Текст книги "Искатель, 2006 №9"
Автор книги: Рита Шейн
Соавторы: Леонид Пузин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
Теперь и Яков услышал доносившиеся с улицы голоса – тонкий, детский, и резковатый, женский.
Щелкнул замок входной двери, послышалось шуршание курток, постукивание, звук шагов, и в комнату вбежал мальчик лет восьми – круглолицый, крепенький и черноглазый.
«На отца-то как похож!» – изумился Яков, вспомнив лицо Макса, знакомое по фотографиям.
– Йосик! Здороваться надо, когда гость в доме, – Ида рассеянно погладила сына по вьющимся волосам. – Иди переоденься, потом Глория тебя накормит. А я по делам поеду. Постараюсь быстрее вернуться.
– У тебя всегда дела, – разочарованно протянул мальчик. – Здравствуйте, – вспомнил он наконец про Якова.
– Иосиф, ты где? – В комнату вошла Глория – свежая, румяная от холодного дождя. Приветливо взглянула на Якова и поздоровалась, сдержанно улыбнувшись. В узких искрящихся глазах тлело любопытство. Ее нежное лицо вызывало в памяти глянцевые обложки рекламных проспектов: лучезарно улыбающаяся красавица прижимает к груди охапку белых цветов. А позади, в туманной дымке, дальневосточный антураж: храмы, пагоды, рикши…
Ида поднялась с кресла:
– Глория, займись ребенком! Я уезжаю по делам, надеюсь, скоро вернусь…
– Сейчас, гверет Флешлер, испытаем вашу находку… – Яков вставил ключ в замочную скважину, мягко повернул его и слегка подтолкнул ладонью.
Дверь неспешно, словно бы нехотя отворилась. Яков первым шагнул через порог, следом – глазеющий с детским любопытством Амос и Ида – с замкнутым, равнодушным лицом…
…Красивые дорогие вещи, мягкий ковер с длинным ворсом, роскошный диван, ярко-розовые шторы… На стене большая картина: полуголая красотка смотрит на вошедших лукаво и многозначительно…
Что-то не совсем пристойное ощущалось в атмосфере квартиры… легкий, щекочущий привкус порока…
Ида окинула взглядом салон, холодно произнесла: «Мило!» – и прошла по коридору в следующую комнату.
…Широкая кровать, небрежно закинутая алым покрывалом, огромное, в полстены, зеркало, полусгоревшие свечи в высоких подсвечниках…
Ида вернулась в салон, скользнула недобро прищуренными глазами по Якову и Амосу, вполголоса обронила:
– Можете приступать к работе, я в машине подожду.
Дверь захлопнулась с легким щелчком.
Яков, стоявший у окна, невольно потянулся за ней взглядом. Она приблизилась к своей «Хонде» и остановилась, медленно, словно в задумчивости, стягивая тонкие перчатки. Опустила руки и вдруг резко, со всей силой обиды и ярости хлестнула перчатками по капоту машины, мокро блестевшей в тревожном закатном зареве…
– Яков! – отвлек его от созерцания невеселой картины голос Амоса. – Глянь-ка, что я тут нашел!
– Иду! – откликнулся Яков.
Они столкнулись в коридоре, и Амос чуть было не выронил из ладони находку – черный мобильный телефон.
– Под ковром лежал, представляешь? Наверное, в кармане находился, в брюках. Когда он раздевался-одевался, телефончик и шмякнулся на пол. Он, поди, и не заметил, как его под ковер ногой зашвырнул.
– Понятное дело – у него внимание совсем другим было занято! Что ему телефон… Слушай, вдова Флешлера упоминала, что он незадолго до юбилея свой мобильный потерял! Похоже, нашлась потеря.
– Да вроде… Но проверить надо.
– Обязательно. Поработаем с этим. Записная книжка в мобильном может пригодиться. Ладно, давай дальше смотреть…
Больше в квартире ничего достойного внимания обнаружить не удалось. Яков выключил везде свет (медленно и вкрадчиво погасло розоватое свечение ламп), запер квартиру и передал ключ Иде, терпеливо дожидавшейся конца обыска.
– Спасибо, – без всякого выражения произнесла та, небрежно швырнув ключ на соседнее сиденье.
– Не потеряйте смотрите! – проявил чуткость Яков.
– Не беспокойтесь, – усмехнулась Ида. – До свидания.
