Текст книги "Прекрасный яд (ЛП)"
Автор книги: Рина Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц)
– Что ты хочешь от меня услышать? – шепчу я, чувствуя себя пойманной в его сети, хотя он даже не прикасается ко мне.
– Что означает это кольцо, Далия?
– Я… не знаю.
– Тогда мы закончили, – он разворачивается и начинает уезжать прочь.
Я начинаю паниковать, прерывисто дышу и рисую бесконечные круги на большом пальце указательным.
Я знаю, просто знаю, что если он уйдет, он больше никогда не обратит на меня внимания. Он казался разочарованным моим ответом. Он прекрасно понимал, что я вру, но вместо того, чтобы надавить на меня, просто решил закончить разговор.
– Подожди! Это значит, что ты Старший член «Венкора».
Он останавливается на небольшом расстоянии и медленно поворачивается. Его выражение лица обычно спокойное и отстраненное.
– А какие еще есть звания?
– Стажер, Рядовой, Старший и Основатель, – медленно говорю я, показывая, что я более осведомленная, чем кто-либо другой.
Теперь я полностью раскрыла свои карты, и теперь ему решать, перевернуть их или позволить мне играть. Я могла бы соврать и все отрицать, но Кейн доказал, что не потерпит лжи.
Низкий тембр его голоса заполняет воздух.
– И как такой студент университета, как я, получил столь высокую должность Старшего члена?
– Потому что ты…
– Я?
– Биологически связан с семьей Основателей.
– Одновременно правда и ложь. Я прошел все этапы, как и все остальные члены. Просто начал раньше других.
О. Я этого не знала. Я думала, что он, Джуд и Престон получили членство исключительно благодаря семейным связям.
– Насколько… раньше? – спрашиваю я.
– Раньше, – он произносит это единственное слово с такой твердостью, что отбивает всякое желание задавать дальнейшие вопросы. – А теперь расскажи мне, почему ты так хорошо разбираешься в «Венкоре», если родилась в Мэне и выросла в Нью-Джерси, Далия?
Я с трудом сглатываю. Хотя эта информация является общедоступной и указана в моем резюме, тот факт, что он так хорошо ее помнит, меня беспокоит.
– Ты же знаешь, что я учусь на стипендию, да? – начинаю я, стараясь сохранять спокойный тон.
– Да, и?
– Если ты хорошо подготовился, то должен знать, что я живу на пособие. Я родилась в бедной семье рыбака и швеи в маленьком прибрежном городке в штате Мэн, но я мало что помню из той жизни, потому что мои родители умерли, когда мне было шесть лет. Но я помню, что мама перешивала одно и то же платье по крайней мере пять или шесть раз, вместо того чтобы купить мне новое. Я помню, что у меня никогда не было достаточно еды, чтобы утолить голод. Когда я повзрослела и меня начали переводить из одной приемной семьи, где со мной жестоко обращались, в другую, ситуация не изменилась. Такие дети, как мы, не получают от жизни ничего хорошего. Некоторые из нас становятся наркоманами, другие торгуют своим телом, а многие гибнут в странных несчастных случаях. Никто не обращает внимания на безымянный труп на обочине дороги. Мы – просто статистика, которая подпитывает систему. Те немногие, кто выживает, как я, по-прежнему считаются чужаками и подвергаются дискриминации, независимо от того, насколько мы умны или опытны.
Я замолкаю, в основном из-за кома в горле. Я не хотела вдаваться в личные подробности, но чувствую, что только правда сможет тронуть Кейна. Более того, он может начать презирать меня, если я совру – он был явно готов прервать разговор, когда я попыталась это сделать.
Хотя я только что выложила перед ним всю свою не гламурную жизнь, он никак не отреагировал. На его лице, похожем на физиономию монаха, не заметно даже нервного тика. Он, похоже, и не пытается понять, говорю я правду или нет.
– И? – это все, что он говорит, подталкивая меня продолжать, проникая призрачными руками в мой мозг, как будто хочет разобрать его по кусочкам.
