Текст книги "Звереныш"

Автор книги: Рита Хоффман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 2

Кинжал валялся поодаль, и сколько бы Вольф ни тянулся к нему, ничего не выходило – пальцы взрывали землю, так и не коснувшись рукояти. Драугр же тащил его к себе медленно, будто издеваясь, мстя за надругательство над его телом.

Вольф пытался отбиваться, но сила мертвеца во много раз превосходила его собственную. Холодная плоть не чувствовала боли, а вот пятка в тонком сапоге, которой он бил тварь, уже распухла и ныла. Вольф брыкался, но тщетно – драугр лишь натужно мычал и подтягивал его все ближе.

Просвистевшая над головой стрела вонзилась в грудь мертвеца, и тот пошатнулся. Из теней выступили темные альвы, без промедления бросившиеся на помощь Вольфу. Сверкнула сталь, один из альвов прыгнул и занес руку с клинком, готовясь вонзить его в шею драугра, но тот неожиданно резво отпустил ногу Вольфа и отмахнулся культей. Удар вышел нечеловечески сильным – альв отлетел и с треском врезался в дерево, едва не разломив его пополам.

Вольф поторопился отползти прочь, схватил кинжал и занял боевую стойку, но руки предательски дрожали, а ноги почти не слушались. Он наблюдал за схваткой, и каждый раз, когда драугр ловко отбивал удары альвов, его сердце сжималось от ужаса.

Мертвец увеличивался в размерах: его плечи становились все мощнее, мышцы разрывали кожу, под его весом, казалось, стонала сама земля. Альвы не отступали – набрасывались на него снова и снова, но получали чудовищный отпор. Один драугр легко теснил целый отряд.

Кто-то из альвов замешкался, мертвец схватил его за голову огромной рукой и взревел. Вольф успел отвернуться, но ясно услышал, как треснул череп.

– Назад!

Мрачнейшая взмахнула факелом, и огонь взвился яркой плетью. Словно змея он обернулся вокруг тела драугра, и тот издал ужасный крик, прежде чем упасть на колени. Воздух наполнился вонью горелой плоти, черный дым поднялся над корчащимся мертвецом. Крепкий цверг шагнул вперед и обезглавил его одним ударом длинного меча. Тяжелая голова покатилась к ногам Вольфа, и тот отпрянул, увидев, что драугр продолжал щелкать зубами и хрипеть.

– Проклятье!.. Что здесь стряслось, звереныш?!

Хуже не желающего умирать драугра оказался обеспокоенный взгляд Герды. Она торопливо шла к Вольфу, а он отступал, так и не опустив кинжал.

– Неужели Завеса пала? – Голос одного из темных альвов прорезал напряженную тишину.

В кругу света от факела Мрачнейшей Вольф увидел Витца. Бедняга смотрел на него большими влажными глазами, прижав уши к голове. Пальцами он теребил серый плащ и выглядел настолько жалко, что сердце Вольфа дрогнуло.

– Ты ведь ничего не делал, друг? – Витц робко шагнул вперед, не отрывая от него взгляда. – Ты ведь не стал?..

– Он убил троих разведчиков, – отчитался темный альв.

Мрачнейшая коротко кивнула и приблизилась к драугру. Начертив на земле несколько рун, она подожгла их факелом, и вместе с ними загорелся мертвец.

– Заберите голову. Ее нужно закопать как можно дальше от этого места, – холодно приказала она.

Воспользовавшись тем, что внимание собравшихся Иных теперь направлено на нее, Вольф опустил кинжал и судорожно придумывал складную ложь.

– Звереныш, – грубо обратилась к нему Герда, – что здесь произошло?

– Мы… Мы с Витцем нашли убитых альвов, – хрипло ответил Вольф. – Их раздели и повесили, а мы сняли их с дерева. На одном из мертвецов вырезан символ Светочи. – Он пытался сплести кусочки правды с ложью, страшась ответственности за свой проступок. – Затем я попросил Витца позвать помощь, а сам остался здесь. После…

– Ты врешь, друг.

Все взгляды обратились к Витцу. Вольф тоже смотрел на него и видел боль в его больших глазах. Боль и разочарование.

– Прежде чем послать меня за помощью, он предложил сделать гнусную вещь. Но я Серорожденный, я не мог…

– Не отвлекайся, троу, – холодно прервала его Мрачнейшая.

