Текст книги "Прекрасный яд (ЛП)"
Автор книги: Рина Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 26 страниц)
Глава 20
Далия
Я не могу отвести взгляда от правой руки Кейна.
Образы глубоких синих синяков и порезов на его запястье все еще преследуют меня, вызывая тревогу.
Тем более, что я уже знаю, что у него на спине есть несколько старых шрамов.
С тех пор, как я увидела эти синяки в больнице, я внимательно наблюдаю за ним. Я заметила, что сегодня он бледнее, его губы слегка посинели, а глаза стали холоднее.
Что с ним произошло между вчерашней игрой и сегодняшним утром?
И почему, черт возьми, я так этим заинтересована, когда несколько дней пыталась установить между нами разумную дистанцию?
Проблемы Кейна не должны меня волновать.
Я прислоняюсь к его машине, металл холодный на моей спине, а ледяной воздух кусает кожу. Я не уверена, стоит ли мне прикасаться к его дорогой машине. Но когда я попыталась отойти от него, Кейн потянул меня обратно к себе.
Внизу, как карта, простирался Грейстоун-Ридж, город все еще окутанный последними следами ночи, крыши и улицы, смягченные тусклым светом рассвета. Солнце только-только начинало пробиваться сквозь тучи, окутывая здания золотистой дымкой и придавая всему вокруг почти мирный вид.
Насколько мирным может быть это логово гадюк.
Прохладный ветер треплет мои волосы, принося слабый запах сосен из леса позади нас. И на одно мгновение кажется, что мы единственные люди в мире, которые не спят.
– Ты слишком пялишься, – Кейн не смотрит на меня, а вместо этого пристально разглядывает свой сэндвич, купленный в магазине, как будто он испорчен.
– Прости, – я откусываю кусок сэндвича с сыром и салатом и запиваю его холодным кофе.
– Тебе лучше извиниться за эту пародию на еду.
– Ну, в такую рань все вокруг закрыто.
– Мы могли бы пойти в нормальный ресторан.
– И пропустить твою тренировку? Хватит придираться, ешь.
Он нюхает хлеб, прежде чем осторожно откусить кусок.
– Ну и как? – спрашиваю я.
– Съедобно, но удручающе безвкусно и не свежее.
Я смеюсь и толкаю его в плечо.
– Ты такой сноб.
– Потому что хочу поесть нормальной еды?
– Это роскошь, которую не каждый из нас может себе позволить.
– Ты теперь можешь.
Мои плечи напрягаются.
– Мне не нужно от тебя подачек.
Забавно, потому что я не возражала, когда Изабелла или Престон называли меня Благотворительностью. Черт, я поддерживаю жизнь своей сестры исключительно за счет благотворительного фонда, в который определенно вкладывается семья Кейна.
Но я не хочу, чтобы он так на меня смотрел.
Не сейчас.
Это глупое чувство гордости? Или что-то другое?
Не могу точно сказать, но мне это просто не нравится.
Кейн, должно быть, почувствовал мою агрессию, потому что сдвинулся с места, выпрямив свое оружие-тело, а глазами пригвоздил меня к месту.
– Тебе нужно перестать так думать, Далия. Я не считаю это подачкой. Я считаю это заботой о тебе. Все, что тебе нужно сделать, это принять это и перестать защищаться.
– Ну, что я могу сказать. Престон сказал мне, что я просто объект благотворительности, который никогда не станет полноправным членом «Венкора», потому что туда принимают только таких, как ты. Так что извини, если у меня есть сомнения.
Он смотрит на меня, наклонив голову набок, и говорит опасно тихим голосом.
– Ты веришь Престону, а не мне?
Я проглатываю кофе, застрявший во рту, и звук эхом разносится в тишине, нарушаемой только шелестом листьев.
– Он казался убедительным.
– Ответь на вопрос, Далия. Чьи слова для тебя важнее? Мои или Престона?
Я прикусываю нижнюю губу, но молчу.
– Если я говорю, что ты не объект благотворительности, а Престон говорит обратное, кому ты поверишь?
– Тебе.
– Тогда почему ты отнекиваешься каждый раз, когда я что-то делаю для тебя?
