Текст книги "Прекрасный яд (ЛП)"
Автор книги: Рина Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)
Я отпускаю ее и отстраняюсь, тяжело дыша.
– Почему… – она сглатывает, выглядя такой чертовски моей, голой лежа на столешнице, покрытая моей спермой. – Почему ты не можешь кончить в меня?
– Заткнись, блять.
– Почему тебе не нравится, когда я тебя трогаю?
– Я сказал, заткнись, Далия.
– Ну, прости. Я не думала, что быть партнерами по сексу означает отсутствие разговоров. В следующий раз давай более хорошие инструкции.
Я не могу ее убить.
Скрежеща зубами, я натягиваю свои джинсы, заправляю внутрь член, подхожу к холодильнику, который перестал пищать, беру бутылку воды и бросаю ее рядом с ней.
Она не шевелится, но ее опущенные глаза следят за каждым моим движением.
Я беру телефон, включаю свет, иду в гостевой санузел и набираю горячую ванную.
Когда звук воды наполняет комнату, я проверяю телефон.
В групповом чате «Логово змей» я вижу несколько непрочитанных сообщений. Очевидно, название чату дал Престон.
Джуд: Что за хрень ты устроил, Прес? Слышал, ты трахнул подругу своей мачехи?
Престон: Слышал, ты устроился на подработку стал сталкером?
Джуд: Да что с тобой не так?
Престон: Я думал мы рассказываем о новых хобби друг друга?
Джуд: Это потому, что ты вчера не смог справиться с Осборном?
Престон: Еще раз произнесешь это имя в моем присутствии, и я тебя глотку перережу:)
Джуд: Серьезно? Ты пропустил тренировку и устроил драку в доме Армстронгов только из-за вчерашнего вечера? @Кейн Девенпорт надо привести этого ублюдка в сознание, пока еще есть такая возможность.
Престон: У меня все под контролем. Но если увижу тебя, могу разорвать на куски, здоровяк. Будь начеку.
Джуд: Я?
Престон: В следующий раз не начинай драться только потому, что меня кто-то ударил.
Джуд: Я ВСЕГДА так делаю. Что за херня?
Кейн: Это потому, что Осборн сказал, что Престон принц-неженка, который не может даже защитить себя. Он выставил его слабаком. Наверное, поэтому Прес сошел с ума и вцепился ему в горло.
Престон: *Кейн добавлен в список смертников*
Джуд: Провокатор поддался на провокацию?
*Престон вышел из группового чата*
Я качаю головой, убираю телефон в карман и вешаю халат на вешалку.
Когда я выхожу в коридор, мой нос наполняет аромат Далии, и член снова приходит в режим готовности.
Блять. Это проблема.
– Можешь принять ванну, а потом уйти, – говорю я из коридора.
Ответа нет.
Я возвращаюсь на кухню.
– Тебе помочь встать…?
Я замираю, когда вижу, что она спит. На столешнице. В том же положении, в котором я ее оставил.
Ее грудь поднимается и опускается, и она тихонько посапывает.
Я не могу удержаться и убираю с ее лба несколько влажных прядей, обнажая ее спокойное лицо.
Блять.
Она прекрасна.
И она вся моя.
Когда я беру ее на руки, меня охватывает тревожное чувство, что она испортит мою жизнь во всех смыслах.
Если, конечно, уже не испортила.
Глава 22
Далия
Я ничего не нашла.
Несмотря на мои попытки изучить медицинские карты «Гадюк» и найти чье-либо подозрительное отсутствие в период, близкий к дате нападения на Ви, они настолько аккуратны и чисты, что найти какие-либо несоответствия оказалось просто невозможно.
За неделю с момента начала этой работы мне удалось собрать ДНК большинства игроков, включая Престона, и все они оказались отрицательными.
Я снова вернулась туда, откуда начинала.
Я думала, что смогу собрать какие-то улики о нападении на Ви, но это оказалось невозможным.
Даже если меня пригласят на мероприятие «Венкора», что я смогу сделать под таким пристальным наблюдением?
Раскрою себя и, возможно, буду убита, не успев ничего обнаружить, вот что.
Сидя в своем маленьком офисе на арене «Гадюк», я пролистываю старые дела в последней попытке найти что-нибудь необычное.
