Текст книги "Звереныш"

Автор книги: Рита Хоффман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 2

Отдыхать ему Герда не позволяла – тащила за собой до тех пор, пока Вольф не рухнул на землю. Глаза закрылись сами собой, и даже отборная ругань Герды не смогла заставить его подняться и продолжить путь.

Они шли не так долго, как могло показаться. Стены Альтфурта пропали из виду на закате. Солнце скрылось за горизонтом, а луна начала свой путь и теперь висела на краю темного небосвода. Взрослый человек мог легко преодолеть это расстояние, почти не устав, но Вольф был ребенком. Очень голодным ребенком.

– Не заставляй меня жалеть о том, что я купила тебя. Вставай.

Вольф замотал головой и свернулся калачиком на земле. Он не мог пошевелиться, живот ныл от тупой знакомой боли. Эта боль преследовала его всю жизнь.

– Когда ты в последний раз ел? – вдруг спросила Герда.

От жгучего стыда к щекам прилила кровь. Вольф рыкнул и обхватил себя руками. Сил хватило, только чтобы открыть глаза.

– Весь в мать, – заключила Герда.

Раздался шелест ткани, затем на землю перед Вольфом упал небольшой сверток. Пес тут же обнюхал его и заметно повеселел – завилял хвостом, движения стали резкими. Старший названый брат дурачился: мотал головой, порыкивал, толкал сверток носом и снова мотал головой. С трудом сев, Вольф развернул жирную на ощупь ткань и удивленно уставился на кусок сыра, к которому приклеились две полоски сухого на вид мяса.

– Ешь, – приказала Герда.

Она тоже села на землю. Капюшон полностью скрывал ее лицо. Вольфу показалось вдруг, что под ним не просто тень, а что-то живое, но урчание в животе заставило его отбросить посторонние мысли и вцепиться в кусок сыра. Сперва он хотел просто вгрызться в манящую, пахнущую молоком мякоть, но острие стыда вновь впилось в сердце. Заставив себя остановиться, Вольф разломил кусок на три почти равные части и протянул одну из них Псу. Тот тут же схватил свою долю и проглотил ее. Второй кусок Вольф протянул Герде. Он не видел ее лица, но заметил, что, прежде чем принять сыр, она замешкалась.

– Щедрый, да? – пробормотала Герда. – Нет, другое… Это не щедрость.

Вольф пожал плечами и наконец вонзил зубы в странную рыхлую мякоть. Такого сыра он не пробовал – в Альтфурте сыровары приносили на рынок жесткие желтые куски, которые жевались с трудом. Этот же сыр таял во рту, оставляя нежный привкус молока.

Пес боднул его головой – просил еще. Голод не унялся, но Вольф протянул остатки сыра на ладони, позволив названому брату съесть их и облизать его руку.

– Сдохнешь, но поможешь ближнему, да? – Герда фыркнула и подцепила ногтями оставшуюся на жирной ткани полоску мяса. – На, возьми. И не смотри на меня так.

Вольф отвел взгляд, но от предложенной еды не отказался. Жевал до тех пор, пока Герда не подалась к нему и не подняла верхнюю губу, беззастенчиво разглядывая зубы.

– Недостающие выбили или они выпали сами?

Собравшись, Вольф выдохнул:

– Выпали.

– Хорошо. Новые вырастут крупными. Славно.

Вольф доедал мясо. Пес устроился было подле него, но Герда толкнула его носком сапога.

– Никакого сна. Мы должны добраться до госпожи к рассвету. Ты тоже, слышишь? Не смей спать, звереныш, вставай!

Схватив Вольфа за шкирку, Герда резко поставила его на ноги. Он пошатнулся, бросил на нее удивленный взгляд, но покорно кивнул. Ему казалось, что нравиться ей очень важно, что, если он поведет себя неправильно, она просто отправит его обратно, в провонявший рыбой Альтфурт, а возвращаться он не хотел. Ему понравилось дышать чистым воздухом за стенами города, понравилось чувствовать себя героем старых легенд, которые он слышал от пьяных завсегдатаев двора Синего Ганса. Многие из них начинались именно так: герой покидал дом и отправлялся искать приключения. О том, что чаще всего в странствиях герой находил только кошмары и смерть, Вольф старался не думать.

