Текст книги "Прекрасный яд (ЛП)"

Автор книги: Рина Кент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)

Глава 32

Кейн

– Есть новости о Вайолет?

Я маневрирую между машинами, еду так быстро, как только могу, стараясь не разбить эту чертову машину.

Я еду так уже несколько часов, с тех пор, как получил звонок от Самуэля, который превратил мой худший кошмар в реальность.

– Она в подвале.

В подвале.

Далия.

В чертовом подвале Гранта.

В месте, где не должен оказаться никто, а тем более Далия.

Не после того, чем я пожертвовал, чтобы уберечь ее от Гранта.

И тут меня осенило.

Дядя Кейден был прав. Раскрыв свои карты, я, возможно, обеспечил Далии иммунитет на некоторое время, но Грант никогда не позволит ей выжить.

Не после того, как она стала моей слабостью.

Он убьет ее, только чтобы контролировать меня.

Он причинил ей боль, чтобы преподать мне урок.

Я думал попросить Джуда и Престона спасти ее ради меня, собрать как можно больше своих охранников и просто ворваться туда, но они и их охрана не могут сравниться с небольшой армией, которую мой отец держит в поместье. К тому же Грант позвонит их отцам, и все будет кончено.

Глухое дыхание на другом конце провода заполняет мою машину, за ним следует шарканье шагов, а затем слышен грубый голос Джуда.

– Я не смог найти Вайолет ни в одной из наших больниц или убежищ. Я устал искать вслепую, поэтому еду в офис брата и не уйду оттуда, пока он не даст мне нужную информацию.

Я сжимаю руль.

– Джулиан не поддается угрозам, и ты это знаешь.

– Он – нет, но его жена? Совсем другое дело.

– Ему плевать на свою жену.

– Если бы это было так, он не запер бы ее в этой чертовой золотой клетке.

– Он изгнал ее из общества, Джуд.

– Это его представление о защите. Я знаю это, потому что у меня такие же мысли. Пожалуй, придется проверить эту теорию.

– Не делай этого. Это рискованно.

– Я должен рискнуть.

Слышны неясные голоса, Джуд игнорирует помощника брата, а затем кричит:

– Все вон!

Слышны шарканье ног, шепот, а затем четкий голос Джулиана.

– Тебе нужно бросить привычку сначала бить, а потом спрашивать. Это позорит имя Каллаханов.

– Я покажу тебе, что такое настоящий позор, старший братец.

– Джуд, не делай этого, – говорю я напряженным голосом. – Я не имел в виду, что это рискованно в том смысле, что может не сработать. Это рискованно, потому что может сработать. Угрозы Джулиану только усилят его враждебность.

– Мне плевать, – выпаливает он.

– Дай мне с ним поговорить.

– Я сам разберусь.

– Нет, не разберешься. Передай Джулиану трубку. Сделай нам обоим одолжение и дай мне поговорить с ним.

Раздается тихое ругательство, и его голос становится отдаленным.

– Это Кейн. Он хочет с тобой поговорить.

Я постукиваю пальцем по рулю, и в машине раздается чистый голос Джулиана.

– Чем я могу быть полезен, Девенпорт?

– Вопрос в том, что еще ты можешь сделать для расширения империи Каллаханов?

– Мы ведем деловой разговор?

– Ничем не отличающийся от того, что у тебя был с Грантом.

– Ты сильно отстаешь, парень. К тому же я разочарован в тебе.

– Разочарован?

– Ты притащил к нам обузу. Маленькую девчонку с несколькими тузами в рукаве и темными мотивами, которые могут саботировать наши планы. Либо ты позволил ей провести тесты ДНК тебя и твоих товарищей, либо ты не знал об этом, что еще хуже.

Я сжимаю пальцы так, что, кажется, сейчас сломаю руль. Я знал, что Джулиан в курсе всего, что происходит в учреждениях Каллаханов, но не думал, что его заинтересует безымянная лаборатория в кампусе.

– Грант прав, – продолжает Джулиан. – Я возлагал на тебя огромные надежды, особенно после того, как увидел твой методичный подход к работе в тени. Однако ты позволил какой-то девчонке разрушить все твои планы.

– Не все.

– Неужели?

– Ты думаешь, я отдал Гранту все свои козыри? Что я остался беззащитным? Я, из всех людей?

