Текст книги "Искатель, 2006 №9"
Автор книги: Рита Шейн
Соавторы: Леонид Пузин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Увидел Реувена, с непроницаемым и вроде бы чуть скучающим лицом внимающего излияниям посетительницы, молодой женщины с россыпью синеватых пятен на худых руках. «Ты же все понимаешь, дорогой?!» – хриплый, прокуренный голос звучал льстиво и слегка фамильярно. Она мяла в пальцах незажже-ную сигарету и норовила с доверительным видом заглянуть в лицо следователя.
– Реувен! – Яков обошел девицу (наркоманка, отметил он машинально). – Слушай, тут к тебе не заходил некий Цейтлин? Новый репатриант? Я его около твоего кабинета вроде видел…
Реувен отрицательно покачал головой. Девица с беспокойством наблюдала за ними, нервно покусывая ярко накрашенные ногти на левой руке.
– Извини! – Яков вернулся в свой кабинет. Сел за стол, взглянул на часы.
«У Яира занятия в школе скоро заканчиваются. Через час позвоню – узнаю, нормально ли он дверь открыл и справился ли с микроволновой плитой… – Младший семилетний сын Якова третий день вел самостоятельную жизнь: бабушка, Раина мама, обычно встречавшая внука из школы, отбыла на неделю с визитом к своей сестре. – Провожу вдову Флешлера и сразу проверю, как он там. Правда, дама, похоже, не торопится с визитом…»
Яков подошел к окну, чуть наклонился, разглядывая двор, и сразу же заметил эффектную женщину в темном платье – она шла, высоко вскинув голову, словно бы разглядывая что-то вдалеке и не замечая ничего вокруг. Прямые черные волосы легко ударяли по плечам в такт шагам. Поблескивала на солнце лакированная сумочка, которую она придерживала на плече смуглой рукой. Широкий золотой браслет, обвивающий тонкое запястье, ярким мазком желтел на угрюмом фоне одежды.
Встречные почему-то сторонились, уступая дорогу и провожая ее взглядами.
«Ида, вдова Флешлера, – сразу узнал даму Яков. – Здорово выглядит! Царицу какую-то напоминает. Эту, как ее… Нефертити…»
Она подошла ближе, и Яков понял, почему всплыло в память древнее загадочное имя. Весь ее облик был словно скопирован со старинной фрески – и красивое неподвижное лицо, и вытянутая фигура с высокими бедрами, и ровная, плывущая походка…
Яков сел за стол, ожидающе глядя на дверь. Через две минуты его слух уловил размеренный перестук каблучков, приблизившийся и замерший совсем рядом. Дверь открылась, Ида возникла на пороге, а вместе с ней – и легкий, горьковатый аромат дорогих духов.
– Шалом! Вы – Яков Хефец? – сросила она на иврите.
– Да. Заходите, пожалуйста, гверет Флешлер. Садитесь. Если хотите, можем говорить на русском.
– Можно и на русском, – равнодушно откликнулась Ида, усаживаясь и отбрасывая назад тяжелые волосы.
Она достала удостоверение личности, и Яков для проформы развернул его, мимолетом отметив, что выглядит посетительница гораздо моложе своих лет.
– Есть что-то новое в расследовании? – Ее голос был усталым и надломленным. И смотрела она на руки Якова, лежащие на столе.
– Вы, наверное, уже знаете, – спокойно произнес Яков, – что ваш супруг погиб в результате отравления. Каким образом яд мог попасть в организм, мы и должны выяснить.
Ида вскинула ресницы, посмотрела, будто проснувшись, в лицо Якова. В глазах ее что-то смутно колыхнулось – словно качнулась темная, глубокая вода…
– Яд?! – пожала плечами, хрупкими и округлыми. – Все гости с этого стола ели… Никто не отравился. Да и кому это было нужно? У Макса вроде и врагов-то не было… – И вздохнула тяжело.
– Гверет Флешлер! – Якову хотелось разговорить ее. Пусть выскажется, посетует, пожалуется… – Ау вас не присутствовали на столе какие-нибудь редкие деликатесы? Возможно, привезенные из-за границы?