– Я не привыкла к этому, – шепчу я, затем поднимаю подбородок. – Я работала ради всего, что у меня есть, неважно, как мало я на самом деле имею. Я не люблю быть кому-то обязанной.
– Я не кто-то, – он обхватывает мою шею большой рукой, не давя, а удерживая на месте. – Ты привыкнешь к тому, что я тебе даю, и будешь принимать это без возражений.
Мой пульс бьется под его большим пальцем, и он смотрит на него, пока его глаза темнеют.
Я чувствую, что снова попадаю в его блестящую ловушку. После всего, что я сделала, чтобы убедить себя, что я не такая больная, как он. Даже пыталась поверить, что он заставил меня.
Но одно прикосновение. Один взгляд. И я снова попалась.
Ощущение его кожи на моей заставляет мое тело запульсировать, прося большего.
Я встревожена.
Нет. Я в ужасе от того, как сильно я хочу такого мужчину, как Кейн.
Поэтому я сосредотачиваюсь на том, что нас разделяет, а не на том, что объединяет.
– А что насчет остального, что сказал Престон? Я зря трачу время?
Кейн отпускает меня со вздохом.
– Те, кто получают полное членство, действительно принадлежат к нашему социальному слою, и я ничего не могу с этим сделать. Не я устанавливаю правила.
– Тогда почему ты мне об этом не сказал? – мой голос дрожит. – Тебе нравилось играть со мной?
– Я не думал, что ты действительно веришь, что сможешь стать полноправным членом. Ты же достаточно умна, чтобы понимать, какие тщательные проверки в таких организациях.
В груди у меня спадает груз, и меня накрывает волна безнадежности.
Да, я знала, что это будет сложно, но не думала, что невозможно.
Я откусываю большой кусок сэндвича, чтобы не расплакаться.
– Далия, будь разумна. Тебе там не место.
Я продолжаю жевать и смотрю вперед. Небо окрашено мягким градиентом, бледно-голубой цвет переходит в оттенки розового и золотого, и первые лучи солнца прорезают горизонт, зажигая края города.
Кейн приподнимает бровь.
– Это то же самое, как не отвечать на мои сообщения?
Проглотив слюну, я поворачиваюсь к нему, мой тон вялый.
– Что еще ты от меня скрываешь?
– Возможно, столько же, сколько ты скрываешь от меня.
Я задираю подбородок.
– Не понимаю, о чем ты говоришь.
– Конечно, дикий цветок. Как скажешь. Но в любом случае, что бы мы ни скрывали, это не имеет значения. Мы используем тела друг друга только потому, что у нас одинаково извращенные фантазии, – он улыбается, и его голос становится на октаву ниже. – Поправка. Я использую твое тело, потому что тебе нравится, когда тебя используют.
– Ты… – я удерживаюсь от того, чтобы обрушить на него ругательства.
Это только приведет к обратному результату. И он прав. Я исчезла из его жизни, потому что была напугана тем, как сильно мне понравился секс в лабиринте.
Я была в ужасе от того, как сильно меня это возбудило.
Я по-настоящему задумалась о терапии и днями напролет читала статьи о фантазиях об изнасиловании и первобытных играх, но только еще больше запуталась в том, насколько я этого хочу.
Насколько я все еще этого хочу.
И единственный человек, который знает о моих извращенных наклонностях, – это столь же извращенный мужчина, сидящий рядом со мной.
Он улыбается с неприкрытой жестокостью, показывая мне ту сторону себя, которая получала удовольствие от охоты на меня.
– Я что? Извращенец? Мудак, которого ты ненавидишь, но все еще фантазируешь о его члене?
– О, пожалуйста. Он у тебя не настолько впечатляющий. Я видала и получше, – ложь, ложь и еще раз ложь.
– Далия… – предупреждение пробегает по моей коже, вызывая мурашки. – Не заставляй меня нагибать тебя над машиной и использовать твою киску. Посмотрим, будут ли другие члены для тебя такими же впечатляющими, когда ты будешь прыгать на моем.
Я пячусь назад.
Боже. Я просто пыталась его спровоцировать.
Уголок его губ приподнимается в ухмылке.
– Не волнуйся, я не буду тебя трахать. А когда соберусь, ты этого даже не заметишь.
Черт бы побрал Кейна Девенпорта.
