Текст книги "Искатель, 2006 №9"
Автор книги: Рита Шейн
Соавторы: Леонид Пузин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Я же летал туда на неделю. Хозяева тамошние как услышали, сколько мы им даем за дом, прямо вцепились в меня! Так ведь с документами загвоздка получилась… Вот так.
Все, гражд… господин инспектор! Устал я. Как бы взаправду в обморок не опрокинуться…
Глава 16
«Да… История, которую поведал Цейтлин, совершенно неожиданна, но, похоже, правдива. И скрывавшийся от дружков Павел, видимо, был тем самым гостем Флешлера, о котором упоминали Ида и Глория. Глория подчеркивала, что разговор между Максом и гостем велся на повышенных тонах. Из-за чего они спорили? Может быть, Павел хотел укрыться у старого приятеля, но Макс побоялся подставлять под удар свою семью? Ведь охотники за бриллиантом могли нагрянуть в любой момент… Или такая причина конфликта: Павел задумал продать Максу камень, но цена, предложенная хозяином, его не устроила.
Дальше: рассказ стариков косвенно подтверждает показания Цейтлина…» Сидя в своем кабинете, Яков пытался мысленно сложить полученные данные в стройную и понятную картину событий.
От Фельдманов он вернулся только что, степенно побеседовал с супругами о «пришельцах», ворах, погоде… Незаметно перевел разговор на самую актуальную для себя тему: об их дочери и зяте, оставшихся на Украине.
– Ну и как у них там с материальным положением? – с теплым участием в голосе осведомился Яков.
И сразу же оказался в эпицентре вполне ожидаемого семейного мини-скандала. Женщина, очевидно, не сдержав накопившегося недовольства, принялась жаловаться на мужа:
– Вот, – дочка летом звонила – находился покупатель на их дом…
– На наш дом, – раздраженно одернул жену Семен.
– Какой «наш»?! Мы уж десять лет как тут живем… А ты все над старой развалюхой трясешься!
Семен досадливо махнул рукой, резко встал и вышел на кухню. Слышно было, как он принялся что-то ожесточенно переставлять и двигать – видимо, выражал таким образом недовольство строптивой женой.
Она же поджала губы и сердито изрекла то, чего Яков и дожидался:
– Такую сумму за их дом предлагал – мечтать только можно! Нет ведь, уперся, как настоящий бык… Не дам, мол, продавать дом – и все тут! Все документы на дом у своего брата спрятал – вот до чего дело дошло! Я дочке звонила – узнала все обстоятельства… Раньше хоть квартирант у них жил. Мужчина одинокий. Сидел целыми днями, телевизор смотрел. Не мешал никому. И хорошо, кстати, платил. А потом отправился куда-то по своим делам. Собирался через неделю вернуться, да так и исчез. Вот – кукуют теперь. Деньги-то нужны, а других постояльцев как-то не находится…
– Но ведь кого попало в дом тоже опасно впускать… – Яков значительно нахмурил брови. – Ваша дочь хоть имя-то знала своего квартиранта?
– Да знала, конечно… – удивленно покосилась на него женщина. – Я помню, слышала как-то в трубке, ответила она квар-гаранту: «Нет, Павлик, это не вас! Мама моя звонит». У меня сердце за дочку болит, я даже деньги им немного посылаю… – Голос женщины понизился, и она шепотом принялась жаловаться на своего упрямого супруга, очевидно уже напрочь забыв о расспросах Якова.
«Можно, конечно, предположить, что охотники за черным бриллиантом разделались не только с Павлом, пожелавшим гульнуть на испанском курорте, но и с Флешлером. Узнали, что он проведал о ценном камне, и решили новоявленного конкурента убрать…
Нет, такая версия маловероятна: даже если бы они догадались о планах Флешлера прибрать к рукам «камешек», то не стали бы прибегать к столь экзотическим методам убийства. Почерк не тот. Флешлер постоянно мотался по делам бизнеса и практически находился без охраны. Стали бы они банкета дожидаться… Шофер, правда, у него был. Парень накачанный, но до профессионального охранника ему далеко. Если бы они что-то против Флешлера замышляли, то подстрелили бы беднягу, как куропатку…
Впрочем, начальству я этот материал – о черном бриллианте – представлю… Пусть дальше его двигают по своему разумению – в «Интерпол» или еще куда… А если обстоятельства касательно Флешлера обнаружатся – тем…»
Внезапный звонок телефона пресек поток деловых мыслей.
