Текст книги "Искатель, 2006 №9"
Автор книги: Рита Шейн
Соавторы: Леонид Пузин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Мануэль к Нисиму Доби обратился по поручению Глории. Она Голезу полностью доверяла. И, видимо, была с ним предельно откровенна. Он же, как только после ареста почуял, что дело запахло жареным, сразу же любовные сантименты без колебаний отбросил. Начал активно сотрудничать со следствием, чтобы выжать для себя максимальное снисхождение со стороны нашей Фемиды. От него стали известны обстоятельства совершения преступления. Если бы не Голез, никакого признания мы от Глории не добились бы.
Кстати, после ареста Глории при обыске в ее комнате нашли маленький пакет с порошком растительного происхождения. Лабораторная экспертиза выявила сильнейшую токсичность порошка и действие, идентичное тому яду, которым был отравлен твой отец. Пакетик был спрятан под подкладкой дорожной сумки Глории. Вот так…
Яков взглянул на потемневшее лицо Ильи. Развел руками, словно сокрушенно говоря: «Что же теперь делать…» – и продолжил:
– Тебе ясно, как собирался материал по делу? Теперь непосредственно о преступлении и его причинах.
Яков испытующе посмотрел на Илью, точно сомневаясь, стоит ли открывать ему всю правду… Но после небольшой паузы заговорил – деловито, без видимых эмоций:
– Значит, так… Понимаешь, покойного господина Флешлера и Глорию связывало… Ну, словом, отношения у них были близкие. Возможно, Глория рассчитывала, что эта связь толкнет твоего отца на развод с женой и она станет законной супругой весьма обеспеченного человека, хозяйкой красивой виллы, ну и всего прочего. Но ее расчеты не оправдались. Когда она поняла, что Макс и не думает расставаться с Идой, то решила сменить тактику. Глория заявила Максу, что ждет от него ребенка. Но и тут просчиталась – это известие отнюдь не подвигло его менять свою жизнь.
Когда скрывать беременность стало уже невозможно, Глория объявила Иде, что ей необходимо навестить на родине больного отца. Она отсутствовала в Израиле четыре месяца. Кстати, – не удержался от замечания Яков, – гверет Ида очень сожалела об ее отсутствии и с нетерпением ждала, когда же Глория вернется…
Ну а Глория тем временем произвела на свет здорового мальчика и подготовила все, чтобы ребенок в ее отсутствие получил достойный уход. Она поместила его в некий пансион, где за ним постоянно приглядывали квалифицированные няни. Глория щедро оплатила их работу и снова уехала в Израиль. По словам хозяйки пансиона, мадам Кирино сообщила, что планирует вернуться на Филиппины года через два.
А дальше события развивались следующим образом: Глория стала требовать у господина Флешлера деньги на содержание ребенка – суммы довольно крупные, причем аппетиты ее непрерывно росли… В какой-то момент Макс взбунтовался. Конечно, он дорожил семьей и опасался, что жена, узнав обо всем, может и не простить подобные «шалости». Но даже боязнь огласки не помешала ему заявить Глории, что требования ее чрезмерны. Кроме того, у него стали возникать подозрения, что родившийся младенец не имеет к нему никакого отношения. Я имею в виду – в плане отцовства. В общем, можно сказать, атмосфера тихо накалялась.
Ну и что предпринимает твой отец, как ты, Илья, думаешь?
– К детективу обращается, к этому… к Финку, – Илья потер свободной рукой лоб и посмотрел куда-то в угол палаты, точно стесняясь встречаться взглядом с Яковом.
– Совершенно верно. Он поручает господину Финку организовать медицинскую экспертизу на предмет установления отцовства.
И Джозеф Финк согласился. Макс оплатил все его расходы. Финк провел профессиональное расследование. Ему очень помогло то, что Глория часто звонила на Филиппины. Когда в руки Финка попали номера ее абонентов, то уже не составило труда установить и город (он называется Багио), и адрес, по которому находился ребенок Глории. Финк вылетел на Филиппины и отправился к людям, приглядывающим за младенцем. Ему удалось договориться с женщиной, ответственной за воспитание мальчика. Скорее всего, он ее подкупил.
