Текст книги "Звереныш"

Автор книги: Рита Хоффман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

– Нигде не живу. Тетка и ее муж выгнали меня из дома, когда бабушка… – Вольф запнулся, будто сам вдруг поверил в рассказанную ложь.

– Чему еще тебя научила бабушка? – В разговор вступил сладкоголосый человек Светочи.

Он держал руки сцепленными перед собой, а голову склонил к плечу, разглядывая Вольфа. Из-под светлой челки были видны только расслабленно прикрытые темные, почти черные глаза, а длинные ресницы отбрасывали на бледные щеки причудливые тени.

– Многому, – неопределенно ответил Вольф. – Читать тоже.

Человек Светочи рассмеялся:

– Не нужно врать! Читать умеют только…

– Читать, да? – перебил его Райнхольд. Он жевал губами, будто обдумывая что-то очень сложное, и не отрывал глаз от лица Вольфа. – И много книг ты прочел?

– Одну. Или две. Те, что сохранила бабушка. Но тетка продала их после ее смерти.

Взгляд короля стал еще более заинтересованным.

– При Пылающем Соборе в Грайвенбурге построили большой скрипториум, – медленно начал он. – Там мудрецы Светочи переписывают древние манускрипты. Ты хотел бы взглянуть на них?

Сдерживая желание выкрикнуть «да», Вольф лишь теребил край рубахи. Он намеренно упомянул, что умеет читать, ведь Герда и Хеда часто повторяли, что никто не подпустит к эрбпринцу глупца. Эти слова стали протянутой королю рукой, и тот охотно вцепился в нее.

– Я никогда не видел Грайвенбург, – буркнул Вольф.

– Самое время это исправить. Возьмите мальчишку, мы возвращаемся! – громко приказал Райнхольд. – И помогите мне дойти до…

– Но, мой король!.. – возмутился человек Светочи. – Неужели ты действительно поверил первому встречному?..

– Он спас мне жизнь, – отрезал тот. – Это меньшее, что я могу для него сделать.

– К тому же он сирота, – будто бы невзначай добавил Сурдри. – Король совершает доброе дело, беря его под крыло. Разве Пылающие Манускрипты Светочи учат не этому?..

Лица мужчины в ваффенроке Вольф не увидел – один из стражников положил тяжелую ладонь ему на плечо и повел за Райнхольдом. Сурдри вскоре поравнялся с ними и прошептал:

– Сегодня твой счастливый день, мальчик.

Вольф лишь шумно выдохнул. «Счастливый день», как же.

За это странное, наполненное событиями утро он понял одно: врать очень сложно. А врать, когда за тобой наблюдает столько людей, еще сложнее. Будто прочитав его мысли, Сурдри хмыкнул. Ясные, совсем не вязавшиеся с обликом старика глаза хитро блеснули.

Глава 5

Посмотреть на Альтфурт не удалось – король и его люди обогнули городок, так и не подойдя к его стенам. Вольфа это расстроило: что-то внутри требовало символического прощания с прошлым, последнего взгляда на угрюмые улочки, но попросить об этом он не мог, потому понуро смотрел прямо перед собой, спиной чувствуя твердую грудь сидевшего позади мужчины.

Иногда они делали остановки, чтобы напоить лошадей и размять ноги, и потому провели в дороге целый день – солнце успело пройти весь круг по небу.

Поздним вечером над головами всадников сгустились облака, и, когда впереди показался замок, Вольф подумал, что тот парит в воздухе, каменной громадой нависая над раскинувшимся под ним городом. Но позже, когда стены Грайвенбурга приблизились, он разглядел в туманном мареве склон, на котором стоял Грайхайм.

– Впечатляюще, правда?

Лошадь человека Светочи поравнялась с ними. Вблизи оказалось, что он не так молод, как думал Вольф. От крыльев его носа к тонким губам спускались заломы, лишь из-за общей худощавости и сухости кожи не превратившиеся в глубокие морщины; борозды, оставленные временем на лбу, частично скрывали волосы, а мелкие черты лица делали мужчину моложавее, особенно издали.