Мигнув красными огоньками, «Хонда» нетерпеливо сорвалась с места, будто раздраженная застоявшаяся кобылица.
– Ну что, по домам… – обмениваясь рукопожатием с Амосом, сказал Яков. – До завтра! Шалом!
Сел в машину и снова позвонил Илье. Рабочий телефон не отвечал – видимо, офис уже обезлюдел. Домашний и мобильный телефоны отозвались холодными голосами автоответчиков. Яков оставил по обоим адресам сообщения с просьбой немедленно позвонить ему. Посидел немного, провожая взглядом выезжающую на магистраль «Субару» Амоса, и решил попытать счастья еще по одному номеру. Увы – ответом на звонок Соне Фишман (матери Ильи) были только длинные размеренные гудки…
– Где же он бродит, Илья? И мобильный отключен…
– Илюш, я не понимаю, почему ты не передашь эти сведения в полицию? Ну, про того частного сыщика… Пусть лучше они это дело копают.
– Успею… Сначала сам послушаю, что мне в детективной шараге расскажут.
– А мне кажет… – Телефонный звонок прервал Марину на полуслове.
Она легонько чмокнула Илью в щеку, поднялась с дивана, где уютно сидела, поджав под себя ноги и положив голову ему на плечо, и взяла телефонную трубку.
Илья рассеянно слушал ее разговор с подругой, вспоминая тот неожиданный телефонный разговор.
«Зачем Марине знать о неблаговидных делах отца? Хорошо, если дело ограничится возней вокруг борделя! А если еще какая-нибудь уголовщина обнаружится? Трогать это все – никакой охоты! Как тот мужик высказался: «В ваших интересах получить добытую информацию».
…Медленный низкий голос тогда вытряхнул его из сонного забытья:
– Господин Флешлер?
– Да, я слушаю. Что вы хотели? Кто вы?
– Я помощник господина Финка, частного детектива. Ваш покойный отец был нашим клиентом. Очень жаль, что мы не смогли предотвратить несчастье. Но имеется информация, проливающая свет на произошедшее. В ваших интересах получить ее.
Что-то тревожное, словно бы отзвук невнятной угрозы, прозвучало., притаилось в коротких фразах. Или в голосе – глуховатом, замедленном…
– Да. Интересно. – Илья тряхнул головой, прогоняя остатки сна. – Но контора господина Финка закрыта, насколько я знаю.
– Вы правы. Господин Финк находится за границей. По личным причинам. Он поручил мне заняться этим делом, но случилось непредвиденное – у меня внезапно возникли серьезные проблемы с позвоночником. Смещение дисков. Я был полностью отключен от всякой деятельности. Как только ситуация улучшилась, я немедленно связался с вами. Вы заинтересованы встретиться со мной?
– Д-да… – Илья почему-то медлил. – Как ваше имя, простите?
– Моше. Моше Коэн.
«Слишком типичное… Не хочет называть настоящее? Или действительно его так зовут?» – Илья откашлялся. – Послушайте, господин Коэн. Я готов приехать в ваш офис. Давайте согласуем время.
– К сожалению, я пока не выхожу на улицу. Если не возражаете, можно встретиться у меня дома. Все необходимые материалы хранятся здесь.
– Хорошо. Когда к вам приехать?
– Давайте… через три дня – пятого числа. В семь вечера. Вас это устраивает?
– Да.
– Договорились. Записывайте адрес: улица Шазар… До встречи, господин Флешлер.
«Ну что, ехать пора… Шесть уже. Не стоит Марине адрес сообщать. Еще следом отправится – она девушка решительная! – Илья скользнул взглядом по четкому профилю подруги: небольшой, с легкой горбинкой нос, твердые губы, густые светлые волосы тяжело спадают на плечи. – Если будет настаивать – скажу, что на послезавтра встреча назначена. А сам пока разузнаю – что да как там…»
– Илюша, мне не нравятся всякие таинственные переговоры… – Марина снова уселась рядом и сжала его ладонь маленькими крепкими руками. – Где хоть он живет, этот адвокат?
– Да не адвокат он – сыщик. Детектив частный. Недалеко, в общем-то: в районе Неве Алон. Ладно, не волнуйся, есть еще время подумать – на послезавтра встреча назначена.
Дверь в комнату скрипнула и медленно, деликатно приоткрылась.