В частной клинике ребенку сделали анализ крови, результат которого полностью доказывал: Макс не является отцом этого мальчика. Не потребовалось даже применять дополнительные, более сложные методы проверки. Дело в том, что у ребенка оказалась третья группа крови, а у Макса – вторая, что в данной ситуации опровергало их родственную связь. Да, кстати, у Глории тоже вторая группа крови. Это Финк выяснил в клинике, в которой она рожала. Как видишь, работу он проделал непростую…
Если хочешь более подробные объяснения в плане генетики, твоя подруга Марина растолкует, она же медик как-никак.
По-видимому, Финк сообщил Максу результат анализа, а он…
– Да, сообщил! – хмуро обронил Илья, невольно перебив размеренный рассказ Якова. – Письмо он написал отцу. Такое, знаете, завуалированное… Что-то, типа… «Ваши подозрения подтвердились…» Читал я это послание. Только не понял, о чем речь идет. Сплошная «тень на плетень».
– А где это письмо?
– Дома у меня, а что?
– К делу надо приобщить.
– Марина вам завтра принесет.
– Хорошо. Ну, так вот… Отец твое письмо получил, и, видимо, состоялось его объяснение с мадам Кирино. Какие она после этого эмоции относительно Макса испытывала, можно только предполагать… Обида, досада от того, что сорвалось задуманное обогащение, жажда мести… Что она задумала, а потом и осуществила – это нам известно.
А что касается завуалированности письма – так для этого имелись основания. Финк опасался, что Глория имеет доступ к корреспонденции Макса, может прочесть и понять, что ее «игра» не удалась. Кроме того, переписка могла попасться на глаза Иде.
Надо сказать, что Джозеф Финк – то ли случайно, то ли будучи человеком дотошным и обязательным – докопался до весьма любопытных фактов из жизни Глории Кирино…
Выяснилось, что Глория когда-то находилась под следствием. Она подозревалась в убийстве своего мужа. Была освобождена за недостаточностью улик.
А если по порядку, то история такова.
У себя на родине Глория (тогда ее фамилия была Кастильо) в восемнадцать лет вышла замуж за вдовца, владельца крупного супермаркета, в котором она работала кассиршей. Все это происходило в том же городе, в Багио. Муж был старше ее на пятьдесят два года. Но радоваться жизни с юной красавицей женой ему много не довелось: через семь месяцев он внезапно умирает, причем прямо за ужином. Взрослые дети покойного заподозрили неладное. Они напирали на то, что их отец был исключительно здоровым человеком и его смерть не могла быть вызвана естественными причинами. Иными словами, подозревали отравление. Состоялся суд, во время которого Глорию защищал известный адвокат, Френк Кирино. Благодаря его опыту и красноречию Глория оказалась на свободе, правда, без ожидаемого наследства – тут уж ее взрослые пасынки постарались…
Между тем престарелый маститый адвокат страстно влюбился в свою прекрасную клиентку и предложил ей выйти за него замуж. Глория предложение приняла. А спустя четыре года она вторично овдовела, и, надо сказать, при весьма сходных обстоятельствах. Поведала об этом одна из нянь ребенка – дальняя родственница Глории. При этом дама весьма сокрушалась: «Мистер Кирино был превосходным человеком! И вдруг такое несчастье – внезапная остановка дыхания! Видимо, что-то случилось с сердцем… Глория была просто в шоке…» Поскольку печальное событие произошло во время заграничной поездки, то никакого резонанса на это не последовало. Тем более что адвокату было уже за семьдесят и наследников, кроме безутешной молодой вдовы, у него не имелось.
Тем не менее Глория, по-видимому, решила не искушать судьбу. Она расторопно продала дом покойного супруга и вложила деньги в ценные бумаги. Упорядочив дела с наследством (оказавшимся не таким большим, как ожидалось), она отправилась в Израиль. В качестве сиделки и няни…
Финк, внимавший драматическому рассказу с большим участием, поинтересовался семьей Глдрии. Оказалось, она потеряла родителей в раннем детстве и воспитывалась в приюте. Правда, все каникулы проводила у своей бабушки – деревенской знахарки.