– Красиво, – Вольф медленно кивнул.

– Говорят, город построили тролли и цверги, – пробасил стражник, сидевший позади.

«Никогда не слышал об этом от них», – едва не сорвалось с языка.

– Брось, не морочь мальчишке голову. У цвергов, конечно, есть зачатки разума, но тролли?.. Всего лишь животные. – Лицо человека Светочи сморщилось, как сушеная слива. Неприязнь короля, которую Вольф почувствовал в Грюневальде, начала казаться оправданной.

– Если ты действительно умеешь читать, я могу определить тебя в скрипториум. Но что насчет письма?..

Вольф не ответил. Он не знал, как много может рассказать этому человеку. К тому же он должен был подобраться к эрбпринцу, а не переписывать манускрипты. Затянувшееся молчание прервал Сурдри. Он пристроил лошадь рядом и по-старчески хрипло закашлялся.

– Тебе нужен лекарь? – В голосе человека Светочи, Вольф мог поклясться, звучала надежда.

– Нет, Кассий, я не болен. Я стар. – Сурдри со смешком продолжил: – Однажды и ты узнаешь, каково это: тело предает, издает странные звуки, а это бурление в животе…

– Избавь меня от подробностей, будь добр.

– Не планируешь дожить до старости? – с издевкой спросил Светлейший.

– Я проживу столько, сколько отмерила Светоч. Пока Истинное Пламя горит в моей груди, я буду Ее голосом и…

– Не нужно цитировать тексты Вечных Манускриптов, я знаю их не хуже тебя.

– Ты думаешь? Мне казалось, твой народ не слишком заинтересован в их изучении.

Вольф следил за разговором молча. Обмен колкостями между Сурдри и Кассием напоминал танец со змеей на шее: осторожный и смертельно опасный. И если статус Светлейшего при дворе Райнхольда Вольф понимал, то роль худощавого язвительного Кассия оставалась для него загадкой.

– Ты ничего не знаешь о моем народе, – неожиданно резко бросил Сурдри.

– Я приехал в ваш священный лес, попытался проникнуться вашей культурой и… ничего не нашел. – Кассий пожал плечами. – Но я хотя бы попытался. А вот тебя я ни разу не видел у дверей Пылающего Собора.

– Это упрек?

– Светочи ради, конечно нет. Разве я могу упрекать тебя в том, что ты совершенно не заинтересован в изучении веры, несущей свет людям, живущим бок о бок с Иными?

Сурдри пылал изнутри – Вольф чувствовал это кожей. Под обличием безобидного старика расправлял плечи Светлейший из альвов, готовый вцепиться в горло Кассия, но он почему-то медлил, позволял человеку бросать эти ядовитые острые слова. А вот грудь стражника напряглась. Его большая рука соскользнула с повода и переместилась к бедру – ближе к ножнам.

– Ты испытываешь мое терпение, Второй Свет, – наконец прошипел Сурдри.

«Второй Свет», – мысленно повторил Вольф. Это звучало… весомо.

– Терпение – это то, чему можно научиться, Светлейший. Приходи в Пылающий Собор, мои братья с удовольствием…

Яркая вспышка ослепила Вольфа. Он прикрыл глаза рукой, звук вынимаемого из ножен меча резанул слух, но последовавший за ним приказ остановил так и не начавшуюся схватку:

– Прекратите! Немедленно!

Перед глазами плясали разноцветные пятна, но Вольф все же разглядел остановившегося впереди Райнхольда. Он развернул лошадь вполоборота и смотрел то на вспыхнувшего в буквальном смысле Сурдри, то на притихшего Кассия.

– Не заставляйте меня снова… Проклятье!.. – Райнхольд прижал ладонь к бедру и поморщился.

– Тебе нужен лекарь! – крикнул Сурдри. – Не стоило залезать в седло!

– А тебе не стоило плеваться пламенем! – в тон ему ответил Райнхольд, развернул лошадь и направил ее к городской стене и высоким воротам.