– Да, – сухо отчеканил Яков, поднимая телефонную трубку.
– Шалом! Я хочу говорить с господином Хефецом! – ударил в уши резкий, словно бы каркающий женский голос. Чувствовался сильный русский акцент и то, как звонившая старательно подбирает слова – словно бы из частичек мозаики складывает четкую фигуру.
– Шалом! Я – Хефец. Вы можете говорить по-русски, если вам так удобнее.
– Ой, как хорошо! – обрадовалась женщина. – Конечно, на русском удобнее! Слушайте, моя фамилия Фишман. Мне сын передал, что вы хотели со мной встретиться. А я из Москвы вчера только вернулась. И вот бумажку какую-то нашла в почтовом ящике. Вроде как из полиции… Я не очень понимаю, когда на иврите написано.
– Ваш сын – Илья Флешлер? – сообразил наконец Яков. Он отстранил трубку подальше – напористый голос заочной собеседницы неприятно бил в ухо.
– Да-да, Илья! Он мне и рассказал все. Я не понимаю – со мной-то о чем говорить? Чем я помочь могу вашему… следствию? Этот господин… Флешлер покойный… бросил семью двадцать лет назад. Я с ним если и встречалась за эти годы, то совершенно случайно. Понятия не имею, как он жил все это время, что за дела у него были…
– Все верно, гверет Фишман. Но все же я хотел бы с вами встретиться. Я могу сам к вам приехать, если для вас это удобнее.
– Ну, если так… А то у меня после поездки давление поднялось. На таможне переволновалась – книгу старинную хотели забрать. Из папиной еще библиотеки! Да и смена климата резкая… В Москве-то снег уже, а здесь тепло… В общем, дома я сейчас, не выхожу пока никуда. Вы прямо сейчас приедете?
– Да. В течение часа. До свидания, гверет Фишман.
…Яков остановился перед дверью, за которой дожидалась его лелеющая застарелую обиду первая супруга Флешлера. Уже протянул было руку к темной кнопке звонка, но тут же отдернул, заслышав сигнал своего мобильного телефона. Торопливо спустился на нижнюю площадку лестницы и остановился рядом с пышно зеленеющим в высокой кадке цветком, который, словно недовольный таким соседством, недружелюбно уколол его веткой.
– Колючек тут наставили… – пробормотал Яков, отодвигаясь и нажимая на кнопку телефона. – Амос, шалом! – обрадовался он, заслышав знакомый басок. – Узнал что-нибудь?
– Конечно. Зачем бы я стал тебе попусту трезвонить? Нашелся твой таксист. Рафаилов его фамилия. Гарри Рафаилов. В «Мониет Цахи» работает. У них всего-то шесть машин. Вот тебе его телефон и адрес…
– Спасибо, друг! Освобожусь – займусь им. Шалом!
Яков вернулся к добротной коричневой двери с цифрой «шесть» на табличке и позвонил.
Дверь открыла немолодая женщина, щупленькая, невысокая, весьма невзрачной наружности: длинное лицо со скошенным назад подбородком, бесцветные глаза под набрякшими веками… Ее роскошный малиновый халат, казалось, еще больше подчеркивал своим атласным блеском некрасивость хозяйки.
– Входите, входите… – отведя в сторону сухонькую руку с дымящейся сигаретой, произнесла дама уже знакомым Якову резким голосом. – Вот здесь, на диване, располагайтесь! Чем могу быть полезна нашей полиции?
– Уютно у вас… – приветливо улыбнулся Яков, оглядывая чистенькую гостиную, обставленную хорошей мебелью. На стене висела старая фотография хозяйки, и, бегло скользнув по ней глазами, Яков подумал, что и тогда привлекательным фактором мадам Фишман была только молодость…
– Да, я всегда умела создать приятную атмосферу в доме. Да вот, к сожалению, не все умеют ценить достоинства жены… Макс, по крайней мере, не проявил себя как достойный семьянин…
– Я вас понимаю, гверет Фищман! Расскажите мне, пожалуйста, все, что вы помните о покойном господине Флешлере. Может быть, у вас есть какие-то предположения о причинах произошедшего? Возможно, вам известно о врагах этого человека.