У меня болит задница, и я ерзаю на стуле. Я стону, когда мышцы кричат от боли.
Этот ублюдок Кейн действительно сдержал свое обещание, что я не смогу ходить. Я даже сидеть не могу, не чувствуя каждый сантиметр его члена внутри себя.
С тех пор, как он напал на меня в своей квартире, он каждый день просит меня встретиться с ним. Иногда у него, иногда в уединенных лесах.
И скажу я вам, этот человек – чертов зверь. Не знаю, откуда у него такая выносливость и как он придумывает новые способы заставить меня кричать.
Это как поездка на американских горках, конца которой не видно.
Он всегда гонится за мной, а когда догоняет, трахает на всех возможных поверхностях – на полу, на лестнице, у дерева, в ванне.
Везде.
Каждый раз, когда я думаю, что разгадала его схему и придумала план, как сбежать или спрятаться, он всегда находит меня. Без исключений.
Это такой кайф. Кайф, от которого, кажется, я никогда не смогу отказаться.
Я наркоманка, которая не может уйти в завязку.
Я даже не могу подумать о том, чтобы отказаться от того кайфа, который он впрыскивает мне в вены при каждой встрече.
Каждый раз, когда он назначает встречу, у меня по спине бегут мурашки. Мне хочется еще.
Еще.
И еще.
Черт, думаю, я настолько к этому привыкла, что больше не смогу наслаждаться никаким другим видом секса.
Я удивлена, что раньше вообще раздвигала ноги для посредственных впечатлений.
Кейн прав. Нормальный секс наскучил мне до слез. До него я думала, что не получать полного удовольствия от секса – это нормально, а те ошеломляющие оргазмы – выдумка из романов.
Я никогда не думала, что решение в том, чтобы меня трахали с такой интенсивностью, что я буду находиться на грани жизни и смерти.
Со стоном я ударяюсь головой об стол. Я сошла с ума.
И он тоже.
Но почему-то это работает.
Мне снова нравится секс. Мне снятся сны о том, как он трахает меня, и я просыпаюсь с рукой между своими мокрыми бедрами.
Насилие, погоня, агрессия и даже обзывательства возбуждают меня.
Все его присутствие возбуждает меня.
Я почти уверена, что стала сексуально зависимой, даже если мое тело едва выдерживает наш жестокий, оставляющий синяки и токсичный секс.
Все это действительно токсично.
Кейн непреклонен в вопросе «использования друг друга» и отказывается сдаваться. В этом человеке нет ни капли нежности.
Каждый раз, когда я пытаюсь погладить его или обнять, он напрягается, как будто я вонзила руку ему в грудь и вырвала сердце или что-то в этом роде.
Он также начинает всегда злится и закрывается от меня, поэтому я перестала это делать.
Я ненавижу отсутствие связи, но это лучше, чем когда он выходит из себя или прячется за своими высокими стенами.
По крайней мере, когда я притворяюсь, что меня устраивают наши отношения, он отвозит меня к себе домой и предлагает принять ванну. Он даже готовит мне еду и присылает столько одежды, что Меган начинает что-то подозревать.
Поэтому я была вынуждена сказать ей, что это только ради секса и что богатые любят хвастаться своими деньгами.
Но наши отношения с Кейном очень нездоровые и за пределами секса. Мой воображаемый психотерапевт сказал бы, что даже секс у нас нездоровый, но нам обоим он нравится, так что это не в счет.
Я пыталась постепенно налаживать с ним контакт. Но он так быстро отталкивает меня, что с ним трудно разговаривать.
Если я хотя бы спрошу о его жизни, попытаюсь сблизиться или нежно прикоснусь к нему, он полностью отворачивается от меня.
То, как он переключается с дружелюбного парня на абсолютного мудака, начинает сводить меня с ума.
Я понимаю, что теряю себя в этой бесконечной токсичности, но я на самом деле боюсь, что он отвернется от меня.
Я ненавижу это.
Ненавижу то, как легко он может развернуться и уйти, как будто меня не существует.
Но с другой стороны, мы не в отношениях, и он ясно дал понять, что между нами только секс, а я согласилась, поэтому не должна так себя чувствовать.
Кроме того, Меган была права.