Они шли довольно долго. Ноги Вольфа заплетались, глаза опять закрывались сами собой. Утолив голод, он захотел спать, но не смел отставать от бодро шагавшей Герды. Пес плелся рядом – он тоже устал. Вольф видел, как безжизненно обвис его хвост, как опустились обычно настороженно приподнятые уши.

Он сам не понял, как упал. Кажется, просто моргнул и тут же уснул. Зубы клацнули, когда подбородок ударился о твердую землю.

– Какой же ты дохлый.

Вольф с трудом приподнял голову и уставился в темноту, клубившуюся под капюшоном. Лицо Герды полностью исчезло, поглощенное чем-то текучим, живым, непонятным.

– Забирайся. – Она присела рядом, подставляя ему спину. – Давай, пока я не передумала.

Кое-как поднявшись, Вольф обхватил ее шею, прильнув грудью к грязному дорожному плащу. Герда подхватила его под колени, резко выпрямилась и продолжила путь, не говоря больше ни слова. Вольф положил подбородок на ее плечо и закрыл глаза. Вскоре он уснул.

* * *

Из сна Вольфа вырвали – Герда ссадила его со спины, он не устоял на ногах и упал в пожухшую траву.

Приподняв голову, он принюхался. Людьми не пахло. Он не чувствовал и привычного смрада – пота, рыбы, испражнений и помоев. Пряные запахи леса заставляли голову кружиться.

Пес, повалившись на землю, терся мордой о листву и повизгивал, словно щенок. Он пытался стереть с себя вонь Альтфурта, и Вольф полностью разделял это желание. Но стоило ему начать возиться, вываливаясь в лесном мусоре, как Герда схватила его за ухо и до боли выкрутила.

– Ну уж нет! – прошипела она. – Немедленно поднимайся!

Одурманенный свежим воздухом, Вольф решил, что это новая игра, и, встав на колени, потянулся к Герде, чтобы ее обнюхать. Звонкая оплеуха заставила его отпрянуть. Он прижал ладошку к пульсирующей щеке и униженно зарычал.

Герда схватила его за грудки и притянула к себе.

– Первое, что ты должен уяснить: я не позволю тебе вести себя как собака!

Вольф кивнул. Он не ждал иного обращения. Его били и прежде, но чаще кулаками, потому обида на Герду тут же прошла.

– Не смей обнюхивать людей, нужду будешь справлять только в ночной горшок или яму, и если я увижу, что ты вывалялся в падали…

Он кивал. Соглашался. Мог бы и хвостом вилять, будь он у него.

– И никому не говори, что я тащила тебя на спине, – бросила Герда, выпрямившись. – Ясно?

Кому он мог рассказать об этом? Вольф не знал, потому кое-как отряхнул одежду от налипшей листвы и расправил плечи, всем своим видом показывая, что готов сделать все, что она прикажет.

– Пойдем.

Лес обступал узкую тропу, найти которую не представлялось возможным, если наверняка не знать, что она там есть. Туман стелился по земле, окутывая ноги, первые лучи восходящего солнца с трудом разгоняли мрак, поселившийся меж стволов старых деревьев.

Вольф сразу понял, что они добрались до госпожи, и даже не потому, что у огромных вырвавшихся из-под земли корней дуба-великана стояла женщина, зябко кутавшаяся в плащ. Она была крупнее Герды, хоть старость и скрутила ей спину. Длиннорукая и суровая, незнакомка казалась высеченной из древней древесины, а морщины на ее лице удивительно напоминали кору дуба, возвышавшегося за ее плечами. От самого дерева исходило что-то, названия чему Вольф дать не мог: волны силы, дурманящий запах смолы и едва уловимый аромат тления.

Они не успели приблизиться – поджидавшая их женщина уперла руки в бока и рявкнула:

– И кого ты притащила? Он слишком взрослый!

– Не слишком! – в тон ей бросила Герда. – Или ты хотела возиться с младенцем?

– Так и знала, что следовало пойти с тобой! – Женщина плюнула на землю. – А что, если у него крутой норов? Его придется переломить, переделать…

– Нет у него никакого норова! Он дикий звереныш, воспитанный собакой!..

– Он еще и неразумный?!

– Это ты неразумная, если думаешь, что я могла притащить сюда хворого…

– Я?! Ты, старый мешок с жабами, следи за тем, что говоришь!..

Вольфу казалось, что эта ссора завязалась давно, а теперь они просто продолжают ее. Герда размахивала руками, а незнакомка то и дело плевала ей под ноги и шипела.