– Да какие предположения? Более морально надо себя вести – иначе всегда найдутся либо чей-то муж обманутый, либо любовница брошенная… Кто-нибудь, сильно им обиженный! А может, и в бизнесе причина была – он ведь особой щепетильностью в делах никогда не отличался. О его жизни в последние годы я ничего не знаю, а в прошлом… Ну, если вам интересно, слушайте…
«Ну вот, напросился…» – посетовал про себя Яков, слушая в течение уже второго часа неиссякаемый поток жалоб брошенной жены. О разбойничьих набегах Макса на семейный бюджет, о периодических телефонных звонках, на которые только Макс мог отвечать, поскольку с другими членами семьи таинственные незнакомки, как правило, не общались – просто клали трубку. И о его поздних возвращениях с работы, и о мифических совещаниях-командировках-рыбалках..
Яков вконец затосковал, внимая перечню старых грехов непутевого Флешлера. Он несколько раз открывал было рот, намереваясь прервать хозяйку, но та лишь повышала голос и с удвоенной энергией продолжала свой бесконечный монолог. Наконец Якову удалось втиснуться в короткую паузу в непрерывном потоке обличительной речи:
– Гверет Флешлер, а что вы можете рассказать об отношениях Макса с сыном? Покойный господин Флешлер как-то помогал сыну, заботился о нем?
Женщина осеклась, как наездница, остановившая на бешеном скаку свою лошадь. Поморгала растерянно редкими ресницами.
– Ну… Вообще-то… – неуверенно пробормотала она. – Надо отдать должное, не забывал. Насчет денег и подарков как-то он… да… всегда на уровне был. И там, в Москве, и тут… На работу помог устроиться. Да и в завещании не забыл Илюшу…
Она вздохнула и замолчала.
– Они часто виделись?
– Я не знаю точно. Илья не всегда говорил – не хотел мне настроение портить… Вот незадолго до того… до банкета несчастного Макс к нему на работу заезжал. Илья мне рассказал, что отец, мол, настаивает, чтобы он пришел к ним… на виллу их, на юбилей. Я тогда резко возразила, даже как-то… ну, не то чтобы разругалась с сыном, а так… знаете ли, со всей определенностью свое несогласие с этим высказала… А Илья, он, видите ли, к матери прислушивается… Илья – он человек тактичный…
Осенний день заканчивается рано. С работы приехал, перекусил, глядь – за окнами уже темно. Даже выходить никуда не хочется. Еще немного – и дожди начнутся. Как бы крыша снова протекать не начала… Илья машинально поднял глаза на потолок. Вспомнил прошлую зиму, когда старший по подъезду собирал деньги на оплату нудной катавасии, а скандальная семейка соседей по площадке наотрез отказалась платить. Пока конфликт уладили… Впрочем, можно не ждать дождей. Снять другую квартиру, поближе к работе. А можно и купить что-нибудь приличное – деньги есть. Это в данный момент не проблема. Хотя лучше бы денег было меньше, а отец был бы жив… Насчет квартиры повременить можно. А вот с Мариной официально все оформлять пора. Она шикарную свадьбу хочет – зал, купа, фейерверк… Правда, момент неподходящий – надо, чтобы время прошло… Сейчас совсем настроения нет». Илья поднялся с дивана, на котором отлеживался, отдыхая после работы, и подошел к полке с книгами. Постоял, глядя на фотографию отца. Обычно он прятал этот небольшой квадратик, если знал, что мать собирается навестить его. Илья любил эту фотографию – черно-белую, на которой отец совсем молодой, и глаза его смеются из-под старомодной кепки…
Вспомнил вдруг себя, десятилетнего, – вот он бредет с коричневой папкой в музыкальную школу… Весна, асфальт очистился от грязноватых потеков растаявшего снега, а воздух – теплый, сыроватый… И вдруг он видит отца, идущего по улице рядом с высокой тонкой женщиной. Волосы у нее длинные, черные и развеваются от весеннего ветра. Илья словно услышал свой тонкий голос: «Папа!» Отец оглядывается, и глаза у него такие же веселые, смеющиеся…
Илья коротко вздохнул и снял с полки толстую книгу с яркой обложкой – Марина недавно подарила, зная о его пристрастии к фантастике. Вернулся на диван, открыл книгу и вынул заложенный между страницами белый листок. Небрежно отбросил в сторону непрочитанный роман и застыл, перечитывая уже заученное наизусть письмо. «Финк… Джозеф Финк…» – пробормотал он. Память снова властно повела, затянула его в тот день… Он видел тогда отца в последний раз. Отец заехал к нему на работу, в офис…
Глава 17
…Он сидел тогда в своем кабинете, наслаждаясь прелестью новизны – и этой комнаты, и своего положения: всего лишь два дня назад его назначили руководителем группы программистов.