– Рад за тебя. Однако я по-прежнему не заинтересован во внутренних конфликтах. У меня полно своих проблем.

– Тогда держись подальше, и я обещаю, что, каким бы ни был результат, ты не проиграешь, – я делаю паузу. – Ты знаешь характер Гранта. И хорошо знаешь о его недавних неудачных бизнес-решениях, из-за которых он был вынужден сократить финансирование твоего нового экспериментального препарата.

– Его неудачные бизнес-решения не идут ни в какое сравнение с твоей огромной потерей здравого смысла.

– Это не потеря здравого смысла. Это часть плана.

– Какого плана?

– Отпусти Вайолет. И мы сможем это обсудить.

– Хорошая идея. К сожалению, теперь Вайолет это семейная проблема, поскольку это касается моего брата.

– Пойдем выйдем, – говорит Джуд с другого конца. – Разберемся один на один.

– Я не собираюсь с тобой драться. Какой некультурный ублюдок. Мне стыдно называть тебя своим братом, – Джулиан вздыхает, а затем говорит мне: – Если я увижу, что твой план начинает осуществляться, я могу подумать о том, чтобы отступить ее. Но это все, что я могу предложить. А теперь, если ты меня извинишь, Джуд собирается драться со мной, и мне нужно сломать ему руку.

Бип. Бип. Бип.

– Блять! – я ударил по рулю, но глубоко вздохнул.

В любом случае, бесполезно пытаться убедить Джулиана словами. Если он хочет действий, он их получит.

Через час безрассудной езды я подъезжаю к дому своих родителей и чуть не врезаюсь в ворота.

Поздний ночной воздух душный. Подумать только, что менее суток назад я провел лучшие часы в своей жизни, а теперь вернулся в эту абсолютную дыру, просто отвратительно.

Как только я выхожу из машины, я замечаю стройную фигуру, шагающую взад-вперед у массивной входной двери. Увидев меня, Хелена бросается ко мне.

Ее ночная рубашка облегает ее хрупкое тело, а глаза впали, окруженные темными кругами, похожими на бездонные ямы.

– Кейн, дорогой, не входи.

Я останавливаюсь и смотрю на ее костлявую руку, сжимающую мою.

– Отпусти, мама.

Она хватается еще одной рукой, впиваясь голыми ногтями в мою черную куртку и качая головой.

– Я слышала, как Самуэль звонил тебе. Тебе не следовало возвращаться. Тебе… не место здесь.

– Мне не место здесь? А где еще мне быть? Прятаться? Зарыть голову в песок? Быть таким, как ты?

– Ты не понимаешь. Если ты войдешь туда, он будет тебя мучить.

– И я прекрасно с этим знаком, но она нет, мама!

Она вздрогнула, ее щеки побледнели.

Я впервые поднял на нее голос. Я, может, и держался от матери на расстоянии, но относился к ней с уважением, как и полагалось.

Но сейчас? Я поворачиваюсь, хватаю ее за плечи и трясу. Сильно.

– Она защищала тебя, Хелена! Даже после того, как узнала, что ты стояла и смотрела, как мужчина, с которым ты решила завести ребенка, мучал этого ребенка. Она сказала, что ты, наверное, была беспомощна. Что ты, возможно, пыталась остановить его, но не смогла. Она сказала, что ты психически неуравновешенная и не можешь справиться с такой жизнью, поэтому ты и ушла, чтобы защитить себя. Она дала тебе шанс. Она умоляла меня быть добрее к тебе, не забывать тебя и не вычеркивать из своей жизни. Она спросила, можем ли мы с тобой начать все сначала. Я начал смотреть на тебя с ее перспективы. Ее глазами. Потому что она рано потеряла мать, у нее ванильные представления о матери и любви, и я не должен был слушать ее извращенную логику. Но я все равно приходил, разве нет? Я все равно верил в твою невиновность. А теперь ты просишь меня позволить ему мучить ее и смотреть на это? Я не ты, мама. Понимаешь?

Слезы текли по ее лицу, она неконтролируемо дрожала.

– Я просто… я просто хочу, чтобы ты был в безопасности. Я не хочу, чтобы с Далией что-нибудь случилось. В последнее время она была единственным ярким лучиком в моей жизни, и я умоляла Гранта отпустить ее, но ты же знаешь, он никогда меня не слушает. Я не хочу, чтобы ей причинили боль, но я бы еще больше не хотела потерять тебя.

