Текст книги "Прекрасный яд (ЛП)"

Автор книги: Рина Кент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)

– Тогда не попадай в ситуации, где тебя обязательно оскорбят, – он гневно смотрит на меня, и я теряю дар речи.

Почему Джуд так враждебно ко мне настроен? Почти как будто он меня ненавидит. Хотя я заметила, что он ко всем относится одинаково, так что, возможно, дело не только во мне, а в том, что он всех ненавидит.

Мужчина в черной маске и сшитом на заказ костюме обнимает Джуда за плечи.

– Здоровяк. Почему ты тратишь здесь свое время? Шоу вот-вот начнется.

Престон.

– Какое шоу? – спрашиваю я.

Он едва бросает взгляд в мою сторону.

– Не твое дело, Делайла.

– Я – Далия.

– Как бы то ни было, незаконнорожденные Осборны и все, кто с ними связан, здесь нежелательны, – я слышу постоянную усмешку в его голосе.

– Я не родственница Маркуса только потому, что встречалась с ним две недели. Я член организации, поэтому я здесь.

– На испытательном сроке, – говорит Джуд. – На твоем месте я бы ни на что не надеялся.

– Я расскажу тебе один секрет, – Престон понижает голос. – Девяносто пять процентов членов организации на «испытательном сроке» изгоняют, а пять процентов, которые остаются, принадлежат к нашему социальному слою.

Я сглотнула, глядя на них, как на демонов, поднимающих свои уродливые головы.

– Ой, – Престон притворился сочувствующим. – Ты же не думала, что мы подбираем бродячих с улицы, правда? Мы можем устроить благотворительность, покормить тебя, дать крышу над головой и поддержать, чтобы ты могла смазывать свои шестеренки, но это все. Такие, как ты и этот гребаный ублюдок Осборн, – просто расходный материал. Ваша единственная цель – служить пешками на шахматной доске, от которых мы можем избавиться в любой момент.

Я сжимаю бокал с шампанским. Хотя я знала, что такие люди думают о таких, как мы, услышать это все равно наполняет меня яростью.

– Убирайся, пока можешь, – говорит Джуд жестким голосом. – Я серьезно.

– Я думала, что не могу уйти, раз уже вступила.

– Я могу попросить отца сделать исключение, – говорит Джуд. – Армстронг тоже поможет, правда?

– С удовольствием, – отвечает Престон. – Я не хочу тебя здесь видеть.

– Кейн хочет, – говорю я, поднимая подбородок. – И, насколько я понимаю, он единственный, кто может решать, принята я или нет.

Престон поглаживает подбородок под маской, и я почти вижу, как зло проскальзывает в его глазах.

– Этого не будет, когда его отец узнает о его нелогичных действиях.

– Ты продашь своего друга, чтобы избавиться от меня?

– Я делаю ему одолжение. Уверен, Кейн не оценит шпиона в наших рядах.

– Шпиона? Для кого?

– Для твоего бойфренда-бандита.

– Он никогда не был моим бойфрендом, и зачем мне шпионить для него?

– Я пока не знаю, но выясню. Скоро.

Джуд собирается что-то сказать, когда к нам подходит сотрудник в полумаске.

– Мисс Торн.

– Да?

– Пройдемте за мной.

Я смотрю на Джуда и Престона, пытаясь понять, не они ли за этим стоят, но они уже уходят.

Моя рука дрожит, сжимая бокал с шампанским. Это часть испытания? Эти двое издеваются надо мной?

Учитывая их враждебность только что, я сомневаюсь, что они так легко сдадутся.

– Мисс Торн? – повторяет сотрудник, его голос холоден, но профессионален.

Я осторожно ставлю бокал с шампанским на стол.

– Куда мы идем?

– Просто следуйте за мной, – повторяет он, полностью игнорируя мой вопрос.