Не отрывая взгляда от экрана компьютера, внимательно, испытывая удовольствие от работы, он проверял участки программы.
«Нормально. К концу недели представим начальству…» – почти любуясь бегущими по экрану данными, думал он.
И когда скрипнула входная дверь, Илья покосился на вошедшего с легкой досадой – так гладко скользил взгляд по экрану, так собранно и гармонично складывались звенья работы четырех программистов… Отрываться не хотелось. Через мгновение он узнал отца и встал ему навстречу, отметив про себя, что выглядит отец озабоченным и как будто не выспавшимся.
– Ну, с повышением по службе тебя! – Потрепав сына по плечу, отец прочно уселся в кресло. – Давай преуспевай на новом месте. Ты у меня парень толковый! Ничего, если я у тебя посижу немного? Начальство не поставит на вид?
– Недолго можно. Как у тебя дела? Как Йосик?
– Все нормально. Йосик мой портрет намалевал. Я видел – слушай, похож! Ида, видимо, помогала. От меня прячет – хочет сюрприз отцу ко дню рождения сделать. Приболел он, правда, – горло, то, се… Ну, еще три дня до банкета – пройдет, думаю. Да, Илья, я надеюсь, ты придешь? В шесть часов начало. Не опаздывай – я ждать буду.
– Я-то, конечно, хочу прийти, да вот мама…
– Да не говори ты ей ничего. Приходи, да и все! Что это за церемонии? Я вот ей прямо сейчас позвоню!
– Нет, папа, я сам постараюсь все уладить. Она вся в делах перед поездкой – в Москву собралась. Такая нервная стала, взвинченная… У нее там будет дел невпроворот – дачу продать, с изданием дедовских работ какие-то хлопоты… Вчера за визами в посольстве очередь выстояла. Вернулась домой – сердце схватило, одышка началась… Ты уж ей не звони. Я сам как-нибудь попробую разобраться.
– Ладно, тебе виднее. Приходи, в общем… – Отец помолчал и, словно в нерешительности, помял рукой подбородок. – Слушай, Илюш, ну-ка переведи мне письмецо… Ты же знаешь, я на иврите не так уж хорошо секу. Вроде и понял общий смысл, но для верности хочу от тебя услышать. На-ка вот, посмотри…
Отец достал из нагрудного кармана пиджака бумажник. Неторопливо открыл его и вытащил сложенный вчетверо белый листок. Развернул и протянул сыну.
Илья прочитал короткое послание и, в легком недоумении, помолчал с минуту. За подчеркнуто вежливыми, корректными формулировками чувствовалось нечто недосказанное, намекающее… Автор словно бы опасался, что письмо может прочесть не только адресат, но и некто нежелательный, и высказался на всякий случай весьма туманно:
«Мистер Флешлер!
Интересующие Вас обстоятельства полностью прояснились. Вы были правы в своих подозрениях.
Поскольку телефонная связь сопряжена с определенными трудностями, извещаю Вас о вышеозначенном результате письменно. Я буду отсутствовать до середины октября по причинам личного характера. По приезде представлю вам документальное подтверждение вышеизложенного.
У меня изменился номер телефона. Позвоните мне после двадцатого октября по новому номеру – 276…
С уважением Джозеф Финк».
«Сколько туману напустил…» – удивился про себя Илья и даже непроизвольно пожал плечами.
Он дословно перевел послание, после чего внимательно слушавший его отец заметно повеселел. Он даже удовлетворенно крякнул.