– …мало времени!

– Закрой свой рот, Хеда! – гаркнула Герда. – Да, он ровесник львенка, но так даже лучше!

– Лучше?! Мы должны обучить его! Это займет годы!

– Придется поторопиться!

– Ах, поторопиться?! Сейд – не то, что изучают в спешке, старая ты…

Порыв ветра сорвал с головы Герды капюшон, седые волосы рассыпались по ее плечам. Вольф уставился на нее и наконец сумел разглядеть лицо: уже немолодое, испещренное морщинами, с тонкими поджатыми губами и складками вокруг рта. В Альтфурте он видел множество стариков, но таких пронзительных, ясных глаз не было ни у одного из них.

– Довольна? – Герда откинула волосы за спину.

– Буду довольна, когда ты уведешь мальчишку туда, откуда его притащила.

– И не подумаю.

– А я и не подумаю его обучать!..

– У тебя нет выбора, глупая ты подошва!

Они продолжили спорить. Вольф отступил в тень, присел и обхватил шею Пса руками. Ему не нравилось, когда старшие ругались, но в перепалке между старухами не ощущалось настоящей злобы – только упрямство.

– У тебя все равно нет выбора! – повторила Герда. – У нас не осталось времени. Либо этот звереныш, либо львенок окажется один на один со сворой голодных псов!

Кажется, эти слова привели Хеду в чувство. Пожав плечами, она еще раз плюнула на землю и прошипела:

– Мы пожалеем.

– Не раньше, чем попробуем сделать хоть что-то. Гебхард погиб и…

– И в этом нет нашей вины! – вновь разъярившись, гаркнула Хеда. – Он был обучен лучше, чем все его предшественники!

– Но спрашивают с нас! – в тон ей сказала Герда. – Погляди на мальчишку. Он не так плох, клянусь своими последними зубами.

Она подошла к Вольфу, рывком поставила его на ноги и сжала челюсть пальцами, заставив повернуться к Хеде.

– Он выглядит смышленым, пусть и рос с собакой.

Хеда поджала губы и раздраженно убрала кудрявый седой локон за ухо. Как она ни старалась сохранять злобное выражение лица, Вольф заметил перемену в ее взгляде. Он всегда подмечал такие мелочи: если вовремя не понять, что старший в скверном расположении духа, можно схлопотать затрещину, а то и пинок.

– Мы не должны ошибиться, – наконец сказала Хеда. – Пока мы возимся, отравленные кинжалы целятся в спину правителя.

– Я знаю об этом не хуже тебя, – буркнула Герда. – Надеюсь, Светлейший сумеет оградить его. – Помолчав, она сказала: – Нужно нагреть воды, от мальчишки несет псиной.

– Только псиной? – Хеда коснулась одного из огромных корней.

Вольф во все глаза наблюдал за тем, как в их кажущемся беспорядке появляется скрытый проход. Вскоре Хеда юркнула туда с подозрительным проворством.

– Вёльвы… – выдохнул он.

Герда отвесила ему подзатыльник и фыркнула:

– Не вёльвы. Они обычно не покупают детей у матерей, а просто уводят их, чтобы съесть.

Вольф похолодел и вцепился пальцами в шерсть Пса. Быть съеденным ему не хотелось.

– Расслабь плечи, звереныш. Ты нужен нам живым. Пока. – Герда подтолкнула его. – Иди, тебе нужно помыться. В моем доме не будет жить существо, воняющее подобным образом.

– Пес?.. – Вольф потянулся к названому брату.

– Его накормят.

– Пес!..

Герда зарычала сквозь сжатые зубы, а затем плюнула на землю, совсем как Хеда.

– Пес, Пес! – передразнила она. – Тебе придется привыкнуть жить без собаки, звереныш.

Мысль, что Пса не будет рядом, острым шипом вонзилась в сердце. Вольф прикусил задрожавшую губу, но горечь оказалась слишком велика – он разрыдался, да так, что заглушил своим ревом и шумящую под порывами ветра листву, и стрекот просыпающихся насекомых.

– Хватит! Прекрати! – Герда зажала уши. – Прекрати, кому говорю!..