Мои шаги тяжелые, каблуки впиваются в кожу при каждом движении. Уверена, что у меня на ноге уже волдырь, и он пульсирует, не давая мне покоя. Дискомфорт смешивается с тревогой, и я рисую круги на большом пальце, изучая длинный коридор, украшенный темно-зелеными обоями и приглушенными настенными светильниками.

Никого нет, как и каких-либо указаний на то, куда мы направляемся. Шум вечеринки постепенно затихает, пока не исчезает совсем, оставляя место тихим шагам мужчины и моим более звонким.

– Куда вы меня ведете? – мой осторожно произнесенный вопрос пронзает тишину.

– Мы скоро будем на месте.

Он даже не обращает на меня внимания, когда говорит.

В моей голове крутятся образы того адского посвящения, и я напрягаюсь в ожидании того, что они для меня приготовили.

В конце коридора мужчина делает несколько сложных поворотов, за которыми я не успеваю, затем открывает дверь.

– Проходите.

Я колеблюсь, но, увидев что-то похожее на сад, немного расслабляюсь и выхожу.

Дверь за мной закрывается, но я останавливаюсь, обнаружив, что меня привели не в сад, а в нечто похожее на сооружение из стратегически вырубленных деревьев и живых изгородей.

Я прохожу немного дальше, обращая внимание на стволы и запоминая их формы. Однако здесь темно, и только полоска света пробивается сквозь облака, поэтому трудно что-либо разглядеть.

Холодный воздух обволакивает мою кожу, острый и колючий, и я обнимаю себя, пытаясь согреться. Ночь густая и тяжелая, давит на меня со всех сторон, и единственный звук в этой бесконечной тишине – слабый шелест листьев.

Каждый мой шаг погружается во влажную траву, и мягкий хлюпающий звук под ногами нервирует. Живые изгороди высоко возвышаются, извиваясь и поглощая тропинку передо мной.

Подождите.

Разве я уже не проходила это дерево?

Я оглядываюсь и замираю.

Это не просто причудливый сад.

Это лабиринт.

Я едва вижу на расстоянии шестидесяти сантиметров перед собой. Тени двигаются, как будто они живые, луна проскальзывает сквозь облака, но не может пробить черный покров, окутавший все вокруг.

Мое дыхание затуманивает воздух, смешиваясь с холодом, который уже проникает в кости. Каждый шаг кажется тяжелее предыдущего, ноги болят, каблуки впиваются в ступни, натирая мозоли.

За моей спиной раздается шуршание, но прежде чем я успеваю обернуться, большое тело обволакивает меня.

Холодный клинок прижимается к моему горлу.

Мое дыхание замирает, тело дергается, но сильная рука обхватывает меня за талию и оттягивает назад. Я спотыкаюсь, трава скользит под каблуками, и меня тянут к чему-то твердому – к кому-то твердому.

Воздух наполняется опасностью, и тепло его дыхания скользит по моей шее, вызывая мурашки по коже.

Я прижата к нему, нож в миллиметре от моей кожи. В горле зарождается удушающий крик, но он не может вырваться наружу, когда я мельком вижу ужасную черную маску с отвратительными змеиными деталями.

Мой пульс учащается, все тело пробуждается в ответ.

Его дыхание ровное, едва заметно в воздухе. Каждый выдох медленный, размеренный, скользит по моей коже, как его рука.

Несмотря на холод вокруг, его дыхание теплое, но в то же время кажется предупреждением – слишком тихое, слишком спокойное, как будто он скрывает что-то темное под поверхностью.

– Кейн? – шепчу я.

– Тише… – он сжимает мою талию. – Пора проверить, действительно ли ты этого хочешь, Далия.

– Как…?

– Беги, – рычит он, и это слово скользит по моей коже, как шелк, низкий и опасный.

Он отпускает меня, и я спотыкаюсь, поскользнувшись каблуками на траве.

Я оборачиваюсь и едва разглядываю его тень в темноте, высокую и скрытую в ночи.

– Три, – его голос резкий, он ударяет по моей коже, как хлыст.