– Вольф сказал, что хочет отрезать мертвецу руку, – пробормотал Витц, опуская голову. – Что хочет узнать через это вредоносное колдовство, кто и как его убил. Но я…

Вольф не слушал. Он наблюдал за Гердой, медленно направляющейся к горящему телу драугра. Присев, она сунула руку в огонь и вытащила изуродованную пламенем и сталью культю мертвеца. Стряхнула искры с тлеющего рукава плаща и выпрямилась. Иные хранили молчание.

– Недопустимо, – наконец выдохнула Мрачнейшая.

– Зловредное колдовство, – прошипел цверг из-за ее спины.

– Где кисть, звереныш?

Таким холодным голос Герды не был никогда. Что бы ни сделал Вольф, как бы ни провинился, она всегда говорила с ним скорее снисходительно, чем строго, но сейчас он слушал ее и не узнавал.

– Я закопал ее, – прошептал он. – Где-то… Где-то здесь.

– Найти и сжечь, – приказала Мрачнейшая, и Иные бросились обшаривать землю под кустами.

Только Витц остался стоять, будто его несуразно большие ступни приросли к земле. Он ни на кого не смотрел, потупил взгляд и спрятал руки за спину. Вольф же ощущал горечь. Его предали. Витц говорил, что они друзья, а сам вот так просто сдал его.

– Пойдем. – Герда резко махнула рукой. – Немедленно.

– По его вине погибли трое, – вмешалась Мрачнейшая. – Он использовал зловредное колдовство, хагазусса.

– По-твоему, я этого не понимаю? – огрызнулась та. – Он будет наказан.

– За такое не наказывают. За это полагается смерть! – заявил цверг, сжимавший в кулаке мешок с головой драугра.

Внутренности скрутило. Вольф прижал ладонь к животу, пытаясь подавить накатившую тошноту.

– Предлагаешь убить его? – Герда склонила голову к плечу и разглядывала цверга. – Того, кого мы воспитывали столько лет? Того, кто должен отвечать за безопасность наследника Дитрихштейнов?

– Он не справится! Посмотри на него, он…

– Он ребенок! – рявкнула Герда, и Иные вздрогнули от ее крика. – Детям свойственно совершать ошибки, Цогль. Люди не взрослеют так быстро, как цверги. Мальчишка будет наказан, и наказание будет соразмерно проступку. А теперь мы уходим.

Повторять ей не пришлось – Вольф сжал рукоять кинжала и поплелся за ней, стараясь не смотреть на Иных. Проходя мимо Цогля, он услышал, как тот сквозь зубы прошипел:

– Seiðnár…[22]22
  Сейднар (Seiðnár от seiðr – «магия» и nár – «труп») – творящий магию над костями. Заклинатель, практикующий темный погребальный сейд и поднимающий мертвецов.


[Закрыть]

Вольф вздрогнул. «Сейднар». Это звучало… унизительно. Противно. От слова веяло могильным холодом. И то, как закивали альвы, услышав это оскорбление из уст цверга, заставило его еще ниже склонить голову, чтобы не видеть их колких взглядов.

Герда шагала по тропинке, раздраженно отводя низко висящие ветви. Она долго молчала, но Вольф чувствовал ее ярость кожей.

– Ты знаешь, чем заплатил за это? – резко спросила она.

– Заплатил?..

– Бестолковый щенок, – прошипела Герда, так и не повернувшись к нему. Вместо этого она с треском сломала ветку и отбросила ее в сторону. – Думаешь, поднять драугра так просто? Думаешь, зловредное колдовство запрещено только из-за того, что считается опасным?

Вырезая руны на кисти мертвеца, Вольф вообще не думал ни о чем подобном, потому ничего не ответил – просто продолжил плестись за хагазуссой, кусая губы. Признаться в том, что на мгновение ему показалось, будто он умнее прочих, не позволила и без того уязвленная гордость.

– Ты видел, что мертвые сделали с нашими телами, – продолжала Герда, – и ничего не понял?

– Мое тело в порядке, – буркнул Вольф.

Резко повернувшись, она схватила его за грудки и встряхнула так, что щелкнули зубы.

– А дух?! – рявкнула она. – А разум?! Ты не поймешь, что отняло колдовство над мертвецами, пока не станет слишком поздно, мальчишка!