– Да ну, какие там «редкие деликатесы»… Рыба «фугу», что ли? – печально усмехнулась Ида. – Я слышала, что японцы ее потребляют и каждый раз будто в русскую рулетку играют – отравятся насмерть или живы-здоровы останутся… Нет, у меня таких сомнительных деликатесов не имелось. Все из обычных магазинов. Да и перед кем, собственно, изыски демонстрировать? Публика на приеме была такая, что ей только салат «оливье» подавай, селедку под шубой да кур жареных. Ничего особенного, экзотического, там не было. Да и сам Макс любил простую еду – мясо хорошее, селедочку… – Она печально сжала губы, и две резкие вертикальные линии обозначились у рта. Откинулась на спинку стула и застыла, глядя в пространство.
Мелодичный, но напористый сигнал мобильного телефона заставил ее встрепенуться. Ида достала из сумочки изящный аппарат, молча слушала какое-то сообщение, приподняв тонкие брови и как бы слегка оживившись.
– Конечно! Я постараюсь. Всего хорошего. – Она отключила серебристый аппаратик и пояснила чуть виновато: – С работы звонили. Просили появиться там пораньше. К сожалению, я не смогу пробыть у вас целый час, как намечала. Но чуть-чуть времени у нас еще имеется. Так о чем вы меня спрашивали?
– О продуктах, которые подавались на юбилее. Хорошо будет, если вы напишете мне полный список всех блюд, что присутствовали на столе. Сладкое, горячее, закуски, напитки. Ну и так далее…
– Я дома это сделаю. Кстати, возможно, все меню у меня сохранилось. Я обычно заранее намечаю, что именно необходимо приготовить. Проверю хорошенько. В любом случае занесу вам список в ближайшие дни. Вы что-то еще хотели спросить?
– Да. Можно узнать, где вы работаете? Это ведь не секрет… – Яков улыбнулся, стараясь придать разговору доверительный характер. В голове мелькнула неуместно-легкомысленная, требующая соответствующего продолжения фраза: «Где может работать такая красивая женщина?»
– Ну что вы, какой секрет! Я в колледже преподаю историю искусства, графику, рисунок… Между прочим, у меня имеется специальное образование – я окончила Академию художеств имени Репина. Слышали, наверное, есть такая в Москве. Если придется побывать у нас дома – увидите мои акварели. Говорят, неплохие. Я выставляюсь изредка – и здесь, и за границей. Вот, через два месяца в России выставка намечена, – отчетливые нотки гордости прозвенели в ее голосе. Ида даже сдержанно улыбнулась, не разжимая губ.
«Не ездила бы ты, красавица, в Россию… Следствию здесь можешь понадобиться. Впрочем, два месяца – срок большой…»
– Я люблю живопись.
«Интересно, кроме «Бурлаков на Волге» удастся мне что-нибудь припомнить?»
– С вашего разрешения, я побываю у вас, побеседую с той женщиной, что в вашем доме живет. Она иностранка, насколько я знаю, по хозяйству вам помогает? И, разумеется, картинами полюбуюсь.
– Приходите, конечно. Только помощница моя приболела. С высокой температурой лежит. Вирус у нее какой-то. Я думаю, дня через два все будет в порядке и вы сможете нас навестить. Дом осмотрите… Ваш предшественник очень тщательно этими занимался. Но, может быть, вы что-нибудь полезное обнаружите. Я вам позвоню, как только Глория себя лучше почувствует. – Ида положила узкую ладонь на край стола, словно готовясь встать и попрощаться. Взгляд ее скользнул по столу, задержался на видеокассете, темнеющей поверх широкого блокнота.
– Желаю ей скорейшего выздоровления. Жду вашего звонка. Вот еще что, гверет Флешлер… Подготовьте мне, пожалуйста, список всех гостей, присутствовавших на банкете.
– Я, честно говоря, некоторых толком и не знаю. Там же было довольно много людей, которые у Макса работали, а я не со всеми знакома. Да плюс еще – мужья-жены их, друзья, по-дру-ги… Но я все же постараюсь всех гостей, чьи имена мне известны, припомнить. Будет у вас необходимый список…
Голос ее внезапно понизился. Ида ощупала взглядом кассету и смятенно отвела глаза, молчала, покусывая губы, и словно бы не решалась о чем-то спросить.