– Как я и думал. Спасибо, сынок! Ну, пойду я… А то начальство тебя донимать начнет – зачем, мол, в рабочее время родственников у себя принимаешь… Значит, жду тебя. В шесть часов, не забудь!
– Я постараюсь, папа. До свидания.
– До свидания. Будь здоров, сынок… – Макс поднялся, небрежно сунул письмо в карман пиджака, коротко дотронулся до плеча сына и вышел…
Его размеренные шаги уже затихли в коридоре, а Илья все еще сидел, отрешенно глядя на белеющий экран.
Что-то не нравилось ему в письме, прочитанном минуту назад. Каким-то оно почудилось… сулящим неприятности, что ли… Тон странный тревожил – сплошная «тень на плетень»…
Наконец Илья заставил себя встряхнуться и вернулся к программе – цепко выхватывал глазами выкладки и цифры, щелкал клавишами, тянулся к дискете…
Так увлекся снова, что не услышал, как открылась дверь и в комнату вошла Рина – хорошенькая сотрудница, работающая в соседнем кабинете.
– Илиягу, в коридоре листок какой-то валяется. Я посмотрела – там твое имя написано. На, возьми!
– Спасибо, Рина! – Илья улыбнулся, растерянно глядя на знакомый листок в ее маленькой руке. Овальные красные ногти контрастно пламенели на фоне белой бумаги.
«Отец выронил из кармана. На днях отдам ему…» – подумал он.
За окном внезапно возник странный приглушенный шорох, глухой барабанящий перестук… Илья встрепенулся, встал с дивана и шагнул к окну, сжимая письмо в руке.
«Ух ты! Дождь, первый в этом году!» – Он почему-то обрадовался, повеселевшими глазами следя за рвущимися блестящими полосками за окном.
Открыл окно, глубоко вдохнул прохладный воздух с освежающей лицо водяной пылью. Постоял так несколько минут и вернулся на диван, взбодренный и словно бы отдохнувший. Снова развернул листок, вгляделся в аккуратный почерк – слишком аккуратный для того, чтобы предположить, что иврит – родной язык писавшего.
«И обращение – «мистер Флешлер», а не «мар Флешлер», – размышлял Илья. – Этот человек привык именно к такой форме обращения. Значит, в Израиле он если и живет, то не очень давно, не с детства… Да и ошибки в словах – целых две в таком коротком письме… Даже я правильнее написал бы. Имя опять же… Джозеф, а не Иосиф.
Конечно, это послание следовало бы в полицию передать – оно могло бы помочь в расследовании. Могло бы, да только вот… Может выясниться, что у отца были нелады с законом. Начнут его имя трепать… Журналисты – народ такой: понапишут всяких небылиц – мало не покажется! На Йосика в школе начнут таращиться. Как на нем все это отразится? Да и вообще…
Поговорить бы с этим Джозефом. Так ведь телефон не отвечает – провались он… Конечно, он написал, что до середины октября отсутствовать будет, но сроки-то уже прошли…»
Илья давно подозревал, что у отца имеются не совсем законные занятия. Взять хотя бы случай этим летом, когда отец после встречи подвез сына к нему домой машина Ильи находилась в ремонте.
– Заедем по делам на минутку, – небрежно обронил он. – Тут недалеко…
«Недалеко» оказалось массивом мастерских и гаражей на окраине города. Когда машина остановилась рядом с низким строением, дверь которого лукаво вспыхивала гирляндой красных лампочек, Илья сразу понял, что это за заведение, и в замешательстве покосился на отца.
Тут же рядом с машиной возник плечистый парень, который молча передал отцу в приоткрытое окно кабины небольшой толстый пакет. Отец так же молча кивнул, принимая «передачу», и машина рванула с места.
– Ну, как твоя работа? – спокойным и чуть нарочитым тоном заговорил отец, словно бы показывая, что не желает слышать в данный момент никаких вопросов. – Не устаешь целый день за компьютером?
«Целый день за компьютером… – мысленно повторил Илья. – Пока проект сдавали – подумать о чем-то, кроме работы, некогда было… Мать просила ей разные документы в Москву выслать – еле время выкроил! Марина даже ревновать вздумала: «Может быть, твоя загруженность – только предлог?..» Не предлог никакой – так получилось. Зато зарплата повысилась. Ничего, сейчас уже полегче. Уже вздохнуть можно.