Я делаю шаг назад, сердце колотится в ушах.

Это безумие.

– Два.

Я поворачиваюсь вперед, и перед глазами все затуманивается от адреналина.

Почему я этого хочу?

– Один.

Я кричу, поднимаю платье, сбрасываю туфли и делаю то, что он приказал.

Бегу.

Глава 18

Далия

Я дышу короткими рывками.

Холодная земля обжигает мои ноги.

Воздух душит мои горящие легкие.

Но я не останавливаюсь.

Не могу.

Мокрая трава скользит под ногами, и каждый раз, когда моя кожа касается влажной земли, по моим костям пробегает дрожь. Но я ускоряюсь, сердце колотится в груди. Лабиринт возвышается надо мной, его высокие стены из живых изгородей поглощают меня целиком, когда я погружаюсь все глубже в темноту.

Густой ночной воздух обволакивает меня, как удушающая петля. Я с трудом вдыхаю воздух, а ветки царапают мне руки, цепляясь за ткань платья.

Я слышу шуршание листьев за спиной. По спине пробегает острый холод.

Он близко.

Я чувствую его вместе с биением своего сердца.

Слышу его среди гула в ушах.

Это тихое, устойчивое присутствие преследует меня в темноте. Иногда ясное, иногда слабое, как будто он играет со мной.

И он на самом деле играет со мной.

Он ясно сказал, что я его игрушка.

Теперь, если бы мое нутро не превращалось в месиво при мысли о том, что меня преследуют, было бы здорово.

Я пытаюсь сосредоточиться на пути вперед, но звук его спокойных, контролируемых шагов продолжает тянуть меня назад. Острые ощущения от осознания, что он там, всего в шаге позади, перемешиваются со страхом в груди. Разум подсказывает мне бежать, но есть еще что-то.

Что-то более мрачное.

Часть меня, которая хочет замедлиться.

Эта больная, извращенная часть хочет, чтобы он меня поймал.

Земля под ногами разъезжается, мокрая трава скользит под моими босыми ступнями. Я спотыкаюсь, тело наклоняется вперед, и колени ударяются о твердую землю.

Острая боль пронзает ноги. Я почти уверена, что поцарапала колени, но это меньшая из моих проблем.

Грохот шагов эхом разносится по воздуху, и я поднимаюсь и снова бегу. Несмотря на затуманенное зрение. Несмотря на острый металлический привкус во рту.

Это вопрос выживания.

А я всегда была хороша в выживании.

Затем я вижу в живой изгороди узкую щель, едва достаточную, чтобы пролезть в нее. Принимая мгновенное решение, я бросаюсь к ней, ломаю ветку и бросаю ее в противоположном направлении так далеко, как могу.

Надеюсь, это отвлечет его.

Я скольжу в узкое пространство, прижимаюсь спиной к шершавым листьям и обнимаю колени.

Ветки впиваются в кожу, но я игнорирую причиняемый дискомфорт. Грудь поднимается и опускается, в ушах стучит, пот покрывает виски и стекает по спине.

Шаги останавливаются.

Густая, угнетающая тишина поглощает меня, и я кусаю губу, пытаясь успокоить дыхание. Но бешеное биение сердца грозит выдать мое местонахождение.

Не говоря уже о том, что воздух настолько холодный, что я боюсь замерзнуть.

На мгновение единственным звуком становится шепот ветра в живой изгороди.

Но я уверена.

Он там.

Где-то в темноте, преследует и наблюдает, как хищник.

Электрическое напряжение в воздухе заставляет мои волосы на затылке встать дыбом.

Он близко. Слишком близко.

Затем я слышу его шаги, уносящие его в противоположном направлении.

О, слава богу.

На мгновение, всего на мгновение, я думаю, что он потерял мой след.

Но прежде чем я успеваю выдохнуть с облегчением, грубая рука обхватывает мою лодыжку.

