь вскоре распахнулась, и Яков увидел хозяйку, вернее, ее силуэт. Задернутые тяжелые шторы создавали в комнате полумрак, в котором статная фигура Клары Львовны в роскошном бирюзовом халате выглядела весьма впечатляюще.
– Заходите, пожалуйста, – холодно, с налетом раздражения произнесла хозяйка и величаво поплыла к большому окну салона.
Раздернула шторы, села на диван, по-светски закинула ногу на ногу. Небрежным жестом молча указала Якову на стоящее рядом кресло. Из-под нарядной бирюзы халата жарким блеском сверкнул широкий золотой браслет. Красноватый отсвет бордовых штор делал ее лицо свежее и моложе.
– Спасибо. – Яков уселся в кресло, мельком окинув взглядом комнату: на овальном обеденном столе в причудливом порядке были разложены карты.
«Вроде это «пасьянсом» называется… Как-то к теще приятельница приходила – учила ее такие мудреные фигуры раскладывать… А там что? Так-так… Теперь понятно, почему Клара Львовна такая румяная… До чего нарядная бутылка на столе! И бокал с остатками вина… Действительно, почему бы не расслабиться в тишине, пока сын и внук на работе-учебе… И подруга Бориса со своей назойливой услужливостью перед глазами не мелькает… Борис упоминал, что мать брала линию защиты даже в самых темных, отвратительных делах. Наверное, привыкла таким образом напряжение после процессов сбивать, избавляться от горечи и гадливости… Можно понять. Но… пора к делу переходить…»
Глава 20
В тревожно-алом отблеске тяжелых штор лицо Клары Львовны казалось непроницаемым и надменным.
Яков же поудобнее расположился в кресле и доверительно улыбнулся хозяйке. Он словно не замечал ее явной неприязни к себе.
– Мы недавно с вами беседовали, гверет Тульчински. Мне бы хотелось кое-что прояснить, уточнить детали…
Клара Львовна горько и понимающе усмехнулась:
– Прояснить… детали… – Она перевела взгляд в окно, будто выискивая что-то в нагромождении невзрачных однотипных строений, окружавших их дом.
После минутного молчания посмотрела Якову в лицо умными холодными глазами:
– Я полагаю, не стоит играть в кошки-мышки. Или в сыщики-разбойники… Вам что-то показалось недостоверным в моем рассказе? Правильно я ваш повторный визит истолковала?
– Я не совсем понимаю… – Яков решил не торопить события.
– Значит, Борис действительно у вас побывал… Всполошился, что у Идочки неприятности могут возникнуть! Рыцарство какое! Служение «прекрасной даме!» Можно подумать…
– Давайте к делу ближе, гверет Тульчински, – Яков смягчил свой тон вежливой улыбкой. – Вы можете подтвердить свой предыдущий рассказ о посещении виллы Флешлеров? Подтвердить полностью, во всех деталях? И не стоит вводить следствие в заблуждение недостоверными сведениями – как юрист вы должны понимать…
– Да понимаю я! – жестко и коротко прервала его назидательную речь хозяйка. – «Дача заведомо ложных показаний» и тому подобное… И что, дело на меня заведете? Обвинение старухе предъявите?
– Какая вы старуха?! – галантно улыбнулся Яков. – Вам до такого… состояния еще далеко!
– Спасибо, – коротко усмехнулась Клара Львовна. – Чего вы от меня ждете, каких признаний?
– Давайте так… – Яков говорил буднично и небрежно. – Поясните мне, пожалуйста, что правда в вашем рассказе, а что… ошибка, заблуждение… Атам посмотрим… Можно ведь и не давать этому делу хода. Только я хотел бы услышать следующую информацию: сколько змей привез из своей африканской командировки Борис. И для какой цели они сюда были доставлены. У вашего сына могут быть серьезные неприятности… – внушительно добавил он, придав голосу медное звучание. – А так, при вашем содействии, я постараюсь, чтобы опрометчивый поступок не отразился на карьере Бориса…
По-видимому, только вкрадчивое действие хорошего вина притупило критическое отношение Клары Львовны к гостю.
– Да какие там змеи! Привез он нескольких удавов. Название у них такое… жутковатое, хоть они и не ядовитые вовсе. Но имечко, надо сказать, пугающее – «удавчик кровяной»! Миниатюрными их еще называют.
