Текст книги "Искатель, 2006 №9"
Автор книги: Рита Шейн
Соавторы: Леонид Пузин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
– Да-да, очень интересно было его послушать. Они же с Флешлером близкие друзья были… Кстати, ваш муж у меня в кабинете какую-то бумажку обронил. Вот, я захватил, может быть, вам она нужна…
– Вот эта? А… понятно, я здесь Михаилу номер своего абонемента записала. Из библиотеки. Он мне книги приносит. Мне ведь рекомендуют пока как можно меньше ходить. Ничего важного здесь нет. – Женщина протянула руку, намереваясь забрать измятый листок, но Яков, будто не замечая ее жеста, небрежно сунул рекламку в карман пиджака.
– Гверет Цейтлин! А вы сами хорошо знали покойного Флешлера?
– Я-то? Да лет двадцать семь – с тех пор, как с Михаилом познакомилась. Они же такие друзья были – не разлей вода.
– И с первой его женой были знакомы?
– Конечно, мы какое-то время семьями дружили, в гости друг к другу ходили. А потом… даже не знаю, удобно ли говорить теперь… – она замялась в нерешительности.
– Удобно, – коротко отрезал Яков. – Важна любая информация. Нельзя ни о чем умалчивать, – он голосом выделил слово «нельзя», и женщина от такого сурового тона слегка оробела.
– Да, конечно… Он, понимаете, женщинами очень увлекался… Помню, приезжаю я из командировки, открываю своим ключом дверь, а там… Ну, словом, в ванной девица какая-то плещется, и Макс там… ходит. Скандал у меня потом был с Михаилом из-за этого случая.
У нас ведь семейный дом, а не… заведение какое-нибудь! А тогдашняя жена Макса, Соня, догадывалась обо всем. Какой женщине такие дела понравятся? Ссоры у них начались, не до гостей стало…
Когда они развелись, я Михаилу сказала: Макс пусть приходит, только без разных… приятельниц своих. У нас дети уже все понимали, им такой пример ни к чему. Ну а потом Ида появилась – Макс, видимо, серьезно увлекся. От мужа ее увел. Как на Иде женился, вроде бы забыл про свои увлечения. А то вечно* в разные истории влипал. Я даже слышала от друзей… – Женщина внезапно осеклась, будто сболтнув лишнее.
– Конфеты у вас соблазнительно выглядят! – вдруг оживился Яков. – Это московской фабрики, наверное?
– Не знаю, Михаил принес. Да вы угощайтесь.
– Спасибо… Очень вкусные. Так что ваши друзья рассказывали?
– Друзья? Ах да… На вечеринке одной – выпили, языки и развязались… Ну, я и услышала: выгнали, мол, Макса из института из-за истории одной. Поехали они компанией на их дачу – приятелю Макса день рождения отмечать. Макс-то уже женат был, а поехал без жены, между прочим… Поехали одиннадцать человек, а вернулось – десять. Обратно возвращались последней электричкой – с гитарами, веселые, спиртным хорошо подогретые… Про подружку свою совсем позабыли. А та выпила много да и заснула. Дачка к утру вся выстудилась – мороз под двадцать был. И то ли выпила девушка слишком много – сердце не выдержало, то ли замерзла… Пока спохватились да приехали за ней – поздно уже было. Трое парней, Макс в том числе, вылетели сразу из института. Остальные друзья-товарищи на заводе работали – оттуда, сами понимаете, не выгоняли… – Женщина поежилась и как будто пожалела о своем рассказе.
– А с Соней вы здесь встречались, гверет Цейтлин? – буднично спросил Яков, отвлекая хозяйку от тягостной истории.
– Да виделись как-то. Знакомый общий сына женил, вот мы на свадьбе и встретились. Она ведь так Макса и не простила! Называет его не иначе как «этот негодяй». Спрашивает меня: «Надеюсь, ты, Инесса, с этим негодяем связь не поддерживаешь?» Смешная, прямо! Я, правда, редко у них бывала. С Идой мне общий язык трудно найти. Я же инженер, технарь. А у нее свои интересы – искусство, музыка, поэзия японская… Еще про всякие массажи, диеты, витамины разговоры… Не подружились мы, одним словом.
– Инесса, а с сыном Макса от первого брака вы знакомы?