Когда Финк узнал все эти подробности биографии Глории Кирино, он встревожился и решил предупредить господина Флешлера о грозящей опасности. Ясно, что от дамы с таким прошлым лучше было держаться подальше… Он звонил несколько раз Максу, но не мог застать его на месте. Тем более что мобильный телефон господина Флешлера оказался… ну почти потерянным.
– Не понял. Как это «почти потерянным»? – нахмурился Илья.
– Да… Оставил он его на одной квартире. Была у него такая, дополнительная… Для развлечений.
Илья вздохнул и сокрушенно покачал головой.
– Досадно, что звонил Финк даже из Америки, куда он прилетел прямо с Филиппин. Звонил в тот злополучный вечер, когда состоялся банкет. Мне рассказал об этом парнишка, который мыл на кухне посуду. Он не стал Макса звать к телефону, посчитал, что это неуместно. Финк, очевидно, намеревался позвонить на следующий день, но произошла автокатастрофа. И… то, чего он опасался, уже случилось. Увы…
Яков помолчал, сочувственно взглянув на закусившего губы Илью.
– Теперь о самом преступлении… – вздохнув, сказал он. – Слушай…
Глория продумала все очень тщательно. Для того чтобы не вызвать подозрения своим присутствием на кухне, она организовала дело так, что Ида сама ее туда позвала! Она, как режиссер, расставила на сцене актеров, которые затем послушно выполнили ее волю.
Глория отлично разбиралась в разного вида снадобьях – сказалось общение с бабушкой-лекаркой. И кое-что привезла с собой…
Во время банкета, для того чтобы официантки, обслуживающие гостей, не смогли должным образом справиться со своей работой, она применила специальный порошок. При вдыхании его возникает заторможенность, нарушается координация движений, походка делается неверной…
Глория нанесла порошок себе на руки. Затем вошла на кухню и принялась разговаривать с девушками, трогала их прически, вроде бы удивляясь мягкости и пушистости волос. Она постаралась, чтобы порошок попал на кожу лица, чтобы девушки надышались им… Затем покинула кухню, тщательно вымыла руки и выпила припасенный заранее тонизирующий состав. Ну а бедные официантки под действием снадобья принялись все ронять и спотыкаться, чем совершенно вывели из себя хозяйку дома. Ида разнервничалась, стала подгонять девушек, но ситуацию это ничуть не улучшило. Конечно, Ида позвала на помощь Глорию. Кого же еще?!
Первый этап плана удался, и Глория приступила к следующей стадии, если так можно выразиться…
Она заранее нанесла яд на одну сторону ножа, которым собиралась резать торт. Незаметно пронесла этот нож в кухню, а потом отправилась с ним в гостиную. Приготовив и подав смертельный кусок торта юбиляру, Глория собиралась уронить нож – вроде как случайно… Но ей и в этот момент повезло: позвонил Мануэль Голез и попросил ее к телефону. Парнишка с кухни громко позвал Глорию, и она, вроде бы от неожиданности, выронила нож из рук. А дальше уж – дело техники…
Прибежав на кухню, незаметно сунула нож за газовую плиту, взяла чистый и вернулась в гостиную. Официантки в это время находились около гостей. Парень, гремевший посудой, тоже ничего не заметил. Подобных ножей на кухне было несколько, и никто не обратил внимания на исчезновение одного из них. Хозяйка дома, Ида, толком и не помнила, сколько в доме имелось ножей-вилок… Да и тот гость, что съел «смежный» с отравленным кусок торта, нисколько не пострадал. То есть от ножа как бы было отведено подозрение… Позже, ночью, Глория, чтобы не рисковать, выбросила орудие убийства в мусорный контейнер, затолкав его в самый низ – под кипы газет, консервных банок и прочего…
Я думаю, она специально выбрала такой момент для отравления – в доме полно гостей, подозрение может пасть на кого угодно.