Яков небрежным жестом, будто не замечая ее волнения, убрал кассету и блокнот в ящик стола. Потом, словно подчеркивая, что все это не имеет никакого отношения к предмету разговора, спокойно смахнул следом и стопку бумаг.
«Неужели она поняла, что именно записано на этой кассете? Нельзя показывать такое – как бы не вызвать срыв нервный, истерику… Надо будет поколдовать над пленкой, выбрать наиболее «спокойные» моменты или распечатать в виде фотографий, а потом выяснить личность каждого из присутствующих в кадре. Сначала пусть «друг семьи» – Цейтлин – свое мнение выскажет, а если этого недостаточно будет, тогда Иду придется задействовать».
– Припомните, пожалуйста, гверет Флешлер, не заметили ли вы в последнее время… – Резкий сигнал телефона прервал Якова на полуслове. Извинившись, поднял трубку.
– Яков, здравствуйте! – услышал он одышливый женский голос. – Это Фрида Марковна, соседка ваша. Ну, из третьей квартиры, помните? Возвращаюсь сейчас домой – гуляла я с внучкой, с Таличкой, – и вижу: сынок ваш младший сидит на скамейке и слезами обливается. «Что такое?» – спрашиваю. Оказывается, он, бедный, ключ от квартиры потерял. Вот, позвонила я в полицию, попросила дежурного, чтобы с вами соединил. Фамилию-то вашу Яирчик мне сказал, а то я и не знала раньше. Я в девичестве тоже Хейфец была, ну надо же! Может, мы…
– Спасибо… Фрида Марковна, – прервал словоохотливую соседку Яков, он уже припомнил ее, полную немолодую женщину, которую иногда встречал на лестничной площадке, – вы откуда звоните, с улицы?
– Я-то? Из дома я звоню. А Яирчик тут рядом сидит. Я его к нам привела. Жарко ведь на солнцепеке-то родителей дожидаться. Да он и в туалет, извините, сразу попросился…
– Спасибо вам большое. Я в течение часа подъеду, заберу его. Дайте мне его на минуту, пожалуйста!
– Да! – услышал Яков тоненький, несмелый голосок сына.
– Ну, ты что там раскис? Что с того, что ключ потерял? Нечего сразу слезы лить! Я скоро приеду, подожди немного.
Яков положил трубку, покачал головой и поднял глаза на посетительницу.
– Извините, пожалуйста.
Та, сдержанно улыбаясь, смотрела на него.
– Ничего… Мой старший сын тоже вечно в подобные истории попадал – то ключ потеряет, то заблудится, то с чужими ребятами куда-то отправится…
– У вас двое детей? – заинтересовался Яков.
Ида утвердительно кивнула.
– Оба с вами живут?
– Нет. Старший мальчик остался с отцом после развода.
– Сколько ему сейчас лет?
– Шестнадцать. Они в Тель-Авиве живут. Приехали через год после нас с Максом… – Лицо Иды снова погрустнело.
– Вы с ним видитесь?
– Да, я обычно навещаю его раз в два-три месяца. Он ко мне очень привязан. Сам часто звонит.
– А ваш бывший муж в настоящее время женат?
– Нет. В Москве он жил совместно с какой-то женщиной. Как теперь говорят, в гражданском браке. Но сюда приехал без нее. Они теперь втроем – он, свекровь моя бывшая, и Женя, наш сын.
– У вас с ними хорошие отношения – с бывшим мужем и с его матерью?
Ида удивленно посмотрела на Якова и пожала плечами.
– Да никаких особых отношений нет. Я обычно, когда приезжаю, звоню заранее, и Женечка меня у подъезда ждет. Забираю его на несколько часов – гуляем, обедаем в каком-нибудь ресторане, разговариваем. Потом я его домой возвращаю.
– А у вас дома он что, никогда не бывает?