– С Ильей? Ну, я его совсем маленьким видела, а здесь только слышала про него – Михаил как-то упомянул. Знаю, что Макс не забывал его – и выучиться здесь помог, и работу найти. Илья с отцом отношения поддерживал. Наверное, даже матери не всегда об этом рассказывал. Вроде и на юбилей отца собирался прийти, да Соня пронюхала и скандал устроила. А Макс его ждал…
– Инесса, а по поводу наследства Макса… Сын претендовал на что-нибудь?
– Да вроде муж говорил, что они с Идой полюбовно дело решили. Михаил видел его в конторе у отца несколько раз… после всего. Этот вопрос лучше с Идой выяснять.
– Да-да, конечно. Это так, к слову… Ну что ж, гверет Цейтлин, было интересно с вами побеседовать. Мужу вашему я еще, возможно, позвоню. Всего вам хорошего. До свидания.
Встав с кресла, Яков едва не споткнулся об осмелевшую кошку, которая затаилась в сторонке, дожидаясь возможности снова запрыгнуть на мягкие колени хозяйки.
– До свидания, – подхватывая одной рукой пушистую красавицу, отозвалась Инесса.
Приехав в Управление, Яков еще раз пересмотрел «дело» Флешлера и составил список свидетелей, с которыми решил встретиться на следующий день.
«Первым делом – Цейтлин. Сейчас позвоню, согласую время». Яков потянулся к телефону.
Он позвонил в магазин, но девичий голос сообщил, что Михаил уже уехал домой. Попробовал связаться с ним по сотовой связи – безрезультатно. Услышал лишь запись автоответчика. Пришлось набрать номер домашнего телефона Цейтлиных.
– Да! – услышал он отрывистый, напряженный женский голос.
– Инесса, извините, это опять инспек… – начал было он, но та прервала его на полуслове:
– Михаил в реанимации – только что позвонили. В парке нашли – избитого, без сознания…
Глава 6
– Доктор, как вы предполагаете, господин Цейтлин скоро придет в сознание?
Немолодой врач задумчиво пожевал губами; резкие линии от крыльев носа к опущенным уголкам рта как бы размазались, что придало смуглому лицу отрешенно-меланхоличное выражение. Он посмотрел на Якова слегка приподняв брови, словно тот ляпнул нечто неуместное. А может, просто удивился нетерпению полицейского инспектора.
– Смотрите – больной поступил в бессознательном состоянии. Сейчас проводим декомпрессионную терапию. Кроме того, у него кровь в моче, эритроциты в поле зрения… Я очень сомневаюсь, что завтра вы сможете с ним беседовать.
Яков внимательно выслушал врачебные термины и покивал с понимающим видом, хотя мало что уловил в лаконичной тираде.
– Будем надеяться на лучшее. Я на всякий случай подъеду утром. Значит, вы говорите, что ранений у него нет – ни ножевых, ни пулевых? А как вы предполагаете, чем он избит? Может быть, имеются следы ударов тяжелыми предметами? И сколько было нападавших, как вы считаете?
– Ну, я не эксперт в такого рода определениях. Мне кажется, его сильно избили кулаками. И бил кто-то один. А потом он упал, и, как следствие, сильный удар затылком о край ограды. Он от этого и сознание потерял. Но избили его основательно: на лице видны кровоподтеки, нос разбит. Да и на теле синяки. Вот так…
– Доктор Шохат! – Из палаты выглянула молоденькая медсестра. На озабоченном лице – сдержанная тревога. – Посмотрите больного…
– Извините. Шалом, – врач резко повернулся.
Дверь захлопнулась.
Яков подошел к жене Цейтлина, стоявшей у коридорного окна. Она сокрушенно вздохнула и стиснула у подбородка пухлые руки. Яркий маникюр с тщательно вырисованными на ногтях крошечными цветочками казался неуместным рядом со смятенным, бледным лицом.
