Текст книги "Прекрасный яд (ЛП)"

Автор книги: Рина Кент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)

Как будто я могу коснуться его души.

И я действительно думаю, что это так, потому что он тяжело выдыхает и говорит грубым тоном:

– Повтори.

– Что ты прав?

– Нет, ту часть, что никто, кроме меня, не может владеть тобой.

– Никто. Я твоя. Только твоя.

– Только моя, – его большие руки обхватывают мою талию.

Я понимаю, что он хочет перевернуть меня на живот.

Нет. Нет, не сейчас.

Я хватаюсь за его руку, ладони дрожат на его коже, и я качаю головой, глаза широко раскрыты, щеки покраснели.

– Нет.

– Нет?

– Я хочу видеть твое лицо.

Он не отпускает меня, и я начинаю паниковать, но шепчу:

– Пожалуйста.

– Боже, – бормочет он, затем обнимает меня одной рукой за талию, а другой раздвигает ягодицы и прижимается к моему входу.

И затем входит.

Медленно. Мучительно медленно, и я чувствую, как он заполняет меня.

Так чертовски заполняет, что я думаю, что лопну.

О, черт. Я чувствую, как моя задница растягивается, привыкает, жадно захватывая его.

– Расслабься, – напряженно говорит он, его голос грубый, мышцы напряжены. – Я едва вставил головку, а ты уже сжимаешься. Хочешь сломать мне член?

О, черт.

О, черт.

Только головку?

Я сильно потею, мои пальцы впиваются в его подтянутую талию, чтобы удержаться, но не думаю, что это возможно.

– Расслабься для меня, – он разминает мою ягодицу, а затем шлепает по ней. – Ты приняла мой член в свою киску, сможешь принять его и сюда.

Моя киска сжимается, я стону, а затем замираю.

– Тебе нравится, когда я шлепаю твою маленькую попку? – шлепок. – Вот так. Молодец. Хорошая девочка.

Мое горло сжимается, а сердце разрывается от его слов.

Я так возбуждена, что едва чувствую, как он входит в меня еще немного. Это больно. Да, я чувствую давление, растяжение и жжение, но мне нравится.

Лучший секс для меня всегда был смесью боли и удовольствия. Такое сочетание умеет создавать только Кейн. И того, и другого всегда достаточно, чтобы держать меня в напряжении. Достаточно, чтобы я стала влажной и нетерпеливой.

Возбужденной.

Влюбленной.

Поэтому я расслабляюсь для него, покачивая бедрами и позволяя ему войти глубже.

– Блять, – его бицепсы напрягаются, пальцы впиваются в мой живот, прижимая меня к матрасу. – Ты так хорошо принимаешь мой член, дикий цветок. Ты растягиваешься, чтобы поглотить меня все глубже и глубже.

Я стону, гладя его бока и глядя на него сквозь затуманенное зрение.

Кейн не отрывает от меня взгляда, когда начинает двигаться во мне, его член мягко скользит внутри. Никакой его обычной жестокости. Никаких резких толчков. Никакого секса, как будто он меня ненавидит.

И это делает меня еще более влажной, мои покачивания становятся более неистовыми, сердце взлетает так высоко, что я думаю, будто никогда не опущусь. Поэтому я покачиваю бедрами и встречаю каждый его толчок с новым безумием.

– Медленнее, – он снова шлепает меня по ягодицам, и от боли я таю. – Иначе сделаешь себе больно.

– Трахни меня как обычно, – стону я, все еще извиваясь под ним.

– Я не буду трахать твою задницу также, как трахал твою киску в первый раз, – шлепок. – Не двигайся.

По его команде мои конечности замирают, и я вижу это.

Взгляд его расширенных от похоти зрачков.

Он не хочет причинить мне боль. В первый раз в том туннеле ему было все равно, но сейчас он заботится обо мне.

Теперь он движется медленно, входя глубже, но не торопясь.