Он умеет держать меня в напряжении. И почему, черт возьми, я переполнена одновременно возбуждением и страхом?
Он прислонился к машине, устремив взгляд на город внизу. В нем было опасное спокойствие, и воздух между нами казался заряженным, небольшое расстояние, разделяющее нас, было почти неосязаемым.
Я понимаю, что он втягивает меня на свою орбиту.
Еще одна звезда, которая слишком близко подлетела к солнцу.
Но эта звезда разобьется прежде, чем я позволю ему поглотить меня.
Ну и что, что членство в «Венкоре» для меня невозможно? У меня все еще есть стажировка в медицинской команде хоккейного клуба, в которую он так настойчиво просит меня вступить.
И, что самое важное, у меня есть он.
Я буду использовать его, чтобы добиться справедливости для своей сестры, даже если при этой мысли у меня все сжимается в груди.
После того, как меня представили команде, я заполнила документы и поговорила с медицинским персоналом о своей новой должности интерна. Команда поручила мне бумажную работу, наблюдение за игроками и выявление возможных травм.
Кейну не понравилась последняя часть.
Честно говоря, ему, похоже, не понравилась ни одна часть.
Я бы не сказала, что меня приняли с распростертыми объятиями. Я вижу сомнения и даже откровенную враждебность со стороны Гэвина, Джуда и некоторых других игроков, которые также являются членами «Венкора». Остальные в основном не обращают на меня внимания или просто не замечают.
Я уверена, что они не приемлют постороннего в своей среде. Такую, как я, кто не принадлежит к их высокому и могущественному социальному слою.
Единственная причина, по которой враждебно настроенные не высказывают мне все, что думают, – это присутствие Кейна. Очевидно, что никто в команде не смеет ему перечить. Игроки безгранично уважают его, что легко заметить по их сосредоточенному и почтительному взгляду. Даже тренер разговаривает с ним как с равным.
Несмотря на свои мотивы, я серьезно отношусь к своей работе.
Поэтому большую часть открытого катания я провожу, разговаривая с врачом команды о том, как улучшить ловкость игроков и минимизировать травмы. Я также разговариваю с главным физиотерапевтом о потенциальных местах напряжения мышц у каждого игрока.
Он и остальные члены команды проводят регулярные проверки и часто делают им массаж, чтобы помочь расслабить напряженные мышцы. Я в восхищении от удивительного оборудования и всех установленных аппаратов. Но, с другой стороны, команда играет почти на профессиональном уровне и является действующим чемпионом университетской лиги, поэтому они обеспечены всем необходимым.
Помогает и то, что многие игроки неимоверно богаты, поэтому их семьи вкладывают в команду бесконечные суммы денег.
Кто бы мог подумать, что область, которую я выбрала, – медицина с упором на физиотерапию, чтобы помочь Вайолет с постоянными болями в спине и плече, – теперь будет использоваться в интересах этих привилегированных придурков?
Один из которых мог попытаться убить ее.
К концу открытого катания я уже поняла, в каких областях есть потенциал для улучшения. Поэтому, когда руководство уходит, я возвращаюсь на скамейку.
Игроки направляются в душевые, хлопая друг друга по плечам и громко разговаривая. Это хаос, наполненный тестостероном.
Здесь есть несколько женщин, самая важная из которых – административный менеджер команды, но они в основном находятся в своих кабинетах.
Когда большая часть команды расходится, Кейн подъезжает ко мне на коньках, останавливается у ограждения, снимает шлем и проводит рукой по влажным волосам. Они случайно спадают ему на лоб, частично скрывая холод в его глазах. Хотя теперь они стали яснее, менее ледяными и более… знакомыми.
Он выглядит потрясающе в своей хоккейной экипировке с потными волосами, только что закончив тренировку. Я уверена, что не должна считать его сексуальным или красивым, но он и то, и другое, и даже больше.
Я виню в этом его развращенные сексуальные пристрастия.
Потому что всякий раз, когда я вижу его, в моей голове вновь и вновь прокручиваются картинки из того лабиринта.
Горячие, электризующие и эротические сцены, которые сводят меня с ума.
Кейн опирается обеими руками на борта, так что они свисают прямо передо мной.
– Выглядело весело, – я прочищаю охрипший голос. – Вернули командный дух, да?
– Частично.