– Ну вот скажите мне, инспектор… – голос Инессы задрожал. – Если нашелся негодяй какой-то, деньги захотел отнять, телефон мобильный, карточку кредитную, ну нашелся… наркоман какой-нибудь… Зачем же бить-то так? Все из карманов забрали – все подчистую. Хорошо, что Миша счет за электричество утром с собой прихватил. Только по нему и узнали, что за человек в больницу поступил. Позвонили мне – я такси вызвала, примчалась скорее. Точно, Михаил это, оказывается… Вот ведь как бывает! Что ему в том парке надо было? И не в нашем районе это вовсе… Ничего не понимаю…
«Я тоже не понимаю. Не знаю, вернее, что мог господин Цейтлин делать в холодном вечернем парке вдалеке от дома. Большим магазином управлять – это ведь не козла забивать. Наработался – езжай к жене, телевизор смотри, новостями обменивайся. На веранде сиди, кошку свою пушистую поглаживай… Нет, в пустынный парк его потянуло. Похоже, что встреча там была назначена с кем-то. И вряд ли на романтической основе. Видимо, при общении конфликт и произошел, с последующим избиением. А что касается денег и ценностей, то могли их специально забрать, чтобы ограбление инсценировать… Конфликт мог быть связан с отравлением Флешлера. Хотя возможна и совсем «другая опера».
– Пока рано что-нибудь говорить. Вот придет ваш муж в сознание – больше ясности будет. Главное, опасности для его жизни нет. Вы не волнуйтесь так.
– Да-да, это главное… Ой, вон дочка наша идет! И с ребеночком вместе!
Обернувшись, Яков увидел молодую рыжеволосую женщину, стремительно идущую по больничному коридору. Крупный румяный мальчик, обхвативший ее за шею, мог бы шагать и сам, но, видимо, торопящаяся взволнованная мать подхватила ребенка на руки.
– До свидания, гверет Цейтлин. Я надеюсь, завтра ваш муж почувствует себя лучше. Желаю ему выздоровления.
– Спасибо вам. До свидания.
Яков вышел на улицу. Резкий, словно внезапно обозлившийся ветер накинулся на него. По небу странно резво, будто бы веселясь, бежали мелкие полупрозрачные тучки. Огромная густо-желтая луна зависла на окраине неба.
«Не поздно ли к старичкам-следопытам заявляться? – засомневался Яков, пробираясь между машинами, тесно заполнившими больничную автостоянку. – С другой стороны, с Цейтлиным не скоро разрешат поговорить, а у них могу что-то важное узнать… Только дома ли эта пожилая парочка сейчас? Может, у них моцион… Позвоню сначала».
На его звонок с мобильного телефона никто не отозвался.
«Гуляют… А может, и спят уже. Ладно, завтра сразу после больницы к ним заявлюсь… Все, домой пора. Рая уже два раза звонила. Яир опять без меня заснул».
Яков остановил свою машину около крайнего подъезда невзрачного двухэтажного дома. Веселое утреннее солнце освещало изумрудно-зеленую траву заросшего газона; беспощадно высвечивало небрежно выброшенные тут же пестрые рекламки, пустые коробки от сигарет, прочий мусор… Район казался заброшенным и неуютным.
Неприглядно… Яков поднимался по выщербленным ступеням, одновременно досадливо вспоминая бесполезный утренний визит в больницу.
К Цейтлину его так и не подпустили. Инесса, дежурившая около дверей, сообщила, что Михаил пришел в себя, но и с ней пока не разговаривал, только чуть улыбнулся.
– Узнает меня – и то хорошо… – переводя дух и беспокойно покусывая губы, поделилась она с Яковом.
– Скоро на поправку пойдет! – Яков мысленно подгонял процесс выздоровления Цейтлина. Так и тянуло встряхнуть того хорошенько за плечи: «Ну, давай выкладывай свои секреты…»
Яков остановился перед выкрашенной белой масляной краской дверью. Позвонил. На длинный и гулкий звонок никто не отозвался. Он постучал. Результат тот же. Подождал минуту и позвонил во вторую дверь на площадке. Полная тишина.
«Разбежались кто куда… – вздохнул Яков и вернулся на первый этаж. – Ага, кажется, хоть здесь кто-то есть», – обрадовался он, услышав после своего требовательного звонка щелчок открываемого замка.
Левая дверь на площадке распахнулась. Пожилой мужчина в тренировочных брюках и майке неприветливо смерил его взглядом.
– Кого вам надо? – хмуро спросил он по-русски.
– Я из полиции. Здравствуйте, – Яков показал свое удостоверение. – Можно войти? Я хочу у вас прояснить кое-что.