Яков встал и сделал несколько шагов возле кровати Ильи.
– Вот такова картина событий… – философски произнес он. – Тяжело это слушать, но зато теперь ты знаешь всю правду.
Илья молча кивнул и на мгновение прикрыл глаза.
– Это то, что касается убийства, – деловито продолжал Яков. – Теперь, Илья, перейдем к другому преступлению. Это дело уже имеет отношение непосредственно к тебе. И замешана тут не только Глория, но еще целая группа преступников…
Понимаешь, Глория, видимо, решила не покидать Израиль сразу же после совершенного убийства. Наверное, опасалась, что это покажется полиции подозрительным. Кроме того, она вынашивала планы поживиться оставшимся наследством. Поскольку она постоянно находилась на вилле, то, очевидно, бывала и в кабинете покойного господина Флешлера. И наткнулась на документы или записи, из которых узнала о существовании сыщика Джозефа Финка. Понятно, что это ее встревожило! Она, через своего друга Голеза, обратилась к Нисиму Доби, чтобы тот выяснил, чем занимается частный детектив. Поскольку контора Финка была закрыта и информации о нем никакой не имелось, то решено было поручить наблюдение за офисом Моше Леви. Это такой… как бы помощник Нисима. Так, мелкая сошка… Вот там ты ему на глаза и попался. Тут уж Глория забеспокоилась по-настоящему. Хотя она и не знала точно, чем ей это грозит, но решила пресечь расследование в самом зародыше.
Тебя заманили в дом к Моше Леви, а что было дальше – не мне тебе рассказывать… Кстати, Глория была в курсе финансовых дел своих хозяев и знала, что ты уже получил причитающуюся тебе долю наследства. Они с Нисимом намеревались отобрать у тебя эти деньги. Нисим хотел прибегнуть к помощи своей родственницы, работающей в банке, с которым ты имеешь дело. Она занимала довольно высокую должность и действительно могла помочь им осуществить этот план. Но в последний момент дама испугалась и отказалась участвовать в этой затее. Тогда Нисим решил заставить тебя распрощаться с деньгами другим способом. Они намеревались похитить гверет Фишман и начать шантажировать тебя. Ради матери ты мог согласиться на их условия…
А выйти живым из такой ситуации очень непросто… Считай, что тебе крупно повезло.
– Повезло, – согласился Илья. – Главное – вам спасибо! Знаете… – Я вот только сейчас осознал, что она… Глория… с Носиком возилась, спать его укладывала, кормила… Страшно представить!
– А ты и не представляй! Тебе сейчас поправляться надо. Не думай об этом. Все уже закончено…
«Все закончено… – мысленно повторил Яков, покидая стерильную прохладу больницы. Он остановился на крыльце, пережидая сильно припустивший дождь. – Все закончено…»
Сигнал мобильного телефона вырвал его из расслабленного созерцания шумящих струй воды.
– Яков! – услышал он голос дежурного. – Выезжай срочно в Управление. Тут дело для тебя…
Леонид ПУЗИН
КУРАТОР ЗУРУХ
рассказ
– А теперь Зурх продемонстрирует нам свои достижения. Покажет, что за время каникул не только не растерял навыков в левитации второго рода, но и значительно усовершенствовался в умении зависать в форме «пушистого» облака. Приступайте, Зурх, и не забудьте, что облако должно быть по-настоящему пушистым, а не плотным, не скользким и уж тем более – не мокрым.
Сама по себе левитация Зурху нравилась, и третий цикл обучения, когда она являлась профилирующей дисциплиной, оставил у молодого Дракона самые приятные воспоминания, но… эти жуткие трансформации, с которыми у Зурха не заладилось с самого начала – с третьего цикла, когда профессор Взай на глазах у всего курса из мощного обаятельного Дракона вдруг превратился в нелепое маленькое двуногое существо! С бледной кожей и смешной растительностью на шарообразной с едва заметными носиком, ртом и глазками голове. И хотя Зурх знал, что это самая распространенная форма разумных существ в Галактике, он не смог скрыть брезгливой жалости к маленькому уродцу. Что, конечно, не осталось незамеченным проницательным профессором, и его упрек, – стыдно, Зурх! – еще долго звучал в ушах у молодого Дракона.