Я не должна надеяться на что-то большее от Девенпорта. Он использует меня? Ну, я тоже использую его, чтобы получить доступ к тайной организации, частью которой он является.
Даже если от него толку мало, это уже не имеет значения. Потому что три дня назад его мама пригласила меня на чай, когда принесла ему в пентхаус свою выпечку, которую он отказался брать, поэтому я в обязательном порядке приняла ее приглашение.
Мои пальцы замирают на рукописном журнале, который вел предыдущий медицинский ассистент, следивший за питанием игроков.
Дело не в самих записях, а в дате. 20 сентября.
Именно тогда напали на Вайолет.
Я прочитала записи, но в них не было ничего особенного – диета игроков, травмы и прописанные добавки.
Затем мои глаза расширились, когда я обнаружила небольшую приписку внизу страницы.
Примечание: Хантер Мэддокс, Гэвин Дрейтон и Райдер Прайс пропустили тренировку из-за неизвестных травм.
Неизвестные травмы.
Шестеренки в моей голове неистово крутятся, когда я перелистываю страницы за следующие дни. О трех игроках больше не упоминается до 23 сентября, когда они возобновили свои тренировки. Никаких травм не зафиксировано, и они возвращаются к катанию без реабилитационных программ и изменений в рационе.
Это ведь не простое совпадение, правда?
Результаты ДНК-теста Гэвина и Райдера отрицательные. У Хантера я не смогла взять образец. Наверное, потому что он педант до безобразия и всегда вытирает все свое снаряжение до и после использования. Он также прячет все свои вещи в шкафчик и очень щепетилен в отношении того, кто к ним прикасается.
Гэвин – вратарь. Райдер и Хантер – защитники. Они обычно проводят время вместе, а их родители имеют большое влияние в городе.
В моей голове складываются пазлы с мероприятия в доме Престона. Трое членов «Венкора» в масках, чей разговор я подслушала той ночью, были Гэвин и Райдер. Третий был определенно Хантер.
Возможно, я нашла что-то важное.
Кожа покрылась мурашками от предвкушения. Наконец-то какой-то сдвиг.
Хотя я и не нашла организатора нападения на мою сестру, но это уже какое-то начало.
Моя первоочередная задача – получить доступ к файлам врача команды за 20 сентября.
Собрать образец ДНК Хантера.
Может, сблизиться с ними тремя? Гэвин немного ненавидит меня после того фиаско у него дома. И если слухи об изгнании его сестры и уничтожении ее социального статуса правдивы, я не думаю, что он когда-нибудь станет ко мне добрее. Я не видела Изабеллу на территории кампуса с того дня, как она подстроила то нападение, чтобы меня накачали наркотиками.
А двое других просто делают вид, что я не существую.
Вообще, так ведут себя все игроки, кроме Престона, который любит приставать ко мне каждый раз, когда видит, и Джуда, который без причины смотрит на меня с презрением.
Я начинаю думать, что это его обычное настроение.
Крутя ручку, я обдумываю способы добыть образец ДНК Хантера, когда мой телефон завибрировал.
Я вздрогнула, ударившись бедром о стол, и выронила ручку.
Кейн: Увидимся вечером у меня.
Я прищуриваюсь. Может, это потому, что я устала от его высокомерия, но я пишу:
Далия: Нет, спасибо.
Кейн: ?
Кейн: ???
Кейн: Это сарказм какой-то?
Далия: Не знаю. А ты попробуешь со мной нормально общаться?
Кейн: Что значит «нет, спасибо», Далия?
Далия: Это значит «нет» и «спасибо». Ты что, не умеешь читать?
Кейн: Во что ты сейчас играешь?
Далия: Я не играю. Мне просто нужно время. Чтобы я могла как следует восстановиться и морально подготовиться к твоему мудацкому поведению после того, как ты кончишь.
Кейн: С каких это пор тебе не все равно, как я обращаюсь с тобой после секса?
Далия: С этих. Одно дело унижать и оскорблять меня во время секса, но после – это уже другое. Мне не нравится твое холодное отношение и односложные ответы. Я не твоя секс-игрушка.
Кейн: Ты именно она. И я не буду холодно относиться к тебе, если ты будешь знать свое место и перестанешь лезть не в свое дело.