Оттолкнув его, Герда пошла дальше – торопливо, будто ей на пятки наступали твари. Вольф же остался стоять на месте, пораженный вспышкой ее гнева, но вскоре побрел следом, старательно обдумывая услышанное. Что зловредное колдовство могло отнять у него? Перемен в теле он не ощущал, как и в разуме.

«Быть может, я все же подавил тлетворное влияние колдовства волей?» – подумал Вольф, нагоняя Герду. Мысль о собственной исключительности вновь приятно согрела сердце. Зловредному колдовству не достать его. Его обучают Иные и стражницы Завесы, он знает слишком много. И если когда-нибудь расплата настигнет его, он сумеет обратить все вспять.

Госпожа уже нарядилась в молодую листву. Ступив под ее крону, Вольф хотел было спуститься к скрытой меж корней двери, но Герда вдруг рявкнула:

– И куда ты собрался? Мы еще не закончили.

Из дома выбралась Хеда. Выражение ее лица не предвещало ничего хорошего – обрамленные сеткой морщин губы поджаты, глаза – два озера, покрытых льдом. Она тащила за собой Пса – тот сонно упирался, но тщетно. За прошедшие годы старший названый брат одряхлел, на густой шерсти проступили пятна седины.

– Доставай кинжал, звереныш, – велела Герда.

Вольф стиснул ножны и отступил на шаг, недоверчиво глядя на нее.

– Зачем?

– Из-за тебя погибли трое Иных. Ты будешь наказан. Наказан так, чтобы впредь даже мысль о колдовстве над мертвецами вызывала в тебе ужас.

– Нет! – Он стиснул зубы, сдерживая рык, – некоторые детские привычки так и не оставили его. – Вы не посмеете!

– Это сделаешь ты. Собственными руками. – Хеда держала Пса за холку, а тот беззаботно сидел у ее ног.

– Ни за что. – Вольф все же зарычал – низко, угрожающе.

– Тогда Цогль казнит тебя. – Лицо Герды казалось высеченным из коры столетнего дерева – такое же сморщенное, покрытое бороздами морщин. – Не смей спорить, звереныш! Тебя могли обезглавить на месте!..

– И пусть! – заорал Вольф. – Лучше убейте меня, лучше…

Он не понял, как Герда оказалась рядом, зато ясно ощутил жгучий удар, от которого к щеке прилила кровь.

– Не смей обесценивать наши старания! Не смей ставить под угрозу будущее Иных и людей! Ты должен исполнить свой долг!

– Я все сделаю! – Вольф отшатнулся. – Только не трогайте его!

– За все нужно платить, мальчишка. – Хеда была непреклонна. – Кровь Иных на твоих руках, и ты должен понести наказание.

– Но почему так?! – исступленно заорал Вольф. – Пес не виноват, он…

– Альвы тоже виноваты не были! – рявкнула Герда. – Твои поступки имеют последствия, и ты должен раз и навсегда понять это!

– Не убьешь ты, убью я, – прошептала Хеда. – А ты прослывешь среди Иных не только сейднаром, но и трусом, позволившим чужой руке отнять жизнь единственного существа, которое было тебе предано.

Вольф знал, что угроза Хеды не пустая – она без промедления убьет кого угодно, если потребуется. Те, чьи тела искажены Завесой, не говорят о смерти просто так.

Он вынул кинжал из ножен, бросил их на землю, затем подошел к Псу и присел перед ним, положив ладонь на его голову. Темные глаза старшего названого брата светились умом и любопытством. Пес не понимал. Он доверял Вольфу.

– Позвольте хотя бы погрузить его в сон.

– Нет, – одновременно произнесли хагазуссы.

И снова это ощущение – будто кто-то обнял сзади, положил острый подбородок на плечо и наблюдает. Ноздри щекотали запахи тлена, пыли… Смерти. Гниющей листвы. Всего самого неприятного, что только мог представить Вольф. Запах окутал его саваном, и Пес вдруг взволнованно дернулся, попытался подняться на лапы, почувствовав присутствие чего-то пугающего. Но Вольф не дал ему уйти – прижал к себе, зарылся носом в отросшую шерсть, вдохнул, собираясь с духом, и…

Спустя мгновение все было кончено. Темные альвы научили его не только владеть кинжалом, но и бить туда, где тело слабее всего.