– И я устала быть аутсайдером. Хочу хоть раз в жизни быть частью общества. Хочу просыпаться утром и не беспокоиться о том, как прожить еще один день. Я слышала, что «Венкор» может в этом помочь. Что если я стану членом организации, мое будущее будет обеспечено, как у бесчисленных политиков, бизнесменов и даже бывших президентов. Я хочу быть частью сильных, а не слабых.
– И ты решила, что лучший способ добиться этого – сблизиться с хоккейной командой, где трое игроков являются Старшими членами, а несколько других – Рядовыми, и попросить одного из Старших пригласить тебя на предстоящее посвящение.
Это не вопрос, но я все равно говорю:
– Да.
– И ты правильно думала. Я исполню твое желание.
Мои губы приоткрываются.
Кейн только что согласился помочь мне, не заставляя меня прибегать ко всем тем дьявольским планам, которые я приготовила?
Что?
Почему?
Может, он пожалел меня?
Честно говоря, мне все равно. Я стану для него самым жалким щенком, если это поможет мне попасть в их круг. В такой ситуации у меня нет времени думать о своей гордости.
– Правда? – спрашиваю я, все еще не веря своим ушам.
– Да. Я уже присмотрел кое-кого другого для посвящения, но вместо него возьму тебя.
Меня пробирает дрожь, когда он говорит «вместо него». Хотя его тон не меняется, в выражении его лица происходит странная перемена.
Улыбка искривляет его губы, и я замираю, уставившись на него. Разве он должен казаться мне таким красивым?
Она быстро исчезает, когда его механический голос наполняет воздух.
– Честное предупреждение. Это не обычное посвящение или какая-то церемония, где тебя будут просить выполнять глупые задания. Тебя будут испытывать. Тебя будут доводить до предела. И тебя попросят отдать свое тело и душу на алтарь безумных людей. Если ты откажешься, тебя выгонят и изгонят из города на всю жизнь. Если ты не докажешь, что готова работать на «Венкор», тебя будут саботировать, пока ты не сбежишь из страны или не застрелишься. А если ты предашь «Венкор», никто не найдет твой труп. Все еще хочешь участвовать? Иногда быть аутсайдером гораздо безопаснее, чем быть связанным кровью инсайдеров.
Меня снова пробирает дрожь, и я сжимаю телефон в руках. Я слышала много слухов и сижу на форумах в даркнете, где обсуждают теории и истории о том, на что способны эти люди.
Слова Кейна, сказанные нейтральным голосом диктора новостей, не должны были так удивить меня, но удивили.
Если бы я услышала это год назад, я бы развернулась и ушла, но сейчас?
Сейчас мне нечего терять. И если я должна пожертвовать своей жизнью, чтобы отомстить за сестру, то так тому и быть.
Поэтому я говорю решительным, безжизненным голосом:
– Я уверена.
Кейн смотрит на меня без удивления и одобрения.
– Если ты передумаешь до того, как тебя примут, скажи слово, которое знаем только мы с тобой, и я все закончу. Независимо от ситуации. Давай начнем с… «красный».
Я киваю.
– Почему ты мне помогаешь?
Он касается моей щеки указательным пальцем, на котором надето кольцо. Холодный металл вызывает дрожь по коже, но это ничто по сравнению с электрическим током, который распространяется по моему животу, когда его кожа касается моей.
– Мне интересно, продержишься ли ты и как далеко готова зайти, моя фальшивая фанатка, – его улыбка исчезает, когда он в последний раз поглаживает мою щеку. – Не разочаруй меня.
Глава 3 Далия
Не разочаруй меня.
Не разочаруй меня.
Не. Разочаруй. Меня.
Прошла неделя с тех пор, как Кейн сказал мне эти слова. И больше он со мной не связывался, но по какой-то причине я не могу выбросить их из головы.