«Говорят как равные. Как друзья. – Вольф почувствовал, как стражник за его спиной убрал меч в ножны. – Светлейший не заискивает перед королем и чувствует себя спокойно рядом с ним».

Сказать то же самое об обществе Кассия он не мог – одного взгляда, брошенного на человека Светочи, хватало, чтобы от Светлейшего начинали исходить волны раздражения и едва сдерживаемой силы.

«Молчи и слушай», – наставляли хагазуссы.

И Вольф слушал.

* * *

Грайвенбург показался Вольфу черно-серым пятном: король и его люди промчались сквозь город ко вторым – замковым – воротам. Из-за раны на бедре Райнхольда никто не осмелился отстать или медлить; лица стражников, напряженные и суровые, покрылись испариной.

Почему Сурдри не предложил королю помощь, Вольф не понимал. Он точно знал, что альвы – лучшие лекари и даже хагазуссы не сравнятся с ними в мастерстве исцеления. Но Светлейший спокойно вел свою лошадь, даже не пытаясь нагнать Райнхольда и остановить кровотечение. Хочет его смерти? Невозможно. Выходит, просто не рассказал о том, что обладает такой силой. Не соврал, а недоговорил. Снова.

О Вольфе все забыли, как только стража спешилась и следом за королем бросилась в палас – трехэтажную угрюмую постройку. Лохматые мальчишки ловили поводья лошадей и уводили их, Кассий исчез, и только Сурдри удосужился обратить на растерянного Вольфа внимание.

– Хорошо держался, – бросил он. – Выглядел глупо, но не настолько, чтобы показаться больным разумом.

– Ты не помог ему. – Вольф указал на высокие двери, за которыми скрылся Райнхольд. – Почему?

– Потому что не хочу, чтобы к моим покоям выстроилась очередь из страждущих, больных и умирающих. Пусть ими занимаются лекари Светочи. Они уверены, что понимают больше, чем Иные. – Сурдри выразительно, совсем не по-стариковски фыркнул.

– А если он умрет?

– Не умрет. Ты заговорил мясо и, только представь, спас жизнь королю. Когда он спросит, чем может отплатить тебе, не мелочись, мальчишка. Ты должен остаться в замке – помни об этом.

Сурдри исчез, а Вольф успел лишь открыть рот, чтобы спросить, что ему делать дальше и куда идти. Вопрос так и остался непроизнесенным.

«Просто вспомни все, что знаешь о Грайхайме. Просто подумай».

Медленно подняв голову, Вольф уставился на высокую круглую башню с узкими окнами-бойницами. Бергфрид.

«Хорошо. А теперь…»

Преддворье осталось внизу, отделенное от верхнего двора грубой лестницей и наклонным спуском. Именно оттуда доносились голоса, туда же увели лошадей конюшие мальчики. Идти за ними смысла не было: все, что Вольф мог там найти, – конюшни, казармы и кузницы. Его же интересовал палас, где скрылся король. Но хмурые стражники, стоявшие по обе стороны от толстой обитой металлом двери, бросали на него такие выразительные взгляды, что приблизиться к ним Вольф так и не решился.

Вместо этого он побрел в сторону возвышавшегося над верхним двором бергфрида, разглядывая унылые серые камни, из которых было сложено все – и башни, и палас, и стены, окружавшие Грайхайм. Привыкший к просторам Грюневальда, Вольф чувствовал себя неуютно.

Подойти к основанию бергфрида он не решился – у башни стояли стражники, такие же угрюмые и неприветливые, как и все вокруг. Над окнами-бойницами трепетали знамена рода Дитрихштейнов – золотой лев на красном полотне, стоящий на скале и окруженный пятью каменными лилиями.

Хеда показывала Вольфу старые зарисовки, на которых неизвестный художник изобразил Грайхайм, но чего точно не передал торопливый набросок, так это серости и давящего на плечи ощущения безысходности. Мертвым казалось все – и башни, и сам верхний двор, и холм, на котором построили это несуразное угловатое чудовище. В каменных стенах не было жизни, они создавали ощущение замкнутости и, пусть и укрепленной, но все же клетки.