Из прохода в корнях выглянула Хеда. Окинув их взглядом, она шустро выбралась, обломила низко свисавшую тонкую ветвь и двинулась к ним. Вольф сразу почувствовал, что ничем хорошим для него это не обернется, потому бросился прочь, на бегу вытирая сопли рукавом.

– Стой, звереныш!..

Что-то обвило ноги, и Вольф упал, больно ударившись о землю грудью и подбородком. Он застонал, перевернулся на спину и уставился на молодые побеги, опутавшие его ступни и голени.

– А теперь… – подоспевшая Хеда схватила его за шиворот и приподняла. – Теперь ты должен запомнить: если попытаешься сбежать, мы отправим за тобой голодные тени, которые разорвут тебя на части быстрее, чем ты покинешь лес. Усвоил?

Вольф кивнул. Спорить с Хедой почему-то не хотелось.

– Пойдем. – Она поставила его на ноги и толкнула в спину. – От тебя правда воняет.

– Пес… – проскулил Вольф.

– Стоит на своем, – заметила Герда. – Достигнет козлячьего возраста – и создаст всем вокруг много, очень много проблем.

– Если доживет. – Хеда снова толкнула Вольфа, заставив его спуститься по корням к проходу. – Но, знаешь, Герда, из всех качеств, присущих людям, упрямство – не самое дурное.

– Еще бы мне не знать, я же живу с тобой под одной крышей.

– Ты, мешок с дохлыми жабами!..

Под звуки вновь завязавшей перепалки Вольф вошел в открытую дверь дома в корнях госпожи.

* * *

– Ты должен научиться пользоваться ложкой, читать и писать, прислуживать, если понадобится. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Вольф покачал головой – он был слишком впечатлен тем, что по мановению тонкого свежесрезанного прутика Хеды большая деревянная бочка сама собой наполнилась водой. Слова Герды никак не доходили до его разума.

– Еще и читать не умеет, – проворчала Хеда, сидевшая у очага в углу. – Бесполезный мальчишка…

– Читать умеет не каждый князь, – напомнила ей Герда. – Дело пары месяцев.

– Пары месяцев? Ты слишком сильно веришь в него.

Пока старухи переругивались, Вольф разглядывал низкий деревянный потолок, тяжелые балки, увешанные травами и выделанными шкурами мелких животных, и вдыхал запах мыльной травы, которой его натирала Герда. Сколько Вольф себя помнил, он всегда мылся в грязной речушке недалеко от города, а зимой, бывало, неделями ходил в одной и той же одежде, покрываясь грязью. Его тело сильно чесалось, но он знал, что, если пожалуется на это, мать обольет его холодной водой и разотрет жесткой тряпкой, потому молчал и к весне превращался в заросшее неопрятное существо, больше напоминавшее зверя, чем человека.

– Так-то лучше, – пробормотала Герда. – Дай-ка посмотрю на тебя!

Она взяла его за подбородок и заставила поднять голову. Стекающая с волос вода заливала глаза, но Вольф старательно смаргивал ее.

– А ты не так уж и уродлив, – заключила она, цокнув языком. – Вольф…

– Еще не волк, так, всклокоченный, недоедающий щенок, – вставила Хеда.

– Но мы вырастим из него зверя. Вылезай и иди к огню. Если подхватишь болезнь легких, я лечить тебя не стану.

Герда помогла Вольфу выбраться из бочки, дала ему большой кусок жесткой ткани и повернулась к мирно дремавшему у двери Псу.

– Теперь ты! Иди сюда, кому говорю?..

Вольф подобрался к очагу и присел рядом с огнем, сжимая ткань в руках. Он с удивлением разглядывал свои пальцы – они никогда не были такими чистыми. Факельщик учил жителей Альтфурта, что телесная чистота важна так же, как духовная, но мать Вольфа пренебрегала купанием, заявляя, что это портит здоровье. Так думали многие, потому купальни, построенные неподалеку от Часовни Пламени, почти всегда пустовали. Единственное, чего добился Факельщик, – принудительного мытья жителей каждый зоннтаг[5]5
  Зоннтаг – воскресенье.


[Закрыть] перед утренними молитвами. Он наотрез отказывался впускать в Часовню Пламени людей, не посетивших купальни, а некоторых даже сек плетью в назидание остальным.

– Иди-ка сюда.

Покосившись на Хеду, Вольф нехотя придвинулся к ее ногам. Эта женщина ему не нравилась, а он, кажется, не нравился ей.