– Ребята, идемте ужинать! – улыбаясь, пригласила мама Марины – полная, мягкая, хозяйственная, совсем не похожая на свою энергичную дочь. – Илюша, я голубцы приготовила, ты же их любишь!
– Спасибо, Дина Михайловна! Я обещал к маме вечером заехать. Она уже ждет.
– Ты же говорил, мама у своей сестры всю неделю будет гостить, в Тель-Авиве?! – встрепенулась Марина. – Она что, раньше времени вернулась?
– Да… там… Не сложилось как-то. Ладно, поехал я. Завтра позвоню. – Илья потянулся рукой к мобильному телефону на журнальном столике.
– Подожди… – Марина как будто тянула время, что-то мысленно прикидывая, взвешивая… – Давай я с тобой поеду, заодно и давление у Софьи Ильиничны смерю.
– Да нормально она себя чувствует, – досадливо поморщился Илья. – Не бери себе в голову. Завтра увидимся. – Он резко встал и заторопился к двери, начисто забыв про свой мобильный телефон.
Марина с растерянным видом выскочила следом.
«Что за спешка?..» – пробормотала она, провожая глазами красные огоньки отъехавшей машины Ильи и все еще ощущая на лице прощальное шершавое касание его щеки…
Глава 25
Короткие сумерки сгустились в плотную темноту, ритмично разбиваемую усердным светом фонарей. Дневное напряжение основной магистрали города спадало, машины проносились реже, шелест шин сменялся минутами усталой вечерней тишины.
Илья включил радиоприемник, и мягкая мелодия джаза убаюкивающе заплескалась в машине.
«Прошлое не изменишь… и не стоит ворошить отшумевшие события… Они мешают и тревожат – напрасные встречи с неведомыми людьми… странные новости…» – казалось, убеждала музыка, и мягкий бархатный саксофон пел о благоуханной ночи, теплом море, томно улыбающихся глазах…
Илья тряхнул головой и нажатием кнопки выключил радио.
«Вот здесь должен быть поворот на Неве Алон», – решил он и свернул вправо, на мокро блестевшую в свете фонарей дорогу.
Неве Алон был районом, отделенным довольно приличным расстоянием от остальных жилых массивов. Добротные коттеджи, возникшие здесь лет тридцать назад, сгруппировались на узких улочках, чистых, мощеных, зеленых от разросшихся за десятилетия деревьев.
Илья медленно проехал по центральной трассе поселка, отмечая взглядом названия встречных улиц – «Гильбоа», «Клаузнер»… А вон и она, искомая – «Шазар!»
«Судя по номерам, мне нужно в начало улицы, – прикинул он. – Сверну налево, а там видно будет».
Машина мягко свернула влево, но не успела проехать и нескольких сот метров, как из ближайшего проулка вылетел велосипедист, беспечно, по причине вечернего времени, несшийся на всех парах.
– Ах ты… – выдохнул Илья, резко сворачивая на обочину и одновременно нажимая на тормоз.
Машину тряхнуло, дернуло, и она остановилась, будто упершись в невидимую упругую стену.
– Ты что, парень, обалдел совсем?! – сердито выкрикнул Илья. Перепутанный подросток только молчал, ошеломленно приоткрыв рот и часто моргая.
– Скажи спасибо, что я отвернуть успел!
Парнишка шмыгнул носом, кивнул и с понурым видом медленно покатил дальше. Илья включил зажигание, но двигатель не заводился. Мотор заглох. И основательно.
– Да чтоб тебя! – Илья в сердцах стукнул кулаком по колену и вышел из машины. Огляделся.
«Вроде тут недалеко уже. Пешком пройдусь, – решил он. – Когда вернусь – разберусь, что к чему. Если что серьезное обнаружу – техническую службу вызову».
Оглядел тихую пустынную улочку и неторопливо зашагал по ее правой стороне, вглядываясь в обозначенные на почтовых ящиках номера.
Поднимающаяся над кронами деревьев луна сияла воспаленно-желтым светом и казалась нереально огромной. Картина вечернего неба – иссиня-черного, со сверкающей россыпью звезд – напоминала иллюстрацию из научно-популярных книг по астрономии, которыми Илья увлекался в детстве.
На улице царила тишина, словно бы уже стояла глубокая ночь. В полном безмолвии Илья слышал только четкий размеренный звук своих шагов. Свесившаяся из-за белой ограды ветка тронула лицо, и его вдруг передернуло от этого холодного и влажного касания.