Он держит себя в руках, контролирует, вены на его шее пульсируют от напряжения, волосы влажные. Капля пота падает мне на нос, и он ворчит.

Но он не врывается в меня.

Не двигается сильнее.

Вместо этого он следит за реакцией моего тела, и только когда я расслабляюсь, только когда принимаю его, он ускоряет темп.

Постепенно.

Медленно.

Обращаясь со мной как с драгоценным цветком, а не как с диким, как он всегда меня называл.

Черт.

Я думаю, что влюбилась в него сильнее, чем могла себе представить.

Волна удовольствия пронзает меня, и в голове становится мутно.

Мои бедра покачиваются в такт его нежному, слишком нежному ритму, и слезы скатываются по моим щекам.

Кейн наклоняется вперед, высунув язык, и слизывает эти слезы, проглатывая их и оставляя теплую липкость на моих щеках.

– Почему ты плачешь? – хрипит он. – Тебе больно?

– Нет. Это так приятно. Это слезы, которые тебя возбуждают.

Он смеется у моего рта, его зубы скользят по уголку моих губ, прежде чем он всасывает их в свой рот.

Кейн целует меня так же страстно, как трахает, но делает это не спеша, не торопясь покусывать мои губы или играть с моим языком.

И когда его рука, обхватившая мою талию, опускается к моему клитору, я теряю контроль. Я не могу больше терпеть.

Не тогда, когда он трахает меня так, будто его тело говорит мне что-то. Слова, которых я не понимаю, но все равно влюбляюсь в них.

Может, это его способ попрощаться.

А может, он просто хочет испортить меня для других мужчин.

Потому что никто не может прикасаться ко мне так, как он.

Целовать так, как он.

Заставлять чувствовать себя в безопасности, как он.

Я стону в его губы, когда оргазм пронзает меня, зажигая огнем.

Мои руки обхватывают его шею, ногти впиваются в его спину, в шрамы, которые я хочу, чтобы исчезли, но в то же время люблю его еще больше из-за них.

Потому что он выжил.

Этот мужчина не так давно убил двух человек на моих глазах. Один из них был его отцом.

И я все еще дрожу в его объятиях, как никогда раньше с кем-либо.

Движения Кейна ускоряются, он двигается во властном темпе. Возможно, потому что я все еще одурманена оргазмом, но мне не больно.

Да, я чувствую себя наполненной.

Настолько наполненной, что мне кажется, он вот-вот разорвет мне живот, но это приятное чувство полноты.

Я прижимаюсь к нему еще сильнее, обнимая его, а он прячет голову в изгибе моей шеи, и тогда тепло наполняет меня.

Мир на мгновение замирает.

Наши тяжелые вздохи эхом раздаются в воздухе, его тело обволакивает мое, а член пульсирует внутри меня.

Мои пальцы гладят его густые каштановые волосы, мои глаза полуоткрыты, а сердце полностью переполнено.

Я люблю тебя, хочу я сказать.

Но слова застревают у меня в горле.

Хотя он и сказал, что я только его, страх, что он никогда не сможет простить мое предательство, парализует меня.

Поэтому я предпочитаю не выставлять себя дурой.

Моя рука опускается на бок, и я закрываю глаза, чтобы запечатлеть его в памяти.

Его тепло, его дыхание, его громко бьющееся сердце, его запах. Все, что в нем есть.

– Не засыпай, – его хриплый голос эхом разносится в воздухе. – Я с тобой еще не закончил.

Я открываю глаза, и Кейн выходит из меня, его сперма вытекает из меня на кровать. Я хочу поговорить с ним. Хочу задать ему много вопросов, но я хочу еще немного насладиться этим моментом.

Хочу просто жить им.

Он поднимает меня одним плавным движением, и я вскрикиваю, обхватывая его шею и талию руками и ногами. Он уверенными шагами ведет меня в душ, а я вишу на нем.

– Кейн? – выдыхаю я, наполовину измученная, наполовину возбужденная.