Я пыталась пробраться на арену, чтобы посмотреть на тренировку «Гадюк», и, возможно, привлечь внимание Кейна и спросить его, что будет дальше. Однако у них очень надежная охрана. Они не пускают посторонних, даже если это самые преданные фанаты команды. И неважно, учатся ли они в Университете Грейстоун.
Если бы не реальные фотографии в моем телефоне, я бы подумала, что весь разговор с Кейном и его обещание взять меня на посвящение были плодом моего воображения.
Никто не знает, когда и где проходят посвящения «Венкора», поскольку, по слухам, место и время меняются, чтобы сохранить интригу.
Но Кейн входит в ближний круг. Старший – это самый высокий ранг, которого могут достичь члены организации, кроме Основателей. Я понятия не имею, через какие испытания им приходится проходить и сколько душ они должны продать дьяволу, чтобы туда попасть, но подозреваю, что их собственной души недостаточно.
Я хмурюсь, глядя на фотографию Кейна в своем телефоне. На днях я опубликовала ее в социальных сетях и отметила его, но в ответ получила только лайк. И все. Ни одного личного сообщения или признания моего существования.
Ничего.
Я должна учиться, но вместо этого смотрю на селфи.
Снова.
Выражение лица Кейна спокойнее беззвездной ночи и столь же глубоко. Честно говоря, я не могу представить, что он продал свою душу. Он искренне слушает и не имеет в себе ни двуличности Престона, ни жестокости Джуда.
При необходимости он может быть безжалостен во время игры, но я никогда не видела, чтобы Кейн был агрессивным. Ни на льду, ни за его пределами.
Я приближаю изображение, чтобы рассмотреть кольцо на его руке. Он по-прежнему член «Венкора», Старший член. По какой-то причине я всегда упускаю эту деталь, когда думаю о Кейне.
А думаю я о нем постоянно с момента нашей последней встречи.
Член «Венкора» он или нет, я не верю, что он из тех, кто дает пустые обещания.
Но почему он не связывался со мной с тех пор? На территории кампуса к нему невозможно приблизиться, так что я не могу просто подойти к нему, как к знакомому. Мы учимся на совершенно разных факультетах в зданиях, расположенных на противоположных концах кампуса. Он – на факультете бизнеса, я – на медицинском. Так что было бы сложно встретиться с ним и сделать вид, что это случайность.
Кроме того, разве это разумно? Самостоятельно инициировать публичную встречу? В прошлый раз он сперва убедился, что его товарищи по команде ничего не слышат, прежде чем заговорить со мной. Полагаю, он не хочет, чтобы о нашей сделке стало известно.
– Кейн Девенпорт. Ты похоже и правда в него втрескалась.
Я поднимаю голову. Я была так погружена в свои мысли, что не заметила, как Меган подошла к моему столу.
Я неловко переворачиваю телефон.
– Я не втрескалась в него.
Меган – моя соседка по комнате в общежитии УГ, она, как и я, учится здесь на стипендию, так что, по крайней мере, между нами нет большой социальной пропасти. Но ей повезло, она из дружной семьи, и я часто вижу ее в местных кафе с родителями или братом и сестрой.
Я сама по себе, и она сама по себе. Сначала она пыталась подружиться со мной, так как очень общительная, но после того, как увидела, что я учусь как сумасшедшая, чтобы поддерживать успеваемость, необходимую для стипендии, она немного сдалась и решила проводить больше времени со своими друзьями с факультета социальных наук.
Меган – рыжеволосая девушка с темной кожей и ярким стилем в одежде. На одну из вечеринок она надела красно-бело-зеленое платье в стиле кимоно с разрезами на юбке и блестящими цепочками вместо бретелей.
– Девочка, ты пялилась на этого парня, как на кусок мяса, – Меган смотрится в зеркало в полный рост у входа в нашу комнату.
– Я не пялилась.
– Ну да, – она делает несколько селфи в зеркале.
Ее сторона комнаты завалена разноцветной одеждой, которую она перебирала для вечеринки. Несколько сумочек разбросаны по полу, но ее стол безупречно чист, а все книги по общественным наукам аккуратно разложены, как настоящие сокровища.