Постояв у бергфрида и удостоверившись, что в башне нет ничего примечательного, Вольф двинулся дальше и вскоре обнаружил колодец, устье которого окружал высокий каменный оголовок – почти по грудь. В историях о рыцарях часто упоминались долгие осады, и Вольф знал, что похожий колодец должен находиться и в преддворье, потому что вода – источник жизни, без которого замку их точно не выдержать.

Постучав по деревянной крышке, он оперся локтями на оголовок и замер, размышляя.

Король сказал, что хочет показать ему скрипториум, но лекари не позволят ему встать с постели до тех пор, пока не убедятся, что рана не откроется снова. Это означало, что до того момента Вольф предоставлен сам себе. Вот только что ему делать?

«И Сурдри пропал, – с тоской думал он, ковыряя ногтем крышку колодца. – Вот бы…»

– Почему ты здесь?

Резко выпрямившись, Вольф повернулся на голос и уставился на девчонку, смотревшую на него со смесью неприязни и любопытства.

– Твое место там, внизу. – Она указала в сторону преддворья.

Вольф молчал и глазел на нее. Не дождавшись ответа, девчонка раздраженно вздохнула и добавила:

– Там конюшни.

– Я не конюшенный слуга, – наконец сказал он.

– А кто? Прежде я тебя не видела.

– Вольф.

– Просто Вольф?

– Просто.

Она не уходила, а он разглядывал небольшую фибулу, скреплявшую края ее накидки, чтобы не таращиться на распущенные рыжие волосы, пушистым облаком окружавшие надменное лицо.

– Я Элизабет Адела фон Роттенвальд.

Вольф опять поднял на нее взгляд.

– Так много букв, – пробормотал он, скривившись.

– Правда? – В ее глазах появился странный огонек. – Ты умеешь читать?

– А ты нет?

Почти бесцветные брови сошлись над переносицей, она поджала губы и долго молчала, прежде чем ответить:

– Мой отец маркграф, а не король. Мне ни к чему уметь читать.

Как связаны родство с королем и умение читать, Вольф не понял, но кивнул, отчаянно делая вид, что ее слова имеют для него хоть какой-то смысл.

– А кто научил тебя? Твои родители служат Светочи? – Девчонка подошла ближе, продолжая задумчиво разглядывать Вольфа, а тот с подозрением таращился на нее в ответ.

Элизабет выше ростом, точно старше и явно принадлежит к знатному роду – такой вывод он сделал, пока она запрыгивала на каменный оголовок колодца. Шерстяное голубое платье еще по-детски прямое, без ремешка, а волосы не скрыты под головным убором – значит, она еще не замужем. Больше о женщинах Вольф ничего не знал.

– Так что? – не унималась Элизабет. – Они служат Светочи?

– Кто?

– Твои родители! Ты совсем меня не слушаешь?

– Не особо, – признался Вольф.

Ему показалось, что она вот-вот задохнется: ее щеки покраснели, рот приоткрылся, но из него не вырвалось ни одного слова.

– Тебе плохо?

– Ты!..

В этом возгласе было все: и раздражение, и разочарование, и весомая доля задетой гордости. Элизабет резко ткнула Вольфа пальцем в грудь и прошипела:

– Ты соврал мне! У тебя на лице написано, что читать ты не умеешь, а сюда пробрался, чтобы поглазеть на верхний двор!

– Неправда! – возмутился он. – Я спас жизнь королю!

Расхохотавшись, Элизабет откинула волосы за спину и бросила:

– Светоч испепеляет лжецов.

– Это тебе Факельщик сказал? Он-то хотя бы читать умеет.

Прежде чем взметнувшаяся бледная ладошка успела коснуться щеки Вольфа, из-за его спины донесся громкий голос:

– Адела! Немедленно подойди ко мне!..

Широкобедрая женщина в тяжелом шерстяном платье торопливо семенила к колодцу, а за ней следовали двое высоких мужчин, выражение лиц которых не сулило ничего хорошего.