– Я собираюсь трахнуть свою шлюшку. На этот раз грубо.

И он делает именно то, что обещал.

А я хочу, чтобы этот момент никогда не заканчивался.

Чтобы реальность никогда не наступила.

Глава 34

Далия

Я, должно быть, заснула.

Потому что, когда я открываю глаза, Кейна в постели нет.

Она большая, уютная и пахнет им, но его здесь нет.

Утренний свет льется через большое окно, но комната пустая и безлюдная.

Горло сжимается, и тошнота поднимается к горлу, мешая дышать.

Мне кажется, что меня сейчас стошнит.

Тишина звучит жестоко, безжалостно. Ее не нарушает даже звук дождя.

Я смотрю в сторону ванной.

– Кейн?

Даже когда я зову его, я знаю, что его там нет. Он исчез, как и его поцелуи, его грязные и нежные слова.

– Спи, Далия.

Это было последнее, что он сказал мне, после того как высушил мои волосы и прижал меня к своей груди. После того как я спросила о его татуировках, и он сказал, что ворона символизирует свободу, а змей – контроль.

После того как он позволил мне погладить его грудь и бормотать бессвязные слова. После того как он поцеловал меня в лоб, и я почувствовала себя маленькой девочкой, которая просто слишком устала и хочет спать.

Потому что в его объятиях я была в безопасности.

Его голос был безопасным.

И я подумала, что если я на немного закрою глаза, он все еще будет здесь, когда я их снова открою.

Я подумала, что, поскольку он вымыл мое тело мылом, поднял меня на руки и высушил, он, может быть, простит меня.

Я подумала, что, поскольку я видела беспокойство и загадочные эмоции в его глазах, он, возможно, позволит мне остаться.

Но я могла ошибаться.

Потому что он ушел, и я осталась одна в этой огромной постели.

Может, он все-таки не сможет простить мне мое предательство.

Я дышу медленно, прерывисто, и мне кажется, что у меня начинается паническая атака.

Дыши.

Просто дыши.

Кто ты, черт возьми, такая, Далия? Оставить тебя? Уличную крысу, которая не должна была даже смотреть на него, не то что трогать?

Его отец был прав.

Меган была права.

Престон и Джуд были так правы.

Он – Девенпорт.

Как бы я ни старалась стереть эту фамилию, она определяет его.

А теперь, когда его отец мертв, она определяет его самого.

Я подтягиваю колени к груди, и запах его одеколона наполняет мои ноздри. Мне хочется плакать.

Почему он так со мной поступил, если собирался бросить меня?

Если бы он был более жестоким, наверное, не было бы так больно.

На прикроватной тумбочке загорается экран телефона, подключенного к зарядному устройству.

Я понимаю, что это мой телефон.

Руки дрожат, когда я беру его. Меган прислала несколько взволнованных сообщений, потому что давно не слышала от меня новостей. Я отвечаю, что все в порядке и что это долгая история.

Мне нужно встать, найти сестру и…

Сердце почти останавливается, когда я вижу сообщения от Кейна.

Некоторые из них были отправлены, когда я исчезла, но те, от которых я дрожу всем телом, – самые последние, отправленные час назад.

Кейн: Мне нужно разобраться с последствиями смерти Гранта. Не вставай. Позвони на кухню по внутренней связи, и тебе принесут все, что ты захочешь. Поговорим, когда я вернусь.

Кейн: P.S. Когда освобожусь, отвезу тебя к сестре.

Мои пальцы дрожат на телефоне. Я вижу только отдельные слова, которые то появляются, то исчезают.

Поговорим, когда я вернусь.

Поговорим.

Мы. Поговорим. Придется ли мне заплатить за то, что я сделала? Я ни о чем не жалею, но знаю, как Кейн воспримет мои действия.

Предательство.

Или, может, что-то другое?

Вопреки моей воле, в темных уголках моей груди зарождается проблеск надежды.