Я кусаю нижнюю губу. Он прав. Кейн никогда не обещал мне ничего, кроме секса. Я даже не знаю, почему я так переживаю из-за этого.
Он ничего для меня не значит.
На самом деле я ненавижу его и то место, откуда он взялся.
Далия: А ты просто еще один мудак, который неплохо трахается, так что я рада, что мы на одной волне.
Кейн: Неплохо? Так ты это называешь, когда кончаешь на мой член несколько раз за ночь?
Далия: Я все сказала. В любом случае, я все равно не хочу видеть твое лицо, примерно три дня. Оно меня утомляет.
Кейн: Не вынуждай меня забыть о вежливости.
Далия: Разве это не твоя стандартная установка?
Кейн: Будь у меня сегодня вечером.
Далия: Только если ты не будешь трахать меня, а мы посмотрим фильм или что-нибудь еще, как нормальные люди.
Кейн: Мы не нормальные люди.
Я читаю, но не отвечаю.
Кейн: Не смей игнорировать меня.
«Прочитано».
Кейн: Далия…
«Прочитано».
Он не единственный, кто умеет играть в эти игры. И он мне даже не нравится.
Ни капельки.
Когда я выхожу из офиса, игроки выходят из раздевалки.
Хантер и Гэвин одеты в толстовки «Гадюки», их сумки перекинуты через плечо, они тихо разговаривают. Я пытаюсь подойти поближе, чтобы подслушать, о чем они говорят.
Кто-то высокий загораживает мне путь.
– Смотрите, кто тут у нас. Дейзи.
Престон улыбается мне, его глаза ярко-зеленые.
Прекрасно.
Клянусь, он делает это только ради развлечения.
– Далия. Серьезно, сколько еще имен на букву «Д» ты знаешь, кроме моего?
– Сколько понадобится, – он подходит ближе, прижимая меня к стене.
– Сколько понадобится для чего?
– Не думай об этом. Скажи мне, что ты сказала Кейну, что он так рассердился, как подросток, и хлопнул шкафчиком? Когда все веселились? Ты мгновенно испортила все настроение. Ты такая зануда. Тебе кто-нибудь об этом говорил?
Я прищурилась.
Престона очень трудно понять.
Иногда он угрожает и обзывает, а иногда шутит. Не знаю, стоит ли у него диагноз, но он явно страдает антисоциальным расстройством личности. Ему нравится унижать других, и он часто делает это очень коварно.
Он мастер в том, чтобы вывести соперника из себя, и всегда после этого выходит сухим из воды. За исключением ситуации с Маркусом. Вот у этого ублюдка точно диагноз.
Я ясно знаю одно: слабость, покорность или, что еще хуже, избегание конфликтов только подпитывают их садистскую энергию.
К тому же я сама настроена на конфликт.
Поэтому я ухмыляюсь.
– А ты не зануда, а? Ты был настолько бесполезен, что «Гадюки» впервые в этом сезоне проиграли.
Его улыбка остается прежней, но блеск в глазах постепенно угасает.
– Неужели?
– Ага. Все видели, как Маркус обернул тебя вокруг своего мизинца и тащил по катку, как мертвый груз, – я улыбаюсь в ответ. – Как я и сказала, бесполезный.
Я понимаю, что переборщила, когда становится уже слишком поздно.
Престон протягивает руку и обхватывает мое лицо, впиваясь пальцами в мой череп, как будто хочет сломать его.
Страх сковывает мои конечности, и я не смею дышать.
– Тебе нужно научиться затыкаться, блять, – его голос становится жутко холодным, совершенно не похожим на его обычное беззаботное поведение. – Ты и этот грязный Осборн – не более чем насекомые. Вы можете немного пожужжать, даже ужалить и доставить мелкие неприятности, но сильно не заблуждайтесь, я могу раздавить вас, когда захочу. Я положу конец вашей жалкой, раздражающей жизни, когда сочту нужным.
Давление в голове нарастает, и я думаю, что он выполнит свое обещание.
Он убьет меня.
Я чувствую это костями – он сломает мне шею и уйдет, как ни в чем не бывало.
А потом ему все сойдет с рук, потому что он родился в нужной семье, а я – никто.
Его рука исчезает.
Я приоткрываю губы и моргаю, чтобы прогнать слезы, наполнившие глаза, когда Кейн появляется передо мной.