Его стошнило. Отползая от бездыханной груды шерсти, Вольф держался за живот и исторгал из себя желчь и слюну с примесью крови. Перед глазами плыло, болезненные спазмы скручивали тело. Рвота не заканчивалась, ладони стали влажными, по шее и вискам катились капли ледяного пота. Никто не спешил облегчить его страдания – под тихий шелест молодой листвы хагазуссы ушли в дом, оставив Вольфа валяться на земле, обнимая колени.

Мысли о могуществе уступили место правде: он просто жалкий, трусливый мальчишка, он возомнил себя особенным и поплатился за это. Лучше бы его били плетью, лучше бы повесили, только бы не чувствовать этой раздирающей грудь боли.

Предатель.

Вольф расхохотался, схватившись за голову. Избранный! Валяется в собственной рвоте. Боится перечить двум старухам. Сорвался на единственного друга. Убил пса, который его вырастил.

Отплевавшись, он поднялся на ноги и нетвердо подошел к бесформенной куче плоти, вокруг которой потемнела земля. Кинжал валялся рядом. Кровь впиталась быстро – корни госпожи всегда голодны.

Он не взял факел, потому что не мог смотреть на то, что натворил. С трудом подняв еще теплое лохматое тело, побрел в лес. Он не хотел оставлять Пса. Не хотел, чтобы падальщики поживились им.

Вольф плутал меж деревьев до тех пор, пока тело Пса не остыло. Бережно положив его на землю, он начал рыть яму руками. Влажная рыхлая почва поддавалась легко, но довольно скоро заболели пальцы – попадавшиеся камни резали их. Вольф не останавливался: для него было важно выкопать достойную могилу, такую, которую не смогут разрыть дикие звери.

Он закончил с первыми лучами солнца. Пальцы распухли и кровили, зато над телом Пса возвышался приметный земляной холмик. Утрамбовав его, Вольф улегся рядом и закрыл глаза.

Какой бы урок ни хотели преподать ему хагазуссы, усвоил он только одно: жестокость свойственна всем – и людям, и Иным, а за ошибки одних часто расплачиваются другие.

Глава 3

– Не смей поднимать взгляд и веди себя тихо, – наставляла Вольфа Хеда. – А как только увидишь Мрачнейшую, попроси прощения.

– Я не стану просить прощения, – прорычал он, сжав ножны.

В теплом свете догорающего весеннего дня они стояли у кургана. Ветер играл с длинными волосами Вольфа, превратившимися за последнее время в неопрятные жирные пряди. Герда бранила его, заставляла мыться, но он лишь отмахивался и убегал в лес, а возвращался поздней ночью, еще грязнее, чем прежде. Он перестал учиться, не открывал книги, не практиковался в письме и ни разу со дня смерти Пса не ходил под курган, пропуская занятия с темными альвами.

Хагазуссы терпели его выходки, но сегодня Герда пинками выгнала Вольфа из дома – в священной роще должны были собраться все, и он тоже.

Внутренности скрутило от волнения – Вольф не хотел встречаться с Иными. Он не знал, чего от них ждать, но четко понимал: если раньше его сторонились из-за изучения сейда, то после колдовства, поднявшего драугра, неприязнь только усилится.

Они вошли под курган в молчании. Скрытый от людских глаз мир Иных встретил их тишиной. На длинных столах прибавилось оружия, выкованного цвергами, броня блестела, отражая свет угасающего солнца и летающих вокруг крошечных огоньков.

Хеда уверенно зашагала вперед, и вскоре Вольф увидел вереницу Иных, исчезающую в полумраке окружающего поселение леса. Их появление привлекло внимание сразу же. Цверги и альвы переглядывались, пихали друг друга локтями, шепотки наполняли воздух, напоминая мягкий шелест молодой листвы.

– Перед тем как впустить тебя в рощу, твои руки свяжут, – прошептала Герда, когда они присоединились к веренице Иных. – Смотри под ноги и будь внимателен: если упадешь, подниматься запрещено. Придется покидать священное место на коленях или ползком.

– Почему? – тихо спросил Вольф.

– Потому что так принято, – отрезала Герда.

Она тоже стала относиться к нему иначе: если раньше в ее ворчании ощущалось тепло, то теперь от него не осталось и следа. Герда была разочарована, Вольф понимал, но это не мешало ему взращивать в себе обиду и на нее, и на Хеду, которая вовсе перестала говорить с ним без особой надобности.