В тишине раздается стук, и я думаю, что это предчувствие конца света в моей голове, но он раздается снова. На этот раз громче.

– Далия?

Я вскакиваю на ноги при звуке мягкого голоса Хелены и быстро накидываю рубашку Кейна, которую он оставил на полу. Она доходит мне только до бедер, но это лучше, чем ничего.

– Секундочку, – кричу я, бросаясь к богато украшенной золотой двери. Я стесняюсь даже прикоснуться к ней.

Открыв дверь, я вижу Хелену, стоящую снаружи, одетую в едва подходящее ей по размеру белое платье, ее кожа бледная на его фоне, но в ее впалых глазах мелькает огонек жизни.

– Здравствуйте, – неловко говорю я, потянув рубашку вниз.

– Спасибо, что согласилась встретиться со мной.

– В любое время. Эм, простите за мой внешний вид. Я не знаю, где моя одежда.

– Она в стирке. Персонал принесет ее как можно скорее.

– Спасибо.

– Я должна поблагодарить тебя. И извиниться. Я не хотела, чтобы Кейн пришел и пострадал, но он напомнил мне обо всем, что ты сделала для нас. Он напомнил мне, что он гораздо лучший человек, чем я когда-либо буду, и я хочу извиниться за то, что когда-то просила его отвернуться от тебя.

– Вы просто боялись за его жизнь, – говорю я тихо. – Это я должна извиниться. Из-за меня… э-э… ваш муж… погиб.

– Наоборот, я благодарна тебе.

– Даже если… Кейн стал убийцей?

– Это не первое его убийство и не последнее. Но по крайней мере на этот раз он сделал это ради себя. Он наконец-то освободил себя и меня – хотя и случайно – от оков Гранта. Так что спасибо тебе, Далия, – она сжимает мою руку. – Я рада, что ты есть в жизни Кейна.

Нет. Я рада, что он есть в моей.

К нам идет высокий мужчина в костюме дворецкого с корзиной. Самуэль.

Хелена отпускает меня и протирает глаза.

– Вот. Самуэль принес твои вещи.

– Джулиан Каллахан здесь, – объявляет он, как только я беру корзину.

Моя рука сжимается при этом имени. Хелена лишь хмурится.

– Если он пришел к Кейну, то скажи ему, что его нет.

– Он хочет поговорить с мисс Торн. Он в кабинете покойного мистера Девенпорта.

Мое сердце забилось как сумасшедшее, и я, кажется, задрожала, потому что Хелена обняла меня за плечи и погладила по руке.

– Скажи ему, чтобы он вернулся, когда Кейн будет здесь, – сказала она Самуэлю.

– Хорошо, мадам.

– Нет, все в порядке, – я выдыхаю. – Я переоденусь и сразу вернусь.

– Ты не должна этого делать, – Хелена еще сильнее хмурится. – Джулиан – змея, которую никто не любит, и на то есть причины. Лучше дождись Кейна.

– Со мной все будет в порядке.

Если Джулиан намерен подать на меня в суд за ДНК-тест и незаконное использование его лаборатории, я не хочу, чтобы нас кто-то слышал, тем более Кейн.

После того как я надеваю чистые, свежевыстиранные джинсы и футболку, Хелена все еще пытается отговорить меня, но я уверяю ее, что со мной все будет в порядке, и следую за Самуэлем.

Когда он открывает дверь и стоит снаружи, я понимаю, что соврала.

Джулиан вызывает во мне дрожь. Клянусь, он еще страшнее своего брата. По крайней мере, Джуд более открытый и не обладает той мрачной аурой, которая обволакивает меня, как только я вхожу в кабинет.

Дверь закрывается, и я сожалею, что не взяла с собой Хелену.

Кабинет Гранта так же мрачен, как и его душа. Полки и стол темно-коричневые, диваны черные, а обои унылого зеленого цвета.