Как выяснилось позже, занятия по трансформации с превращения в особенно неприятную (бледнокожую) форму разумных двуногих Взай начал намеренно – в качестве своеобразного теста на ксенофобию. И Зурх его оглушительно провалил. Впрочем – не он один, но другие все-таки смогли скрыть свою неприязнь, а его профессор заметил. И стал спрашивать с него значительно строже, чем с прочих. Что, разумеется, не только не добавляло любви к занятиям по трансформации, но и бросало нехорошую тень на прежде так нравившуюся Зурху левитацию. Одно дело, зависнув в воздухе, парить в своем истинном облике – крылатого могучего существа, и совсем другое – клубиться аморфным «пушистым» облаком, чувствуя, как все молекулы твоего тела от окончательного распада удерживаются только флуктуирующим силовым полем, постоянно меняющиеся параметры которого контролировать очень непросто. Почему Зурх, не любя никаких трансформаций вообще, все же предпочитал плотные кристаллические образования: лед, а еще лучше – камень. Увы, ничему плотному, с точки зрения аборигенов, висеть в воздухе не полагалось, и потому на уроках левитации второго рода трансформироваться приходилось в основном во что-то рыхлое, текучее, рассыпающееся. Чаще всего в туман, облака, пылинки. К тому же Взай, борясь с остаточной ксенофобией Зурха, не делал ему никаких поблажек, давая самые сложные задания: перевоплотиться, видите ли, потребовал не в абы какое облако, а обязательно в «пушистое»! Самое неуправляемое!
Нечего и говорить, что за все время каникул ни разу не удосужившийся трансформироваться во что-нибудь менее плотное, чем дождевая лужа, «пушистым» облаком Зурх не стал – освобожденные волевым усилием молекулы его тела образовали не легкую ажурную псевдокристаллическую структуру, а, уплотнившись, потекли самым позорным образом. Облако получилось – мокрее не бывает. Да вдобавок спонтанно возникшая флуктуация расстроила тонкий механизм управления гравитацией, и очень скоро это мокрое облако осело на землю и разлилось мелкой отвратного вида лужей. И если бы Драконы могли краснеть от стыда – лужа наверняка замерцала бы всеми оттенками гнойно-розового цвета. Но и без этого… когда, осознав свой конфуз, Зурх прекратил провальную трансформацию и принял обычный вид, ехидный комментарий профессора он счел не самым обидным наказанием. А что? За свой глупый промах получить основательную порцию статического электричества, от которого так болезненно топорщатся все чешуйки на коже, будь он хотя бы четырьмя курсами младше, получил бы как миленький. И поделом. Зурх даже пожалел, что давно вышел из того возраста, когда элементарное детское наказание избавило бы его от мучительного стыда – увы, связанное с взрослением Дракона увеличение степеней свободы внешнюю ответственность все более заменяло внутренней. И, казалось бы, никому не обязанный давать отчета в своих действиях, прошедший посвящение полноправный Дракон в реальности оказывался скованным столькими внутренними запретами, что становился рабом своей донельзя гипертрофированной совести. Без чего, впрочем, раса Разумных Драконов не могла бы претендовать на роль истинных Повелителей Галактики. А всего вероятнее, овладев способностью аккумулировать электромагнитную энергию и извергать ее в виде огненных палящих струй, эта раса самоуничтожилась бы в глубокой древности.