– Ты уже потеряла меня пятнадцать лет назад, мама.

Я отпускаю ее и проталкиваюсь мимо нее, шагая по мрачным коридорам особняка с уродливыми темно-зелеными обоями.

Все эти годы, проходя по этим коридорам, я чувствовал только оцепенение, а в последнее время – утешение от того, что скоро все это закончится.

Но сейчас мои мышцы напряжены, шаги широкие.

Я никогда не бунтовал против отца, и не потому, что не мог. После полового созревания я стал таким же крупным, как он, и даже более мускулистым. Если бы я хотел ударить его, я бы ударил.

Но насилие не в моем стиле, и я отказывался становится его копией.

Поэтому я действовал втайне. Я собрал всю информацию о его доверенных руководителях и использовал ее, чтобы настроить этих свиней против него. Я активно саботировал каждое его новое предприятие, разжигая слухи внутри компании и даже в «Венкоре».

Я не хотел причинять Гранту физический вред. Это ничего бы не дало.

Но видеть, как его империя рушится у него на глазах? Видеть, как его сын, которого он считал слабаком, берет власть в свои руки?

Это бы сломало его.

Двое людей моего отца стоят на страже у металлической двери подземелья, мускулистые, со злым взглядом.

Они входят в комнату, которую мой отец использует для пыток. Бандиты, специализирующиеся на запугивании и переломе костей.

Лысый протягивает руку.

– Приказано никого не пускать.

– Отойди. Я дважды повторять не буду.

– Босс сказал, никому… – я вытаскиваю пистолет с глушителем и стреляю ему между глаз.

Его напарник тянется за оружием, но я выстреливаю ему в голову, не давая ему времени среагировать.

Кровь брызгает мне на лицо, застилая взгляд.

Оба падают на землю с глухим стуком, и я перешагиваю через них, пряча пистолет в кобуру.

В тот момент, когда я открываю дверь, все замирает. В помещении пахнет сыростью и гнилью, в ноздри ударяет знакомый запах холодного камня и крови.

Но это не то, что заставляет мой мир остановиться.

Это Далия.

Белый свет отбрасывает резкую тень на ее лицо, она висит под потолком, тело обмякло, мокрая одежда облегает ее бледную кожу.

Под ее ногами скопилась вода, отражая свет, как разбитое стекло. Ее черты безжизненны, лишены той веселой и вызывающей энергии, которую она носит как знак отличия.

Ее мокрые волосы прилипли к коже. Кровь струится из мест, где цепи впиваются в ее кожу, темно-красные ручейки стекают по ее рукам, смешиваясь с водой, капающей с ее одежды.

Ее глаза зажмурены, и она дрожит.

Каждый ее вздох – тонкое облачко тумана, которое едва успевает вырваться из ее губ, прежде чем раствориться.

Кислый запах пота и крови обостряет мои чувства, когда я замечаю Гранта, стоящего перед ней, высокого, прямого, с садистским блеском в глазах, приближающегося к Далии с кнутом в руке. Она вздрагивает, когда он подходит ближе, дрожь пробегает по всему ее телу.

Что-то во мне ломается.

Все пытки, которые я пережил, меркнут по сравнению с этим. Независимо от того, насколько жестокими они были, насколько болезненными, я родился для этого. Это то, чего от меня ожидали.

Далия – совсем другое дело.

Третий приспешник Гранта подходит ко мне.

– Тебя не должно быть здесь…

Я стреляю ему в голову и обхожу его.

Мой отец наконец поворачивается в мою сторону. У него на подбородке повязка, которая, по словам Самуэля, закрывает рану от пореза, который он получил, когда вернулся, и он проклинал за это Далию.

Это заставило меня чертовски гордиться ею.

Он, может, и похитил ее, но мой дикий цветок не ушла без боя.

Мой отец смотрит на своего мертвого подчиненного и прищуривает глаза, глядя на меня.

– Какого черта ты делаешь, Кейн?

Я опускаю пистолет на бок.

– Ты дал мне слово. Ты сказал, что не тронешь ее.

– Это было до того, как я узнал, как многим ты на самом деле пожертвовал ради этой безымянной сучки. Она – обуза, от которой нужно избавиться.