– Почему только частично?
Он замирает и смотрит на перчатки в своих руках.
– Престон пропустил тренировку.
– Наверное, ему стыдно за свое вчерашнее выступление. Он вернется.
– Он никогда не пропускает тренировки. К тому же, он не способен испытывать стыд.
Я хмурюсь.
Честно говоря, мне плевать на Престона, но мне не нравится, что его отсутствие создает напряжение в команде и для Кейна. Этот слизкий ублюдок – один из незаменимых игроков «Гадюк» и всегда был в отличной форме.
За исключением вчерашнего дня.
Но, похоже, я недооценила связь между Кейном и Престоном.
Возможно, и Джудом тоже.
– Ты его проверял? – спрашиваю я.
– Проверю, – он смотрит на меня тяжелым, умоляющим взглядом. – Хватит о команде. Расскажи, как прошел твой первый день?
– Нормально. Мне есть над чем поработать.
– Не переусердствуй.
– Я что-то запуталась. Разве не ты убеждал меня устроиться на эту должность, чтобы я могла работать?
– Не совсем. Это чтобы я мог за тобой присматривать.
– Так я здесь ради твоего развлечения?
Его губы скривились в улыбке.
– Если хочешь так это называть, то пожалуйста.
– Вау. Ты даже не будешь оправдываться?
– Думаю, мы уже на том этапе наших отношений, когда нам не нужно оправдываться, разве нет?
Я с досадой выдыхаю, стараясь не думать о том, что он сказал «наши» отношения. Между нами нет отношений.
Мы просто используем друг друга.
Вот и все.
Я позабочусь, чтобы так и оставалось.
– Увидимся вечером у меня, – вибрация низкого голоса Кейна вырывает меня из раздумий.
Я рисую круг на большом пальце.
– Зачем?
– Жду, Далия.
– А если я не хочу?
– А я не спрашивал.
– Тебе нужно перестать так себя вести, Кейн.
– Я пришлю тебе код. Приходи, – он улыбается, поглаживает мои волосы, как будто я какое-то домашнее животное, а затем присоединяется к своим товарищам.
Какой придурок.
В любом случае, я делаю вид, что помогаю команде убраться, и незаметно собираю образцы ДНК, в основном с потных полотенец, особенно тех, кто, как я знаю, является членами «Венкора», а именно Джуда.
Мне удается украсть его перчатку, которую он сменил ранее после того, как она порвалась из-за его нечеловеческой силы.
Жаль, что Престон не пришел сегодня на тренировку, но я все равно добавлю его ДНК в свой арсенал. Надеюсь, я найду зацепку среди игроков-членов «Венкора», потому что проникнуть в саму организацию практически невозможно.
И, надеюсь, я не потеряю себя в этом мире.
И, что еще важнее, в Кейне.
Одна только мысль о том, что он планирует на сегодняшний вечер, заставляет меня дрожать.
Страх и возбуждение смешиваются так, что я не могу их различить.
Я убеждаю себя, что буду игнорировать его.
Даже когда я собственными ногами вхожу в его ловушку.
Глава 21
Кейн
Я жду в тени.
Я привык к тени.
Тень была моим другом с тех пор, как мое детство было систематически разрушено.
Это сделало меня тем, кто я есть.
Вероятно, это также причина моих извращенных вкусов и жажды сексуального насилия.
Именно поэтому я держал это в секрете.
Месяцы без секса было легче пережить, чем утомляющий нежный секс.
Пытаться сдерживать себя было мучительной задачей, которую я предпочитал не выполнять. То, что девушки подразумевали под «сильнее», не совпадало с моим пониманием этого слова.
Они имели в виду глубже, так, чтобы усилить свое удовольствие, но не испытать боль.
А для меня сексуальная извращенность означала полный контроль с добавлением боли.
Немного садизма.
Немного слез.
Меня действительно возбуждает, когда женщина, которую я трахаю, наслаждается болью так же, как и удовольствием.
Далия единственная девушка, которая принимает мое грубое, развратное сексуальное доминирование. И что самое лучшее? Ей это нравится.
Она кончает сильнее, когда боль и удовольствие смешиваются, пока она не может дышать.
Единственная проблема в том, что она также этого и боится. Я видел это в ее глазах сегодня, когда пригласил ее к себе.