Вы тут застали в прошлый раз Ирину – подругу Бориса. Шумная такая особа, вульгарная, на мой взгляд, – Клара Львовна неодобрительно поджала губы. – Она Бориса и подбила на эту авантюру. Подруги у нее замужем за богатыми мужчинами: один модный хирург-пластик, другой строительный подрядчик. Вот каждый из них и решил перед гостями похвастать – смотрите, мол, каких экзотических животных я на своей вилле держу! То, что Борис своим служебным положением рискует, Ирину мало заботило. «Наладим доставку змей – заработаешь прилично. Купим коттедж у моря. А эту квартиру твоей маме и Жене оставим». Такие у нее аргументы… Благодетельница нашлась! И не жена ему пока еще, а туда же… Тут я вмешалась: такое безобразие, говорю, имело место единственный раз, и последний! За подобные забавы приличный штраф можно схлопотать! И с работой в университете придется распрощаться…
Клара Львовна вдруг осеклась и ошеломленно посмотрела на Якова, сама пораженная своей откровенностью. Прищурила глаза, собираясь с мыслями:
– Рептилий этих давно здесь нет. Как и доказательств их пребывания в нашей квартире. Имейте это в виду. У вас не получится обвинить Бориса в контрабанде змей. Кроме того, вы мне обещали не давать делу хода.
– Я обещания выполняю. Всегда. Гверет Тульчински, напомните мне, как выглядел полураздетый гость Иды Флешлер. Я имею в виду ваш визит на виллу Флешлеров. Помните, мы об этом беседовали в прошлый раз?
– Как не помнить… Вы и сами все знаете – не было никакого гостя. Это мне просто показалось. Тень так упала, скажем… Или картина со стены в зеркале отразилась… Всякое, знаете ли, бывает. Я с вами была более чем откровенна – так что, надеюсь, и с вашей стороны последует услуга за услугу… – Клара Львовна вдруг резко поднялась с кресла и застыла, чутко прислушиваясь к невнятным шорохам за дверью.
Бросила быстрый взгляд на настенные часы и заторопилась к столу. Молниеносно подхватила со скатерти сверкнувшую золотой этикеткой бутылку и, торопясь, водрузила ее на полку серванта. Почти швырнула туда же и бокал с остатками вина, рискуя разбить его, без всякого почтения к нежному хрустальному изяществу. Закрыла стеклянные дверцы и уже неторопливо направилась к входным дверям, в которые кто-то легонько и ритмично стучал.
Улыбаясь, открыла дверь и впустила высокого юношу с длинными черными волосами, стянутыми на затылке резинкой. Светлая, в восточном стиле рубашка и деревянные бусы придавали ему расслабленно-богемный вид.
– Мой внук, Женя! – любовно провела она рукой по красивому худому лицу юноши.
Тот улыбнулся Якову – вежливо и безразлично, прищурив темные глубокие Идины глаза…
Яков флегматично скользил глазами по сумрачному ландшафту, проплывавшему за окном автобуса. Темные, набухшие дождем тучи придавали иудейским горам суровый и отчужденный вид. В прогалинах желтых скал таились смутные синевато-лиловые тени. И мысли Якова были под стать пейзажу – жесткие, деловые, короткие.
«…тупик по всем линиям следствия… копать глубже неперспективно… не там ищем… секретарша…»
Глаза его закрылись. Впечатления, домыслы, догадки закружились в затейливом хороводе дремлющего сознания. Смазливая секретарша Макса беспечно играла со змеей, весело перебрасывая ее с одной руки на другую. Мелькали округлые, увитые золотыми браслетами запястья. Она, смеясь, протягивала Максу бокал с вином, но Ида закрывала его глаза своими тонкими пальцами с перламутровыми ногтями…
«Приехали…» – донесся издалека неторопливый обыденный голос. Сонные миражи исчезли. Яков потянулся к оконному стеклу, разглядывая синеву моря и праздничную белизну многочисленных гостиниц. Он любил Эйлат – колкую прохладу его атласного моря, мягкий свет фонарей над оживленной набережной, расслабленное движение нарядного человеческого потока по вечерам…
Он вышел из автобуса и мгновенно окунулся в полуденную жару, поначалу даже приятную после трех часов расслабленного сидения под кондиционером.