Неконтролируемо дрожа, Далия открывает глаза. Их цвет меняется от коричневого к желтому, она качает головой и шепчет:

– Уходи, Кейн. Прошу тебя.

Эта гребаная девчонка думает, что может защитить меня, даже вися под чертовым потолком.

Что за херня?

Я взрываюсь смехом, прижимая пистолет к виску.

И тогда я понимаю. Похоже, помимо цепей, которые мой отец обмотал вокруг моих запястий, я подсознательно сковал себя сам.

Я поверил его лицемерной речи о «связи Девенпортов». Почему-то, хотя я стал выше и сильнее его, я никогда не думал о том, чтобы причинить ему физическую боль, как он причинил мне.

Потому что в какой-то момент я поверил его словам – что я был дефектом, который он исправлял, – и не считал его наказания неправильными. Когда я был моложе, я даже винил себя за то, что родился слабаком и не оправдал его ожиданий.

Джуда и Престона не запирали в подвалах своих отцов, чтобы сделать их хладнокровными, тогда почему это делали со мной?

Что со мной было… не так?

Ответ в том, что не я был каким-то не таким. Это он.

Это он извратил меня, чтобы я соответствовал его представлениям.

И я еще думал, что не могу ему навредить, потому что он мой отец.

Но теперь эта дымка рассеялась.

Метафорические ржавые цепи, которыми я с детства сковывал себя, разорвались, и я смеюсь еще громче.

– Ты с ума сошел? – спрашивает Грант.

– Наоборот. Я никогда еще не видел вещи вокруг так ясно, – я вздохнул. – Знаешь, я понял, что стать таким, как ты, – это конечная цель. Я должен был быть таким же жестоким, отстраненным и холодным, чтобы ничто не могло вывести меня из себя. Ни личные отношения, ни люди, с которыми я провел всю свою жизнь. Даже моя собственная мать. Связи создаются только для взаимной выгоды. Безэмоциональность – это единственный правильный ответ на любой вопрос. Относясь ко всем как к пешкам, я бы быстрее и эффективнее достиг вершины.

– Верно.

– Да. Но понимаешь, отец, теперь мне мешаешь ты.

Он поворачивается ко мне, напрягая плечи.

– Я?

– Да. Я хочу трон Девенпортов, чтобы делать все по-своему и исправлять твои ошибки. Ты мешаешь мне, препятствуешь моему прогрессу.

– Трон Девенпортов? – он насмешливо фыркает. – Не смеши меня. Ты отдал его ради этого ничтожества. Ты действительно веришь, что я когда-нибудь позволю тебе взойти на него в твоем-то состоянии?

– Позволишь? – я поднимаю руку, уверенно держа пистолет, палец расслаблен. – Мне не нужно, чтобы ты мне позволял.

– Ты убьешь меня? – он рычит. – Ради нее?

– Ради себя. Она стала лишь последней каплей.

Он ругается и машет рукой в сторону Далии, чтобы ударить или убить ее, я не знаю.

Но он не дотягивается до нее, потому что я нажимаю на курок.

Пуля попадает ему в затылок.

Я не вижу его лица, когда он падает, его тело ударяется о землю.

Неподвижно.

Наконец… тишина.

Я жду чувства вины. Конфликта. Малейшего намека на раскаяние.

Ничего.

Хм.

Похоже, он действительно хорошо меня воспитал.

– Кейн… – шепчет тихий голосок в кровопролитной тишине.

Такой тихий и успокаивающий.

Такой тихий и… грустный.

Я поднимаю глаза и замираю. Далия смотрит на меня, слезы текут по ее щекам, капая на ключицы.

Да. Она видела, как я совершил этот отвратительный поступок.

Теперь она наверняка думает, что я настоящий монстр.

Ее подбородок дрожит, и она шепчет:

– Мне так жаль.

Затем ее голова падает вперед, и она теряет сознание.

Глава 33

Далия

Глубокий голос кружится в моей голове.

Очень знакомый грубый голос, который смягчается только для меня.

Я открываю глаза, привыкая к тусклому свету, освещающему комнату. Тело тяжелое, все болит от прикосновения к мягким простыням. Они охлаждают кожу, слабо пахнут кедром и свежим моющим средством.