Что-то тяжело и глухо стукнуло позади. Он оглянулся, настороженно глядя на темный движущийся комок, и не сразу сообразил, что это апельсин, сорвавшийся с ветки и медленно катящийся к дороге.
Илья неловко, словно стесняясь смутного испуга, хмыкнул и зашагал быстрее.
«А, вот этот дом, – наконец остановился он. – Невзрачный какой-то, запущенный… Соседские дома куда как респектабельнее… На почтовом ящике «Коэн» обозначено. Значит, точно – сюда. Чего это у него машина такая грязная? Всю птицы загадили…» – аккуратный, не терпящий расхлябанности и грязи, Илья неприязненно покосился на неприглядного вида белую «Субару», притулившуюся к ограде.
На его звонок в калитку дверь коттеджа немедленно распахнулась, словно хозяин уже заждался позднего гостя.
Синеватый свет из прихожей осветил грузную фигуру немолодого мужчины, стоявшего в дверном проеме и державшегося руками за косяки.
– Здравствуйте, господин Флешлер! – раздался знакомый Илье низкий медленный голос. – Я, к сожалению, ограничен в передвижениях, поэтому загодя открыл для вас калитку. Входите, пожалуйста!
Он неуклюже, бочком, повернулся и, с усилием ступая, исчез в глубине дома.
Илья толкнул ногой калитку – она услужливо распахнулась. Прошел по тускло освещенной дорожке, отметив про себя запущенность дворика перед коттеджем – ни травы, ни скамейки, ни фонарей…
Внутри дома, впрочем, было неожиданно уютно и тепло. Правда, стиль убранства гостиной казался чужеродным для хозяина. Странно смотрелся этот человек с деловыми жесткими глазами на фоне двух огромных цветных вееров, приклеенных к стене, базарной пестроты индийских занавесок и скопища дешевых картин фабричной штамповки.
– Садитесь, господин Флешлер! Вы, я вижу, без машины. На такси добрались?
– Да нет! Мотор что-то заглох. Я тут неподалеку машину оставил. На вашей улице. Вернусь – проверю, что там заело.
– Да, некстати… – посочувствовал хозяин, осторожно устраиваясь в кресле. Лицо его при этом напряглось, а затем болезненно дернулось.
Он покачал головой и вздохнул:
– Вот ведь, прихватило… Ничего, сейчас горячее что-нибудь выпью, мне после этого как-то легче становится.
Моше нажал на кнопку электрического чайника и придвинул к нему поближе две чашки, белеющие на столе.
– Я даже кофе и чай тут поставил, чтобы на кухню лишний раз не ходить, – словно бы извиняясь, произнес он. Наливайте себе – чай или кофе! Вот сахар….
– Спасибо, я ничего не хочу. – Илья сел в кресло напротив хозяина и покосился на огромную напольную вазу, покрытую аляповатым золотистым узором.
«Монстр настоящий…» – невольно подумал он, машинально дотрагиваясь до ее сверкающей дешевым блеском стенки. И тут же отдернул руку – ваза была горячей, и довольно-таки сильно.
«Ух ты! За ней электрообогреватель стоит! Оказывается, у них даже кондиционера в доме нет. Скромненько…»
Хозяин меж тем налил в чашки кипяток из вскипевшего чайника, сыпанул себе из блестящего пакетика толику поджаренного размолотого кофе и неторопливо размешал ложечкой.
– Чай себе сделайте; я слышал, в России пьют много чая. И водки тоже… – он скупо улыбнулся. – Сейчас приступим к разговору…
Он потянулся к недалеко стоящей тумбочке и, осторожно нагнувшись, вытянул тонкую черную папку.
Илья из вежливости налил себе полчашки кипятка, вытащил из бумажной коробки пакетик чая «Высоцкий» и обмакнул его в воду. Глаза были прикованы к папке, тревожно чернеющей на фоне цыганского разноцветья скатерок и салфеток.
– Сейчас… – Моше вдохнул аромат кофе и посмотрел Илье в глаза.
Илья машинально отхлебнул глоток чая и вернул чашку на стол.
Лицо его собеседника вдруг стало меняться, терять четкие очертания, расплываться… В замешательстве Илья хотел провести ладонью по глазам, стряхнуть наваждение, но руки почему-то отказались повиноваться. Он сидел, не в силах сделать ни малейшего движения.