Там был страх.
Но также был и оттенок ожидания я рассчитываю на это, что она придет ко мне.
Комната окутана густой тишиной, пока я прислонился к стене. Слабые огни города прорезают тьму неровными линиями, задевая край окна, но не достигая меня.
Мой пульс ровный, но под ним чувствуется что-то более мрачное, скрученное в комок, готовое вырваться наружу. Мой указательный палец дергается, и я с силой заставляю его замереть.
Я никогда не был нетерпеливым.
Никогда не жаждал чего-то настолько, чтобы нарушить свои правила.
Я даже уничтожил в себе любое проявление эмоций.
И все же я не могу контролировать напряжение мышц и прилив крови к паху.
Я возбуждаюсь, просто думая о том, что я с ней сделаю.
Как я ее поймаю.
Поглощу.
Не дам ей выбраться.
В глубине души я знаю, что не должен больше связываться с Далией Торн, но, черт возьми, мой член не понимает этой логики. Его сдерживали месяцами, и теперь, когда я нашел его любимый вкус, его не остановить.
Дверь открывается.
Я выпрямляюсь во весь рост, но не меняю позу.
Она пришла.
Часть меня думала, что она исчезнет и откажется от этого неортодоксального соглашения. Но я должен был знать наверняка.
Животное в Далии отражение моего.
Я почувствовал ее запах раньше, чем увидел. Нежный аромат жасмина витает в воздухе и проникает в мои ноздри.
– Эй?
Я остаюсь в тени, дышу тихо, скрывая свое присутствие, но все мое внимание сосредоточено на малейшем колебании ее дыхания, паузе в ее шагах и каждом шелесте ее одежды.
– Кейн? – ее голос слегка напуган, напряжен, и в нем слышится легкая дрожь, которую она изо всех сил пытается скрыть. – Это не смешно.
Я улыбаюсь про себя.
Вот так. Подойди ближе, моя маленькая добыча.
– Где, черт возьми, здесь свет? – ворчит она, переступая с ноги на ногу.
Спрятан.
Обычно он включается автоматически, но я отключил эту функцию, так что, пока я не включу ее обратно, мы будем купаться в моей естественной среде обитания.
Тьме.
Снаружи мерцают огни города, но это всего лишь бессмысленное статическое изображение. Настоящая буря нарастает и закручивается внутри меня.
Ноги Далии останавливаются на небольшом расстоянии, как будто она чувствует мое присутствие.
– Кейн? – ее тихий шепот усиливается жестокой тишиной.
– Я досчитаю до трех, а затем начну охоту на тебя, – говорю я глубоким голосом.
– Даже не скажешь «привет»? – спрашивает она вызывающим тоном, но уже пятится назад. – Не можешь хоть раз вести себя нормально, придурок?
– Тебе не нравится адекватность, дикий цветок. Она доводит тебя до слез. Раз.
Она сглатывает или, точнее, давится слюной. Звук эхом раздается в воздухе, когда она обыскивает помещение в темноте. Когда она начинает говорить, в ее голосе слышится напряжение, что-то среднее между страхом и ожиданием.
– Что ты сделаешь, когда поймаешь меня?
– Я так жестко тебя трахну, что ты не сможешь ходить. Я завладею каждым сантиметром твоего тела, и твоя киска будет помнить мой член еще несколько дней. Два.
– О боже, – еще несколько отчаянных шагов. – Подожди. Дай мне подготовиться. Сосчитай хотя бы до десяти…
– Время истекло. Три.
Она вскрикивает, когда я выскакиваю из укрытия. Ее глаза на мгновение расширяются, свет с улицы пробивается внутрь и освещает ворота моего кошмарного хаоса.
Это всего лишь мгновение, но она достаточно умна, чтобы понять, что неподвижность верный способ оказаться пойманной. Далия бросается в противоположном направлении, случайно ударяясь о край дивана и выругиваясь.
Но это ее не останавливает. Она боец, мой дикий цветок, хитрая выжившая, и вскоре она снова набирает скорость.
Я иду ровным, медленным шагом, играя с ней, наслаждаясь каждым ее неистовым движением, каждым тревожным вздохом, вырывающимся из ее легких.