Где я…?

Последние воспоминания пронзают мой разум.

Пытки. Отец Кейна.

Слова Кейна.

Кейн.

Я вскакиваю.

Я в его старой комнате? Она удивительно проста, за исключением роскошных кремовых обоев. Мебель гладкая, минималистичная – все с четкими углами и чистыми линиями. Никакого беспорядка, никаких личных вещей, кроме его блеклого запаха, витающего в воздухе, смеси чего-то мрачного и древесного.

И тогда я вижу его.

Кейн стоит у окна, глядя на ночь, окутывающую японский сад, и тихо разговаривает по телефону.

Я выдыхаю.

И дышу.

Впервые с тех пор, как меня загнал в угол его отец, я вдыхаю и выдыхаю большой глоток воздуха, наполняю им легкие, полностью погружаюсь в него.

Он в порядке.

Он выглядит как обычно – злобный хаос, сдерживаемый нитью спокойствия.

– Ты подготовил лодку? – спрашивает он, затем прислушивается, его указательный палец дергается на бедре. – Никого из персонала там быть не должно, – еще прислушивается, еще смотрит на горизонт. – Я скоро буду.

Я подтягиваю мягкое черное одеяло к подбородку.

Дрожь возвращается.

Осознание.

Чувство конца света.

Кейн убил своего отца. Он выстрелил ему в голову безжалостно, безэмоционально. Он не колебался, не задумывался, убивая собственного отца.

Ради меня.

Нет.

Из-за меня.

Что я наделала?

Он наклоняет голову в мою сторону, его глаза резкие, выражение лица холодное.

Мое дрожащее нутро съеживается, и я чувствую себя такой маленькой в огромной постели, мои эмоции мечутся по всему телу, вспыхивая и взрываясь, как коробка спичек.

– Ты проснулась, – он говорит медленно, бесстрастно.

Он похож на того демона с посвящения. Бесчувственное чудовище, до которого я не могла достучаться, что бы я ни делала.

Мое сердце забилось быстрее, когда он медленно подошел ко мне, и звук его шагов эхом отразился в моей груди.

– Тебе лучше? – его слова были монотонными. Даже механическими.

Я не обращала внимания на свои перевязанные запястья и теплый халат, которым была укрыта. Боль больше не имела значения. Не тогда, когда он смотрит на меня, как на незнакомку.

– Кейн…

– Да?

– Мне жаль, что так все получилось с твоим отцом.

– А мне нет. Я бы все равно избавился от него, просто это произошло раньше, чем я планировал, – он останавливается у изножья кровати, засунув руки в карманы.

Он возвышается надо мной.

Устрашающе.

Это заставляет меня дрожать, несмотря на мои попытки сдержать себя, подавить это. Надеть маску, которую я так хорошо умею носить.

Но сейчас я не могу.

– Я думаю, тебе следует извиниться за кое-что другое, Далия.

Я вздрагиваю, пальцы впиваются в простыню.

Он знает.

Верно. Грант обещал ему все рассказать.

– Я… – слова не выходят из горла. Что я должна сказать?

Могу ли я вообще что-то сказать?

– Ты что? – он кажется больше, выше и совсем не похож на Кейна, который держал меня за руку, когда я дурачилась в своем родном городе.

Нет той беззаботности, нет мягкого взгляда и, конечно, нет редких улыбок.

Но в моей голове крутится только одна мысль.

Я не хочу, чтобы он меня ненавидел.

Я не хочу его потерять.

– Выслушаешь меня? – мой голос тихий, прерывистый.

Молния освещает небо и озаряет комнату, бросая угрожающую тень на лицо Кейна. Дождь начинает барабанить по крыше, а по стеклам стекают ручейки воды.

– Я слушаю.

В его голосе нет ни поддержки, ни мягкости. Только угнетающий, бесчувственный тон. Но, по крайней мере, он готов дать мне шанс объясниться.

– Более восьми лет Ви была единственным человеком, который удерживал меня от самоубийства. Она – весь мой мир и причина, по которой я до сих пор жива, – мой голос по-прежнему тихий и сдержанный. – Когда на нее напали, я видела, как мой мир рушится у меня на глазах. Я поклялась отомстить. Пообещала, что тот, кто это сделал, заплатит, чего бы это ни стоило. И поскольку моя единственная связь с жизнью была разорвана, я почувствовала себя непобедимой. Как будто мне нечего терять.