Громкий крик вырывается из моего горла, когда меня резко вытаскивают, и мое тело скользит по влажной земле, а пальцы хватаются за ветку или что-нибудь еще, за что можно ухватиться.

Мои ногти впиваются в землю, под ними скапливается грязь, я цепляюсь за траву, но она скользит по моим рукам, как вода.

Я верчусь, изо всех сил пинаясь ногами.

На мгновение я действительно верю, что нахожусь в опасности, и борюсь, стремясь нанести как можно больше вреда.

Однако его хватка невероятно сильна, и это еще больше раззадоривает меня.

Мир вращается, когда меня тянут назад, земля подо мной грубая, трава царапает ноги.

Холодный, безжалостный ветер бьет по лицу, но я слышу только его ровное дыхание и его глубокий голос, который шепчет:

– Поймал.

Меня охватывает ошеломляющий ужас и болезненное возбуждение, и я поднимаю дрожащие руки в темноте.

– Кейн… подожди… давай поговорим.

– Не называй меня по имени. Я для тебя никто, – его голос звучит тише, ближе, каждое слово обволакивает меня, как кипящее землетрясение.

Он переворачивает меня с ужасающей легкостью.

Все, что я вижу, – это нависающая в темноте тень его тела – большая, широкая и совершенно устрашающая. В животе пробуждается странный трепет.

Это возбуждение?

Желание?

И то, и другое?

Или что-то большее?

Животное, первобытное чувство пронзило меня, как гром, и во мне закрутилось возбуждающее напряжение.

Кейн раздвинул мои колени и опустился между ними. Последнее, что я видела, был блеск ножа, прежде чем он подцепил мое платье и разрезал его пополам.

Платье, которое было настолько дорогим, что я боялась его надеть.

Он грубо срывает его с меня, как будто оно стоит копейки.

Мой вздох эхом разносится по саду, и я толкаю его в грудь.

– Перестань!

Он решительно отталкивает мою руку и разрезает мой бюстгальтер без бретелек, как масло.

Мои груди выскакивают на свободу, соски еще больше твердеют, когда он грубо сжимает одну из них в своей большой ладони.

– Такая грязная шлюшка. Твое тело создано для того, чтобы я им пользовался. Ты будешь глотать мой член и просить мою сперму, правда?

– Не трогай меня! – я бью его ногой в грудь со всей силы.

Он хватает мою ногу и разрезает трусики, а затем вставляет рукоятку ножа в меня.

Боже. Я вся мокрая.

Я такая мокрая от его грубого обращения, что мне должно быть стыдно.

– Ты думаешь, что можешь со мной бороться? – он дальше проталкивает ее, со злобной ловкостью двигая рукояткой. – Думаешь, что сможешь от меня сбежать?

Моя спина выгибается на мокрой траве, но я все еще пытаюсь сопротивляться ослепляющему удовольствию, нарастающему внутри меня.

Это похоже на потребность.

Болезненную, развратную потребность.

– Ты такая мокрая от перспективы быть использованной. Такая возбужденная и готовая. Ты сжимаешь нож, как будто это мой член, да?

– Ты мне противен, гребаный ублюдок. Отпусти меня! – я поднимаю правую руку и бью его по отвратительной маске.

Он бьет меня другой рукой. Так сильно, что у меня затуманивается зрение, и я думаю, что немного кончила.

О нет.

Нет.

Нет.

Это всего лишь шоу, испытание, и я играю в его игру, чтобы получить то, что хочу.

Я не должна получать от этого такое удовольствие.

Я не должна кончать.

– Подумай дважды, прежде чем открывать свой рот, – он просовывает руку под меня и прижимает палец к моему заднему отверстию, и я напрягаюсь. – Я мог и трахнул бы тебя в задницу без презерватива. М-м-м. Такое ощущение, что эта дырочка еще девственна.

Я вырываюсь и пытаюсь убежать от него, раздвинув ноги, чтобы не порезать бедро ножом, а сердце громко стучит.

– Давай проверим.