– Клара Львовна, свекровь бывшая, это не одобряет. Думает, может быть, мальчик завидовать начнет – вот, мол, мама на вилле живет! Обстановка, то, се… Глупости, в общем, всякие… А может, и обида на меня осталась – как же я с ее сыночком расстаться захотела! Она же меня со школы себе в невестки готовила. Так прямо маме и заявляла: «Мой Борис и твоя Ида – идеальная пара!» Только я школу окончила – сразу же замуж за Бориса вышла. Такая уж вокруг меня атмосфера сложилась… И что ведь досадно Кларе Львовне – через нее я с Максом и познакомилась. Она же адвокатесса довольно известная была, а у Макса на работе неприятности возникли; вот он к ней и обратился. А я как раз в контору адвокатскую заглянула…
Видимо, под влиянием воспоминаний лицо Иды чуть порозовело. Что-то дерзкое и молодое сверкнуло в нем, но через мгновение погасло. Она печально сжала полные губы, возвращаясь в сегодняшний день.
– Так что, старший сын никогда не бывал у вас дома? И с братом не виделся?
– Ну, младшего, Иосида, я несколько раз с собой в Тель-Авив брала, так что они общались между собой. Вот недавно Клара Семеновна приезжала к нам в город – какое-то торжество было у них в родне. Женю с собой захватила. Так, представляете, впервые за столько лет зашла она ко мне и Женечку привела. Я, правда, занята была, даже времени им толком не смогла уделить. К юбилею Макса готовилась… – Лицо Иды вновь потемнело. Она взглянула на часы. – Ой, простите! Я уже должна идти. Договорим в следующий раз. До свидания.
Она легко поднялась со стула и направилась к дверям.
– Минугку! – Яков просительно приподнял руку. – Как фамилия вашего бывшего мужа?
Ида медленно полуобернулась в дверном проеме, поправила волосы длинными красивыми пальцами. Сверкнул бледно-розовый перламутр овальных ногтей.
– Тульчински. А что?
– Да так… А специальность у него какая?
– Специальность? – удивленно переспросила Ида. – Специальность у Бориса редкая – серпентолог…
Глава 4
Дверь захлопнулась. Плавно затих колеблющийся отзвук ее шагов.
Якову вдруг захотелось увидеть напоследок из окна, как идет она, вскинув голову, и черные волосы тяжелой волной спадают на спину, сливаясь по цвету с тканью платья…
Но налетевшие деловые мысли начисто смели импульсивней порыв.
«Серпентолог… – хмыкнул он, откинувшись на спинку стула. – По змеям, значит, специалист… Змеи… яд… отравление. Но из каких соображений человек смог решиться на такую дикость? Впрочем, мотивы несложно предположить, например, не утихающая многие годы любовь, ревность, попытка вернуть красавицу-жену. Нельзя сбрасывать со счетов и материальный аспект: Ида после смерти супруга остается весьма состоятельной наследницей… А ну как надумает вернуться к оставленному ранее мужу, да еще с приличным капиталом… Тем более что там сын растет – по словам Иды, очень к ней привязанный…
Правда, осуществить свой злодейский план покинутому мужу было бы совсем не просто. Однако если наш змеелов все хорошо продумал…
Версия сомнительная, но имеются интересные обстоятельства: бывшая Идина свекровь накануне злосчастного юбилея впервые за многие годы появляется у Иды в доме…
Ну, появилась – а дальше что? Предположим, задумала она Макса извести, взяла у своего сына змеиный яд – либо по сговору с ним, либо по собственной, так сказать, инициативе… И как же она этот яд бедному Максу скормить могла? Вообще-то пути разные есть… Нанести на зубную щетку, например…»
Яков смешливо фыркнул – осталась в нем с молодости эта черта… Привиделась на минуту пакостливая старушка, которая, уединившись (якобы по необходимости) в шикарной ванной комнате, деловито достает из ридикюля пакетик с ядом и щедро посыпает им зубную щетку «разлучника».
«Нет, это глупые фантазии… Она же не знала точно, чем именно пользовался Макс и что он собирался съесть. Да и яд был мгновенного действия. Заранее ничего нельзя было подготовить. Хотя… Кое-что могла предпринять. Познакомиться с теми, кто прислуживает в доме, кто намерен был присутствовать на юбилее… И с теми, кто подавал на стол и кто работал на кухне. А там уж действовать по обстоятельствам… Хотя и неубедительно это звучит, но проверить такую версию необходимо. Кстати, работница, которая живет в доме у Флешлеров, возможно, видела «нашу» подозрительную старушку». Якову вспомнилось перепуганное лицо молодой филиппинки, запечатленное на кассете в страшные моменты того вечера.