– Нечего терять, – медленно повторил он.

– Да. И когда я прочитала ее дневник, я нашла запись, где она описывала, как за ней следили подозрительные мужчины, и нарисовала кольца с непонятными символами, которые были у них на руке, упоминая «Гадюк», я копнула глубже и узнала о «Венкоре». Я вспомнила, что когда я встречалась с Маркусом, ходили слухи, что он из очень влиятельной семьи, принадлежащей к тайной организации, но я также знала, что он никогда не был частью этой семьи, поэтому я больше не стала с ним сближаться, не говоря уже о том, что он даже пытался пустить меня по кругу со своими друзьями…

– Он пытался пустить тебя по кругу? – его челюсть дернулась, палец задрожал.

– Нет, у него не было возможности. Я ушла и рассталась с ним. И я с ним не спала. Честно говоря, он ничтожество. Но он упоминал, что большинство игроков «Гадюк» гнилые до мозга костей, и я слышала слухи, что многие из них состоят в «Венкоре».

– Значит, ты сблизилась со мной, чтобы отомстить.

– Нет, – вырвалось у меня, и я поморщилась. – То есть, да. Вначале это было моей целью, но я быстро поняла, что ты не мог допустить чего-то подобного, как нападение на Ви. Признаю, я хотела, чтобы ты принял меня в «Венкор», чтобы я могла провести свое расследование и найти улики, но это все равно оказалось невозможным. Но я действительно не подозревала тебя. Наоборот, чем больше времени я проводила с тобой, тем больше стирались границы, и я не могла контролировать свои эмоции.

– Ты перестала подозревать меня до или после того, как извлекла мое ДНК и ДНК членов команды?

Я сглотнула. Он знает.

Конечно, он знает.

– Я только искала убийцу Ви. Я… не хотела никому навредить.

– Но ты навредила, Далия, – его челюсть напряглась. – Почему, черт возьми, ты бросила меня в том городе? Почему не сказала мне, что Грант и Джулиан угрожали тебе? Что похитили твою сестру? Почему, черт возьми, ты все это держала в себе?

– Потому что я не хотела, чтобы тебе сделали больно! – кричу я, мое зрение затуманивается. – Потому что твой отец сказал, что никогда не позволит мне увидеть сестру. Ви… где она?

– Она в безопасности, но дело не в ней, – он обходит кровать и берет меня за подбородок. Его кожа теплая и холодная одновременно. Нежная, но властная, – Дело в твоих безрассудных действиях, которые едва не стоили тебе жизни. Ты хочешь умереть?

– Конечно, нет. Ты думаешь, я не боялась? Боялась. Я так боялась, что едва могла дышать, но знаешь, что пугало меня больше всего? Страх потерять Ви или тебя.

– Тогда ты не должна была бросать меня, – его хладнокровие трескается, разрываясь по швам и обнажая неразбавленный хаос под маской спокойствия.

– У меня не было выбора.

– У тебя всегда есть выбор, черт возьми, – его пальцы впиваются в мою челюсть и, наверное, оставят синяки на коже, но это не имеет значения.

Потому что я вижу это. Глубоко в его глазах.

Бурный синий цвет.

Цвет, которого я никогда раньше не видела.

Беспокойство, смешанное со страхом.

Я сжимаю его обнаженную руку, моя кожа затрепетала от прикосновения, но я все еще держусь за свое мужество, позволяя одеялу упасть, а затем опускаясь на колени.

Его хватка вокруг моей челюсти ослабевает, достаточно, чтобы я могла немного пошевелиться, и я прикасаюсь губами к его губам, мягко, осторожно.

Они дергаются. Его челюсть напрягается, но он остается неподвижным, настолько неподвижным, что мне начинает казаться, что он статуя.

– Что ты, черт возьми, делаешь?

Я хватаюсь за эту смелость, прерывисто дыша.

Впервые я чего-то хочу всем своим разбитым существом. Впервые я готова пойти на компромисс.

Даже отпустить единственное, что держало меня на плаву после нападения на Ви.

Мою гордость.