Ее запах душит меня. Звук ее переполненных страхом вздохов заставляет мой член дернуться и напрячься в штанах.
Она бросается к кухне, ее тень увеличивается и отражается на противоположной стене.
Затем все движения исчезают. Даже ее дыхание замедляется и становится тихим.
Хм. Должно быть, она зажимает рот руками.
Мне всегда нравилось, как ее мозг работает под давлением. У нее отличный инстинкт выживания.
К сожалению для нее, у меня тоже очень острый врожденный инстинкт хищника.
Дверца холодильника открывается, и его свет озаряет комнату мягким светом, а на кухне слышны звуки, будто кто-то рыщет в ящиках.
– Уже сдалась? – я обхожу кухонный остров и направляюсь к холодильнику. – Не думал, что ты из тех, кто сдается.
Ее дыхание замедляется еще больше, и ее присутствие исчезает почти полностью.
Почти.
Я останавливаюсь у островка.
– Я чувствую твой запах, Далия.
Вместо того чтобы подойти к холодильнику, где она оставила идеальную приманку, я наклоняю голову вниз, туда, где она спряталась между стульями, прямо под островком.
Обе ее руки закрывают рот и нос, и она сидит так неподвижно, что кто-то мог бы принять ее за статую.
Мои губы кривятся в садистской улыбке.
– Нашел.
Ее крик раздается в воздухе, когда она пытается выбраться, опрокидывая табуретки.
Но моя добыча уже в моих лапах. Она просто еще не знает об этом.
Далия не успевает сделать и трех шагов, как я хватаю ее за хвост и так сильно дергаю назад, что ее крик пронзает мне уши.
Одним движением я сбиваю с острова все, что на ней лежит, кастрюли и стаканы разлетаются по полу, а затем прижимаю ее к столешнице. С грудью, прижатой к мрамору, и задницей, поднятой в воздух, она выглядит как моя любимая добыча.
Я наклоняюсь, чтобы мои губы оказались близко к ее уху.
– Можешь кричать сколько хочешь. Тебя никто не услышит, а меня это только возбудит.
– Иди на хер!
– Терпение. Я к этому еще вернусь, – со стоном я покачиваю бедрами и прижимаюсь тазом к ее круглой, пышной заднице.
Желание овладеть этой дырочкой, которую до меня никто не трогал, таится в моих костях и переполняет мои нервы.
Из глубины ее горла выходит рык, и она вырывается из моих рук, пытаясь вывернуться, поэтому я расстегиваю ее джинсы, хватаю за пояс и спускаю их одним движением.
Она собирается сопротивляться, но я шлепаю ее киску. Ее голую, мокрую киску.
Потому что Далия не надела нижнее белье.
– Если я отвратителен, то кто тогда ты? – я погружаю пальцы в ее манящие складки. – Ты не только пришла готовой к сексу, но и вся мокрая из-за меня. Не можешь дождаться, когда я воспользуюсь тобой как своей дыркой для спермы?
Я несколько раз подряд шлепаю ее по заднице, наслаждаясь тем, как она краснеет.
Она кричит, не шевелясь, и я делаю это снова и снова, пока отпечатки моих ладоней не остаются на ее загорелой коже.
Затем я раздвигаю ее задницу, и она напрягается.
– Что ты делаешь…
Ее слова обрываются на вздохе, когда я вставляю два пальца ей в рот.
– Соси. Сделай их хорошенько мокрыми.
Горячий язык Далии обволакивает мои пальцы и покрывает их слюной. Я стою, раздвинув ноги на ширину плеч, мой твердеющий член касается ее израненной задницы.
Каждое ее облизывание усиливает мой стояк все больше и больше. Звуки ее лизания смешиваются с писком холодильника.
С рыком я вытаскиваю пальцы из ее рта и скольжу ими между ее ягодицами, прощупывая ее задний вход.
– Кейн, нет! Не там.
– Тише. Я не спрашивал твоего разрешения.
– Нет… черт… – ее щека прижимается к столешнице, когда я вставляю палец в ее тугую дырочку.
– М-м-м. Скоро и она будет моей. Ты позволишь мне использовать эту попку, как я захочу, правда?