– Ну, входите… – мужчина пожал плечами. – Только что со мной прояснять? Я, сколько себя помню, с милицией-полицией никогда дел не имел…
Из-за его плеча выглянула молодая женщина в вылинявшем ситцевом халатике, она держала на руках ребенка.
– Папа, это к Иосифу, наверно! Помнишь, он рассказывал, что к ним вроде кто-то в квартиру залазит… Видите ли… – она замялась, не зная, как обратиться к Якову, – молодой человек… Это вам наверх надо, в третью квартиру.
– Я уже был там. Их, по-видимому, дома нет. Закрыта квартира. К вам можно войти?
– Входите, пожалуйста… Не знаю, правда, чем мы можем вам помочь.
В гостиной Яков сел на обшарпанный стул и посмотрел на устроившихся на протертом диване хозяев. Квартира напоминала склад, куда свезли разномастную устаревшую мебель: стулья были разного размера и цвета, поверхность исцарапанного журнального столика старательно прикрыта легкой блестящей скатеркой. Были заметны старания молодой хозяйки навести уют в невзрачном жилище.
«Съемная квартира…» – подумал Яков.
Он подмигнул ребенку, который немедленно заулыбался беззубыми деснами и упруго запрыгал на коленях матери. Яков повернулся к девушке.
– Так что вам рассказывал ваш сосед, Иосиф Фельдман?
– Да знаете, он жаловался, что к ним в квартиру вроде как… проникает кто-то, когда их дома нет. Нас расспрашивал – не видели ли чужих людей в подъезде. Хотя я как-то заходила к ним… Знаете, хоть и неудобно сплетничать… но что там воровать? Телевизор маленький да холодильник, что ли? Может, им показалось все это…
– А вы не знаете, где остальные жильцы подъезда?
– Мы на съеме здесь. Посредник говорил, что в двух квартирах студенты живут. Пока у них учебный год не начался, квартиры пустуют. Так что сейчас в подъезде только мы да Фельдманы.
– Ну и как, видели вы кого-то постороннего здесь?
– Да как-то столкнулась на лестнице с мужчиной незнакомым. У меня как раз ребенок расплакался – спать хотел. Я домой торопилась, так что особого внимания на него не обратила.
– А что за мужчина, запомнили?
– Да не очень. Худой вроде… С усами. Вас постарше…
– Узнать его сможете? («Похоже на Цейтлина…»)
– Не уверена.
– Ну что же, спасибо… Как вас зовут?
– Полина. Полина Липкин.
– Спасибо за рассказ, Полина. Может быть, ваш отец что-то хочет добавить? – Яков посмотрел на молчавшего мужчину.
– Да нечего мне добавлять. Не видел я никого. Не знаю, что там Семен сочиняет! Делать ему нечего… Кстати! Смотрите-ка: вон он идет с супругой своей! Хорошо, что вы их дождались.
Яков обернулся к окну, проследив за взглядом собеседника. На дороге, ведущей к дому, увидел степенно вышагивающую пару: высокого худого старика и худенькую женщину в большой красной шляпе. Широкополый головной убор делал ее щуплую фигурку похожей на гриб. Бежевые блузка и брюки идеально имитировали ножку созревшего подосиновика.
– Гулять, наверное, в парк ходили. Вот с ними и побеседуете…
– Конечно. Спасибо вам. До свидания.
Яков вернулся на второй этаж и остановился у двери третьей квартиры, дожидаясь хозяев.
Они вскоре появились, причем старик почему-то сразу же сообразил, что перед ними представитель полиции.
– Входите, входите, молодой человек! – заторопился он. – Вот хорошо, что вы по-русски говорите. А то я с прежним-то вашим сотрудником кое-как объяснился. Не знаю уж, насколько он меня понял… Заходите! Усаживайтесь вот здесь, на диван. Фира! Принеси человеку попить! Вы пить хотите?
– Да нет, спасибо. – Яков уселся на диван, покрытый зеленым бархатным чехлом. Вокруг пестрели яркие, вышитые подушки. На стене поблескивал плюшевый ковер с изображением оленей, пьющих из горной реки. Небольшой телевизор был заботливо прикрыт белой кружевной салфеткой. Пахло домашней выпечкой и чем-то смутно-знакомым, призабытым – нафталином, корицей, одеколоном…
Семен, оказавшийся не по годам энергичным и деятельным, расхаживал перед Яковом, подробно излагая уже известную тому историю:
– …я говорю: «Фира, посмотри в шкафу – может быть, там что-нибудь забрали». Она проверила – все на месте, только белье лежит по-другому.