Он высокий. Выше, чем обычно. Он частично закрывает мне обзор, и я вижу только его широкую спину, закрывающую лицо Престона.
И впервые я не испытываю отвращения к его спине.
– Уходи, – спокойно говорит он.
– Я был занят, Девенпорт. Может, это тебе уйти?
Я впиваюсь пальцами в капюшон Кейна. Не знаю, что только что произошло, но я была уверена, что Престон собирался убить меня.
Я понимаю, что это жажда крови. Я почувствовала красную пелену в его прикосновении и в каждом его слове.
Это человек, который, вероятно, убивал раньше и сделает это снова без колебаний.
– А теперь ты свободен, – говорит Кейн, не обращая внимания на мою руку. – Уходи.
– Мне плевать на твои приказы. Отойди.
Моя рука дрожит. Что, если Кейн позволит ему сделать все, что он хочет, чтобы преподать мне урок?
Во что я вляпалась?
– Еще раз дотронешься до нее, и ты лишишься руки, Армстронг.
Престон громко хохочет.
– Это угроза?
– Предупреждение. Далия – моя, и я ясно дал понять, что не люблю, когда другие трогают то, что принадлежит мне.
Наступает долгая, невыносимая тишина, прежде чем Престон с силой ударяет плечом Кейна. Затем он уходит.
Я не смотрю на него, сосредоточившись на своем дрожащем, прерывистом дыхании.
Что это за чувство? Всплеск адреналина? Ощущение, что я чудом избежала смерти?
– Ты будешь держаться за меня вечно?
Я отпускаю его толстовку и морщусь, глядя на смятую ткань.
– Прости.
Кейн поворачивается ко мне, его лицо непроницаемо, глаза темные.
– Это все, что ты можешь сказать?
– Спасибо.
– Вместо того чтобы благодарить меня, научись понимать обстановку и выбирать, в какие конфликты ввязываться, – его тон резкий, гневные слова режут меня, как ножи.
Я никогда не видела Кейна таким взбешенным. Черт, я даже не думала, что он способен на такую ярость.
И что заставляет мой желудок сжиматься? Ощущение, что он злится из-за меня.
Из-за моей безопасности.
Я сглотнула.
– Я… не знала.
– Но ты должна была это почувствовать, – он выдохнул. – Держись подальше от Престона и Джуда. Ты не имеешь ни малейшего представления о том, на что они способны.
– А ты? – прошептала я. – Я также не знаю, на что способен ты.
Он гладит меня по щеке, его голос низкий и хриплый.
– Слишком поздно от меня уходить. Ты должна была воспользоваться этой возможностью, когда я впервые тебе ее дал.
Глава 23
Далия
Я не была у Кейна уже три дня.
Но это не мешает мне навещать его маму. Она прислала мне СМС и пригласила на чай, и я не смогла отказаться.
В роскошный особняк меня впустил слуга, который лишь поклонился мне и велел следовать за ним.
Я крепче сжимаю в руке цветы, купленные по дороге.
Особняк Девенпортов не уступает по великолепию и роскоши дому Армстронгов. Оба огромны, сияют и пахнут старыми деньгами.
Оба также пропитаны запахом смерти.
С момента, как я вошла, у меня сдавило грудь.
Шаги дворецкого эхом раздаются по мраморному полу в клетку, создавая мягкий, но ровный ритм, прорезающий зловещую тишину. Он движется с точностью, его осанка прямая, а лысая голова отражает тусклый свет, когда мы проходим мимо высоких стен из темного дерева и картин, на которых изображенные существа кажутся готовыми выпрыгнуть и сожрать меня.
Воздух тяжелый, пропитанный чем-то старым, что давит на мою кожу, как предупреждение.
Так вот… где вырос Кейн.
Как он мог дышать в этой угнетающей атмосфере?
Мое сердце колотится в груди, пока я изучаю окружающую обстановку, стены, кажется, сжимаются с каждым моим шагом. Любой уголок этого особняка выглядит нетронутым, застывшим во времени, как будто он существует вне реальности.
И все же…
Каждый его сантиметр – это Кейн. Сдержанные линии, холодное совершенство, все пронизанное чем-то более мрачным под поверхностью.