На ветвях вековых деревьев он заметил звериные головы: волчьи, кабаньи, оленьи. В бурых пятнах на стволах легко узнавалась кровь жертвенных животных. Рядом с этой рощей Вольф еще не бывал, потому вертел головой, разглядывая символы и украшения из костей, стараясь не замечать неодобрительных взглядов.

Коренастый цверг, обвязывавший запястья входивших в рощу Иных обрезками веревки, связал руки Хеды и пропустил ее, но увидев Вольфа, пробасил:

– Этот не войдет под кроны святых деревьев.

– Это ты решил? – прошипела Герда. – Делай свою работу и помалкивай, иначе…

– Мрачнейшая велела не пропускать его, – стоял на своем цверг. – Тот, кто запятнал себя зловредным колдовством, не имеет права посещать святые места.

– И правильно! – выкрикнул кто-то из-за спины Вольфа. – Сейднар не должен осквернять рощу своим присутствием!

Жгучий стыд заставил Вольфа склонить голову. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу и шее, его уши горели и, казалось, должны были вот-вот вспыхнуть пламенем.

Сейднар. Уродливое, тошнотворное прозвище успело прижиться среди Иных.

– Или входи, или оставайся за кругом вместе с мальчишкой, – отрезал цверг.

Сжав локоть Вольфа, Герда оттащила его в сторону. Он не хотел смотреть на нее, но все же поднял взгляд и увидел, что ее глаза полыхают от едва сдерживаемого гнева. От плаща поднималась едва заметная дымка – искаженное тело хагазуссы кипело под плотной тканью.

– Я подожду здесь, – тихо сказал Вольф.

– Конечно подождешь! И не смей входить в круг, если не хочешь, чтобы цверги тебя обезглавили. – Герда поджала губы.

Вольф видел, что она хочет сказать что-то еще, но так и не дождался продолжения тирады – Герда просто вернулась к толпе Иных и протянула руки, позволяя цвергу связать их.

Он сел на землю и прислонился спиной к обагренному кровью стволу. На него глазели и альвы, и цверги, и Серорожденные, сбившиеся в стайку. Витца среди них не было.

«Интересно, что он думает обо мне теперь? – с тоской размышлял Вольф, глядя на шумящие над головой сплетенные ветвями кроны. – Должно быть, ненавидит…»

За годы, проведенные с хагазуссами, Вольф привык к пренебрежению. Если альвы хотя бы старались скрыть свое отношение, то цверги в выражениях не стеснялись: смеялись, отпускали мерзкие шуточки, но они не ранили, потому что рядом был верный Витц. Теперь Вольфу казалось, что он потерял щит, и каждый колкий взгляд впивался в кожу ядовитым шипом.

Цверги превыше всего ценили мужественность и физическую силу, а сейд считали уделом женщин, потому что… Вольф все еще не понимал почему, объяснения казались поверхностными и глупыми. Хагазуссы закаляли его разум, Иные – тело. Занятия с темными альвами сделали его гибким, быстрым и ловким, Бальдр помог стать выносливым, но он по-прежнему был запятнан колдовством, которому даже не хотел учиться. Хеда и Герда просто посвятили его в тайны гальдра и вардлокура, и этого оказалось достаточно, чтобы Иные перестали видеть в нем равного.

А зловредное колдовство вовсе превратило его в изгоя.

– Что ты здесь делаешь?

Вольф поднял голову и уставился на склонившегося над ним старца. Одетый в дорожный плащ и шляпу, он выглядел таким древним, что даже столетние деревья за его спиной казались совсем юными.

– Все в роще. Почему ты остался здесь? – Старец снял шляпу и стал обмахиваться ею.

– Меня не впустили, – нехотя признался Вольф.

– Что нужно было сделать, чтобы быть отлученным от святого места?

– Спроси Иных, они знают лучше.

Вместо того чтобы направиться в рощу, старец устало присел рядом с ним. Вытянув ноги, он блаженно зажмурился, отчего его лицо превратилось в подобие высеченной из древесной коры маски идола – морщины лучиками разбежались от глаз. Его тонкая кожа, вся в старческих пятнах, напоминала страницы самого старого кодекса, который только доводилось видеть Вольфу.