И хотя Зурху до посвящения оставалось еще пять семестров, ехидный выговор профессора ему напомнил, что это не такой уж длительный срок: не успеешь оглянуться – и придется выбирать Планету. Скорее всего – населенную антипатичными ему двуногими. Ведь с его успеваемостью не было почти никаких шансов стать Куратором расы разумных рептилий. А уж тем более – насекомых, наиболее симпатичного Зурху вида. Ибо коллективный разум, который только и могли образовывать насекомые, отзывался лишь на самые тонкие, почти неощутимые средства воздействия, и было бы наивно надеяться, что Педагогический Совет Фермы доверит хроническому троечнику Зурху планету, населенную подобной расой. Как, впрочем, и рептилий – от которых в глубоко доисторические времена на родной планете Зур-ха отпочковалась раса Драконов. Нет уж! С его успеваемостью он мог рассчитывать только на планету, населенную самым распространенным в Галактике видом разумных существ – двуногими млекопитающими. Постоянно дерущимися из-за еды, самок, но более всего – из-за власти в стаде. Что, если их телепатические способности не получали должного развития, делало двуногих млекопитающих первейшими кандидатами в самоубийцы. Едва только они достигали соответствующего технологического уровня. Правда, на втором месте в этом печальном списке стояли «родные» Зурху рептилии, но поскольку у них несравненно реже, чем у млекопитающих, образовывалось самое непредсказуемое и опасное «индивидуальное» сознание, то в целом этот второй список не производил столь удручающего впечатления, как первый. Хотя, конечно, не радовал и он…
Как бы то ни было, когда на последнем семестре обучения Педагогический Совет Фермы распределил Зурха на планету Голубых Лемуров, хронический троечник посчитал это значительной удачей: слава Великому Дракону! Хоть эти Лемуры и млекопитающие, но не двуногие, а четверорукие и, главное, не бледнокожие. К тому же не лишившиеся столь милого сердцу всякого Дракона хвоста. Да и их разум находился еще в зачаточном состоянии, так что, если Владыки Галактики потеряют и эту расу, Зурху, кроме самого себя, винить будет некого. Конечно, к столь перспективным существам следовало бы послать куда более способного ученика, но Драконов так мало… а нуждающихся в кураторстве планет так много…
Как он сдал последний экзамен по телепортации, этого Зурх так и не понял – выручило, вероятно, пресловутое «драконье счастье». Без особых проблем перейдя в шестимерный континуум, он, почти уже полноправный молодой Дракон, вдруг почувствовал, что, несмотря на длительные тренировки, потерял всякую способность к ориентированию в этом специфическом пространстве. Однако – пронесло. Предельно сосредоточившись, Зурх представил ехидную ухмылку профессора Взая, крепко зажмурился, а когда открыл глаза, то обнаружил себя в самом центре экзаменационной поляны – к некоторому удивлению приемной комиссии, никак не ожидавшей от посредственного ученика столь выдающегося результата. И только Взай посмотрел на него недоверчивым взглядом, словно на заподозренного в обмане, но еще не разоблаченного фокусника. Однако ничего осуждающего конкретно почтенный профессор сказать не мог – перемещения в континуумах высших размерностей проконтролировать невозможно в принципе – и, скрепя оба свои драконьи сéрдца, вынужден был согласиться с решением большинства членов комиссии, поставивших Зурху высший балл. Единственный высший балл, полученный им на экзаменах за все время обучения.
Ах, если бы Взай, доверившись своей интуиции, не согласился с мнением большинства! И Зурху назначили хотя бы еще одну телепортацию! Ведь от повторных испытаний освобождались только студенты, получившие высший балл. Негласно считалось, если из шестимерного пространства испытуемый сумел выйти в самом центре экзаменационной поляны, то уж тем более попадет на назначенную ему планету. Будь она хоть на противоположном краю Галактики.
Резкий порыв ледяного ветра бросил вниз растерявшегося Дракона. Прямо на выглядывающие из-под снега острые зубья скал. И только в самый последний момент, едва не переломав крылья, Зурху удалось пересилить мощный воздушный поток и спланировать на относительно ровный уступ.
Нет! Это не планета Голубых Лемуров! На которой даже на полюсах не бывает такого жуткого холода. Ну да… на полюсах – не бывает, а на вершинах самых высоких гор?..