В тот момент, когда он вытаскивает нож из меня, я пинаю его и переворачиваюсь, отползая на четвереньках, задыхаясь, как раненое животное.

Я полностью голая, и холод кусает мою теплую кожу, но это не имеет значения.

Я чувствую, будто бегу, спасая свою жизнь.

Будто я в реальной опасности.

Но на самом деле я хочу еще больше спровоцировать его, выпустить зверя и заставить его показать свое истинное лицо.

Хотя бы раз.

Только для меня.

Рука обхватывает мои волосы, и я кричу, когда меня дергают назад, так что я оказываюсь на коленях. Моя спина прижимается к напряженной груди Кейна, его тяжелое дыхание заполняет мои уши.

Впервые он не спокоен. Не уравновешен.

Он далек от самоконтроля.

Он вышел из себя.

– Куда, блять, ты собралась?

– Подальше от тебя, – я откидываю голову назад, несмотря на боль, и плюю на его маску, лживо улыбаясь сквозь зубы. – Твои прикосновения мне противны.

– Неужели? – пока он все еще держит меня за волосы, я чувствую, как его правая рука движется за моей спиной, и слышу, как расстегивается ремень, и этот звук эхом разносится в пугающей тишине.

– Да. Ты больной ублюдок, к которому я бы дважды не прикоснулась, – мой голос дрожит, несмотря на попытки спровоцировать его.

Он сказал, что мое сопротивление его возбуждает, и я чувствую это.

Я чувствую, как твердый и тяжелый член давит мне между ягодиц.

– Если я больной ублюдок… – он несколько раз шлепает меня по заднице и вдавливает свой член между моих бедер, скользя им по моей мокрой киске, а затем говорит мне в губы, а его маска касается их с каждым грубым словом: – То ты грязная маленькая шлюшка.

Затем он входит в меня с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.

О боже.

О черт.

Неважно, что я мокрая и на грани оргазма – Кейн огромный. И он кажется еще больше, чем раньше, когда его член входит в меня, как будто он меня ненавидит.

И я сжимаюсь вокруг него, как будто я тоже его ненавижу.

Все еще извиваясь, борясь, как будто я действительно не хочу этого, даже если все мое тело оживает.

Даже если волна непреодолимого удовольствия наполняет мой живот.

Не помогает и то, когда он продолжает шептать мне на ухо грязные слова, как мантру, как афродизиак.

Слова, которые доводят меня до грани безумия.

– М-м-м. Твоя киска так хорошо сжимает меня.

– Вот так, растянись для меня. Хорошая девочка.

– Твое тело создано для того, чтобы я им пользовался и владел.

– Ты берешь меня всего. Так глубоко. Так хорошо.

– Ты быстро учишься. Поверни бедра, чтобы я мог трахнуть твою тугую киску.

В голове гудит низкий, постоянный шум, и мое тело воскресает.

Из пепла.

Из мертвых.

Кейн – единственный, кому когда-либо удавалось пробудить эту странную сторону меня.

Может, это из-за его неортодоксальных методов.

Может, потому что он трахает меня жестко и быстро, лишая меня всякого контроля, нравится мне это или нет.

Может, потому что я не могу ясно мыслить.

А возможно, я просто сошла с ума и получаю удовольствие только от этой грубой игры.

Мне нравится, как с каждым прикосновением удовольствие смешивается с болью, пока их становится невозможно отличить.

Каждый толчок становится глубже, сильнее, заставляя дрожать каждую клеточку моего тела. Мои стоны, хныканье и приглушенные проклятия эхом раздаются в воздухе, пронзая тишину и смешиваясь с непристойными звуками его движений.

Но он не останавливается.

Не замедляет темп.

Его дыхание становится прерывистым и грубым.

– Ты создана для меня. Только для меня.

Я не могу удержаться на ногах и хватаюсь за него. Мои ногти впиваются в воротник его рубашки – или пиджака – но этого недостаточно. Я наклоняюсь вперед под его мощными толчками и почти падаю, но он обхватывает мое бедро сильной рукой и проводит пальцами по моему возбужденному клитору.