Неудивительно, что он превратился в неприступную крепость. Он родился в ней.
– Кейн часто бывает здесь? – спрашиваю я у дворецкого.
Он ничего не отвечает, просто скользит впереди с его жесткой осанкой, ведя меня все глубже в недра этого дома, мимо тяжелых дверей и окон, задрапированных бархатом.
Внезапно он останавливается и указывает на стеклянную дверь в темном деревянном обрамлении впереди. За ней я вижу смутные очертания сада.
Он без слов открывает дверь, и меня обволакивает свежий, острый запах земли и воды.
Сад живет своей жизнью, в отличие от особняка – мягкие камелии колышутся на ветру, где-то вдали тихо журчит ручей.
Камни под ногами кажутся твердыми, но каждый мой шаг все глубже погружает меня в мысли о том, каково это было.
Кейн вырос здесь. Он сформировался где-то между холодными стенами дома и спокойствием этого сада.
Я разглядываю силуэт Хелены, стоящей у большого пруда.
На ней мягкое бежевое платье, на плечи накинута шаль, и она кормит крупных карпов.
Я заворожена видом рыб, которые без усилий скользят по воде и открывают рты.
– Далия, – увидев меня, она останавливается, и на ее губах появляется слабая улыбка.
– Здравствуйте, – я протягиваю ей букет цветов, на который потратила целое состояние. – Надеюсь, вам понравится этот небольшой подарок.
– О, как мило, спасибо, – она прижимает цветы к груди и гладит их яркие лепестки. – Не помню, когда в последний раз получала цветы.
Она указывает на стеклянную дверь, и слуга подходит с решительным видом и забирает букет.
– Отнеси его в мою комнату, – говорит Хелена, затем поворачивается ко мне. – Мне нужно покормить этих малышей, прежде чем мы присядем. Надеюсь, ты не против.
– Конечно, нет. Они такие красивые.
– Да, – ее глаза затуманиваются, когда она смотрит на пруд. – Большинство людей не знают, что за этой красотой скрывается невероятная выносливость и сила. Они могут выживать в суровых погодных условиях и плыть против течения. Они дают мне надежду.
Я изучаю ее профиль. Она выглядит полуживой, а голос звучит немного утомленно. Даже безжизненно.
Мое сердце сжимается от боли за нее.
В молодости Хелена, наверное, была очень красивой, но теперь ее щеки впали, и она очень исхудала.
Я пытаюсь ее развеселить.
– У вас есть среди них любимчики?
– Сора, – она указывает на самую большую красную рыбу, которая все время отнимает у других еду. – Я купила его, когда узнала, что беременна Кейном. Все его братья и сестры умерли, но он крепкий, ему уже почти двадцать три года.
– Что значит «Сора»?
– Небо по-японски. Широкое, бескрайнее и всеобъемлющее небо, – ее глаза смягчаются, как будто она смотрит на Кейна.
Теперь она разбивает мне сердце.
И я действительно начинаю ненавидеть Кейна. Разве так сложно проявить хотя бы немного любви к своей одинокой матери?
Некоторые из нас готовы убить, чтобы иметь маму.
– Хочешь покормить их? – она протягивает мне керамическую миску.
– Можно?
– Конечно.
Я беру миску и начинаю бросать в воду гранулы. Сора съедает все, оставляя остальных с открытыми ртами и без корма.
Он точно унаследовал характер Кейна – все или ничего.
Либо так, как хочет он, либо никак.
После той встречи, когда его друг чуть не убил меня, этот мудак Кейн не общался со мной три дня.
Я не шучу. Он не прислал ни одного сообщения и не разговаривал со мной на арене.
Просто потому, что я сказала, что не хочу видеть его лицо три дня. На самом деле я мстила ему за то, что он отказался встречаться, если речь не идет о сексе, но я не думала, что он воспримет это буквально.
Поэтому сегодня утром я отправила ему сообщение:
Далия: Вау. Какие мы мелочные.
Он только его прочитал.
Не буду врать, мне не нравится, когда мои же тактики используют против меня.
Но, в любом случае, кто такой Кейн?
Парень, который не дает мне покоя, и поэтому я поехала домой к его родителям, вот кто.
Мысленно вздохнув, я снова сосредоточилась на Хелене.