– Нет… перестань… мне больно…
Я сжимаю ее за шею и шепчу ей на ухо, толкаясь в ее узкий проход:
– Ты знаешь, как это остановить, но не сделаешь этого, и знаешь почему? Потому что тебе нравится боль так же, как и удовольствие, грязная маленькая шлюшка.
– Иди на хер… – вырывается из нее.
– Как скажешь, – я выпрямляюсь и вставляю второй палец, и она вскрикивает, но ее стенки растягиваются вокруг меня, пытаясь принять. – Вот так. Ты должна приспособиться к моим пальцам, чтобы принять мой член.
Ее прерывистое дыхание эхом разносится по комнате, пока я двигаю рукой, наслаждаясь видом отпечатков своих ладоней на ее заднице и тем, как она извивается, пытаясь принять меня как можно глубже. Ее таз ударяется о край острова при каждом движении вперед-назад.
Она пытается кончить.
Не так быстро.
Я отпускаю ее волосы и вытаскиваю из нее пальцы.
Далия поворачивается ко мне, ее щеки алые, губы дрожат. Затем эта красивая, извращенная девчонка гневно смотрит на меня и ударяет меня по лицу.
– Не трогай меня, отвратительный ублюдок.
Я смеюсь, и звук эхом разносится вокруг нас, как мрачная мелодия.
Она знает, что я отвечу ей тем же. Она знает, но все равно делает это.
Я поднимаю руку, и она напрягается, готовясь к удару, но я хватаю ее челюсть, изучая ее выражение лица в мягком свете холодильника.
Она пытается оттолкнуть меня, и я трусь о ее бедра членом сквозь ткань джинс, стараясь не давать ей почти никакого трения.
– Борись со мной, дикий цветок. Ты знаешь, что это возбуждает меня.
Горловые звуки вырываются из ее легких, когда она наступает мне на ногу и бьет кулаком в живот. Со всей силы, сосредоточив всю свою энергию, но встречая только мои напряженные мышцы.
– Какая же ты злобная маленькая стерва, – я не спеша расстегиваю джинсы и освобождаю свой твердый член. – Ты кажешься злой, но я этого не чувствую.
– Я тебя, блять, убью! – она бьет, кусает и даже тянет меня за волосы, вкладывая все свои силы в попытки причинить мне боль.
Она впивается своими маленькими когтями в мою рубашку и царапает мне кожу.
Далия не останавливается, даже когда я хватаю ее за бедра и поднимаю с пола, а ее ноги бьют по воздуху, а руки машут во все стороны. Я усаживаю ее на столешницу и срываю с нее джинсы, а ее кроссовки при этом отлетают в сторону.
– Это все, на что ты способна? – я сжимаю ее волосы в кулаке и поднимаю ее лицо, улыбаясь. – Я думал, ты куда больше меня ненавидишь.
Она открывает рот, и я плюю ей прямо в него.
Далия замирает, ее щеки покрываются красным румянцем, но она глотает.
Ее пальцы впиваются в мои волосы, она кусает мою нижнюю губу. Кожа растягивается и разрывается под ее зубами, но я едва чувствую боль, когда она прижимает свой язык к моему.
Во мне что-то ломается.
Я пожираю ее, кусая ее губу, смешивая нашу кровь в симфонии жестокого желания.
– Трахни меня, как будто ты меня ненавидишь, – шепчет она, тяжело дыша у моего рта.
– Осторожно, – шепчу я в ответ. – Иначе ты не сможешь ходить неделю.
Мой маленький дикий цветок облизывает мою нижнюю губу, а затем всасывает ее между своими, прежде чем отпустить.
– Обещания, обещания.
– Я буду использовать тебя, как грязную шлюшку, – мои пальцы сжимают ее бедро, когда я вхожу в нее с такой силой, что она отъезжают по столешнице назад.
Ее стон раздается в воздухе, и она цепляется за края моей рубашки, как за спасательный круг.
Ее голова откинута назад, и гладкая шея блестит от пота в тусклом свете. Я наклоняюсь и кусаю ее за точку пульса на шее.
Ее вкус взрывается на моем языке, как мое любимое блюдо, и я впиваюсь зубами, глубоко посасывая, в такт моим сильным толчкам.
– О боже, да… да… – она широко раздвигает ноги, давая мне больше доступа, а ее рука скользит под мою рубашку, царапая мне спину.