Спрыгнув с оголовка, Элизабет одернула накидку, расправила плечи и сцепила руки перед собой. Ее напряженная поза заставила Вольфа разволноваться, и он выпятил грудь, пытаясь выглядеть не как слуга, а как гость.

– Сбежала! Снова! – Чепец женщины съехал, несколько прядей темных волос выбились из-под ткани. – А ты еще кто такой?

– Вольф, – выпалила Элизабет. – Он спас жизнь королю.

Покосившись на нее, Вольф стиснул зубы. Мерзавка! Пытается отвлечь разгневанную женщину, направив ее внимание на него! К его удивлению, женщина спокойно сказала:

– Да, я знаю. Но это не повод сбегать, Адела.

«Выходит, вести в замке разносятся быстро», – подумал Вольф, не без ехидства покосившись на недовольное лицо девчонки.

– Так он не соврал? – Щеки Элизабет покрылись алыми пятнами стыда. – И как он это сделал?

– Король велел привести тебя к нему. – Один из стражников, стоявших за спиной женщины в чепце, указал на Вольфа. – Пойдем.

– Нет, подождите! Я хочу…

До желаний девчонки никому дела не было: мужчины направились к паласу, Вольф торопливо пошел за ними, но все же оглянулся, чтобы усмехнуться, глядя в глаза Элизабет. Та стиснула пальцами шерсть платья и поджала губы, а нянька продолжала отчитывать ее.

Неожиданное знакомство позволило Вольфу сделать два вывода: во-первых, о происходящем в Грайхайме почти мгновенно становится известно всем его жителям. Во-вторых, даже повзрослевшие девчонки остаются капризными чудовищами.

Стражники распахнули перед ним двери. И, переступив порог паласа, Вольф приготовился любоваться роскошью, в которой, как он искренне полагал, подобает жить королю. Но все мечты разбились о неприветливую реальность: он увидел ту же серость, грубые полы и потемневшие от времени гобелены на стенах – они не добавляли уюта, а лишь делали проход еще мрачнее.

«И это все?» – хотел спросить он.

Читая о рыцарях, он представлял их жизнь красочной и яркой, но теперь догадывался, что если уж король живет так скромно, то остальные – тем более. Ни пестрых лент, ни полотен с изображениями славных сражений – ничего. Только камень, полумрак да круги теплого света под подставками со свечами. Стражники двигались уверенно и быстро, Вольф тоже не отставал: смотреть оказалось не на что, потому он сосредоточился на предстоящем разговоре.

Входя в покои, охраняемые шестью вооруженными мужчинами, Вольф полагал, что сразу увидит укутанного одеялами Райнхольда, но за тяжелой дверью оказалась не спальня, а передняя караульная со стражей.

Известковая побелка облупилась, вдоль стен стояли тяжелые уродливые скамьи для ожидающих встречи с правителем. Единственное окно, узкое, с мутным пузырящимся стеклом, почти не пропускало свет. Изуродованную временем фреску частично закрывали гобелены, изображения на которых стерлись от времени. Уныние разбавлял лишь большой щит, висевший на стене. Вольф подошел к нему и несколько долгих мгновений завороженно разглядывал золотого льва, раскрывшего пасть в беззвучном реве.

– Можешь войти. – Сухой старик выглянул из-за двери, ведущей в соседний зал, и поманил его рукой. – Не заставляй короля ждать.

Стражники остались в караульной, Вольф же последовал за стариком и замер на пороге, едва переступив его: снова не спальня! Покои короля оказались куда больше, чем он мог себе представить.

Райнхольд сидел за массивным столом темного дерева, откинувшись на спинку ужасно неудобного на вид резного стула. Его лицо больше не покрывала лихорадочная испарина, а бледность сменилась почти здоровым румянцем, пятна которого исчезали в жесткой бороде.

– И все же я настаиваю на том, чтобы вы вернулись в постель, мой король.

Отмахнувшись от старика, Райнхольд поманил Вольфа к себе, а когда тот подошел, подался вперед и оперся на разделившую их столешницу локтями.