– Сора всегда такой жадный?
Она смеется, звук получается легкий.
– Наверное. Он самый старший и верит в иерархию.
– Прямо как Кейн.
Ее улыбка исчезает.
– Нет. Кейн верит в контроль. Прямо как его отец.
Мои пальцы замирают, и Хелена бросает корм, устремив взгляд в глубину темного пруда.
– Я не хочу лезть не в свое дело, и вы не обязаны мне рассказывать, если вам некомфортно, но мне просто интересно… – я сглатываю. – Почему у вас такие натянутые отношения с Кейном?
– Ты видела шрамы на его спине? – спрашивает она, не глядя на меня.
– Да, и недавно я заметила синяки на его запястьях.
Она напрягается, ее лицо становится таким бледным, что я думаю, ей плохо. Но когда она говорит, ее голос напряжен, будто она с трудом сдерживается.
– Его тренировал, а точнее, пытал его отец с шести лет. С детства он подвергался физическим и психическим пыткам, его даже травили ядом. И хотя сейчас он более независим, если он не оправдывает ожиданий Гранта, его жестоко наказывают. Я не смогла его защитить, и он возненавидел меня за это. И он прав.
Я открываю рот, и миска почти выпадает у меня из рук.
– Вы хотите сказать, что эти ужасные шрамы нанес ему отец? Какой отец может так жестоко издеваться над собственным сыном?
– Тот, кто воспитывает наследника, а наследник должен быть машиной, – в ее впалых глазах появляется блеск. – До всего этого Кейн был самым милым мальчиком. Он был добрым и счастливым. Он сочувствовал другим и помогал. Играл с детьми прислуги и дарил им свои любимые игрушки. Он читал мне сказки на ночь, а не наоборот, и любил срывать цветы в саду и дарить их мне.
Пока она говорит, ее улыбка становится шире, но затем исчезает, когда ветер треплет ее волосы.
– Но эти прекрасные черты характера Грант считал слабостью. Он сказал мне, что его сын не станет бесполезным филантропом, и я ничего не могла сделать, чтобы это предотвратить. Если я захочу уйти, то так тому и быть. Но я не ушла и была вынуждена беспомощно наблюдать, как Грант уничтожал душу Кейна и избавлял его ото всех положительных эмоций, пока тот не стал таким же мрачным и бездушным, как и он сам. И ему это удалось. С блеском.
Меня охватывает ярость.
Я даже не знаю, на кого злюсь. На отца Кейна или на этот проклятый мир, в который он родился. Я даже злюсь на Хелену за то, что она не смогла это остановить.
Но в то же время я хочу обнять ее.
Мне кажется, что она тоже жертва, но в другом смысле. Она не ушла, но и не помогла.
– Прости, что нагрузила тебя всем этим, – Хелена берет миску с кормом и ставит ее на полку под беседкой. – Не знаю, почему мне так комфортно с тобой разговаривать. Может, потому что я потеряла сына и пытаюсь сблизиться с его девушкой. Если ты не против пообщаться с пожилой женщиной, конечно.
Я не его девушка. По крайней мере, не в том смысле.
– Вы не пожилая, – говорю я вместо этого. – И я с удовольствием пообщаюсь с вами. Ваш сад прекрасен.
– Это не мой сад. А Гранта. Все здесь принадлежит Гранту. Я всего лишь аксессуар в его блестящей империи.
Она ведет меня к столу под отапливаемой беседкой, где несколько слуг наливают чай. На столе стоит высокая этажерка с закусками и выпечкой.
– Я не знала, что ты любишь, поэтому попросила повара приготовить всего понемногу.
«Понемногу» – это мягко сказано. Она практически вынесла всю кухню на стол, это настоящий европейский полдник.
Я видела такое только в роскошных фильмах.
– Выглядит потрясающе, спасибо, – я сажусь и стараюсь не съесть все, что вижу.
Манеры, Далия. Манеры. Не показывай свою невоспитанность перед богатыми людьми.
Я борюсь с многочисленными вилками и ножами, но Хелена говорит, чтобы я не беспокоилась и ела, как мне удобно.
Она рассказывает мне о самых счастливых годах своей жизни – с момента рождения Кейна – и о самых печальных – после того, как его отец подверг его жесткой дисциплине.