– Ты тот, кто призвал драугра, верно? – все так же жмурясь, спросил он.

– Если ты знаешь, зачем спрашиваешь?

– Хочу услышать ответ от тебя.

Помолчав, Вольф бросил:

– Да.

– И каково это было?

Вольф не ожидал подобного вопроса, потому на несколько мгновений потерял дар речи. Старец же не торопил его – грелся в последних лучах солнца, поглаживал сочную траву пальцами, ласково улыбался древним деревьям.

– Неприятно, – наконец выдавил из себя Вольф.

– А как же ощущение власти над тем, что недоступно другим? – Старец склонил голову к плечу и вгляделся в его глаза. – Нарушение подобных запретов часто дарит ошибочную веру в собственное могущество. Ты чувствовал это?

– До того, как драугр поднялся, – признался Вольф. – После – только ужас и… отвращение.

– Не пытайся мне лгать. – Старец погрозил ему пальцем. – Ты не раскаялся. Хагазуссы наказали тебя? – Дождавшись кивка, он продолжил: – Вот что вселило в тебя ужас – последствия. Но не само нарушение древнего закона.

Вольф хотел горячо возразить, но вдруг понял, что странный старик прав: если бы ему не пришлось убить Пса, он бы снова попробовал колдовать над мертвецами.

– Теперь ты понимаешь, – одобрительно кивнул старец. – Но знаешь, что я тебе скажу? – Он наклонился ближе и прошептал: – Даже самое скверное колдовство можно использовать для благих целей. Особенно в такие времена, как сейчас. И как те, которые только грядут.

По спине Вольфа пробежали мурашки, а волоски на руках поднялись. Он мог поклясться, что даже пряди на затылке зашевелились от шепота старика.

– Кто ты такой? – спросил он, пораженно глядя в удивительно ясные зелено-карие глаза.

– Пообещай мне, что, кем бы я ни оказался, ты сохранишь этот разговор в тайне. И все будущие наши разговоры тоже.

Старец не шутил – смотрел на Вольфа так серьезно, будто от его обещания зависело что-то важное.

– Обещаю, – без лишних раздумий выдохнул он.

– Вставай и иди за мной.

– Погоди! Туда нельзя! – Вольф вскочил и бросился за старцем.

Но тот не слушал – просто прошел меж деревьев-стражей и шагнул в круг священной рощи. И как только это произошло, чары спали – на месте согбенного старика появился высокий широкоплечий мужчина. Дорожный плащ оказался роскошной накидкой, обитой мехом, седые жидкие волосы – копной рыже-золотых кудрей. Когда он обернулся, Вольф застыл, пораженный его нечеловеческой красотой.

Мужчина протянул навстречу руку, его губы изогнулись в плутоватой улыбке.

– Рад познакомиться с тобой лично, Вольф. Уверен, вместе мы сумеем сохранить королевский род и сдержать Владыку Завесы.

– Вместе?.. – Слова застревали в горле.

– Сурдри. Светлейший из альвов.

Сердце, казалось, подпрыгнуло в груди. Вольф сдавленно охнул и отступил было, но цепкие длинные пальцы обхватили его дрожащее запястье. Светлейший притянул его к себе, обнял за плечи и усмехнулся.

– Короля следует уважать, а не бояться, юный сейдманн. Тем более впредь мы будем встречаться очень, очень часто. И, Вольф… – Светлейший склонился к его уху и шепотом продолжил: – Ты пообещал держать все наши беседы в тайне. Мы вернемся к разговору о допущениях в законах людей и Иных, но сперва я должен появиться перед подданными и раздать некоторые… указания. Пойдем.

И Вольф пошел. Он не чувствовал под собой ног, но послушно следовал за Светлейшим, совершенно сбитый с толку и его появлением, и тем, что он сказал. Сам же Сурдри выглядел уверенным и спокойным. Даже слишком.

Мрачнейшая не выказала и тени удивления, заметив подле короля Вольфа. Она лишь взмахнула рукой, и вырвавшиеся из земли корни сплелись в причудливое подобие трона, на который немедля опустился Светлейший. Вокруг, меж уложенных кругами камней, замерли Иные. Стоило отдать им должное – они тоже скрыли недовольство появлением мальчишки, поднявшего драугра. Обращенные к королю лица светились обожанием, граничащим с благоговением.