– Да, у меня в шкафах идеальный порядок, я сразу вижу, когда вещей чужая рука касалась, – поддержала супруга Фира. – Вот, смотрите…
Она провела Якова в спальню, где стояли рядышком две аккуратно заправленные кровати. Открыла шкаф – на полках безупречно ровными стопками высилось белоснежное белье. Они вернулись в гостиную.
– Я вам вот что скажу… – перебила она мужа, когда тот вознамерился изложить свою историю заново. – Я по разным признакам убедилась, что кто-то в наше отсутствие бывает в квартире и все кругом осматривает, как будто ищет что-то… Я уж взяла да и написала на листочке: «Кто ты?» И что вы думаете, отозвался незваный «гость». Смотрим – обрывок какой-то валяется на столе, а на нем одно слово только: «Пришелец». Как это понимать?! Это же нам не показалось! Не приснилось! Потом рекламка какая-то с цифирками… Семен, вон, целое расследование провел. Что ему надо тут, этому «пришельцу»? Кто он? Ключ у него откуда? Хозяин квартиры уже год как за границей, вернется к весне только. А больше ключей ни у кого нет.
Я вот предлагала Семену замок сменить, так он уперся. «И новый так же откроют», – заявляет. У них, наверное, какая-то отмычка имеется. Все равно, я считаю – лучше поменять замок. Но у меня муж такой, характер у него упрямый, не переспоришь. С дочерью, вон, повздорил, так десять лет не разговаривает, – женщина вздохнула. – Та звонит с Украины, а он даже трубку брать не хочет…
– Фира, прекрати! – резко и раздраженно оборвал сетования жены Семен. – Уже и чужим людям начинаешь жаловаться…
– Ничего-ничего, – примирительно произнес Яков, с интересом внимающий хозяйке. – В семье всякое бывает. А где живет ваша дочь?
– В Сл…те. А вы что, с Украины?
– Нет, так, кстати… Да… – Яков помолчал. – А может быть, к вам через окна залазят? – Он встал и, подойдя к окну, потрогал узорчатую решетку, закрывающую большое окно гостиной.
– Да нет, у нас на всех окнах решетки имеются, даже в туалете, извиняюсь… Сами можете посмотреть.
– Давайте посмотрим… – Яков вернулся в затемненную спальню, проверил решетки. Открыл дверь второй комнаты и удивленно воззрился на огромный железный тренажер, напоминающий коня.
– Это что – вы спортом занимаетесь?
– И я иногда сажусь, тренируюсь, – смущенно созналась хозяйка. – Но вообще-то это внука нашего, Гриши.
– С вами внук живет? – слегка удивился Яков.
– Да он, когда в университете учился, в общежитии жил, а теперь работу ищет, вот у нас пока поселился.
– А какая у него специальность? – Яков стоял посреди комнатки, разглядывая лежащую на тумбочке стопку книг на иврите.
– У Гришеньки? Лаборант он по химии. Рассказывал, как они опыты в лаборатории делали. Я такое слушать не могу. С мышами, лягушками всякими…
Глава 7
– Опыты химические? Лекарства, наверное, новые проверяли на животных? Составы разные… – Яков значительно покивал головой и небрежно поинтересовался: – А в котором часу он домой вернется?
– В котором часу… – старушка вздохнула. – Спросите лучше, в какой день наш путешественник домой заявится! Улетел он вчера в Хорватию. Дешево, мол, там. Море чистое, острова тихие… Друзья его нахваливали те места. Вот он и собрался. А мы тут с дедом – жди внука и переживай… Недавно в одной фирме обнадежили его по поводу работы, но только, мол, не раньше чем через полтора месяца сможет приступить к своим обязанностям. Вот он и решил пока «прогуляться». Потом, мол, возможности не будет. С другой стороны, может, и лучше, что полетел. Развеется немного… А то он последний месяц молчаливый да замкнутый ходил. Девушка его бросила, хотя три года до этого вместе были. Я так и думала – закончат учиться да и оформят свои отношения. Но ведь не поймешь их, молодых…
– И давно он такую экскурсию задумал? – Яков, внимательно осматривая комнату, задержался взглядом на белом носке, свисающем с педали тренажера – казалось, его туда впопыхах зашвырнули.