Словно сквозь запотевшее стекло Илья видел, как Моше встал – неожиданно проворно для его грузной фигуры, энергично ступая, подошел к двери в углу салона и распахнул ее. От его прихрамываний и болезненных гримас не осталось и следа.
Из темнеющего за дверью проема показалась фигура мужчины – высокого, смуглого, с длинным лицом, на котором беспокойно моргали черные глаза.
– Хорошо, что без шума обошлось, – пробормотал тот на иврите, нервно почесывая впалые щеки правой рукой. В левой руке белел внушительный моток веревок. – А то соседи бы сразу полицию на меня натравили! И так все время косятся… Бней зонот![7].
– Меньше дружков-наркоманов домой приводи, – равнодушно отозвался грузный. – Не трясись, все обойдется. Заплачу, как договорились. Исполняй, главное, что тебе говорят.
– Так я что… Спорю, что ли… Что делать-то?
– Пошли, машину его отбуксируем. Она тут недалеко застряла из-за неполадок каких-то. Быстренько дотащим до поворота, там супер большой – на стоянке и кинем. А здесь ей нечего маячить, сам понимаешь…
– Как не понимать! Сейчас, ключи у него возьму. – Худой остановился напротив Ильи, боязливо шаря маленькими глазками по его неподвижному лицу. – Может, связать парня для верности? Очухается еще раньше времени!
– Связать? – «Хозяин» деловито прищурился, разглядывая гостя.
Илья видел все как-то отстраненно, притупленно ощущая действительность. Тающим кадром мелькнуло в сознании воспоминание о путешествии в Индию – худой, пепельно-черный индус так же терпеливо смотрит на разрисованную глиняную статуэтку, дожидаясь, пока высохнет краска на ней…
Яков зашел к себе в кабинет и, не присаживаясь, набрал номер мобильного телефона Ильи. Отозвался лишь четкий механический голос, предложивший оставить сообщение абоненту.
«Отключен телефон. И с домашним та же история. Непонятно…» – пробормотал Яков, пытаясь дозвониться в компьютерную фирму, где работал Илья. Телефон был непрерывно занят.
«Попробую через полчаса до них добраться, если не получится – сам подъеду, – решил Яков. – Проверю пока, что нам найденный мобильный Макса дал…»
Он просмотрел несколько листов, небрежно откладывая их один за другим в сторону и изредка делая на полях заметки мелким аккуратным почерком.
«Мгм… мгм… – тихонечко не то запел, не то замурлыкал он. – Вот телефончик интересный из записной книжки. Макс по нему ни разу не позвонил. Видимо, для сведения себе записал. Это не израильский номер. Точно – не израильский. На американский похоже… Ладно, разберемся. Сейчас, только Илье еще раз позвоню…»
На этот раз Якову повезло больше. Уже знакомый мелодичный девичий голос – очевидно, секретарши фирмы – огорошил его сообщением о том, что «господин Флешлер на работе отсутствует по причине болезни».
– Он сам вам сообщил, что не может выйти на работу? – нахмурился Яков.
– Да, он звонил полчаса назад. Сказал, что у него высокая температура. Оно и понятно – погода сейчас такая, многие гриппом болеют… – Девушка вздохнула и, видимо, под влиянием разговора, закашлялась.
– Спасибо, гверет!
Яков положил трубку; на лице его выразилось сомнение; губы были скептически сжаты.
«Может быть, он и вправду дома – расхворался напрочь, телефон отключил? Все может быть… Навещу-ка я его, пожалуй! Звякну только еще раз…»
Он снова набрал уже запомнившийся номер и услышал короткое и странно-громкое «Алло!», произнесенное взволнованным женским голосом…
Глава 26
По интонации, с которой было произнесено это формальное слово-отзыв «Алло!», Яков понял, что можно говорить по-русски.
– Здравствуйте! – неторопливо, передавая голосом свою спокойную уверенность, произнес он. – Могу я поговорить с Ильей?
– С Ильей?.. – растерянно переспросила девушка. – А вы знаете… – Она прерывисто вздохнула и после минутной паузы вдруг сообщила странно изменившимся тоном – беспечно, почти весело: – Он же вам книгу просил вернуть! Я сейчас буду около центрального каньона, так вы ее сможете получить!