– Кончи для меня. Покажи мне, как сильно ты этого хочешь.

Невозможно выдержать.

Я не могу.

В тот момент, когда он прикасается ко мне, я теряю контроль.

Мое тело дергается, и я дрожу всем телом, разваливаясь на его члене. Я держусь за него, чтобы не упасть, пока волна за волной накрывает меня, поглощая все мои нервы.

Я закрываю глаза, чувствуя каждый сантиметр его тела, пока он трахает меня, не замедляя темпа и не становясь нежнее.

Какой-то части меня это нравится. Той части, которая никогда не любила нежность.

Кейн отпускает мои волосы и сжимает мою шею рукой.

– Ты все портишь. Все.

Я не думала, что это возможно, но его толчки усиливаются, становятся жестче, длиннее и глубже, ударяя по чувствительному месту внутри меня.

– Все, – рычит он, его слова резкие и грубые.

Нет и следа сдержанного Кейна.

Того, кто прятался в крепости без ключа.

Он полностью стал собой. В чистом виде.

– Тебе не следовало появляться в моей жизни, – толчок. – В моем мире, – толчок. – В моей гребаной системе, – толчок. – Я разорву тебя на куски за то, что ты осмелилась ко мне приблизиться.

Я чувствую, как остатки оргазма превращаются в нечто более мощное.

Я едва могу дышать из-за его пальцев, сдавливающих мое горло.

Удовольствие усиливается, чем сильнее он сжимает, нарастая, пока я не думаю, что потеряю сознание.

Тем не менее, я поднимаю дрожащую руку к его маске и сдвигаю ее вверх. Мои движения неловкие, учитывая мою слабость.

Как только я обнажаю его губы, я сокращаю небольшое расстояние и прижимаюсь дрожащими губами к его губам.

Подозреваю, что Кейн не целуется. Он никогда раньше не пытался меня поцеловать, и ему не нравится, когда я его трогаю.

Но мне это нужно.

Среди насилия и унижения мне нужна какая-то связь. Мне также нужно завладеть частью его, которой никто до меня не осмелился обладать. Мне нужно перевернуть его мир с ног на голову, так же как он перевернул мой.

Он на мгновение замирает, его массивное тело застывает, как будто его подстрелили. Его губы холодные и неподвижные.

Но это только мгновение.

Всего лишь одно застывшее мгновение.

Из глубины его груди раздается рык, и он целует меня с безжалостной силой, которая лишает меня мыслей.

Это не поцелуй – это обладание. Его губы двигаются по моим с грубой интенсивностью, не оставляя места для дыхания или нежности.

Просто Кейн.

Его пальцы сжимают мою шею, поднимая мое лицо, чтобы он мог поглотить меня.

Поцелуй – это столкновение, война жара и гнева, когда он скользит зубами по моей нижней губе, погружает язык и поглощает мой. Его вкус – огонь, сжигающий все мысли в моей голове. Его дыхание обжигает мои губы, и его губы безжалостны, как будто он пытается проглотить меня, сломать.

В его поцелуях нет никакой утонченности. Они неконтролируемы и не изысканны. Они даже не такие дисциплинированные, как его секс. Как будто он никогда раньше не целовался, и я могу наблюдать каждую секунду его жестокой, горячей, взрывной силы.

Я жажду этого.

Я люблю это.

Я разрываюсь от мысли, что он показывает только мне эту сторону себя.

Без ограничений. Без сдерживания.

Просто Кейн.

Его поцелуй яростный. Он опасен.

Он – все.

Затем он трахает меня, целуя с ослепительной страстью. Его бедра дергаются в том же ритме, что и его язык.

На этот раз я не получаю предупреждения, когда разбиваюсь на его члене.

Я кончаю так сильно, что думаю, что потеряю сознание.

Но я в себе.