– Когда мы расстались на мосту, я пожалела, что не поцеловала тебя, – мои слова прерывает только вспышка молнии и стук дождя. – Я пожалела, что не обняла тебя в последний раз. Я знаю, что ты, вероятно, не простишь меня, и это нормально. Ты злишься, так вымести свою злость на мне. Если хочешь, чтобы я побежала, я побегу.

– Заткнись, Далия.

– Я сделаю так, что тебе будет сложнее меня поймать, обещаю. Только еще один раз…

– Я сказал, – он толкает меня на кровать, матрас скрипит под его весом, когда он садится на меня верхом, рукой сжимая пояс моего халата. – Заткнись, черт возьми.

Мое сердце трепещет. Как и все мое тело.

Я выгибаю спину, пальцы тянутся к его рубашке, но он уже снял ее. Она лежит где-то на полу, и я могу сосредоточиться только на его твердых мышцах.

Пропорциональные линии его груди и живота, темная татуировка, спускающаяся от бока к прессу, голова змеи на ключице, шрамы, пересекающие грудь.

Он – искусство, от которого невозможно отвести глаз. Загадка, запертая между мрачной жестокостью и авторитарным самообладанием.

Я кладу дрожащую руку на шрам, как будто могу стереть его, как будто могу наложить заклинание и заставить всю боль исчезнуть.

Резкий вдох расширяет его грудь, прижимая ее к моей руке. Но он не убирает ее. Не ругает меня за то, что я осмелилась прикоснуться к солнцу.

Оно все еще жжет, но ничего страшного. Я справлюсь с ним.

Кейн одним безжалостным движением расстегивает пояс моего халата, и он распахивается, обнажая мое тело. Мои соски твердые и упругие, грудь будто опухла.

Все из-за его взгляда.

– Выместить на тебе, – повторяет он напряженным голосом, его грудь вздымается, когда он расстегивает джинсы, поднимается, снимает их и бросает на пол вместе с боксерами.

– Да, – я поднимаю другую руку к его лицу, но на этот раз он хватает ее и прижимает к подушке над моей головой.

Но он не схватился за мое раненое запястье, а прижимает свою ладонь к моей.

Когда он наклоняется, его грудь касается моих сосков, и я тихо стону от желания.

От чего-то гораздо более глубокого, чем просто желание.

– Есть много вещей, которые я хочу выместить на тебе, дикий цветок, так с какой мне начать? – он обхватывает мою шею рукой, наклоняет мою голову в сторону и кусает мочку уха. – С твоей лжи?

Мое сердце замирает, во мне бушуют страх и удовольствие. Кейн впивается зубами в мою челюсть, изгиб шеи, плечо, ключицу. Мои соски.

Повсюду.

Я кричу, пытаясь ухватиться за него.

– Твоего предательства?

Он проводит языком по моему измученному соску, и я извиваюсь, наслаждаясь приятным ощущением, но он снова его кусает.

– Твоего недоверия ко мне?

Я выгибаю спину, нижней частью живота потираясь о его твердый член.

Между бедер течет что-то липкое, и я сжимаю их, ища трения.

Но он отпускает мою руку, раздвигает мои бедра и садится между ними всем своим весом, продолжая сосать и кусать мой сосок.

Каждое его движение языком – это удар удовольствия по моей пульсирующей киске, а каждый укус – напоминание, что это не только удовольствие. Это даже не часть наших извращенных игр.

Это наказание.

Наказание, которое я готова принять.

Он прокладывает путь к моему животу, покусывая и посасывая нежную кожу, пока не доходит до моей киски.

Я запрокидываю голову назад, когда его губы обхватывают мой клитор, его язык крутится и вертится, а зубы слегка покусывают.

Гладкий пот покрывает мое тело, когда я извиваюсь, и хотя халат мягкий, он кажется грубым на моей коже.

Мои пальцы погружаются в его волосы, сжимая их. Его хватка на моей шее усиливается в такт его ритму, заставляя меня сжиматься и становиться еще более мокрой.

Я возбуждена больше, чем могла себе представить.

Я кончаю.

Кончу ему в рот.

Как раз в тот момент, когда волна удовольствия готовится накрыть меня, Кейн поднимает голову, его губы все еще испачканные моим возбуждением, и отпускает мою шею.

– Так скажи мне, Далия. С чего мне начать?

Я кусаю нижнюю губу, чтобы не застонать в знак протеста.