Ну-ка, подумаем… Кем он может быть, этот Джозеф Финк? В телефонном справочнике его имени нет, где он живет – неизвестно.
Впрочем, меня он интересует не как частное лицо, а как… как специалист. Он ведь, судя по письму, некое поручение отца исполнял.
Может, это нанятый со стороны бухгалтер проверял деловую документацию? Не воруют ли управляющие магазинов, не химичат ли чего в ресторане… Все может быть. Проверял… нарушения выискивал, искал… искал… сыск… Стоп!
Илья резко вскочил и подошел к тумбочке, на которой стоял телевизор. Присел и распахнул полированные дверцы. Нетерпеливо принялся выбрасывать прямо на пол книги, тетради, пестрые журналы… Наконец нашел то, что искал, – толстый телефонный справочник. Присел на корточки и, легонько плюнув на указательный палец, начал энергично листать тонкие страницы.
«Бухгалтерские конторы», «Ветеринарные клиники», «Услуги инсталляторов»… дальше… «Сыскное бюро», «Детективное агентство», «Частный сыщик»… ага! – «Сыскное агентство Финк».
Так, телефон другой… Правильно, он же пишет, что номер поменялся. Имени нет – может, Финк, да не тот… А может, и тот самый. Зато здесь адрес есть. Съездить и посмотреть, что там за шарага! Прямо сейчас.
Илья стоял перед внушительной черной дверью с холодно мерцающими на железной табличке ивритскими буквами: «Джозеф Финк. Частный детектив». Он уже успел подергать ручку двери и тоскливо побродить по длинному коридору с множеством других дверей. И вывески соседних офисов прочитал. Ивритская надпись там дублировалась русской строкой: «Бюро знакомств «Илана» и «Уроки вождения. Семен». Несмотря на вечерний час, в помещении было весьма оживленно. Да это и понятно – новое сверкающее здание вмещало под модерновой волнообразной крышей множество контор и учреждений – от приемных экстрасенсов до курсов подготовки к экзаменам на аттестат зрелости.
Безрезультатно покружив по коридору, постояв у окна, ответив несколько раз на вопросы «который час» и «где здесь, простите, туалет», Илья решил расспросить о таинственном детективе у его соседей. Увы, водитель Семен, видимо, обучал где-то новичков шоферской премудрости, ну а сваха… Может, на свадьбе своих подопечных гуляет, а может, и дома телевизор смотрит…
Раздосадованный Илья стукнул кулаком по двери брачного агентства и уже собрался уходить несолоно хлебавши, но тут увидел спешащую к нему симпатичную толстушку средних лет.
– Стойте! Не уходите, молодой человек! – запыхавшись, издали почти прокричала она по-русски. – Вот я, здесь уже! Заходите, пожалуйста!
– Да я, собственно… Извините, я только хотел спросить про соседа вашего, вот – господин Финк, написано. Почему у него закрыто, может быть, вы знаете? Он вообще работает?
– Да его уж давно не видно, месяца два, наверное… Он, вообще-то, из Америки. Может, родственников поехал навестить. Не знаю, честно вам скажу. – Она помолчала, пытливо разглядывая Илью. – А вы женаты, молодой человек? А то…
– Я? – От неожиданности Илья оторопел, но тут же сообразил, чем вызван этот внезапный и довольно бесцеремонный интерес. – Спасибо, я сейчас… занят. Извините. До свидания.
Приехав домой, Илья в сердцах зашвырнул свою любимую кожаную куртку в угол и небрежно сбросил с ног намокшие кроссовки. Плюхнулся на диван, вытянулся и закрыл глаза.
«Тупик… тупик…» – билось в голове.
Свет низкой люстры раздражающе пробивался сквозь веки, и, изогнувшись, Илья дотянулся до выключателя и щелкнул клавишей.
Он как-то внезапно задремал, но резкий звонок телефона грубо выдернул его из хрупкого забытья.
«Мама, наверное…» Близоруко щурясь в полумраке и натыкаясь на стулья, Илья наконец добрался до телефона.
Его «алло» прозвучало со сна сипло и неприветливо.