– Да собирался в следующий понедельник лететь, а вчера в Интернете нашел какие-то «горящие» билеты – дешевле значительно, вот и собрался быстренько. Ждем, скоро позвонить должен, как долетел да где находится…
– Жаль, что я его здесь не застал. Интересно было бы послушать его соображения по поводу ваших «гостей».
– Да какие там соображения… Он нас только обсмеял. Детективов, говорит, меньше смотреть надо на ночь… Валерианки, бабушка, лучше выпей…
– Тренажер у него хороший. Недешевый. Ваш внук, наверное, спортом занимается?
– Да раньше, в школе, занимался борьбой, этой… самбо, что ли? Нет, по-другому называется… А, вспомнила – дзюдо. Когда начал в университете учиться, не стало времени по тренировкам бегать. Но для себя всегда зарядкой занимается. Он у нас мальчик видный, красивый! Не знаю, что его девушке еще надо было… Характер, главное, золотой… А работящий! Пока учился, подрабатывал постоянно в лаборатории.
– Да, учиться и работать нелегко.
«Спортивный, видать, парень… Цейтлин не выглядит слабаком. И, конечно, защищался от нападавшего. Но тот сильнее оказался. Моложе, возможно… Неужели это связано?»
– Да, и работал, и учился… А что делать? Мы с дедом помочь ему не в состоянии – что с пенсионеров взять! А родители на Украине… В Украине, как начали теперь говорить.
– В Сл…те?
– Да. А откуда вы знаете?
– В деле вашем записано. А что же они сюда не едут? Сын здесь, вы здесь…
– Да знаете ли, обстоятельства… Зять наш работал раньше инженером по строительству, а потом начал ремонтом заниматься – руки у него золотые. Ну а товарищи по бизнесу этому втянули его в выпивку. Слабохарактерный он оказался, нестойкий… Кто бы мог подумать, что так опустится… В пьяницу настоящего превратился. Адочка его жалеет, молчит. Она у нас тихая, скромная… Не знаю, на что они сейчас живут. Вроде квартирантов пускать начали. Дожили…
– Ну что вы тут беседуете? Пойдемте в салон, – на лице возникшего в дверях Семена горело желание продолжить разговор с инспектором. Он нетерпеливо переминался на месте, указывая рукой в сторону гостиной.
– Кстати, – поинтересовался Яков, усаживаясь на диван, – вы слышали такое имя – Макс Флешлер? Он родом из вашего города был.
– Макс? Это который на своем юбилее умер? Слышал, конечно… – заторопился продемонстрировать свою осведомленность Семен. – Это сын Ефима Флешлера, сапожника. Они недалеко от нас жили. Ну, Макса я еще мальчишкой помнил. Он потом на москвичке женился и в Москву перебрался. Такой парень, знаете, был… – старик замялся.
– Какой? – заинтересовался Яков.
– Перестань, Семен! – прикрикнула на мужа Фира. – Не к чему давние дела ворошить. Кому это теперь интересно…
– Нет, пожалуйста, расскажите, что вы о нем помните. Мне это интересно, – к концу фразы голос Якова похолодел, и это произвело должное впечатление на оробевших супругов.
– Да, он, по-моему, не очень с законом дружил, – осторожно произнес Семен. – Еще с племянницей моей тогда история произошла… Она бухгалтером на продовольственной базе работала. И образовалась у нее большая недостача. Были у всей семьи волнения! И все знали, что это Макс ее подбил. Ухаживал за ней вроде как… Заморочил девушке голову… А сам-то, наверное, при этом прилично руки себе нагрел. Не сомневаюсь нисколько! Ну, это «дела давно минувших дней», вы лучше в нашей заморочке разберитесь…
– Да, конечно…
Яков терпеливо выслушал обстоятельный рассказ Семена. При этом с солидным видом делал пометки в блокноте, что очень понравилось хозяевам. Записал имя внука – Григорий Шафран, номер его удостоверения личности и между делом поинтересовался, как тот провел вчерашний день.