– Книгу?! – Яков невольно вытаращил свои и без того выпуклые глаза и на минуту замолк, соображая, как реагировать на столь неожиданное предложение.
Голос девушки настораживающе, возбужденно звенел:
– Я через полчаса подъеду! Можем встретиться у главного входа…
«Она чего-то боится! – внезапно осенило Якова. – Не хочет, чтобы прозвучали мои вопросы, старается избежать ответов… Опасается прослушивания? Похоже на это. Голос молодой. Это не гверет Фишман, не мама Ильи. Наверное, его подруга. Что-то случилось… Что-то с Ильей?!»
– Да, пожалуй, мне это удобно, – невозмутимо согласился он. – Я как раз в этом районе нахожусь. Приезжайте, жду вас…
Яков стоял чуть в стороне от центрального входа в торговый центр. Мимо прерывистой лентой текла вереница посетителей – модницы, постукивающие высокими каблуками изящных сапожек и в расстегнутых, несмотря на холодный ветер, кожаных куртках, молодые мамаши с колясками, солдаты…
Худенькая девушка, не дойдя до входной двери, приостановилась и, улыбнувшись, направилась к Якову. Хорошенькая, с быстрыми темными глазами, она вся светилась молодой жизнерадостностью.
«Однако… Не такая уж его подружка и обеспокоенная!» – удивился Яков. Правда, тут же понял свою ошибку, услышав звонкий, как серебристый колокольчик, голосок:
– Вы не скажете, который час?
– Десять, – бросив взгляд на часы, ответил Яков. Глаза его уже следили задругой девушкой, торопливо пересекающей улицу.
И лицо ее, и походка, и устремленная вперед фигура выражали решительность и озабоченность.
«Будто из фильма – женщина племени викингов… Сильная, статная!» – невольно отметил он, наблюдая, как девушка резко откинула ладонью тяжелую волну светлых волос, брошенную ветром на лицо. Она была без куртки и шла, словно не замечая холода и моросящего дождя. Синий свитер подчеркивал четкую изломанную линию от широковатых плеч до крепких, обтянутых джинсами бедер.
Девушка подошла ближе, глаза ее встретились со взглядом Якова.
Она на мгновение оглянулась, словно проверяя, не следует ли кто-нибудь за ней, и заторопилась ему навстречу.
– Здравствуйте! Это вы звонили Илье? – чуть запыхавшись, спросила она. Пристальный взгляд зеленоватых глаз, крепко сжатые губы, движение руки, стиснувшей ремешок сумки, – во всем ощущалось напряжение и сдерживаемый усилием воли страх.
– Да, – лаконичный ответ напоминал теннисный шарик, посланный через сетку. Яков молчал, терпеливо дожидаясь обратной подачи.
Девушка испытующе всмотрелась в его лицо.
– Вы из полиции? – понизив голос, спросила она.
Яков кивнул и привычным жестом достал из кармана свое удостоверение.
Девушка вздохнула с явным облегчением и снова беспокойно оглянулась.
– Как вас зовут? – благодушно поинтересовался Яков, который между делом осматривал пространство за ее спиной. Пока не наблюдалось ничего подозрительного.
– Марина.
– Знаете, Марина, по-моему, нам лучше поговорить у меня в машине. Не будете так нервничать. Вы согласны?
– Да.
– Сейчас я выеду со стоянки и вас посажу. Остановимся в каком-нибудь тихом дворе. Спокойно побеседуем. Подождите меня несколько минут.
– Я лучше с вами пойду.
– Можно и так.
Через десять минут машина Якова въехала на пустую площадку, окруженную старыми четырехэтажными домами. Мелкий и частый дождь, казалось, стремился до блеска вымыть их и сделать более привлекательными. Разлитые по стоянке лужи рябили от уколов дождя и, наполняясь, силились дотянуться одна до другой.
Худой старик с зонтом, очевидно, следуя многолетней привычке, совершал неспешный променад вдоль мокрых домов. Рядом семенила коротконогая вертлявая такса, брезгливо отряхивая испачканные лапы.
Яков остановил машину, заглушил мотор и улыбнулся девушке:
– Ну, рассказывайте, Марина, что случилось. И как вы поняли, что я из полиции? Может быть, к нам пойдете работать? Знаете, при такой интуиции…
Марина поморщилась.