Моя сторона комнаты в лучшем случае минималистична: медицинские книги и ноутбук. Однако мой прикроватный столик завален беспорядочно разбросанными журналами о хоккее, которые я изучаю более серьезно, чем школьные проекты.
Три пары моих белых кроссовок стоят в ряд у моей части шкафа, а у Меган полно обуви всех видов и цветов.
– А я-то думала, ты просто увлеклась хоккеем. Должна сказать, у тебя губа не дура. Не могла найти кого-нибудь попроще из команды?
Я поворачиваюсь на стуле к ней. Еще одно отличие между нами с Меган в том, что она учится в УГ с первого курса. Я же училась в соседнем городе, Стантонвилле. Сначала я подала документы в УГ и в Университет Стантон-Ривер (УСР), но в УГ меня не приняли, а в УСР – приняли. Было обидно, но, по крайней мере, Вайолет тоже приняли в УСР, и мы переехали из Нью-Джерси в Стантонвилл.
Представьте мое удивление, когда этим летом мне предложили стипендию в УГ на последний год обучения. Сказать, что я была на седьмом небе от счастья, – ничего не сказать. Медицинская программа УГ – единственная в своем роде, поэтому я и хотела поступить сюда. И то, что мне предложили такую возможность на последний год обучения, казалось нереальным.
Вайолет выглядела немного обеспокоенной, но все же купила мне маленький торт, и мы отлично отпраздновали тем вечером.
Я думала, что это будет мое новое начало.
И это так, но теперь рядом со мной нет Вайолет.
Меган тоже родом из Стантонвилля и могла бы поступить в УСР, но она специально подала заявку на стипендию сюда, потому что, по ее словам, «это место просто класс. Помимо своей знаменитой хоккейной программы, УСР не может предложить ничего интересного».
«Стантонские Волки» – главные соперники «Гадюк». Обе команды известны тем, что из них выходят лучшие игроки НХЛ, а их матчи, проходящие в духе «холодной войны», являются ярким событием университетской лиги.
Несмотря на то что Меган не особо интересуется хоккеем, она выросла в окружении этих двух легенд, поэтому знает больше, чем я из слухов и своих научных исследований.
– Ни на кого я не заглядывалась, – говорю я, чтобы поддержать разговор. – Он просто любезно разрешил мне сделать с ним селфи после игры.
Она отрывает взгляд от зеркала и кладет руку на бедро.
– Ты сидишь здесь и с серьезным лицом говоришь, что не хочешь быть для него чем-то большим, чем просто фанаткой?
Я верчу в пальцах перьевую ручку, но молчу.
– Я так и думала, – говорит она с довольным выражением лица, затем снова смотрит в зеркало и поглаживает свои рыжие локоны. – Лучше не питай ложных надежд. Он на вершине пищевой цепи, как король, в этом университете, в этом городе и в этом мире. Такие, как ты и я, не могут без потерь связываться с ними. Так что поубавь свои аппетиты… если только не хочешь просто потрахаться с ним. В таком случае, становись в очередь. Я бы позволила этому мужчине бросать меня, как шайбу. Я слышала от знакомой знакомой, что у него огромный член, прямо под стать его энергии.
– Меган!
– Что? Надо же провести расследование, прежде чем раздвигать ноги. И я только что провела его для тебя. Не за что.
Я невольно смеюсь.
– Что еще ты знаешь, кроме слухов о размере его члена?
– Это все, что мне нужно, – она косо смотрит на меня. – И все, что нужно тебе, если хочешь избежать неприятностей.
– Я просто хочу знать, какие у меня есть шансы.
– У тебя их нет. Люди, которые живут на Холме, вступают в отношения только друг с другом, женятся друг на друге и производят на свет маленьких себе подобных, которые будут повторять этот цикл снова и снова. Мы – аутсайдеры, Ди. А у аутсайдеров нет шансов, – она поднимает глаза. – Боже, в следующей жизни я хочу родиться богачом. Аминь. А нет, стоп. И с огромным членом. Большое аминь. Без дурацкого подтекста.