Взял такси и через полчаса уже входил в помпезный вестибюль гостиницы, где работала Алина – девушка, от показаний которой зависело столь многое…
Алину он заметил сразу. Она стояла за стойкой и, сдержанно улыбаясь, разговаривала с полным смуглым мужчиной, который, очевидно, всячески старался расположить девушку к себе. Он сладко улыбался и все норовил накрыть ее маленькую ручку своей широкой пятерней со сверкающим массивным перстнем.
Яков подошел поближе. Разглядывая Алину, он отметил, что в жизни она еще эффектнее, чем на видеозаписи злосчастного юбилея.
Строгая униформа отеля – белоснежная блузка и бордовая юбка – своим строгим стилем подчеркивала ее яркую красоту.
Заметив взгляд посетителя, девушка с готовностью повернула к нему хорошенькое личико:
– Шалом! Вам помочь?
Казалось, ее обрадовала возможность прервать надоевший диалог и избавиться наконец он назойливого ухажера. На блузке сверкнула металлическая пластинка с короткой записью ее имени «Алина Карп».
– Да, пожалуй… – по-русски откликнулся Яков. – Здравствуйте, Алина! Мне нужно с вами поговорить. Я из полиции.
Он показал удостоверение, и девушка удивленно захлопала подкрашенными ресницами. Даже губы приоткрыла от растерянности.
– А… А зачем я вам? Я… я… Никто на меня не жалуется…
– А я и не говорю, что жалуется, – усмехнулся Яков. – Я вам все объясню. Попросите, чтобы вас кто-нибудь подменил, и побеседуем в спокойной обстановке – можно в комнате, где вы живете.
Незадачливый ухажер с неприязнью косился на Якова и подозрительно прислушивался к непонятному диалогу. Выжидающе потоптался на месте и нехотя побрел к дверям лифта.
– Ну хорошо, – согласилась Алина. – Подождите, пока я с нашей старшей договорюсь. Вон там, в кресле, посидите…
Яков расположился в мягком, просторном кресле. Высокий белый цветок в декоративном ведре распространял вокруг себя холодный и резкий аромат. Даже спать снова захотелось. «Настоящая дурман-трава… – подумал Яков, разглядывая полупрозрачные белые лепестки. – Слов нет, наша красотка не похожа на интеллектуалку, но чтобы так быстро позабыть события на банкете? Никак не связать это с визитом полицейского… Неужели действительно такая глупышка? Или притворяется?»
Он снова потрогал белые упругие лепестки и обернулся, услышав ритмичное перестукивание каблучков.
Алина, легкая, похожая на стюардессу, с деловым видом приближалась к нему.
– Идемте, у меня в номере поговорим! Там кроме меня еще одна девушка живет. Она на кухне занята. Сейчас как раз ее смена, так что никто нашему разговору не помешает. А я, кажется, догадалась, зачем вы приехали. Что-то касательно моего бывшего хозяина, или, как это говорят… работодателя? Правильно я говорю?
– В общем-то, да…
В номере, где обосновалась Алина, первое, что бросилось Якову в глаза, – это разноцветные дамские сумочки. Сиреневые, голубые, зеленые, сверкающие черным лаком и белым атласом – все это веселое сообщество четким парадом выстроилось на полированной поверхности журнального столика.
Поймав немного удивленный взгляд гостя, Алина наставительным тоном изрекла:
– Аксессуары должны соответствовать выбранному туалету. Цветовая гамма просто обязана быть гармоничной!
«Начиталась девушка рекламы – чешет как по писаному…» – подумал Яков, но согласно кивнул.
– Давайте присядем! – предложил он, кивнув на два стула, придвинутые к квадратному столу в углу комнаты. – Алина, вы очень проницательны. – Яков серьезно взглянул на девушку, заметив, как на лице ее засияло довольное и горделивое выражение. Она даже приосанилась слегка. – Как вы догадались, что меня интересует все связанное с покойным господином Флешлером. Для начала расскажите мне о банкете, на котором присутствовали, что там заметили, какие у вас имеются догадки, предположения… Любые мелочи, нюансы – все важно!
– На банкете… – девушка с важным видом прищурила глаза, напоминающие два зеленоватых безмятежных озерца. – Хороший был банкет – элегантно, красиво, вкусно… В конце только, сами знаете… По правде говоря, ничего такого я не заметила – танцевали все, веселились. А когда… господин Флешлер упал…
Рассказ Алины прервался вдруг раздавшимся посреди комнаты громким и развеселым хихиканьем.