– Не надо меня успокаивать, – хмуро обронила она. – Оставьте ваши шутки. Почему догадалась? Я же знаю практически всех, кто звонит Илье. А тут – незнакомый голос. Знаете, события за последнее время произошли странные. Тревожные даже… Поэтому первое, что приходит на ум, – звонят из полиции! А спрашивать не хотела – вдруг я ошиблась. Да и прослушивать телефон могут. Но вы, я вижу, сообразили, что к чему…
– Сообразил, – покладисто согласился Яков. Он насторожился, ловя каждое слово девушки. – Что за события произошли, Марина? Вы знакомая Ильи? Подруга?
– Подруга. Невеста, можно сказать. Я в курсе всех его дел. А произошло вот что.
Понимаете, Илья очень переживал смерть отца. Очень уж как-то… дико, внезапно все произошло. Казнил себя, что не пришел на тот юбилей. Как будто мог предотвратить это… ну… событие. Только работой и спасался. А его же не так давно повысили в должности. Нагружен он был – под завязку прямо… Я его реже стала видеть.
И вот недавно Илья пробросился между делом, что звонил ему некий детектив. Хочет, мол, важные данные касательно отца передать. Пригласил его к себе.
Мне такое дело совсем не понравилось – встречи какие-то, тайны… Да еще не в контору, а к себе домой позвал! Тоже новости… Завтра, значит, у них должна была встреча состояться.
Вчера Илья ко мне пришел, где-то с час побыл и отправился – вроде как мать навестить. Я еще удивилась – с чего бы ее навещать? Раньше-то он мне сам сказал, что она целую неделю у своей сестры будет гостить, в Тель-Авиве, а тут вдруг… Торопился так, что даже свой мобильный телефон у нас оставил. Вечером позвонила ему домой – хотела про мобильный напомнить, – не отвечает никто. С мамой его попыталась связаться – тот же результат. Да что такое?! – думаю. Прячутся от меня, что ли? Позвонила ему утром на работу – заболел, говорят. Я в университет с утра не поехала – отправилась Илью навестить. Кстати, я на медицинском факультете учусь, на врача. Ладно, ерунда это… – Марина стиснула руки. – Приезжаю, а квартира закрыта. Как понимать? – думаю… У меня ключ есть от его квартиры. Открываю, захожу… – Марина резко повернулась к Якову и почти выкрикнула: – Не ночевал он дома! Не было его там… А тут и вы позвонили.
– Понятно, – Яков нахмурился. – А почему вы решили, что Илья отсутствовал в квартире ночью? Может быть, он ее покинул рано утром?
– Нет, это исключено. Я хорошо знаю его привычки. Мы жили вместе больше года. Я пока нахожусь у родителей, потому что отец приходит в себя после инсульта. Я ведь медик как-никак – приглядываю за ним. А Илью я хорошо изучила. Он одну рубашку два раза ни за что не наденет. Так вот, голубой рубашки, в которой он вчера ко мне приходил, я в корзине не обнаружила. И потом, если он заболел, то где же он ходит-бродит?
– Вы правы, Марина… А не мог он ночевать где-нибудь у… у друзей, например?
– Я поняла ваш намек, – досадливо отмахнулась Марина. – Не думаю… С чего бы он вдруг романы крутить отправился? В грязной рубашке и больной… Не то настроение у него было. Да и вообще… не похоже на него. Нет, не в масть это…
– Ну, насчет его болезни проверим в поликлинике. В какой он, кстати, больничной кассе?
– В «Леумит». Да не верю я, что Илья внезапно заболел. Другое тут что-то…
– Возможно, вы правы. Марина, а что он говорил об этом… сыщике. Может быть, имя его называл? И где должна была состояться их встреча?
– Где? Упоминал он район. Этот, как его… Неве Алон. И про сыщика вроде обмолвился – Моше, кажется, зовут. Я не уверена, но вроде… вроде как Моше. Вот и все. Может, поехал к ним, а там… – Глаза ее в испуге расширились и налились слезами.
– Погодите плакать, Марина. Вам надо сейчас быть собранной и спокойной. Если у вас появится хоть какая-то дополнительная информация, немедленно звоните мне. Вот номер моего мобильного телефона. И никаких встреч с незнакомыми людьми. Я говорю на случай, если вам вдруг позвонят – как будто бы от Ильи. У вас дома находятся его документы. Гипотетически можно предположить, что кто-то в них заинтересован. Поэтому будьте осторожны. Никаких сомнительных встреч! В квартире Ильи пока не появляйтесь – во избежание… неприятностей. Мы со своей стороны сделаем все возможное, чтобы Илью найти. Все понятно?