– Значит шансов нет, но трахаться можно?
– Конечно. Секс – это безобидное развлечение. Все, что выходит за рамки него, – нет. Но если быть реалистами, у тебя больше шансов подцепить этого бабника Престона, который не отказывает ни одной девушке, чем Кейна. Черт, Джуда, наверное, будет легче трахнуть, чем Кейна. Этого парня трудно заинтересовать чем-то, кроме хоккея. У него редко бывают интрижки. Либо он готовится стать монахом, либо у него чертовски строгая договоренность о неразглашении, потому что все девушки хотят его, но немногим удается добиться своего, а те, кому это удалось, не рассказывают об этом.
Трахнуть Кейна – последнее, о чем я сейчас думаю. Ладно, не совсем последнее. Я бы солгала, если бы сказала, что не нахожу его сексуальным. При других обстоятельствах я была бы готова на безобидное развлечение, как Меган, но в моей ситуации мне нужно что-то более глубокое.
Намного более глубокое.
– Ты когда-нибудь была в Рейвенсвуд-Хилл? – спрашиваю я. – Ну, знаешь, посмотреть, как они там живут.
– Черт, нет. Эта красивая головка, – она указывает на свое лицо. – Я хочу, чтобы она осталась на этой красивой шейке. Большое спасибо.
– Там настолько опасно?
– Еще бы. Послушай. Я знаю, что ты, наверное, одна из тех студенток, которые любят острые ощущения от тайных миров, домов с привидениями и заколдованных лесов, но это не фильм ужасов. Те, кто осмелился приблизиться к Холму, исчезли без следа. Не становись еще одной жертвой.
Я уже стала. Мне нечего терять.
Но Меган права. Пойти на Холм просто чтобы пошпионить, не имея плана проникновения и побега, – это все равно что пойти на верную смерть.
Поэтому я решила, что лучший способ – проникнуть туда с помощью команды.
Меган распыляет облако духов перед уходом, пытаясь в последний раз пригласить меня на новую «крутую» вечеринку. Однако она сдается, когда я говорю, что сегодня вечером буду учиться.
По крайней мере, планировала.
Мне трудно сосредоточиться, и я с трудом дочитываю кейс по этике.
Экран моего телефона загорается, и я проверяю, не прислала ли Меган фотографии «того, что я пропустила».
Ручка, зажатая между пальцами, замирает и падает на учебник, когда я вижу личное сообщение от @kane.davenport.
Кейн: Ты свободна сегодня вечером?
Сердце бьется так громко, что я слышу его стук в ушах, когда печатаю:
Далия: Привет! Да.
Затем понимаю, что это звучит слишком отчаянно, и удаляю сообщение.
Далия: А к чему вопрос?
Кейн: Сегодня вечером посвящение. Через два часа.
О боже.
Это наступило раньше, чем я ожидала. Я не думала, что получу приглашение или что-то в этом роде. Но за два часа?
Я даже не готова морально.
Кейн: Придешь?
Далия: Да. Куда?
Кейн: Я пришлю тебе адрес. Будь там через полтора часа.
Далия: Хорошо. Спасибо.
Я подумала, что разговор закончился, потому что он прочитал мое сообщение и не ответил, но затем на экране появляется одно слово, и мое сердце начинает биться чаще.
Кейн: Далия.
Далия: Да?
Кейн: Красный. Скажи это слово сейчас, и этот кошмар не произойдет. Если не скажешь, потом шанса уже не будет.
Мои глаза снова и снова пробегают по тому, что он написал. Как и тогда, когда он узнал о моем интересе, он предлагает мне выход.
Но он не знает, что когда я принимаю окончательное решение, меня уже не остановить, пока я не добьюсь своего.