– Почему ты не обтерся? – ворчливо спросила она. – И прикрой промежность, мать не рассказывала тебе, что не стоит показывать это всем подряд?

По неизвестной Вольфу причине его щеки опалило жаром. Он неловко протер грудь куском ткани, а затем положил его на колени, чтобы прикрыться.

– Тебя когда-нибудь расчесывали? – спросила Хеда.

Вольф покачал головой.

– Тогда терпи.

И он терпел. Сжимал зубы, жмурился, но не издал ни звука, пока деревянный гребень драл его волосы.

– Странно, что у него нет вшей, – заметила Хеда, продолжая безжалостно терзать его голову.

– Или блох, – добавила Герда, обтиравшая Пса большим куском мешковины. – Он трется подле этой шавки всю жизнь.

– Пес-то нездешний, заметила? Привезли из других земель, как думаешь? – Причмокнув губами, Хеда недовольно спросила: – А у него есть блохи?

– Нет. Как ни странно. Все, иди гуляй. Как же воняет мокрой псиной…

Герда открыла дверь, впуская в дом прохладный воздух. Пес улегся на пороге, Вольф позавидовал ему – он бы тоже хотел просто лечь рядом и уснуть, но Хеда продолжала копаться в его волосах.

– Погляди, какие длинные.

Герда подошла к очагу и провела пальцами по прядям. Вольф непроизвольно потянулся за ее прикосновением, за что тут же получил тычок в плечо.

– Ты не собака, звереныш, если тебе нужна ласка, попроси о ней словами, – проворчала Герда. – Густые, да. Удивительно.

– Не похож он на обычного грязноротого мальчишку, – вдруг пробормотала Хеда.

– Тоже заметила, да? – Герда продолжала поглаживать Вольфа по волосам, и он прикрыл глаза. – Его мать держится так же. Нос задрала, а сама ни жива ни мертва, едва стоит на ногах от голода. А в чреве, в чреве-то еще один рот.

– Вот как, – выдохнула Хеда.

– Поглядела в ее глаза, а там не о детях мысли, а о мужике каком-то. От него и понесла, так мне думается.

– Этот-то обузой ей был, получается?

Вольф почувствовал, как пальцы Герды напряглись. Она помолчала, а затем ответила:

– Получается, так.

– Неужто из жалости забрала его с собой? – На этот раз в голосе Хеды не было насмешки.

– Я и в его глаза поглядела, старая ты язва. Щенок на вид, но нутро словно из стали отлито. Жаль оставлять было, пропал бы, сдох где-нибудь. А так… – Герда хмыкнула. – Хоть какой-то будет толк от того, что он на свет появился.

«Выходит, от жизни должен быть толк?» – подумал Вольф, прислушиваясь к разговору.

Прежде ему не доводилось об этом размышлять. Он видел, как живут старшие, видел, как мужчины гнут спины, как женщины днями и ночами занимаются домом и детьми. Ему казалось, что и его удел таков: едва пробьется борода, он пойдет с другими мужчинами на реку, будет ловить рыбу, а потом продавать ее на рынке. Факельщик говорил, что можно посвятить жизнь учению Светочи, но Вольф никогда не слушал проповеди, пропускал их мимо ушей.

– Его бы показать, – вдруг сказала Хеда.

– Остальным? – ворчливо уточнила Герда.

– А кому еще?

– Рано будто бы. Погляди на него – щенок щенком.

– Потом поздно будет. К тому же последнее слово за нами, – не отступала Хеда. – Понравится он им или нет, а другого искать уже некогда.

Подумав, Герда ответила:

– Хорошо. Как солнце сядет, сходим.

Вольф поднял голову и посмотрел на нее, за что получил удар гребнем по макушке от Хеды.

– А ты не подслушивай, – проворчала она.

Открыв рот, Вольф хотел ответить ей, но передумал. Герда потянула его за волосы.

– Говори. Чем больше будешь говорить, тем лучше.

С духом Вольф собирался довольно долго, но все же нашел в голове нужные слова:

– Вы не прятались, – выдохнул он, – значит, я не подслушивал.

Женщины обменялись взглядами, Хеда хмыкнула, задумчиво причмокнула губами.

– И впрямь не такой уж и пропащий, – заключила она.

– А я говорила. Но научить бы его говорить чаще, а то только молча таращится.

– Ты его притащила, ты и учи.