– Господин Флешлер? – раздался в ответ низкий мужской голос…
Глава 18
– Гарри! Ты где находишься, дорогой? У «Суперфарма» парня сейчас высадишь? Нет, никого брать не надо. Сюда езжай. Ждут тебя тут. Увидишь. Да. Будь здоров, дорогой!
Диспетчер повернулся к Якову:
– Скоро приедет. А в чем дело? Парень исполнительный, вежливый… Неужели натворил что-нибудь?
– Ничего не натворил. Мне нужно много людей опросить, не только его. Событие такое произошло… особенное. Я на улице его подожду. Спасибо вам.
Яков вышел из неприметной будки диспетчера и уселся на стоящей невдалеке скамейке, привычно пристроив свой потертый «дипломат» на колени. Он флегматично разглядывал прохожих, потом вдруг заинтересованно повел носом, уловив дразнящий запах шаурмы. Оглянулся, разглядывая кафе на другой стороне улицы. Там, над прилавком, высилась круглая стопка поджаренного, истекающего жиром мяса, а в поддонах завлекательно пестрело разноцветье салатов.
«Потом возьму себе порцию, когда освобожусь», – подумал он и тут же заметил подъезжающий белый «Мерседес» с эмблемой такси на крыше. Смуглого парня за рулем Яков сразу узнал – Гарри! Мысли об огромной лепешке, наполненной мясом и овощами, мгновенно улетучились. Он поднялся и шагнул к остановившемуся «Мерседесу», шофер которого вышел ему навстречу.
Парень совсем не выглядел злобным или угрюмым. Серьезное, невыразительное лицо, неприметная внешность – худощавый, смуглый, черноволосый.
– Шалом! – приветствовал он Якова на иврите. – Вы из полиции, что ли?
– Шалом! А как ты догадался? – Яков привычным жестом приподнял руку с зажатым в ладони удостоверением. Отметил про себя, что держится парень вполне уверенно – в узковатых глазах ни нервозности, ни беспокойства.
– Как не догадаться! С чего вдруг меня вызывать к диспетчеру начнут? Соскучились по мне, что ли?
– Логично. Тебе как удобнее разговаривать – на русском или на иврите?
– Все равно. Вы мне скажите, в чем дело…
– А ты как думаешь?
Парень пожал плечами. Поглядел со скучающим видом по сторонам.
– Может, насчет этого… Ну, того, который… на юбилее у себя помер, – неохотно и полувопросительно произнес он. – История какая-то темная… непонятная…
– Верно говоришь. Непонятная история. Вот о ней и побеседуем. Может, ко мне в машину сядем? Или к тебе. Как ты предпочитаешь?
Парень снова пожал плечами:
– Мне без разницы. Ко мне садитесь. Давайте отъедем отсюда – неподалеку тихая стоянка имеется.
– Договорились.
Машина остановилась на краю большой площадки, окруженной типовыми четырехэтажными домами. В этот полуденный час машин на ней было мало – победно сверкала на солнце красная «Субару» да темнел запыленный старенький «Форд».
Гарри заглушил мотор и повернулся лицом к Якову.
– Ну, о чем вы меня спросить хотели?
– Не торопись. – Яков достал из «дипломата» служебный бланк и ручку. Давай по порядку. Как ты на том банкете оказался?
– Я? Ну, с подругой я там был, – парень вдруг замялся. – С бывшей подругой.
– Не понял, – вроде как удивился Яков. – При чем тут подруга?
– Так она же это… секретаршей последний месяц работала у него, этого… Макса. Вот ее и пригласили туда. Ну а я, понятно, с ней отправился.
– Теперь ясно. Как ее зовут, девушку?
– Алина. Алина Карп.
– Где она проживает?
– Раньше-то мы с ней вместе жили. Ну, я квартиру купил, она там и жила. А теперь она в Эйлат уехала.
– Вы с ней связь поддерживаете? Встречаетесь? Звоните друг другу, пишете?
– Да как сказать… Она тогда сразу уехала, я и не знал, куда она отправилась. А вот на прошлой неделе позвонила мне. Сообщила, значит, где сейчас находится.
– Ну, и где же? Меня адрес интересует.
– Зачем он вам?
– Подумай – она же секретарша погибшего. Кто, как не она, знал хорошо его дела – служебные и… – Яков замолчал, заметив, как у парня вдруг прищурились глаза и сжались тонкие губы.