– А зачем вам? – подозрительно воззрился на него Семен.
– Может быть, он выходил куда-нибудь и встретил чужих людей в подъезде, – пожал плечами Яков.
– Это вряд ли… – вмешалась Фира. – Он же дома весь день был, а под вечер, часов в шесть, такси вызвал и на автобусную станцию поехал. У него самолет ночью отправлялся.
– А из аэропорта не звонил?
– Звонил, как же! Мы уже спа… – Оборвав себя на полуслове, она подскочила к резко зазвонившему телефону. – Гришенька! – Голос ее был громким и суматошным, а худенькие ручки вцепились в трубку. – Гришенька, ну как ты? Хорошо долетел? В Риеке сейчас? На озера хочешь? А, на пароме… «Плитвицкие» называются… Понятно. Ты там один не купайся, в темноте особенно. Хорошо. Значит, в пятницу позвонишь… Я ждать буду. Целуем тебя. Счастливо!
Яков, со скучающим лицом слушавший монолог заботливой бабушки, поднялся с дивана.
– Я займусь этой проблемой, – пообещал он. – Кстати, ваш внук, наверное, захватил с собой мобильный телефон. Я могу получить его номер? – и дружески улыбнулся переглянувшимся хозяевам.
– Пожалуйста… – пожала плечами Фира. – 050-… Только дорого ведь за границу звонить! Что за необходимость такая?
– Да этот так, на всякий случай…
«Отдохнуть перед напряженной работой среди зеленых островов – это, конечно, заманчиво… – рассуждал Яков, привычно следя за дорогой и одновременно прислушиваясь к сводке новостей. – И ничего вроде бы подозрительного в этом нет. Правда, вышел из дома «спортсмен, умница и красавец» Григорий примерно за полтора часа до того, как Цейтлин поступил в больницу. Так что вполне можно предположить, что у них состоялась встреча в парке. Итог встречи известен… Для Цейтлина, по крайне мере. Возможно, Цейтлин что-то требовал. А может быть, наоборот – рассчитывался с Григорием. Заплатил, как тому показалось, недостаточно, ну и… Так и напрашивается схема: лаборант состряпал яд; заказчик – Цейтлин. Зачем Цейтлину яд (точнее, зачем потребовалось убивать старого друга Флешлера) – непонятно. По чьей-то просьбе? Неужели поручение Иды?! Непохоже вроде… Правда, подобный сговор пока можно только предполагать; то, что Григорий является дипломированным лаборантом по химии, и то, что в его квартире нашлась оброненная Цейтлиным (или подброшенная) записка, – слишком шаткие доводы для четкой версии. Да и яд мгновенного действия не так просто состряпать… Одних знаний мало (если у новоиспеченного лаборанта имеются таковые); нужны еще и компоненты. Сомнительно это все… Возможно, Цейтлин даже не знаком с Григорием.
И все-таки, почему наш лаборант так спешно сорвался отдыхать? Билеты дешевые? Сэкономить решил? А вот в Хорватию ли он полетел, да и полетел ли вообще? Надо будет по компьютеру проверить…»
Оставив машину во дворе Управления, Яков поднялся на второй этаж и зашагал по коридору, мысленно прикидывая все «за» и «против» в зарождающейся версии. Насупившись, он смотрел под ноги, будто пересчитывая плитки пола, и напоминал всем своим видом угрюмого бирюка, не желающего ни с кем знаться.
– Яков! Ты что прешь, как на буфет! Чуть не сшиб меня!
– Леонид, привет! – Яков торопливо обменялся рукопожатием с улыбающимся толстячком и вознамерился было идти дальше.
– Да постой ты! Тут к тебе некая мадам приходила. Высокая такая, красивая. Как артистка какая-нибудь. Я сказал, что ты появиться скоро должен, но она, видать, не дождалась.
– Она на русском говорила?
– Да. Знаешь, глаза у нее такие… огромные. И волосы черные, до плеч.
– Понятно…
«Ида приходила, хотела, наверное, список всех гостей с юбилея отдать и прочие записки… Ничего, позвоню сейчас ей, может быть, сам к ним подъеду. Такой вариант даже лучше».
В кабинете Яков, не присаживаясь, включил компьютер и склонился над ним, нетерпеливо щелкая клавишами.