Марина кивнула. Ладони ее были горестно прижаты ко рту…
Глава 27
Короткий зимний день угасал. Прощальные лучи солнца едва пробивались сквозь узкие щели в жалюзи. Тонкие полупрозрачные шторы странно и слабо колебались в неподвижном воздухе. Отсвет их, серо-фиолетовый, создавал в комнате атмосферу холодного неуюта и враждебности…
В застывшей неживой тишине вдруг прорезалась странная полифония – царапающее, визгливое скрежетание металла о мрамор, тяжелое дыхание, обрывистые, невнятные полузаду-шенные звуки…
Человек – связанный и лежащий у стены – отчаянно пытался встать, царапая застегнутыми наручниками пол, сгибая ноги и пытаясь помочь себе локтями. Липкая лента, склеившая губы, мешала дыханию, тело не находило опоры, ноги скользили по нестерпимо-гладким мраморным плиткам. Он застыл на несколько минут, словно собираясь с силами, и вновь – рывками, хрипло и отрывисто дыша – продолжил свои отчаянные попытки встать. И поднялся! Постоял, уткнувшись в стену плечами и мокрым от пота лицом, и начал медленно передвигаться к окну, упираясь щеками и больно царапая кожу неровностями побелки. Добрался до окна, поднырнул под легкую паутину штор и приник к жалюзи, прищурив глаза и хрипло, глухо постанывая.
Узкая щелка, слепящая огненным пылающим закатом, открыла ему часть вожделенного застенного мира… Темным изумрудом сверкали ветви апельсинных деревьев, вертелась, поблескивая бусинками глаз, крохотная пичуга, мокро и равнодушно блестели белые валуны ограды… А там, дальше, текла обыденная и неторопливая жизнь: на обочине дороги сидели двое детей – мальчик и девочка – и о чем-то болтали. Мальчик прижимал рукой рыжую собачонку, легкими поглаживаниями удерживая ее около себя.
Девочке, видимо, надоело разговаривать. Она встала и принялась крутиться на тонких ножках.
Человек качнулся назад и с силой, зажмурившись, ударил головой о раму окна. Звук получился глухой и невнятный. Дети продолжали разговаривать, правда, девочка на минуту застыла, удивленно повернув в его сторону худенькое личико с узкими смеющимися глазами.
«Ну скажите же родителям: хозяин только что уехал, дом пустой, а там кто-то стучит! Ну?!»
Словно вызванная силой его мысли, рядом с детьми появилась женщина. Косо растущее, словно притянутое к земле дерево заслоняло незнакомку. Как в обрезанном кадре немого кино, Илья видел только стройные ноги, обутые в короткие сапожки и край синей юбки.
Он отклонился назад еще раз, намереваясь посильнее стукнуться о раму… Но внезапно потерял равновесие и упал, рухнул как столб, навзничь… Руку пронзила резкая боль, от которой он задохнулся, застыл, боясь пошевельнуться.
Полежал неподвижно, приходя в себя.
«Вывихнул руку, что ли? Этого еще не хватало! Надо откатиться от окна, чтобы эти не заметили, как я тут передвигаюсь. Вот-вот появятся… Ого, звук мотора вроде слышно…» – Извиваясь и отталкиваясь ногами, он добрался до противоположной стены и замер, прикрыв глаза…
События и впечатления последних суток сплелись в тугой и тяжелый комок, ошеломивший, заполнивший сознание…
«Надо найти в этой ситуации зацепку, нить, способную привести к спасению, к выходу… Что он там говорил, этот лже-сыщик? Надо поточнее вспомнить! Не Моше он никакой… И совсем не хозяин коттеджа. Это худого так зовут, который на наркомана похож. И дом, видно, его. А тот… шеф – он, как видно, организатор всего. Нисим его имя… Так к нему Моше обращался. Нисим сказал… говорил… он… мысли путаются. Толи отрава действует, что в чай подлили, то ли усыпляющий укол, который они, уходя, вкатили…» Илья скосил слипающиеся глаза на сплетенную из прутьев табуретку, покрытую цветастой оборчатой накидкой. Там, посреди сентиментального орнамента розочек и васильков, жестко и голубовато отсвечивал цилиндрик медицинского шприца…