Она может меня царапать.
Главное, чтобы не было никаких нежных поглаживаний и какой-нибудь другой отвратительной сентиментальной ерунды, как в прошлый раз.
– Тебе нравится, когда тебя трахают как животное, да? – я вытаскиваю член до конца, а затем снова вхожу в нее. – Тебе нравится, когда тебя используют?
Она кричит, ее тело содрогается вокруг моего.
– Заткнись… лучше двигайся сильнее…
– Какая жадная шлюшка.
Я выпрямляюсь во весь рост, прижимаю ее к столешнице, срываю с нее рубашку и сдвигаю лифчик, обнажая ее упругие груди.
Под таким углом я проникаю в нее еще глубже, погружаясь в нее с грубой силой.
Далия пытается справиться с моими толчками, но не может, поэтому царапает меня везде, до куда может достать руки, спину, живот.
Ее стоны хриплые и гортанные, ее влагалище растягивается и поглощает мой член, как будто оно создано для меня.
Далия создана для меня.
Ее тело принадлежит мне.
Ее стоны принадлежат мне.
Даже ее жестокость, блять, принадлежит мне.
Я сжимаю ее рубашку, и она рвется в моей хватке, поэтому я обхватываю ее горло рукой и чувствую вибрацию ее голосовых связок при каждом стоне, когда она глотает.
– Ты любишь, когда душат тебя, – я постепенно сжимаю руку. – А твоей киске нравится сжимать меня.
Она злобно смотрит на меня и царапается, явно разрывая кожу, и я смеюсь.
– Ты кончаешь, я прав?
– Пошел ты… – ее слова эхом раздаются в приглушенном стоне.
– Ты строишь из себя такую крутую, но ты шлюшка для моего члена, дикий цветок.
Я выхожу, а потом ударяю по ее чувствительному месту.
Ее глаза закатываются, и все слова как будто улетучиваются из ее головы.
Я снова ударяю.
– Кончи для меня, – я отпускаю ее бедро и кружу вокруг ее клитора. – Покажи мне, кто твой хозяин.
Бедра Далии дергаются, и я должен напоминать себе, что использую ее только для секса.
Что это не противоречит моим правилам и не означает потерю контроля, это всего лишь удовлетворение базовой потребности секса.
Но черт возьми, я не могу игнорировать, как чертовски потрясающе она выглядит, когда кончает на моем члене.
Ее стоны становятся более громкими, кожа покраснела и покрылась потом, а ее влагалище сжимает мой член, доводя меня до оргазма. Я всегда на грани него, когда рядом с ней.
А самое худшее?
Теперь она ласкает меня.
Втянула когти и скользит пальцами по моей спине, по бокам, гладя все шрамы, к которым никто не должен приближаться.
К черту это.
К черту Далию Торн и ее противные прикосновения.
Я отпускаю ее клитор и убираю ее руки с моей талии, держа оба запястья в одной руке, пока трахаю ее.
Ярость закручивается внутри меня, пока не остается только зверское, примитивное желание доминировать.
Глаза Далии расширяются, ее руки сжимаются в моей хватке.
Я не знаю, возбуждена она или напугана, или и то, и другое, но мне все равно.
Ей следовало продолжать царапать меня, а не трогать, как будто мы что-то еще кроме этого извращенного сосуществования.
Я сдавливаю ее горло, пока ее киска не сжимается.
– Кейн… – выдыхает она. – Кончи… в меня…
– Блять!
В последний момент я выхожу из нее и кончаю ей на живот и грудь, моя сперма блестит на ее коже.
Черт возьми.
Если бы она этого не сказала, я бы наполнил ее киску своей спермой и насладился этим.
Я бы нарушил свое второе правило.
Первое никакого секса без презерватива, но оно пошло к черту, когда я впервые трахнул эту раздражающую женщину.
С тех пор я не могу смириться с мыслью, что не почувствую, как ее стенки растягиваются и сжимаются вокруг моего члена. Поэтому я пообещал себе, что не буду кончать в нее.
Никогда.
Но только что я чуть не сделал это.
Даже с нетерпением ждал, когда смогу наполнить ее своей спермой.
Далия это чертова заноза в моей заднице и единственная вещь в моей жизни, для которой я не могу найти решения.