– Телефон мобильный! Поговорить не дадут… – Алина вскочила и принялась суетливо перетряхивать арсенал сумок, путаясь в них и не понимая, из какой несутся визгливые звуки разудалого веселья. – Ага, вот он! – Она наконец вытряхнула из ярко-красной корзиночки маленький, уже замолкнувший аппаратик. Вгляделась в крохотный экран и недовольно пробормотала: – Заколебал, блин…
Отключила телефон и небрежно бросила его на стол. Накрыла аппарат ладошкой и побарабанила пальцами, словно успокаивая строптивого зверька. Снова прищурилась, вспоминая…
– Вот, когда Макс упал, я на улице была. Слышу – суматоха в доме поднялась, крики какие-то. Прибегаю, а там…
– Понятно. Алина, а почему вы на следующий день на работу не вышли?
– Так я же уехала сразу. Здесь, в Эйлате, решила поработать.
– Почему?
– Да, знаете… – Алина замялась. – У меня друг был. Рафаилов Гарри. Так у нас с ним конфликт произошел. Прямо во время банкета. Он ревнивый такой, агрессивный. Я и подумала – смоюсь-ка лучше, пока не поздно. А то прибьет еще… Ну его. Он не понимает, что я современная женщина, что у меня есть это… как его… чувство собственного достоинства. Вот так!
– Конечно-конечно! – с готовностью поддакнул Яков. – Скажите, Алина, а как долго вы работали под началом господина Флешлера?
– Как долго? Ну, сначала я кассиршей была в «Деликатесах» – полтора года там высидела, потом Макс меня секретаршей своей назначил. А прежнюю-то он уволил, в тот же день. Она страшненькая была – ну прямо ни рожи ни кожи! Ни шарма, ни элегантности. Представляете, надевала розовую юбку с желтыми босоножками!
Не успел Яков ужаснуться отсутствию вкуса у прогнанной с позором секретарши, как в дверь комнаты кто-то громко и требовательно застучал, вернее забарабанил…
Глава 21
Алина в такой испуганной растерянности воззрилась на сотрясаемую ударами дверь, что Яков встал и сам направился навстречу нетерпеливому гостю. Повернул ключ в замке, и дверь немедленно распахнулась. Стоящий в коридоре парень едва не повалился через порог, аж равновесие потерял, видимо, от усердия, с которым колотил в полированный пластик двери.
– В чем дело, молодой человек? – Яков внимательно осмотрел молодого человека – высокого, загорелого и мускулистого. Белоснежная майка оттеняла смуглые рельефные бицепсы, длинные шорты ладно сидели на узких бедрах, и весь он был гибкий, спортивный, будто сошедший со страниц глянцевых рекламных проспектов.
– Ты почему мобильный выключаешь? – полностью игнорируя прозвучавший вопрос, зашипел парень, зло прищурив на Алину разгоряченные глаза. – И что это за тип у тебя в номере отирается?!
– Полиция, – Яков привычным жестом достал из кармана удостоверение.
– А что это вдруг полиция?.. – парень заметно стушевался и притих. – Что случилось-то?
– Вы погуляйте пока, молодой человек, только данные свои мне оставьте – имя, фамилию, номер удостоверения личности…
– Так я ничего… Ну, Роман меня зовут, Теллер фамилия. Вот – удостоверение водительское…
– Ну и хорошо. Погуляйте пока. Если понадобится, я вас найду.
– Да нечего меня искать. Я пока в вестибюле подожду.
Яков закрыл дверь и вернулся к столу. Улыбнулся смущенно притихшей Алине:
– Какие у вас знакомые беспокойные… Но давайте вернемся к нашему разговору. Итак, вы работали секретаршей господина Флешлера. Сколько времени вы занимали эту должность?
– Месяц и шесть дней.
– По вашему мнению, какое настроение было у господина Флешлера в этот период? Не показался ли он вам нервным, удрученным?
– Да нет. Он же в бизнесе постоянно был; крутился как белка какая-нибудь! Вечно на деловые встречи торопился, по телефону разные вопросы решал… Хотя он и пошутить время находил, посмеяться. А если минутка свободная выпадет, то книжки любил читать. Маленькие такие, в мягкой обложке – про преступления разные, ну, детективы, типа. Такой был человек… энергичный… – Алина вздохнула и слегка пригорюнилась.
– Вы помните, кто ему звонил в тот месяц? С кем он обычно разговаривал?