Джулиан стоит у полок, неторопливо листая страницы книги в твердом переплете. Я успеваю разглядеть на корешке «Диоген из Синопы», прежде чем он опускает книгу и устремляет на меня пронзительный взгляд, выпрямившись во весь рост.

– Вы хотели меня видеть? – спрашиваю я, держась на безопасном расстоянии от него и ближе к двери.

– Да, я подумал, что сейчас лучшее время, пока Кейн не закончил делать убийство своего отца похожим на несчастный случай на лодке, – он улыбается. – Я не занимаюсь каннибализмом, так что можешь расслабиться. Я тебя не съем.

Он переворачивает еще одну страницу, и смотрит на меня, делая это тщательно и несколько угрожающе. Хотя, возможно, дело не в самом действии, а в мертвом взгляде его глаз.

Так вот как выглядит Основатель «Венкора» в будничное время.

Это душит.

– Видишь ли, Грант совершил ошибку. Он недооценил эмоции Кейна. Он никогда не думал, что сын, которого он лепил по своему образу и подобию, возьмет пример с него и просто устранит его, чтобы достичь своих целей. Он также недооценил тебя и твою способность стать катализатором, который подтолкнул Кейна к последнему шагу. В конце он действительно потерял свою хватку, особенно после того, как был вынужден отказаться от своего брата и части своей власти. Грустно, не правда ли?

– Я грущу только потому, что Кейн был вынужден жить двадцать один год в роли сына этого ублюдка.

– Боже, ты уже становишься его сторожевым псом, – он ухмыляется, и этот жест выглядит зловеще. – Это будет весело.

– Это?

– Мисс Торн, я полагаю, Грант так и не успел рассказать вам, кто пытался убить вашу сестру, верно?

Мои мышцы напряглись, кулаки сжались.

– Я буду считать, что нет, тем более что вы все еще здесь, – он перевернул страницу. – Другие собаки кусают своих врагов. А я кусаю своих друзей, чтобы спасти их.

– Что?

– Это сказал Диоген.

– Мы здесь, чтобы обсуждать философов?

– Кейн – циник, вылепленный из плоти Диогена. Он бы причинил боль Джуду и Престону, если бы так смог защитить их. В этом он лучше Гранта и настоящий прагматик, который взвешивает все варианты, прежде чем действовать.

– И?

– И ты веришь, что останешься невредимой, учитывая, как работает его разум?

– Это не ваше дело.

– Видишь ли, вот в этом ты ошибаешься. Время рассказать тебе одну историю. Тебе лучше присесть.

– Я постою.

Он пожимает плечом, перелистывая страницы, как будто собрался читать историю с них.

– Пару лет назад женщина была зарезана насмерть, средь бела дня, двадцать раз. Вы знаете, что значит быть зарезанной двадцать раз, мисс Торн? Это значит, что она сильнее всего чувствовала боль от первого удара, в почку. Скорее всего, это было очень больно, вероятно, даже больнее, чем роды. Она закричала, привлекая внимание всех на улице. Второй удар был еще хуже. Он прошел через живот насквозь. Так же, как третий и четвертый. После этого она упала. Ползла, истекая кровью, с металлическим привкусом во рту, и молила о помощи. Кого-нибудь. Кого угодно. Но никто не пришел. Ей нанесли пятый удар. Он попал ей в сердце. Она умерла. Она истекала кровью на тротуаре, ее пустые глаза смотрели на Бога, в которого она верила, но он позволил ей умереть как бездомной собаке. Но на этом все не закончилось. Ее труп снова и снова кололи – в грудь, в гениталии, в живот – пока ее кишки не вывалились наружу, ее били головой об асфальт, пока ее глаза не вылезли из орбит…

– К чему вы ведете? – резко спросила я, чувствуя подступающую тошноту. Но больше всего мне не нравилось, к чему он ведет.

– Просто рассказываю предысторию. Удивительно, как ты не можешь это слушать, но люди, которые были там, смотрели и ничего не сделали.