Хелена также рассказывает о том, как дом стал безжизненным после того, как Кейн навсегда уехал несколько лет назад. Хотя он игнорировал ее и холодно с ней обращался, он все же приходил домой, и она видела его каждый день. Теперь, когда он уехал и отказывается поддерживать с ней связь, ее депрессия усугубилась.
Я замечаю, что она почти не ест, и дворецкий приносит ей лекарства. Он прячет от нее этикетку, но она, похоже, не обращает на это внимания.
Прозак.
Если она принимает антидепрессанты и все равно выглядит такой чертовски грустной, то дело серьезное.
Мне кажется, что я использую ее, выпытывая информацию, но ее сын – как чистый лист, он ничего не скажет, что бы я не сделала.
Проглотив самые вкусные маффины, которые я когда-либо пробовала, я говорю:
– Можно вас спросить?
– Конечно. Что угодно.
– В тот день, когда мы впервые встретились, вы сказали, что я должна бежать, пока могу. Что вы имели в виду?
Она подносит к губам разноцветную чашку, затем делает паузу.
– Наверное, я не хотела, чтобы ты закончила как я. У меня нет выхода, и даже если бы мне удалось вырваться из-под влияния Гранта, мне пришлось бы бросить сына и жить в бегах до конца своих дней. Но я понимаю, что была неправа, когда сказала тебе это.
– Почему?
– Кейн смотрит на тебя не так, как Грант смотрит на меня. Для него я всегда была пешкой. Дочь Верховного судью, которая была ему нужна для достижения его целей, а он был мужчиной, за которого я хотела выйти замуж ради статуса. Грант никогда не любил меня, и я никогда не любила его. Наш брак был чисто политическим. У тебя и Кейна все по-другому. Он заботится о тебе.
Я чуть не подавилась чаем и заглушила это смехом.
– Заботится? Уверена, он не знает значения этого слова.
– Может, не осознанно, но заботится, – она вытянула подбородок в сторону. – Иначе он бы не примчался сюда.
Когда я последовала за ее взглядом, мои губы раскрылись.
Кейн шел к стеклянным дверям, его силуэт поглощал горизонт. Он выглядит так элегантно в джинсах, белой рубашке и кожаной куртке.
– Вы ему сказали? – спрашиваю я.
– Наверное, Сэмюэл. Это дворецкий, который привел тебя сюда. Если бы Кейну было все равно, разве он пришел бы, беспокоясь о том, что ты встретишься с Грантом? – спрашивает она мягким голосом. – Хотя он знает, что Грант возвращается домой поздно по будням, Кейн всегда осторожен.
Через несколько мгновений он останавливается у стола и говорит, как робот-солдат:
– Мама.
– Привет, дорогой, – она улыбается и кивает на свободное место за столом. – Присоединишься к нам за чаем?
– Мы уходим, – он хватает меня за локоть.
Я вырываюсь и дергаю его за рукав, натягивая улыбку.
– Конечно, нет. Кейн с удовольствием присоединится к нам, правда ведь?
Он сердито смотрит на меня.
Я смотрю на него в ответ.
– Не нужно себя заставлять, дорогой, – неловко говорит она. – Если у тебя есть дела…
– У него нет дел, – я привстаю и шепчу ему на ухо. – Если ты не сядешь за этот стол, секса не будет целую неделю.
– Тогда я найду тебе замену, – мрачно отвечает он. – Кого-нибудь менее драматичного.
– В таком случае, можешь забыть о том, чтобы когда-либо еще меня трахнуть. О, и я пришлю тебе фотографии последнего члена, на котором буду скакать.
– Осторожнее, – рычит он мне на ухо.
Он хмурит брови, и, судя по тому, как Кейн сгибает руку, я думаю, что он насильно вытащит меня из-за стола, но затем неохотно садится.
Хелена наблюдает за нами, и на ее губах появляется искренняя мягкая улыбка. Она суетится, прося персонал приготовить еще несколько блюд и принести добавки.
– Не нужно, – говорит Кейн тем же бесстрастным тоном. – Мы ненадолго.
– Надолго, – я обнимаю его руку и глажу, невинно улыбаясь. – До вечера.
Его ледяные глаза пронзают меня, полные презрения, но он ничего не говорит.