Все еще держусь за эту необузданную часть его, нуждаясь в большем.

Я слишком чувствительная, слишком разбитая, стону в его рот, пока он продолжает целовать меня. Он толкается в меня, как будто наказывает и одновременно владеет мной.

Хотя он, вероятно, не знает, что я тоже владею частью его.

Частью, которую никто другой не видел.

– Блять! – он отрывает свои губы от моих и отпускает мое горло, толкая меня на четвереньки на траву.

– Святое дерьмо, – он хватает меня за бедра, приподнимая мои ягодицы, и входит в меня с неприкрытой яростью.

Я люблю, когда он теряет контроль из-за меня.

Он ругается, сбрасывая с себя один за другим верхние слои одежды.

Из-за меня.

И хотя я полностью измотана, я склоняю голову на руки, цепляюсь за землю и позволяю ему трахать меня как зверь.

Каждый восхитительный, заслуживающий наказания толчок почти доводит меня до предела, и я не могу поверить, что мои истощенные внутренности думают о еще одном оргазме.

Должно быть, я действительно очень люблю грубость.

Грудь Кейна прижимается к моей спине, его рука обхватывает мои волосы, и я чувствую его зубы и губы, сосущие и кусающие мои плечи, позвоночник – оставляя следы повсюду.

Это так больно и так приятно.

– Ты чертов кошмар, – рычит он у моего уха, губами скользя по мочке.

– Кейн…

– Не стони мое имя, Далия.

– Кейн… Кейн…

Я стону громче, глубже, когда оргазм пронзает меня.

– Кончи со мной… пожалуйста…

– Блять, блять!

– Я принимаю противозачаточные… кончи в меня.

– Боже, блять, – Кейн вытаскивает член, и я чувствую, как его сперма покрывает мои ягодицы и спину, жжение горячей жидкости на отпечатках его рук на моих бедрах блекнет по сравнению с чувством, которое опускается в желудке.

Почему я разочарована, что он не кончил в меня?

Кейн падает на меня, придавливая к земле.

– Я чертовски ненавижу тебя.

– Я тоже тебя ненавижу, мудак, – бормочу я, теряя всю свою силу.

Мне кажется, что он придавит меня своим весом.

Какой прекрасный способ умереть.

Быть задавленной до смерти после лучшего секса в моей жизни.

Кейн сдвигается, и я думаю, что он отпустит меня, но он одним быстрым движением притягивает меня к себе, так что я лежу на нем, спиной к его груди, головой на его плече. Мои ноги зажаты между его ногами, его полувозбужденный член толкается мне между ягодиц.

Я в ужасном состоянии, покрыта спермой, потом и даже слезами от интенсивности Кейна Девенпорта.

Я даже не хочу думать о том, в каком состоянии сейчас мой макияж.

Но Кейн все еще обнимает меня одной рукой за грудь, а другой обхватывает бедро и киску.

Я настолько чувствительна, что дергаюсь от малейшего прикосновения. Мои соски упираются в его руку, и мне не нравится вся эта сцена.

Я чувствую себя уязвимой, а я не люблю быть уязвимой.

Что, на самом деле, смешно. Я могу справиться с тем, что меня преследуют и трахают посреди пустоши, но когда меня так удерживают, срабатывает сигнал тревоги, как будто меня облили ледяной водой.

Я извиваюсь и пытаюсь повернуться.

– Не двигайся, – его грубый голос доносится до моих ушей, как проклятие.

– Мне неудобно.

– Мне плевать. Перестань пытаться перевернуться. Хватит все портить. Просто перестань.

Я отворачиваюсь от него.

– Я ненавижу тебя, ублюдок.

Его рука обхватывает мою шею, и он поднимает мою голову, чтобы сказать мне в губы:

– Я тоже тебя ненавижу, Далия.

А потом он целует меня до потери сознания.

Целует, пока мне не начинает казаться, что это мой конец.

Пока я не думаю, что он никогда не перестанет меня целовать.