– А при чем тут я?

– Видишь ли, одна из тех, кто был там и отвернулась, когда эту женщину хладнокровно убивали, – не кто иная, как твоя дорогая, невинная сестра, Вайолет Уинтерс.

Я делаю шаг назад, прижимая ладонь ко рту, чтобы не вскрикнуть.

– Удивлена, что твоя любящая сестра с ангельским лицом, которая и мухи не обидит, стояла и смотрела, как убивают женщину?

Я качаю головой.

– Она бы никогда…

Мою голову пронзила боль.

Воспоминания о том, как Ви пришла домой и ее стошнило, какой бледной она была, как дрожало все ее тело. Она сказала, что съела что-то не то и у нее болит живот. Она рано легла спать и на следующий день также рана ушла. Она вела себя странно больше двух недель, была замкнутой и совершенно отрешенной.

Когда я спросила, она ответила, что это из-за стресса от работы, учебы и счетов, и я ей поверила.

Потому что Ви никогда мне не врала.

– Она сделала это. Есть записи с камер видеонаблюдения, которые это доказывают. Или были. Я позаботился, чтобы все стереть и уничтожить.

– Вы родственник убитой женщины? Поэтому…?

– Она была моей мачехой. Матерью Джуда.

О боже.

О боже.

– Понимаешь, Джуд очень-очень любил свою мать. Я тоже ее любил. Она была не такая, как моя. Она была милой и старалась ради меня. Она даже пыталась защитить меня от моего же собственного отца. Глупая женщина. Но самое главное, она относилась к Джуду как к своему сокровищу. Так что ты можешь себе представить его гнев и жажду мести. Но я удалил эту запись из архива, чтобы остановить его кровожадную ярость. Однако знаешь, кто успел получить часть записи, прежде чем я успел все удалить? Тот, кто кусает своих друзей, чтобы помочь им?

Я качаю головой из стороны в сторону. Туда-сюда.

– Правильно. Кейн. Чтобы удовлетворить потребность Джуда в убийствах и мести, он порезал эти кадры на маленькие клипы и составил список всех, кто был там в тот день. Он также создал файлы, полные информации о них, их семьях, слабостях, о том, что их заставляет действовать. Там есть даже их привычки. Все аккуратно сложено в его картотеке. Время от времени он дает Джуду имя и помогает ему превратить их жизнь в ад. Это действительно поэтично. Джуд хочет, чтобы каждый свидетель достиг дна, чтобы они были вынуждены просить о помощи, которую не найдут, как и его мать. Затем, когда они навеселятся, Престон, Джуд и Кейн похищают их, отпускают в лес и устраивают старомодную охоту.

Мои ноги подкашиваются, и я хватаюсь за ближайший стул, чтобы не упасть.

Это не может быть правдой.

Джулиан лжет. Он лжет…

– Само собой, Кейн знал о твоем существовании задолго до твоего появления здесь. Он, наверное, также представлял тебя во время одной из своих охот с Джудом. Я не уверен, что он сам привел тебя сюда, но, зная Кейна, скорее всего, да. Может, он хотел поразвлечься с тобой. Может, ты просто привлекла его внимание, я не знаю. И он точно на многое пошел, чтобы устроить то фальшивое посвящение.

– Фальшивое? – дрожащими губами спрашиваю я.

– Ты же не думала, что это было по-настоящему, правда? О боже, ты думала. Вот почему мы не берем посторонних. Они непостоянны и не могут отличить мечты от реальности. Наши настоящие посвящения изменяют саму сущность твоей души. Если бы ты прошла настоящее посвящение, ты бы не выжила. Кейн питает к тебе слабость, поэтому и устроил всю эту фальшивую шараду и даже попросил своих друзей принять в ней участие. Если бы это было по-настоящему, тебя бы не приняли даже на первом этапе отбора. Только те, кто родился в «Венкоре», могут пройти посвящение, и иногда мы приглашаем тех, кого считаем достойными быть среди нас.