– А ты здесь на что, ветошь старая?..

Под звуки вновь разгоревшейся перебранки Вольф прижался спиной к грубой скамье, на которой сидела Хеда, и закрыл глаза.

Глава 3

Пока Вольф надевал мягкую одежду из шерсти, Хеда бросила на пол пару новых сапог и шнурок.

– Соберешь волосы, – велела она.

– Не умею, – откликнулся Вольф.

Он уселся и стал натягивать сапожок, от усердия прикусив кончик языка. Хеда, продолжая ругаться сквозь зубы, подобрала шнурок и опустилась рядом. Ее узловатые пальцы больно тянули волосы, но Вольф не жаловался – выспался и пребывал в благостном расположении духа.

– Вырвешь все, – бросила Герда, закутавшаяся в темный плащ.

В ответ Хеда рявкнула:

– Не болтай под руку!

– На человека похож стал, так и не скажешь, что еще вчера я подобрала звереныша. – Герда подцепила подбородок Вольфа пальцем и заставила его поднять голову.

Ему не нравилось, когда она так на него смотрела. Взгляд ледяных глаз, казалось, проникал под кожу, в самую суть, туда, где болело, туда, куда сам Вольф боялся заглядывать.

– Цвергов встречал? – Герда продолжала вглядываться в его глаза. Вольф кивнул. – Альвов тоже?

– Нет, – выдохнул он.

– Где он мог видеть альвов, ослица? – фыркнула Хеда. – Разве что во снах!

– Если ты забыла, Светлейший сидит за одним столом с королем, – в тон ей ответила Герда. – Так кто из нас ослица?

– Всем известно, что ты.

– Кому это – всем?!

Цвергов Вольф действительно встречал – толпы низкорослых носатых мужчин время от времени заглядывали в Альтфурт, чтобы поторговать. Несколько раз он подслушивал их разговоры, прячась под столом в зале постоялого двора, но понял только одно: каждый цверг хотел жениться, но по какой-то причине не мог. Они разглядывали подавальщиц и других женщин, обсуждали их, громко хохотали и стучали кружками по столешницам.

А с единственной подругой мать однажды обсуждала историю обделенной разумом девицы, которая сбежала от отца и ушла с цвергами под гору. Вольф тогда подумал: «Если бы они позвали меня с собой, я бы тоже ушел», но вслух, конечно, ничего не сказал.

– Пойдем.

Герда стиснула его плечо пальцами и потащила за собой. Пес попытался выбежать на улицу, но Хеда схватила его за хвост и прошипела:

– Ну уж нет, зверь остается в доме.

Вольф хотел, чтобы Пес пошел с ним, но понимал, что вёльвы, которые запретили ему называть себя вёльвами, и так сделали куда больше, чем должны были, – позволили старшему названому брату войти и спать под крышей, в тепле. Потому Вольф проглотил возражения и выбрался из лаза, стараясь не запачкать новую одежду.

Больше Хеда и Герда не проронили ни слова – просто уверенно пошли вперед по петляющей тропе, все глубже в лес, в густую чащу.

Темноты Вольф не боялся – куда больше его пугали вопли пьяниц и взгляд матери после того, как он делал что-то неправильное. Отдохнувший и накормленный густой похлебкой, Вольф посчитал прогулку по лесу приключением. Таких хороших дней в его жизни еще не бывало: живот полон, новая одежда пришлась впору и не пропускает ночную прохладу, даже сапоги не промокли, хотя он несколько раз наступил в грязь. Желать большего он не мог, да и не знал, что может быть лучше.

Когда впереди замаячила черная громада, Вольф прищурился, силясь разглядеть ее. Хеда вынула из-за пазухи уже знакомый прутик и прибавила шагу. Герда подтолкнула его в спину, вынуждая поторопиться.

Он не понял, что произошло: тьма просто расступилась, явив сияющий проход, из которого доносились приглушенные голоса, смех, запах жареного мяса и мягкие трели музыки. Если бы не Герда, вновь сжавшая плечо, Вольф бы и шагу не ступил, продолжая таращиться на свет ярких свечей, пламя которых лизало низкий потолок каменного прохода.

– Ну же, шевели ногами, – прошипела Хеда. – Глупый мальчишка.

– Ты придираешься, ослица, – вдруг вступилась за Вольфа Герда. – Смертным сюда дороги нет, позволь ему разглядеть все как следует.