«Ишь ты, Отелло! Вполне вероятно, что девица от твоей ревности и сбежала как угорелая…»
– Может, и так… – Парень достал сигареты. – Не возражаете, если я закурю?
– Кури, если без этого не можешь.
Парень подумал и отложил пачку.
– Адрес вам нужен? В отеле она работает. Ну, за стойкой находится. Как это… портье называется. Она английский хорошо знает, да и вообще такая… видная.
«Да уж… – припомнил Яков зеленоглазую красотку с «той» кассеты. – Видная. И даже очень!»
– В какой гостинице она работает?
– Да вот, у меня записано… – Парень достал из бумажника обрывок листа с короткой записью и показал Якову, который скопировал претенциозное название гостиницы.
– А почему она так спешно уехала в Эйлат, ты можешь это объяснить?
Парень вытянул из пачки сигарету и принялся разминать ее. Он как будто тянул время и внутренне сомневался в чем-то.
– Захотела и уехала, – наконец пробормотал он.
– Слушай, Гарри, ты не темни! – серьезно произнес Яков, стараясь добавить голосу и доверительные нотки. Человек погиб при странных обстоятельствах. Возможно, он был отравлен. Ни к чему на себя лишние подозрения навлекать. Да и на подругу свою тоже… Почему она так спешно сорвалась с места? Можешь ответить или нет? Не вводи следствие в заблуждение – мой тебе совет. Это серьезнее, чем ты думаешь.
Парень усмехнулся.
– Да какие там подозрения! Я-то при чем? Да и Алинка тоже… Ну… конфликт у меня с ней произошел. Поссорились мы…
– Когда?
– Да там прямо, на банкете.
– На почве чего вы поссорились?
– Да, это… Алина выпила, видно, лишнее, ну и… Нескромно себя вела…
– Давай-ка поконкретнее. Что значит «нескромно»?
– Да, начала этого козл… ну, хозяина своего «Максиком» называть, на «ты» к нему обращаться, чуть ли не целоваться полезла. Пришла со своим другом, женихом, можно сказать, а сама… – Парень махнул рукой и отвернулся. – Я и раньше подозревал кое-чего, с тех пор, как она секретаршей заделалась, а тут уж… Зачем только меня надо было на посмешище выставлять?! Ну, словом, вывел наружу и… поговорил с ней.
– Слушай, ты ее не поколотил ли там, «снаружи»?
Парень стрельнул глазами в Якова и отвернулся.
– Да ну… Чего… вот еще… – пробурчал он, искоса взглянув на Якова.
– А потом вы вернулись в гостиную? – Яков пристально смотрел в лицо парня, на котором вдруг проступили бордовые пятна, словно от заново вспыхнувшей горячей обиды.
– Вернулись… Поняли – суматоха какая-то началась. Творится что-то. Официантка там была такая… узкоглазая. Слышим, она орет не своим голосом. Зовет кого-то, что ли… Алинка нос рукой зажала – кровь у нее капала – и в дом понеслась. Я потом вошел следом, гляжу – мать честная!
«Внушительно ты «поговорил» – аж кровь у девушки из носа закапала… Крепкую, наверное, оплеуху закатил! Похоже, Алина и правда своего ревнивого дружка испугалась. А может, и не только его… Посмотрим».
– И когда Алина в Эйлат уехала?
– Да на следующий же день. Я на работу отправился, возвращаюсь – ее и след простыл… Да еще письмо мне оставила, обозвала всяко…
– Прости, могу я письмо это прочитать?
– Да порвал я его и выкинул. Приятно, что ли, дрянь всякую про себя читать. Старался для нее, побрякушки золотые дарил. Думал, что… – Парень снова махнул рукой и отвернулся.
– Ясно. Слушай, а зачем она тебе звонила?
– Так. Узнать, типа, как дела.
– Возвращаться не думает?
Парень молча пожал плечами, продолжая смотреть в окно.
– Посмотрим, – наконец обронил он. – Через неделю будет у меня отпуск, съезжу в Эйлат, поговорим…
Яков сидел в своей машине, терпеливо дожидаясь зеленого света на светофоре – загруженный перекресток обычно предоставлял ему некоторое время для раздумий.