Вольф хотел было улизнуть, но Сурдри удержал его за край рубахи, без слов велев оставаться подле трона.

– Больше ждать мы не можем, – начал Светлейший. – Завеса касается ткани мира и искажает ее. Я это чувствую, вы это чувствуете, чувствуют и люди Светочи. Они убили наших воинов, изувечили их тела, и, боюсь, это только начало. Король Райнхольд Дитрихштейн Первый все еще уклоняется от встречи с Огненным Понтификом, но разведчики доложили мне, что тот собирается явиться с визитом, чтобы «побеседовать с правителем лично». На короля будет оказано огромное давление, и мы должны сделать все, чтобы ни одна тварь не попалась на глаза Прелатам Пламени и тем более самому понтифику.

Сурдри больше не выглядел легкомысленным и лукавым – его голос звучал громко и властно, а взгляд скользил по лицам Иных, твердый и непоколебимый. Прижавшись к подлокотнику трона бедром, Вольф слушал Светлейшего, приоткрыв рот. В политические тонкости его посвятили совсем немного: хагазуссы отдавали предпочтение колдовской науке, но он все же понял, что грядет что-то совсем скверное.

– Второй Свет и Пламенная Клика уже начали стягивать Неопалимых рыцарей к стенам Грайвенбурга, – продолжал Светлейший, – и я склонен считать, что убийства темных альвов – их рук дело.

– Они наверняка проезжали через Грюневальд, – задумчиво согласилась с его догадками Мрачнейшая.

– Посему повелеваю: держитесь вместе, отрядами, а в случае смертельной опасности… – Светлейший подался вперед, вглядываясь в лица Иных, – сражайтесь.

– Но!.. – возмущенно начала Мрачнейшая.

Резким взмахом руки Сурдри прервал ее, смерил взглядом и повторил:

– Я приказываю Иным сражаться. Мы все еще находимся под покровительством Дитрихштейна, действия Неопалимых рыцарей – прямое нарушение нашего договора с людьми.

«Договора, который начался со лжи», – подумал Вольф, но благоразумно промолчал.

– Как прикажешь, Светлейший, – явно нехотя согласилась Мрачнейшая.

– Мы приблизились к пониманию того, что творится с Завесой? – Взгляд Сурдри обратился к хагазуссам. Слово взяла Хеда:

– Нет, Светлейший. В конце зимы мы добились встречи с последней тролльконой на пиках Тоденхорнских гор. Старуха долго блуждала за Завесой, а вернувшись, лишь рассмеялась и подтвердила, что условия древнего договора соблюдены: королевский род продолжается.

– Мне не понравилось, как она выглядела, – добавила Герда. – Словно… Словно знала больше, чем сказала нам. Но мы ничего от нее не добились.

Вольф нахмурился. В конце зимы хагазуссы действительно надолго покидали дом, но, вернувшись, сказали ему, что танцевали на вершине горы, пытаясь приблизить весну. Выходит, обманули. Вот только зачем?..

– Троллькона… – задумчиво пробормотал Сурдри. – Последняя женщина своего народа. Я слышал о ней. И если она не захотела говорить правду вам, ей придется встретиться со мной. – Ударив ладонями по подлокотникам трона, он резко встал. – Остальные указания вам передаст Мрачнейшая. Можете идти.

Иные кланялись и медленно покидали рощу. Вольф решил последовать их примеру и отступил было, но Светлейший снова ловко поймал его, на этот раз за шиворот.

– Куда ты так торопишься, сейдманн? Разве я отпускал тебя?

Мрачнейшая, оставшаяся стоять рядом с троном, окинула Вольфа тяжелым взглядом. Ее лицо не выражало ничего, но в глубине глаз он отчетливо видел отвращение.

– Тебе ведь рассказали о его поступке? – не сдержавшись, спросила она.

– В тот же день, – легко подтвердил Сурдри.

– И ты касаешься его.

Нарочитое безразличие наконец исчезло, и ее лицо исказила почти звериная гримаса: верхняя губа приподнялась, обнажив ряд заостренных мелких зубов, глаза же налились чернильной тьмой, поглотившей радужку.

– Он уже был наказан.

Безмятежность Сурдри, казалось, выводила Мрачнейшую из себя сильнее прочего.