«А что касается первого мужа Иды… Сейчас посмотрим… – Яков пощелкал клавишами компьютера, и вскоре на экране возник недлинный список людей, носящих одно и то же звучное имя – «Борис Тульчински». Яков скользнул глазами по столбику коротких фраз; решил: – Вот этот вроде по возрасту подходит…»
Еще несколько щелчков, и высветились дополнительные данные: место проживания, семейное положение и прочее…
«Точно – он! Разведен; имя матери – Клара; сын – Евгений, шестнадцать лет. И адрес имеется. Завтра же с ним надо увидеться, послушать, что он сообщит о покойном Флешлере. Положительных высказываний от него ждать не стоит, но это как раз и интересно!»
Яков встал и потянулся.
«Совсем забыл, – спохватился он вдруг, – Яира же надо от соседей забрать! Истомился, наверное, парень… Только проверю, вдруг Нахшон вернулся. Узнать бы у него, что тут Цейтлин делал».
В коридоре он подергал дверь соседнего кабинета, но она была заперта. Яков вздохнул, унимая нетерпение, и поехал домой.
Через час он вернулся. Ребенок уже был запущен в квартиру, переодет и накормлен. Злополучный ключ обнаружился в альбоме для рисования, что послужило поводом для короткой лекции о вреде паникерства и разгильдяйства.
– Никуда не ходи теперь, сиди и жди маму с работы, – напоследок наказал он виновато притихшему сыну.
Посмотрел на сникшего ребенка и невольно смягчился… Погладил сына по торчащему ежику темных волос и торопливо чмокнул в горячую смугло-розовую щеку.
В коридоре полиции Яков еще издали заметил Нахшона, открывающего свой кабинет, и заторопился к нему.
– Ты где гуляешь сегодня целый день? – спросил он, обмениваясь с Нахшоном рукопожатием.
– Да навещал одну пару пенсионеров. Новые репатрианты тоже. По-моему, им обоим надо к психиатру бежать. Причем наперегонки. Мания преследования у старичков развилась. Ходит якобы кто-то втихаря к ним в квартиру. И ничего, главное, подлец не крадет, только шкафы проверяет, вещи перекладывает… Записочки странные роняет. Вот, смотри… – Нахшон открыл плоский «дипломат» и достал измятый обрывок бумаги, на котором печатными буквами было что-то начеркано. – Я думал, там по-английски написано, а они говорят – на русском, мол. А что за слово – перевести не могут. Про космос что-то… При чем тут космос? От таинственного гостя, что ли, туда удирать? Ясное дело, свихнулась парочка из-за своей подозрительности! Посмотри-ка, что там за каракули?
Усмехнувшись, Яков взял обрывок, разгладил его и удивленно вскинул брови. На измятом листе крупными, небрежными буквами было написано: «Пришелец».
– И правда гость из космоса! – засмеялся он, переведя Нах-шону смысл написанного. – Слушай, а им не приходило в голову, что это могли быть каракули их собственных внуков? Играли детки в пришельцев. А могли и сами старички название кинофильма какого-то записать да и забыть. Всякое бывает… Разберешься.
– Разберусь… – уныло согласился Нахшон. – Главное, и кражи-то там не было никакой. Так, догадки, предчувствия, басни разные… Привидение из космоса…
– Для разнообразия можно и привидением заняться… Слушай, Нахшон, я у тебя спросить хочу: к тебе не заходил один мужчина, Цейтлин фамилия? Немолодой такой, новый репатриант. Я его днем около кабинета твоего заметил, хотел перехватить, да не получилось.
Нахшон удивленно уставился на Якова.
– А… А зачем тебе Цейтлин? Ты с ним знаком, что ли?
– Я? Пришлось по работе познакомиться. Он у меня по делу проходит. Как свидетель. А что?
– У тебя?! Ну, мы с тобой прямо родственники! Мои старички вычислили, что он к таинственным визитам в их жилище какое-то отношение имеет. Прямо Шерлоки Холмсы, да и только…
– А… Как это они вычислили? – заинтересовался Яков. – По запаху, что ли? Может, у них собака имеется? Вряд ли они отпечатки пальцев умеют снимать… Слушай, пусть опытом поделятся!