– Смертные так и норовят пробраться под курганы, некоторым это даже удается.

– Вот только обратно они не возвращаются.

Спор Вольф не слушал – разглядывал светлый, песочного цвета камень, из которого были выложены стены. Проход оказался коротким, и стоило им повернуть за угол, как его ноги коснулись мощеной дороги. Он с тоской подумал: «Неужели это все?», но стоило ему поднять взгляд, как невысказанный вопрос исчез сам собой.

Лес больше не был лесом – он превратился в город, украшенный множеством светящихся шаров. Совсем крошечные дома висели на ветвях, а те, что побольше, словно вырастали из вековых стволов. Кроны надежно укрывали их, огромные листья трепетали на ветру, откуда-то доносился мягкий перезвон. А внизу, у корней, пировали люди. Они сидели за длинными широкими столами, поднимали кружки, и все это казалось Вольфу волшебством до того момента, пока он не заметил, что за спинами некоторых «людей» вьются хвосты.

Он попятился. Чем дольше его взгляд блуждал по лицам и фигурам, тем отчетливее он понимал: за столами пируют вовсе не люди. Но кто тогда?..

– А говорил, что видел цвергов, – бросила Хеда. – Соврал?

– Нет! – возмутился Вольф. – Хвосты!..

– У иных и рога есть, – заявила Герда. – Не смей таращиться, они этого не любят.

– Они?..

– Прежде чем учить его читать, придется научить говорить. – Хеда спрятала прутик в складках плаща и махнула рукой. – До рассвета собираетесь на месте стоять, будто вас приколотил кто?

Стиснув пальцы Вольфа, Герда наклонилась к нему и прошептала:

– Лучше бы нам поторопиться. Как только первые лучи солнца коснутся земли, все исчезнет, а у нас и так нет времени. И не бойся. – Она ободряюще толкнула его бедром. – Ты им нужен, они не посмеют тебя тронуть.

«Зачем? Зачем я им нужен?..» – вопрос так и остался незаданным. Вольф кивнул и покорно поплелся за Хедой, стараясь не глазеть на сидевших за столами существ.

Едва те их заметили, песни и разговоры стихли. Там, где только что звучали громкие голоса, остался лишь шепот. Обряженные в красные шапки полурослики глядели на Вольфа, а высокие женщины с крутыми бедрами обменивались взглядами с цвергами. Никто не поднимал кружек, никто не приветствовал Хеду и Герду – существа превратились в онемевшие изваяния, и только их хитрые глаза поблескивали, отражая свет луны и волшебных шаров.

– Чего застыли? – рявкнула Хеда. – Позовите Мрачнейшую, мы привели мальчишку.

Со скамьи слезло странного вида создание: низкорослое и лопоухое, оно хромало, но передвигалось на удивление проворно. Его серую кожу усеивали светлые пятна, а порядком истрепавшуюся одежку прикрывал темный плащ. Заискивающе заложив слишком длинные руки за спину, существо поклонилось Хеде так низко, что едва не коснулось земли мясистым носом.

– А мы думали, что вы так и не найдете никого подходящего. – Голос существа походил на кваканье. – Мрачнейшая пребывала в скверном расположении духа последнее время, даже не соизволила выпить с нами знатной медовухи, которую мы, Серорожденные, честно обменяли на…

– Будет болтать, – прервала его Хеда. – Мы успели вовремя, так что…

– Мальчишка, да? Тот самый?

Вольф вздрогнул, когда одна из высоких девиц оказалась рядом. Он мог поклясться, что она появилась из воздуха, потому глазел на нее, потеряв остатки дара речи.

– Тощий, – заключила девица. – Пойдем, мальчик, отведаешь вкусных…

– Убери руки. – Герда ударила ее по протянутой ладони. – Ему еще нельзя есть здесь.

– Как жаль, – протянула та, хлопая длинными пушистыми ресницами. – Вырастет хорошеньким!.. Вы уже видели, да?

Ничего не понимая, Вольф переводил взгляд с одного лица на другое. Он стиснул зубы и сжал кулаки, стоял, расправив узкие плечи и задрав подбородок.

«Не струшу. Не сбегу. Вынесу все, что приготовили чудные существа. Не подведу Герду. Вернусь к Псу».

– Ты его пугаешь, – заметила Герда.