Дело не во мне.

Я не должна злиться.

И все же…

Я тяжело дышу, пытаясь игнорировать пульсацию в моей киске. Первобытную потребность потереться о его лицо и кончить.

– Давай начнем с этого, как думаешь? – он садится на корточки, и его большие ладони обхватывают мои бедра, грубо двигая меня вперед и перекидывая мои ноги на свое правое плечо, пока его член не начинает тереться о мою киску.

Я киваю, цепляясь за простыни. Меня пронзает острая боль, когда он неглубоко входит в меня. С каждым толчком я расслабляюсь, ожидая, что он вонзится в меня, как обычно, но он не делает этого.

Моя киска такая мокрая, что когда он в третий раз неглубоко толкается, я сжимаюсь и, закатывая глаза, стону.

Оргазм резкий и сильный, от него мои ноги дрожат на его плече. Мне нравится контраст моей загорелой и его более светлой кожи, то, как его плечо напрягается, поддерживая мои сжатые пальцы ног.

– Ты уже кончила? – он щелкает языком, ударяя своим членом по моему чувствительному клитору. – Твоя киска так жаждет моего члена, да?

Я скулю, когда остатки оргазма пронзают меня, или, может, это новый оргазм, вытекающий из предыдущего.

– Знаешь, что я думаю? – он погружает член в меня, вызывая электрические импульсы в основании живота. – Думаю, я должен трахнуть твою девственную попку, Далия. Я должен засунуть свой член в эту тугую дырочку и заявить о своих правах на тебя раз и навсегда.

Он скользит моей влагой к моему заднему отверстию, плюет на ладонь, затем скользит ею между моих ягодиц и погружает средний палец в мой тугой вход.

Я стону, выгибая спину, когда он добавляет еще один палец, толкая и растягивая меня.

Кейн часто играл с моей попкой, когда трахал меня. Последний раз, когда он делал это – несколько дней назад – он трахал меня тремя пальцами.

Вначале это было странно и больно, но всегда заставляло меня кончать. Но, с другой стороны, я люблю, когда Кейн доминирует надо мной, что бы он ни делал.

Я немного боюсь анального секса. Его член намного больше, чем три пальца, но я справлюсь с ним.

Я единственная, кто может с ним справиться.

Он поднимает меня так, что только моя голова и верхняя часть плеч остаются на матрасе, снова плюет на мою задницу, а затем вставляет третий палец.

Мой вздох эхом разносится по комнате, мое прерывистое дыхание синхронизируется со стуком дождя.

– Ты все еще такая узкая, сколько бы я ни растягивал тебя, – он шлепает меня по ягодице. – Как ты собираешься принять мой член, Далия?

Я двигаю ладонью по его твердому члену, который уже покрыт моими соками. Предэякулят покрывает мои руки, и я использую его, чтобы смазать его еще больше.

– М-м-м. Вот так, – он толкается в мою руку, пока трахает меня пальцами. – Сделай мой член хорошенько мокрым, чтобы я мог трахнуть твою задницу.

Моя киска пульсирует, и я направляю его к своему заднему входу.

– Какая нетерпеливая, – он вытаскивает пальцы. – Хочешь, чтобы я трахнул тебя, когда ты едва готова? Это будет больно.

– Мне нравится боль.

– Ты дрожишь.

– Все в порядке. Это из-за тебя.

– Из-за меня, – рычит он. – Если это из-за меня, ты позволишь мне делать с тобой все, что я хочу, дикий цветок? Тебе нравится, когда я делаю все, что хочу, верно? Твоя киска становится такой мокрой и податливой, и ты превращаешься в месиво в моих руках. Потому что никто не может дать тебе то, что могу дать я. Никто, кроме меня, не может владеть тобой.

Мое сердце бьется так быстро, потому что он тяжело дышит. Пот блестит на его подтянутых мышцах, а его глаза такие голубые, и зрачки так расширились, что я вижу в них свое отражение.

– Ты прав, – улыбаюсь я, и слезы наполняют мои глаза. – Никто, кроме тебя, не может владеть мной.

Потому что я никогда не любила никого, кроме него.

И не думаю, что когда-нибудь полюблю.

Я так сильно хочу его не только из-за секса. А потому, что я чувствую сильнейшую связь, когда его тело соединяется с моим.