– Поделились уже. Вот, смотри… – Нахшон протянул Якову смятую рекламку уличного кафе, завлекавшего посетителей необычными салатами.
Яков недоуменно изучил оранжевый листок с рисунком упитанного обжоры, вожделенно взирающего на огромную лепешку, заполненную вкусной провизией.
– Что-то он на Цейтлина не похож…
– Ясное дело, не похож. Тот тощий, как спица. Ты не на рисунок смотри! Видишь цифры?
– Ну, их с микроскопом надо рассматривать… Да еще карандашом написано. Четыре цифры. При чем тут Цейтлин?
– Я тоже думаю, что ни при чем. А старички мои уверены, что именно он обронил рекламку у них в квартире. А цифры эти – номер его библиотечного абонемента. Хорошо, что не код Пентагона… Сами быстренько в библиотеке выяснили, кому этот номер принадлежит. Я вот, например, думаю, что тут код банковского автомата записан. Самое вероятное. А может, и сумма денег какая-то… Но они же культурные! Толстой, Чехов… Чайковский… Первое, что приходит на ум, – библиотека! Консерваторию бы еще приплели… Сколько раз, мол, он там побывал… Концертов сколько посетил… Смех, да и только! Говорят, всем соседям этот листочек показывали, те их поддержали. Видишь, как измят! Наверное, через десяток рук прошел…
Пытался я с Цейтлиным поговорить на эту тему – он на меня глаза большие уставил. «Какая, мол, библиотека? Я даже не знаю, где она находится. Мне телевизор-то смотреть некогда…» Он же магазином крупным управляет. «Русским».
А старички на своем стоят: соседи, мол, худого мужчину в подъезде видели – может быть, это и был Цейтлин.
Яков с сомнением повертел в руках оранжевую рекламку.
«44… Вообще-то, наш библиотечный абонемент тоже на эти цифры начинается…» Теща Якова, Полина Семеновна, была большой поклонницей художественной литературы. Но разные обстоятельства постоянно мешали ей посещать городскую библиотеку, в которой был приличный «русский» отдел. То летняя жара препятствовала походу, то проливной зимний ливень, то заботы, связанные с внуком.
Приходилось Якову после работы заезжать в библиотеку и самому менять для тещи книги. Не всегда их вкусы совпадали, но особых трений это не создавало. Постепенно Яков уловил пристрастия тещи и привозил ей именно то, что она потом с восторгом читала и пересказывала затем по телефону приятельницам.
«А ведь Цейтлин приехал в страну четырнадцать лет назад, как и мы, – припомнил Яков анкетные данные свидетеля. – Мог и в библиотеку в то же время записаться. Если не он сам, то кто-то из членов семьи… Интересно, почему старички сразу же подумали о библиотеке? Надо будет и с ними встретиться, да и в библиотеке порасспросить про Цейтлина».
– Слушай, Нахшон, ты мне дай адрес и телефон этих сыщиков-любителей. Я с ними все-таки поговорю.
– На! – скептически усмехнувшись, Нахшон размашисто написал несколько слов на бланке и протянул его Якову. – Если тебе это поможет…
– И рекламку дай мне дня на два. Я тебе потом верну.
– Ладно, бери. Постой только, я копию сниму!
– Ты мне сообщай, если что-то новое проявится в этом деле, – Яков пошел к дверям и, уже взявшись за ручку, безразлично поинтересовался: – Откуда они прибыли, эти въедливые старички?
– Откуда? Из Украины. Город какой-то… Сейчас посмотрю… – Нахшон достал из стола тонкую папку, перелистал ее. Вгляделся, прищурившись, в нужный лист. – Название трудное… – И произнес, растягивая звуки: – «Сл…та».
Глава 5
«Сл…та…» – в задумчивости Яков легонько постукивал пальцами по краю стола. – Покойный Флешлер тоже был из этого городка… Случайное совпадение? Возможно. Как возможно и то, что Цейтлин никогда не бывал в квартире, якобы навещаемой таинственным незнакомцем. И записок странных наоставлял. И вся эта линия – плод фантазии насмотревшихся детективов, пугливых стариков.