Девица присела, заглянула Вольфу в глаза, и тот вдруг осознал, насколько она красива. Он не знал слов, способных описать черты ее лица, но понимал, что ничего идеальнее еще не видел.

– Рано ему на тебя глазеть, дурная твоя голова! – прикрикнула на девицу Хеда. – Он еще слишком мал, не смей его очаровывать!

– Знаешь что? – Губы коснулись уха Вольфа. – Мы обязательно подружимся.

– Отойди от него, кому говорю! – Хеда схватила девицу за локоть и силой заставила подняться на ноги. – Он нужен нам не для игр!

– Не зря даже среди Иных ходят слухи о твоем дурном нраве, хагазусса!

Девица развернулась и направилась к столу, а Вольф отшатнулся, увидев ее разверстую спину, оголенную вырезом легкого платья. Приятное тепло, разлившееся в груди от внимания красавицы, сменилось ледяным ужасом. Белеющий хребет оплетала потемневшая плоть, ребра выглядели безобразно чистыми, будто их обглодали падальщики. Вольф прижал ладонь к животу, надеясь удержать внутри съеденную пищу.

– У каждой есть изъян.

Он подпрыгнул от неожиданности. Герда приобняла его за плечи и продолжила:

– Смотреть нужно глубже, звереныш. Красивое лицо – всего лишь маска. По эту сторону курганов не стоит доверять своим глазам. Но и бояться не стоит.

– Хагазусса… – выдохнул Вольф. Незнакомое слово, брошенное девицей, не давало ему покоя не меньше, чем ее скрытое уродство.

– «Сидящая на границе». «Глядящая вдаль». «Та, что сторожит рубеж».

Существа, успевшие окружить их, расступились, пропуская высокую статную женщину в платье столь тонком, что Вольфу показалось, будто оно сплетено из паутины. Темные локоны лежали на ее покатых плечах, полные бедра покачивались при каждом шаге, все в ее облике кричало о мягкости… Все, кроме взгляда: он пригвоздил Вольфа к месту, кинжалом вонзился прямо в сердце.

– Вот что значит «хагазусса», – закончила женщина, остановившись прямо перед Гердой, прижимавшей к себе Вольфа. – Тот самый мальчишка?

– Да, Мрачнейшая, – торопливо ответила Хеда. – Мы знаем, он слишком взрослый…

– Как тебя зовут?

– Вольф. – Он выдохнул свое имя мгновенно, напрочь позабыв о страхе перед человеческой речью.

– Волк сторожит льва. Занятно, правда? – Мрачнейшая обвела взглядом собравшихся вокруг существ. – Мы дадим ему достаточно времени, но как только щенок крепко встанет на лапы, он отправится в замок. Шесть зим.

– Шесть?! – Хеда всплеснула руками.

– Слишком мало времени, чтобы обучиться сейду, Мрачнейшая, – куда спокойнее добавила Герда.

– Чем раньше он окажется рядом с наследником, тем крепче их свяжет судьба, – отрезала та. – За мальчишкой приглядывают, он быстро растет, и чем старше он становится, тем больше вокруг него тех, кто хочет использовать его в своих целях.

– Всего лишь шесть зим!.. – не унималась Хеда.

– Целых шесть, хагазусса. А когда время выйдет, ваш тощий щенок выполнит то, для чего предназначен. Грань стала слишком тонкой, разве вы не чувствуете?.. Скоро даже люди поймут, что что-то идет не так. – Мрачнейшая поджала губы.

– Это случилось не по нашей вине, – напомнила Герда.

– Но вы должны все исправить.

Тон Мрачнейшей Вольфу не понравился. Он не понимал, чего от него ждут, но чувствовал, что ошибиться права не имеет.

– Это всего лишь дрожь Завесы, – проворчала Хеда. – Она может ничего не значить.

– Завеса дрогнула в тот день, когда наследник Дитрихштейнов впервые закричал, вам это хорошо известно. Мир слишком хрупок, хагазусса. Мы не можем допустить, чтобы Неопалимый Престол направил мечи на наш народ. – Мрачнейшая отвернулась и повторила: – Шесть зим. Я не потерплю ни дня задержки.

Сделав несколько шагов, она вдруг уменьшилась, обратилась ярким огоньком и, взмыв к кронам, исчезла в одном из крошечных домиков, висевших на толстых ветвях. Вольф проводил ее взглядом, открыв от удивления рот.