– Так кто научил тебя исцелять раны? Бабушка? И насколько я помню, ты умеешь читать, верно?

– Мой король, посмотрите на него, это просто…

– Помолчи, – резко, но беззлобно перебил старика Райнхольд. – А ты – отвечай.

Помявшись для вида, Вольф пробормотал:

– Бабушка.

Под пренебрежительным взглядом старика Райнхольд покопался в обитом металлом сундуке, стоявшем у стола, достал свиток с уже сломанной восковой печатью и положил перед Вольфом.

– Читай, – велел король.

Привыкший читать пусть и старые, но все же трактаты, а не письма, Вольф потратил несколько мгновений на то, чтобы разобрать уродливый почерк некоего Герхарда фон Лорна. Восприняв это промедление по-своему, старик, наблюдавший за ним, криво усмехнулся.

– «…и да будет ведомо Вашей Милости, что мост через Малую Рейнту ныне держится на благословении Светочи и двух гнилых балках. Староста Кельберга уверяет, что средства из казны выделялись, но на деле работы не ведутся. Прошу Вашу Милость повелеть расследовать это промедление, ибо, ежели паводок снова придет раньше срока…»

– Довольно, – прервал Вольфа Райнхольд. – Видишь, Ансельм? Он не лгал.

– И откуда в лесу мог взяться настолько образованный мальчишка? – Старик поджал и без того тонкие губы, отчего его рот превратился в угрюмую щель.

– Лекарей много не бывает, ты согласен со мной?

– Согласен, но, мой король…

Райнхольд взмахнул рукой, заставляя Ансельма замолчать. Взгляд короля скользнул по свитку, все еще зажатому во вспотевших пальцах Вольфа, а затем поднялся к его лицу.

– Я обещал показать тебе большой скрипториум и обязательно сделаю это, но сперва… – В бороде Райнхольда появилась улыбка. – Хочу предложить тебе остаться в Грайхайме. Ансельм давно нуждается в помощнике и ученике, но лекарь должен быть в достаточной мере образован, чтобы изучать наследие предшественников. Ты умеешь читать – мы в этом убедились. К тому же у тебя есть определенный навык…

Король хмыкнул и легко похлопал себя по бедру. Вольф кивнул, давая понять, что до него дошло все сказанное и объяснения не требуются.

– Но в Грайхайме так больше не лечат, – проворчал Ансельм. – Лекари Светочи велели оставить эти дикие методы деревенским повитухам.

Почему слова «деревенская повитуха» прозвучали так пренебрежительно, Вольф не понял, но снова кивнул. Спорить с Ансельмом перед королем он не хотел, но, насколько он знал, тем самым повитухам были обязаны жизнью десятки людей.

– Не хочу быть лекарем. – Слова сорвались с языка раньше, чем Вольф успел их обдумать. Что-то внутри яростно протестовало.

– Вот как? – В бороде Райнхольда мелькнул намек на улыбку. – И кем же ты хочешь стать?

Детская мечта еще теплилась где-то под ребрами, такая далекая и как никогда близкая.

– Рыцарем, – выдохнул Вольф и сжал кулаки, приготовившись столкнуться с чем угодно – от насмешек до резкого отказа.

Но даже старик Ансельм не позволил себе усмехнуться. И без того морщинистый лоб собрался складками, меж редких седых бровей появилась глубокая борозда.

– Рыцарем, – повторил Райнхольд. – Ну конечно. Я мог бы догадаться.

Несколько мгновений он смотрел куда-то мимо Вольфа, а затем медленно начал:

– Откуда ты знаешь о рыцарстве?

– Читал об этом.

– И в тех историях наверняка рассказывалось, что рыцари – герои. Верно?

Вольф неопределенно пожал плечами. Единственным, что впилось в его память терновым шипом, было ощущение силы, которым пропитались легенды о закованных в доспехи героях.

– Рыцарь – это не воин, мальчик, – сказал Ансельм. – У рыцаря должно быть имя. Земля.

– И в семь лет ты должен был стать пажом, чтобы учиться следить за оружием и прислуживать господину, – добавил Райнхольд.