Это было не по-настоящему.

Все эти психологические пытки и грубый секс были спектаклем?

Нет. Как это может быть правдой? Джулиан, наверное, пытается запутать меня.

– Он не мог, – говорю я так тихо, что даже сама едва себя слышу.

– Что ты сказала?

– Кейн не тронул бы Вайолет. Он не мог! – кричу я, тяжело дыша. – Он бы не стал… он не стал бы этого делать. Его… его ДНК не совпало.

– А, это. ДНК, найденная под ногтями твоей сестры, была подменена на ДНК мертвого человека. Конечно, ты не найдешь ни одного совпадения, – его губы скривились в ухмылке. – И кто, ты думаешь, подменил это ДНК?

– Нет… нет…

– Кейн.

– Нет!

– Мне все равно, веришь ты мне или нет. Можешь остаться здесь и убить его, мне плевать. Или подожди, пока он не устанет от своих игр и не убьет тебя сам. Мне все равно. Но сначала тебе нужно знать кое-что еще.

Я смотрю на него сквозь затуманенное зрение.

– Твоя сестра. Она очнулась.

– Ч-что?

– Технически, она была в искусственной коме.

– О чем вы, черт возьми, говорите? Врачи сказали, что она в коме.

– Мои врачи. В моей больнице. В моей системе. Я многое еще хочу тебе рассказать, и хочу, чтобы ты молчала и слушала. И могу заверить тебя, что твоя сестра проснулась и идет на поправку, и ты сможешь узнать больше о ее местонахождении, если сделаешь правильный выбор. Вайолет проснулась в тот же день, когда ее доставили в больницу, и она хотела сбежать от Джуда любой ценой, но знала, что он найдет ее, куда бы она ни пошла, поэтому мы заключили сделку. Она добровольно согласилась протестировать мой экспериментальный препарат, который сделает ее похожей на находящуюся в коме, а я в свою очередь организую твой и ее переезд туда, где Джуд не сможет ее найти, когда она проснется. Так она сможет избежать преследования моего брата. Но она проснулась раньше, чем предполагалось, потому что мы не могли продолжать давать ей лекарство, когда он похитил ее после того, как я вывез ее из больницы, и к тому времени, когда я снова ее нашел, она уже начала просыпаться. Как оказалось, мой брат уже начал подозревать неладное, потому что она не проявляла тех же симптомов, что и его охранник, который действительно находится в коме. В любом случае, мы дошли до конца испытания, и я доволен результатами.

Джуд похитил ее? Но если Джулиан снова ее нашел, значит, она в порядке, верно?

Мой разум завертелся, когда все детали начали складываться воедино.

Счета Ви были оплачены в полном объеме без каких-либо условий.

Врач Ви, который не разрешал никому приближаться к ней.

Охранник Джуда в коме, Марио, рядом с Вайолет.

Теперь, когда я об этом думаю, человек в капюшоне, который стоял у кровати Ви, был очень похож на Джуда.

О боже.

– У тебя есть два выбора, – он поднял палец. – Первый: ты остаешься здесь, ждешь Кейна и теряешь сестру, – он поднял еще один палец. – Второй: Ты исчезаешь с сестрой в безопасное место, которое я вам найду. Навсегда.

Мои губы дрожат.

– Зачем… вы это делаете?

– Мне не нравишься ни ты, ни твоя сестра. Посторонние должны оставаться в стороне. Так Джуд и Кейн наконец опомнятся. Убирать за ними приносит мне слишком много хлопот.

Я опускаю голову, слезы наполняют глаза и капают на потрепанные белые кроссовки.

Может, за всем этим стоит Кейн?

Может, он манипулировал мной, как марионеткой?

Он бы не заставил меня чувствовать себя виноватой за ложь, если бы все знал.

Правда?

Или я наконец-то сгорела заживо рядом с солнцем?