Ветер сек тело Дракона колючими снежными зарядами, однако Зурха, избежавшего сокрушительного удара о скалы, эта безумная круговерть ничуть не тревожила: в несущемся снеге было столько статического электричества, что, впитывая его, встопорщившиеся чешуйки кожи отзывались слегка болезненным, но в целом приятным покалыванием – Дракон больше не мерз.
Конечно, по выходе из шестимерного континуума неожиданно оказавшемуся непонятно где – в крутящемся месиве из ветра, снега и камня – Зурху следовало немедленно трансформироваться, сделавшись органической частью этого ледяного безумия, но он растерялся. Причем до такой степени, что, избежав опасности и удобно устроившись на скалистом выступе, даже не подумал преобразоваться если не в гонимую ветром тучу, то хотя бы в гранитный валун, нарушив таким образом первую заповедь Куратора: ни при каких обстоятельствах не показывайся аборигенам в своем истинном драконьем обличии. Да, в высокогорной ледяной пустыне вряд ли могли обитать какие-либо аборигены, и тем не менее… уж, наверно, не зря мудрые головы придумали эту заповедь еще на заре истории!
Насытившись электричеством, Зурх полностью успокоился, с интересом осмотрелся по сторонам и… ничтоже сумняшеся, нарушил вторую заповедь Куратора, гласившую: если по выходе из шестимерного континуума ты оказался не в том месте, куда рассчитывал попасть, немедленно телепортируйся назад. А что он оказался не на планете Голубых Лемуров, Дракон понял сразу, едва почувствовав себя в безопасности на надежной скале. Хоть местное солнце и закрывали плотные тучи, но они не могли помешать сверхчувствительным сенсорам Зурха определить его спектр – увы! Звезда и по спектру, и по светимости отличалась от той, вокруг которой вращалась планета Голубых Лемуров. Типичный желтый карлик – да таких в Галактике…
Осознав, что сориентироваться ему будет крайне не просто, Зурх за малым не принял верное решение и не телепортировался на родную планету, но… знаменитое драконье упрямство! После с трудом сданных выпускных экзаменов, сразу же потерпеть столь постыдное поражение?! Дать профессору Взаю повод к глумливой ухмылке: мол, чего вы хотели от троечника? Не говоря о том, что после такого оглушительного провала курировать какую-нибудь другую планету ему поручат очень не скоро. Если вообще – поручат… Как ни мало Драконов и как ни много планет, но подобная безответственность могла смутить даже наиболее снисходительно настроенных членов Высшего Совета. Ведь не справиться с самым элементарным, с телепортацией в нужное место – это, знаете ли…
…и Зурх нарушил третью заповедь Куратора! «Попав на незнакомую планету, оставайся на месте, пока не соберешь всю необходимую информацию». А Зурх ограничился лишь тем, что определил состав атмосферы, и сразу взмыл высоко в небо: сиднем сидеть на продуваемой всеми ветрами, изолированной от мира ледяной площадке – увольте! Да чтобы собрать здесь необходимую информацию – это же сколько может потребоваться периодов обращения планеты вокруг звезды? Нет! Не полагаясь на бездушные сенсоры, увидеть своими глазами, услышать своими ушами, обонять своим носом!
Взлетев на крыльях к границе тропопаузы и стратосферы, Дракон расслабился и завис, перейдя к свободному левитационному парению. Что позволяло Зурху, отключившись от внешних раздражителей, сосредоточиться и попробовать определиться с местом своей неудачной телепортации – в конце концов, у него, как у всякого Дракона, в глубинах пролонгированной памяти хранились сведения обо всех звездах и планетах Галактики. Однако нужная информация оказалась запрятанной так глубоко, что когда Зурх до нее докопался, то обнаружил: высотный ветер перенес его через перевал и постепенно прижимает к южному склону гор. В дополнение к извлеченному из труднодоступных глубин памяти – этого только не хватало! Ведь на той планете, куда он попал из-за непростительной ошибки, Зурх не имел права находиться ни одного лишнего мгновенья! Ведь эту область Галактики Драконы оставили за зеленокожими двуногими хвостатыми млекопитающими второй планеты звезды СХ 075 а 147 рн 0018! Которые, правда, до сих пор не проявили к ней никакого интереса, но это, как говорится, их проблемы! Зурху здесь делать нечего! Немедленно телепортироваться куда угодно! Хоть в другую Галактику! Вот только…
Дракон вдруг почувствовал: оставить эту запретную планету, хотя бы бегло не ознакомившись с ней, он не в силах! Что-то, вопреки не только рассудку, но и болезненно всколыхнувшейся совести, его здесь властно удерживает. И Зурх нарушил четвертую заповедь Куратора: не поддавайся иррациональным импульсам.