Проверю-ка я все по порядку. Адреса у меня есть, телефоны тоже… Сначала – в библиотеку…»
Не прошло и часа, как Яков уже входил в знакомый библиотечный зал. Посетителей было немного. Некоторые сидели в низких креслах, перелистывали свежие газеты, другие бродили между стеллажами, приглядываясь к книгам. Напротив симпатичной библиотекарши стоял, облокотясь на стойку, загорелый солдат.
Яков приблизился к ним, но увлеченные общением молодые люди не обратили на него внимания. Он помедлил немного, надеясь на затишье в их взаимоприятном разговоре. Благовоспитанно подождав несколько минут, но, так и не дождавшись паузы, Яков нарочито громко кашлянул и деловито поинтересовался:
– Простите, я могу узнать, кому принадлежит абонемент под номером сорок четыре…?
Девушка повернула к нему миловидное лицо, рассеянно взглянула, видимо, не расслышав точно вопроса, и, все еще улыбаясь шутке солдата, весело сообщила:
– Нашелся ваш абонемент. Читательница вчера принесла – он в книге был. В «Тайной страсти поэтессы».
Она достала из ящика письменного стола белый пластиковый квадратик и протянула Якову. Но рука ее на полпути повисла в воздухе. Словно бы внезапно проснувшись, девушка присмотрелась к посетителю и растерянно заморгала.
– Ой… А вы… Это не вы абонент потеряли? Я перепутала, извините. Что вы спросили? Я как-то не расслышала…
– Минутку! – Яков достал из кармана полицейское удостоверение и показал его девушке. – Я хотел бы с вами поговорить. Много времени это не займет, но лучше, если вас подменит кто-нибудь из коллег.
– Коллег? Да… сейчас. Рома, ты подожди, пожалуйста. Посиди, газеты почитай. Я… Я сейчас.
– Только я бы хотел пока разглядеть абонемент.
– Да, пожалуйста, смотрите. Я пойду, позову кого-нибудь из сотрудников.
Девушка выскользнула из-за стойки и скрылась в соседнем зале. Легкой дробью пронеслось постукивание тоненьких каблучков. Вскоре она вернулась с полной серьезной дамой, которая, поздоровавшись, смерила Якова строгим и одновременно любопытным взглядом.
Яков с девушкой устроились в двух креслах, стоявших в дальнем углу зала.
Яков вертел в руках карточку, на которой под четырехзначным числом было записано имя владельца абонемента: Цейтлин Инесса.
– Как вас зовут? – Яков достал официальный бланк, готовясь записать услышанное.
– Илана Фейгин. А… А что вы хотите узнать? С этим мужчиной что-то случилось?
– Нет, с ним все в порядке. Произошло недоразумение, поэтому нужно кое-что уточнить. А почему вы про мужчину спрашиваете? Карточка ведь на Инессу Цейтлин выписана.
– Так это же муж ее. Просто она не может последнее время сама приходить. У нее проблема с ногами. Процедуры какие-то сложные проходит. Она еще месяца два назад предупредила, что муж ей книги будет менять. Эта читательница постоянная. За два года работы я хорошо ее запомнила. Она довольно часто сюда приходила. Обычно дамские романы брала. Я даже оставляла ей наиболее популярные, которые только появлялись. А когда она не смогла сама приходить, то я стала ей книги подбирать. Муж ее в литературе не очень хорошо ориентируется. Особенно в такой… сентиментальной…
– А что, он эту карточку потерял?
– Да, вроде недели две назад такой разговор был. Он еще по карманам похлопал: что такое, сетует, и абонемент потерял, и записку с номером куда-то сунул… Найти, мол, не может. Я его успокоила: «Да я ваш номер наизусть помню – вы читатели постоянные».
Слушайте, а я еще кое-что вспомнила! На прошлой неделе какой-то дедушка приходил. Тоже спрашивал, кому этот номер принадлежит. Как раз народу много было, я даже не обратила особенного внимания. Он же мне работать мешал. А, вспомнила! Он еще интересовался, как выглядит хозяин абонемента. Я ему сказала быстренько – мужчина, мол, не очень молодой, худой, с усами. Вот и все…
– Спасибо, Илана. Можете к своим профессиональным обязанностям возвращаться. Я вас больше не задерживаю. До свидания.
– До свидания… – По лицу девушки было заметно, что ее сжигает любопытство, чем же на самом деле Цейтлин заинтересовал полицию. Но спрашивать еще раз она, видимо, постеснялась.