– Из магазинов народ вечно дергал, из ресторана… Поставщики. По делам обычно трезвонили. Жена его все справлялась – где он да что он… Сыщица прямо! Можно подумать… – Алина фыркнула. – А, вспомнила! Еще дядька какой-то с американским акцентом последнее время объявился. Вежливый такой… Вот он несколько раз звонил. Накануне банкета, помню, Макс с утра уехал, я одна в офисе сидела. Так этот «американец» прямо заколебал – почему, мол, у мистера Флешлера мобильный телефон не отвечает? А я знаю? Может, батарейка села. «Мне он срочно нужен! Передайте ему, чтобы перезвонил, будьте любезны!» Достал прямо… Я и так разрываюсь – и в банк надо срочно, и в бухгалтерскую контору документы унести, и на письма ответить… Да еще звонки без перерыва! А я еще в тот день очередь к парикмахеру заказала. К Жаку – вы его, наверно, знаете… Он шикарный такой салон открыл! Ну, в самом центре, у фонтана. Представляете, сколько я парикмахеров ни перебрала, он самый…
– У вас прекрасная прическа!
– Правда? – Алина кокетливо поправила каштановые пряди, из душистого облака которых вынырнули маленькие ушки с радужно блеснувшими в мочках бриллиантами.
– Алина, а вы знаете фамилию человека, звонки которого вам так запомнились?
– Американца, что ли? Ой, короткая такая фамилия… Тринк, что ли?.. Или Пинк… Нет, по-другому! Как же его… Финк вроде… Да-да, Финк! Я вот думаю – может, это был адвокат Макса? Сильно он культурный… А уж надоедал! Как сейчас помню, он не только в контору названи… – Алина вдруг осеклась и, наклонившись, принялась пальцами смахивать с изящных бордовых туфель несуществующую пыль.
– А куда он еще звонил? – невинно поинтересовался Яков.
– Ну… на мобильный к Макс… к господину Флешлеру.
– Понятно. А еще куда?
– Так а… Да я не знаю, куда еще…
– Алина! Судя по вашим словам, господин Флешлер частенько отсутствовал в конторе. Поэтому сомневаюсь, что вы были в курсе его бесед по мобильному телефону. Итак, куда, кроме конторы, звонил «американец»?
– Ну… домой к нему…
– А разве господин Флешлер ставил вас в известность о своих разговорах по домашнему телефону?
– Ну, иногда…
– А вот Ида Флешлер почему-то ни разу не упомянула о звонках «американца». И прислуга-филиппинка тоже знать об этом не знает… Он по какому-то другому номеру звонил. По какому?
Повисло тягостное молчание. Алина мечтательно поправляла прическу. На лице ее застыло строптивое и капризное выражение. Она даже пренебрежительно фыркнула пухлыми губками – «чего, мол, пристал».
– Алина! – в голосе Якова вдруг зазвенела медь. – Я расследую тяжкое уголовное преступление. Ваше молчание кажется мне весьма странным. Вы что-то скрываете. Неужели хотите возглавить список подозреваемых в убийстве?
Алина вздрогнула и застыла, испуганно моргая глазами и открыв рот. Пальцы со сверкающими золотыми колечками впились в нежный подбородок.
– К-какой список? Вот еще… Я в тюрьму не хочу. Там наркоманки всякие! Злобные такие… Я по телевизору видела, в сериале «Преступные мечты». – Она жалобно посмотрела на Якова и шмыгнула носом. – Ну… звонил «американец» на квартиру… на одну. У Макса кроме виллы еще квартира имелась.
– Вот как! Интересно. А жена господина Флешлера знала о наличии этой квартиры?
– Ида? Да вряд ли…
– Ясно. А что вы можете рассказать о разговорах господина Флешлера с «американцем»? О чем у них шла речь?
– Да я не прислушивалась. Тем более что Макс отвечал коротко – «да», «нет», «понятно».
– Понятно, – Яков невольно усмехнулся. – А тон разговора был какой? Чувствовался конфликт, спор, ссора?
– Обыкновенный тон. Что я этот… психоаналитчик, что ли?
– Ясно (да уж – совсем не психоаналитик…). Алина, следующее обстоятельство важно для следствия: у вас с господином Флешлером были близкие отношения?
– Моя личная жизнь – это мое дело. А… вмешиваться в нее, типа, не эстетично. Ну, это… не этично. Да.