Южные склоны гор покрывала растительность: в основном травы и низкий кустарник. Спикировав с высоты восьми тысяч метров, недалеко от земли Дракон перешел в горизонтальный полет и плавно опустился на вершину одиноко стоящего утеса, вспугнув гнездящуюся на нем пару орлов и, соответственно, нарушив пятую заповедь: не навреди.
Устроившись на вершине, Зурх с любопытством огляделся по сторонам: его пролонгированная память хранила лишь самые общие, да к тому же и сильно устаревшие сведения об этой запретной планете.
Драконье зрение отличалось большой остротой, в хорошую погоду Зурх мог на горизонте различить зверька размером с белку и сейчас ясно видел рассыпавшиеся по бескрайней травянистой равнине многочисленные стада и группы различных четвероногих животных. С ветвистыми выростами на голове, с невероятно вытянутой, сужающейся к концу подвижной мордой, с торчащими в разные стороны кривыми колючками, с шишкообразными выростами на носу – совсем неприметными и выделяющимися цветом, размером, формой. Но Зурха в первую очередь интересовала не эта самодостаточная фауна – нет: двуногие носители разума. Которых Драконы когда-то здесь обнаружили. И хотя разум у покрытых шерстью двуногих созданий был в самом зачаточном состоянии и вряд ли мог существенно развиться за столь незначительный промежуток времени, как 850 тысяч периодов обращения планеты вокруг звезды, и, соответственно, не стоило надеяться обнаружить носителей этого зачаточного разума в такой холодной климатической зоне, – Зурх, оглядывая расстилающуюся внизу равнину, усиленно искал глазами именно их, двуногих «уродцев». И скоро нашел. Здесь. На самой границе спускающегося с гор ледника и продуваемой всеми ветрами равнины.
Вернее, прежде самих двуногих – Зурх увидел их небольшие конусообразные жилища. И вьющиеся то там то сям дымы. И только заинтересовавшись этим феноменом – дымами в безлесном, явно не вулканическом ландшафте, – Дракон заметил снующих возле костров двуногих. Бледнокожих и почти безволосых. Надо же! За каких-нибудь 850 тысяч обращений планеты вокруг звезды аборигены везде, кроме головы, утратили защитный волосяной покров! И овладели огнем! Что, вероятно, было взаимосвязано: научившись обогреваться извне – а на многих двуногих Дракон заметил одеяния из звериных шкур, – они перестали нуждаться в естественной защите от холода. И смогли поселиться у самого края ледника. До чего же хитрые и предприимчивые создания! И как катастрофически быстро эволюционирующие! Да если такими темпами они будут развиваться и дальше, то через каких-нибудь 500–600 тысяч обращений планеты смогут разжечь уже не межмолекулярный, а внутриядерный огонь! На котором неизбежно сгорят. Повторив судьбу большинства «обзаведшихся» индивидуальным сознанием млекопитающих и рептилий. Ведь чем быстрее развивается разум этого типа, тем выше вероятность его самоуничтожения. И куда только смотрят зеленокожие хвостатые бездельники со второй планеты звезды СХ 075 а 147 рн 0018?! Ведь это же их область Галактики! Ведь в ведение этим ленивым тварям Драконы ее передали давным-давно! И – зря! Допустить у себя под носом столь ужасающе быстрое развитие сознания индивидуального типа – это же… это…