«Так… Шафран Григорий, номер удостоверения… Улетел, голубчик, в Риеку. Все бабуля точно доложила… Отдыхает, значит… Какая такая у него подруга была? Поговорить бы с ней… Займусь этим на днях, пока он в поездке. Все равно трогать его сейчас бессмысленно, улик против него никаких…
Итак, Ида… Позвоним-ка ей и в гости напросимся…»
Яков поднял трубку телефона:
– Гверет Флешлер? Шалом! Это инспектор Хефец. Мне передали, что вы приходили в Управление.
– Да, здравствуйте, инспектор! Я действительно заезжала в полицию. Почему-то наивно посчитала, что вы все время на месте находитесь. – Голос ее был мелодичным с легкой звенящей нотой. – Я подготовила вам списки, о которых мы говорили.
– Очень хорошо. А как ваша помощница по дому? Она выздоровела?
– Она-то да… Но вот ребенок у меня с температурой лежит. Вирус какой-то подхватил.
– Действительно, сейчас многие болеют. Видимо, слишком резко похолодало… Гверет Флешлер, вы не будете возражать, если я приеду к вам домой? Прямо сейчас. Возьму ваши списки и с гверет Кирино побеседую.
– С Глорией? Ну… пожалуйста, приезжайте. Гриппом заразиться не боитесь?
– Боюсь, – Яков почему-то улыбнулся. – Но надеюсь, обойдется… Итак, я буду у вас минут через сорок…
Глава 8
«Да, вилла вполне на уровне…» Яков поднял глаза на двухэтажное строение, окруженное разросшимися высокими деревьями. Сквозь густо-зеленую хвою пихт и веселый изумруд апельсиновых деревьев сверкал, отражая солнечные лучи, белый облицовочный камень дома. Длинный балкон с узорчатыми перилами и декоративные ниши придавали строению томный левантийский колорит. Спелые апельсины, пригревшиеся на полуденном солнце, оранжевыми шариками вспыхивали среди густой листвы.
Яков потянул за блестящую цепочку с колокольчиком на конце, ощутив ладонью уютное тепло нагретой солнцем, надраенной меди. Услышал звук открываемой в доме двери и чьи-то легкие неспешные шаги.
– Как вы быстро приехали… Будто все светофоры вам подыгрывали, на зеленом свете застыли… – Сдержанно улыбающаяся Ида стояла в проеме распахнувшейся калитки. – Входите, пожалуйста!
Ее лицо – без косметики, с небрежно стянутыми на затылке волосами – казалось сейчас проще и моложе. И черная одежда – блестящие брюки и запахнутая как кимоно, стянутая на талии поясом блузка – удивительно шла ей.
– Проходите в дом, пожалуйста.
Она повернулась и пошла по дорожке, тонкая и узкобедрая, на ходу скользнула взглядом по сверкнувшим на запястье часам.
Идущий следом Яков окинул взглядом двор – покрытую мраморными плитками террасу, цветущие розовые кусты, притулившийся к стене детский велосипед…
Они вошли в гостиную, просторную, затененную комнату, казавшуюся сумрачной от темной мебели – густо-вишневого цвета декоративной стенки и внушительного кожаного салона. Тяжелые, замысловато закрученные шторы создавали ощущение торжественной парадности, и даже темнеющий в углу камин вместо ожидания тепла и покоя давил смутной тревогой, напоминая вход в пещеру, полную странных шорохов и неясных теней…
Ида легко скользнула к огромному, во всю стену, окну и подняла жалюзи. Комната мгновенно повеселела – уютно запестрели кирпичи добротного камина, засверкала праздничным разноцветьем хрустальная люстра; из небольших акварелей, украшающих стены, казалось, хлынул легкий весенний свет…
– Садитесь, инспектор! – Ида присела на краешек кресла, скрестив на коленях руки и уже без улыбки глядя на него.
– Спасибо. – Яков основательно устроился на диване и повертел головой, разглядывая комнату. – У вас очень красивые картины, – светским тоном изрек он, хотя изящные миниатюры не произвели на него большого впечатления. Он любил что-нибудь попроще – букет ромашек в банке на подоконнике, хрустальная ваза с розами, лошади, пасущиеся на лугу… Хотя… Портрет – в тяжелой резной раме, сделанной под старину…