– Этот мальчишка…

– Сейдманн, – прервал ее Светлейший. – Он больше не мальчишка. Его детство закончилось в то мгновение, когда я решил, что пришло время забрать его в Грайхайм.

– После того, что он натворил?

– После чего угодно. – В голосе Светлейшего появились опасные стальные нотки. – Или у тебя есть еще десяток лет на воспитание нового сейдманна? А может, ты решила обратиться к Владыке Завесы и попросить его придержать тварей ради нас?

Мрачнейшая молчала, но ее взгляд был красноречивее любых слов.

– В первый день брахманота[23]23
  Брахманот – июнь.


[Закрыть] король отправится охотиться. Сюда, в Грюневальд. И вы должны сделать так, чтобы юный сейдманн случайно оказался на его пути. И сделал что-то очень полезное для Райнхольда. – Светлейший поправил воротник накидки небрежным жестом. – А я позабочусь о том, чтобы рядом не оказалось его вездесущей свиты. Тебе понятно?

– Да, – процедила Мрачнейшая.

– Чудесно. Теперь ты можешь идти, сейдманн. – Сурдри легко похлопал Вольфа по плечу. – Иные обо всем позаботятся, тебе останется лишь сыграть свою роль.

Неловко поклонившись, Вольф попятился и только через несколько неуверенных шагов отвернулся от трона и короля. Иные, медленно уходившие от священной рощи, бросали на него странные взгляды – уже не злые, а заинтересованные. Но никто так и не осмелился подойти.

Ожидая вестей от Мрачнейшей, альвы и цверги расселись за длинными столами, но это мало напоминало давние пиршества – вокруг царило напряженное молчание. Кто-то пытался отвлечься, натирая нагрудный доспех, кто-то переливал отвары в склянки поменьше. Никто не пел. Не танцевал. И улыбок на лицах Иных больше не было.

* * *

Вольф так и не нагнал хагазусс и вернулся в дом под госпожой один. Открыв дверь, он почувствовал привычный болезненный укол где-то рядом с сердцем – Пес больше не встречал его. Никто не встречал.

Герда измельчала травы, сидя за столом. Хеда что-то варила в котелке над огнем.

– Что сказал Светлейший? – не обернувшись, спросила Хеда.

– Он забирает меня в Грайхайм, – бесцветным голосом ответил Вольф.

– Уже? Хм…

– Время почти пришло, – безразлично бросила Герда. – Он говорил что-то еще?

Вольф ответил поспешно, скомканно:

– Зачем ему говорить мне что-то?

Хеда хмыкнула и плюнула в котел.

– Врешь. От тебя несет ложью, мальчишка.

– Светлейший сказал, что я больше не мальчишка. – Расправив плечи, Вольф посмотрел на хагазусс. – Сказал, что детство закончилось.

– И ты, конечно, решил, что это хорошо? – Герда покачала головой. – Глупый, глупый звереныш… Все, что услышишь от Светлейшего, дели пополам – вот что я тебе посоветую. Альвы не могут лгать, но легко говорят не всю правду.

– Только те ее куски, которые удобны им, – добавила Хеда. – Весь вопрос в том, как расставить слова, верно? А Сурдри, как никто, владеет даром убеждения. И даром недоговаривать.

– Не слишком-то вы его уважаете, – с удивлением заметил Вольф.

– Это взаимно, звереныш. – Хрипло рассмеявшись, Герда поманила его. – Иди сюда, помоги с травами.

Она давно не просила о помощи, потому Вольф подошел к столу с опаской. Взяв у нее нож, он начал измельчать коренья, прислушиваясь к ворчанию Хеды.

– Втянул Иных в переделку, а теперь ищет виноватых. Я с самого начала говорила ему, что затея провалится, но разве будет слушать Светлейший из альвов какую-то оскверненную Завесой старуху?..

– Вы знали, что он хочет заключить мир с людьми? – спросил Вольф, не отвлекаясь от работы.

– Конечно. У кого, по-твоему, он просил совета? – ответила Герда.

– А потом скрывал это, – язвительно добавила Хеда. – Могу поспорить на свой последний зуб: как только Завеса падет, он тут же расскажет всем, что солгать ему предложили мы.

– Он показался мне…

Герда перебила Вольфа:

– Именно, звереныш, – «показался». Казаться мудрыми альвы умеют, а вот нести ответственность за собственные поступки – нет. И Сурдри в этом действительно первый.