Яков вышел из библиотеки, постоял немного на залитой солнцем площади, рассеянно наблюдая за проносящимися по магистрали машинами и соображая, вернуться обратно в Управление или же поехать по намеченным адресам.
«Возможно, имелась у Цейтлина записка с номером абонемента. И обронил он ее в той квартире. А возможно, и «пришелец» специально подкинул… Пока ничего не понятно. И связаны ли как-то тайные визиты к скромным пенсионерам с убийством их богатого земляка – тоже неясно. Как неясно, имеет ли какое-то отношение измятая рекламка, захватанная множеством рук, к солидному совладельцу крупного «русского» магазина, Цейтлину то есть… Пожалуй, вот что…» Яков энергично зашагал к своему припаркованному невдалеке «Мицубиши Лансер».
Осеннее солнце уже клонилось к западу, когда Яков подъехал к типовому двухэтажному коттеджу, окруженному оградой из белых валунов. На тротуар свешивались разлапистые ветви высоких деревьев, растущих во дворе. Солнце узкими лучами пробивалось сквозь большие темно-зеленые листья.
Яков остановил машину, заглушил мотор и подошел к калитке.
В просвет между узорчатыми прутьями он разглядел небольшую зеленую лужайку, розовые кусты, мраморную дорожку, ведущую в дом.
Посмотрел чуть сбоку и увидел читающую рыжеволосую женщину. Она удобно расположилась в белом пластмассовом кресле, положив вытянутые ноги на табуретку. На коленях сладко дремала пушистая белая кошка. Чуть правее стояла вторая табуретка, и там что-то пестрело – похоже, вазочка с конфетами. Увлеченная чтением, женщина не глядя взяла конфету и с видимым удовольствием отправила ее в рот. Якову даже показалось, что он услышал довольное причмокивание. Невольно усмехнувшись, он помедлил мгновение и громко постучал в калитку.
Женщина встрепенулась, подняла круглое розовое лицо и от-дожила книгу в сторону. Кошка забеспокоилась, спрыгнула с колен хозяйки и сиганула в сторону дома. Женщина встала и заторопилась к калитке, слегка припадая на правую ногу.
Звякнула, открываясь, щеколда.
– Вам кого? – спросила она на иврите.
– Гверет Цейтлин, если не ошибаюсь? – Яков решил говорить по-русски.
Женщина кивнула, вопросительно Глядя на него. Яков показал полицейское удостоверение.
– Я могу войти? Хочу поговорить с вами и вашим мужем.
– Так он еще на работе, – женщина немного растерялась. – Но вы входите, пожалуйста. А что такое? Наверное, про Макса… про Флешлера хотите расспросить? Да? Мне муж говорил, что он был уже в полиции. Все, что знал, рассказал… Жалко, что его сейчас дома нет…
«Очень хорошо, что нет… Просто отлично! Без него свободнее поговорим…» Яков удобно уселся в предложенное хозяйкой пластмассовое кресло, отодвинутое от стоящего невдалеке стола.
Они сидели, разделенные широкой табуреткой, на которой завлекательно блестели конфеты в вазочке и лежала открытая книга. Проследив за его взглядом, женщина зачем-то захлопнула книгу и неуверенно предложила:
– Угощайтесь, пожалуйста!
– Спасибо, я сладкого не люблю, – соврал Яков, скользнув взглядом по аляповатой обложке. «Коварный друг», – прочел он и внутренне усмехнулся.
– Простите, я сейчас мужу позвоню – узнаю, скоро ли он дома будет. Может быть, вам стоит его подождать… – Женщина дотянулась рукой до лежащего на столе мобильного телефона. Нажала на клавиши, молча послушала несколько мгновений. Недоуменно пожала плечами. – Не отвечает что-то… Второй раз звоню. Батарейка, что ли, кончилась? Наверное, вот-вот подъедет. – Она повернула к Якову ухоженное, симпатичное лицо: – Так что вы хотели спросить? Я-то ведь не была на юбилее. Так получилось – проблема у меня была с коленом… Свой-то юбилей не отпраздновала – пятьдесят лет недавно исполнилось. Да… А все, что муж там видел, он вам, наверное, рассказал.