«Я умею ухаживать за оружием», – хотел возразить Вольф, но сумел смолчать. За этим обязательно последовали бы вопросы, ответить на которые он не мог. Расскажи он, что цверги несколько лет обучали его этому, Сурдри пришел бы в ярость.

– Сколько тебе лет? – спросил Ансельм.

– Не знаю точно, – признался Вольф.

– На вид не старше эрбпринца, – заметил старик, обращаясь к королю. – Но крепче.

– Крепче… – повторил Райнхольд.

В его взгляде появилось что-то цепкое, что-то, чего Вольф не замечал раньше. Добродушное лицо приобрело схожесть с мордой хищника, завидевшего добычу.

– Имя и земли, – пробормотал король, прищурившись. – Отмар еще гостит в Грайхайме?

– Мой король, прошу вас, подумайте… – начал Ансельм, но кулак Райнхольда уже с резким стуком опустился на столешницу. – Да, мой король. Маркграф Отмар фон дер Нордмарк все еще в замке.

– Прекрасно. Вели позвать его.

– Сейчас?!

Вольф наблюдал за беседой внимательно, но почти ничего не понимал. А вот заинтересованность Райнхольда от него не ускользнула: глаза короля сверкали, жесты стали резкими и нетерпеливыми.

– Мальчишка спас мне жизнь, Ансельм. Самое малое, что я могу для него сделать, – подарить надежду на будущее. – Райнхольд махнул рукой, выпроваживая лекаря.

Только когда дверь за Ансельмом захлопнулась, король откинулся на спинку стула. Его глаза все еще лихорадочно блестели, и Вольф ненароком задумался, а не от заражения ли крови это происходит. Пожевав губу, он осторожно спросил:

– Как нога?

– Не чувствую боли. – Райнхольд провел пальцами по бедру. Судя по всему, под шоссами[26]26
  Шоссы – средневековые мужские штаны, состоявшие из пары плотных чулок, прикреплявшихся к поясу.


[Закрыть] пряталась свежая повязка, наложенная лекарем. – Ансельм сказал, что рана неглубокая, но…

Это «но» повисло в воздухе между ними, и тут Вольф прекрасно понял, как должна была закончиться фраза: «…но я могу поклясться, что это не так».

И король был прав. Накладывая заговоренное мясо на его бедро, Вольф видел яркую кровь, выходившую из раны толчками, и промедли он еще мгновение, Райнхольд Дитрихштейн мог отправиться прямо к предкам. Но песня хагазусс свое дело сделала: исцелила рану и наверняка отняла что-то у самого Вольфа, но он старался не думать об этом. Каждое обращение к Завесе приближало его к искажению плоти – он с этим смирился. Почти.

– В лесу мне показалось, что я умираю, – неожиданно тихо сказал Райнхольд. – Что жизнь покидает меня с каждым ударом сердца.

– Я видел, – согласился Вольф. – Яркая, плохая кровь.

– Но я жив и чувствую себя удивительно хорошо.

Обвиняет? Или о чем-то догадался?

Пальцы Райнхольда медленно скользнули по манжете шерстяной котты, а взгляд стал рассеянным, невидящим. Вольф мог поклясться, что в это самое мгновение он вспоминает каждую деталь произошедшего с ним в лесу.

– Я все же хочу, чтобы ты учился у Ансельма.

Резкая смена темы заставила Вольфа замешкаться, но спустя мгновение он все же спросил:

– Зачем?

– Лекарей не бывает много, – повторил король. – К тому же… А, Отмар. Входи, нам нужно кое-что обсудить.

Ансельм снова занял место справа от стола Райнхольда, а высокий могучий мужчина, вошедший следом за ним, остановился посреди зала.

– Говори, мой король. – Голос Отмара, Вольф готов был поклясться, мог вызывать камнепады в горах.

– Светоч не подарила тебе возможность иметь наследника, верно? – Райнхольд подался вперед и оперся локтями на столешницу. – Думаю, я могу это исправить.