Кто-то из «Венкора» стоит за нападением на мою сестру и ее последующей комой. Из-за них я потеряла единственного члена семьи и не успокоюсь, пока они не окажутся в двух метрах под землей. Надеюсь, после того, как будут долго мучиться.
Так что нет. Даже если я умру, я не воспользуюсь предложением Кейна.
Но мне нравится, что он дал мне такую возможность.
Далия: Я приду.
Последовала долгая пауза, прежде чем он отправил свое последнее сообщение.
Кейн: Оденься поудобнее. Это будет самая длинная ночь в твоей жизни.
Глава 4 Кейн
Это не первый, не второй и даже не сотый раз, когда я сталкиваюсь с подобной сценой.
И явно не последний.
Но это никогда меня не задевало. Ни крики, ни бульканье крови, ни запах страха, смешанный с абсолютным осознанием того, что они облажались.
И что это последний раз, когда они облажались.
– Послушайте… послушайте… пожалуйста, выслушайте меня… – умоляет на коленях проректор Фред, его живот выпирает из-под разорванных пуговиц рубашки, уродливый фиолетовый галстук затянут, лицо покраснело.
Джуд, Престон и я предложили Фреду прокатиться с нами после занятий.
Он улыбнулся от радости, думая, что мы даем ему шанс. Не каждый день простой проректор получает возможность встретиться наедине с тремя Старшими членами «Венкора», которые после окончания университета станут фактическими членами-Основателями.
И Фред, как и любой член «Венкора», знает, что только мы, рожденные в четырех семьях-Основателях, можем получить статус Основателя. Поэтому мы всегда удерживали монополию на власть в кампусе, даже если все еще только Старшие члены. Позиция, которой Фред никогда не достигнет.
Потому что вместо встречи, полной возможностей, мы отвезли его на склад, принадлежащий моей семье, расположенный так далеко от города, что никто не услышит его криков.
Приспешники моего отца стоят снаружи, ожидая, когда мы закончим развлекаться, чтобы убрать за нами.
Хотя, честно говоря, это больше развлечение для Джуда и Престона, чем для меня. Я здесь только для того, чтобы завершить миссию «декапитации». То есть отрезать голову змее, которая начинает задумываться о том, чтобы укусить своего хозяина.
Вся сила «Венкора», помимо прочных деловых связей между четырьмя семьями-Основателями, заключается в контроле. Если появляется возможность, мы не только ее используем, но и устраняем всех, кто может стать нам помехой.
Это тайная организация, которая сильно зависит от своих Основателей и их связей. Но в отличие от других подобных обществ, это не братство, и внутри четырех семей-Основателей часто происходит борьба за власть.
Старшие члены, занимающие самые высокие позиции, которых может достичь посторонний, чаще всего занимают высокие посты в обществе, такие как сенаторы, лидеры политических партий или руководители военных и финансовых комплексов. Их задача – расширять связи «Венкора» и служить его целям. Обычно на них работают другие члены, выполняющие их приказы и следящие за ними на случай, если они сойдут с верного пути.
Нередки случаи, когда член организации становится Старшим за то, что раскрыл предательство предыдущего Старшего, на которого он работал.
Поскольку никому, кто не родился в семье одного из Основателей, невозможно достичь более высокого ранга, Престон, Джуд и я – аномалии в кампусе. Мы обладаем властью над командой, и все в Университете Грейстоун склоняются перед нами.
Сегодняшнюю миссию я выбрал сам, поэтому им не нужно было присоединяться, но, с другой стороны, Джуд развил в себе надоедливую зависимость от убийств, а Престон страдает неизлечимой кровожадностью.
Как Старшие члены, мы обычно назначаем нижестоящих членов на подобные миссии, и наша роль состоит в том, чтобы наблюдать из тени и вмешиваться только в случае, если дела выйдут из-под контроля.
Но мне всегда нравилось действовать самостоятельно. Я не верю, что кто-либо другой сможет выполнить эту работу так же эффективно, как я.
– Что именно выслушать? – я откидываюсь на металлическом стуле напротив Фреда, неторопливо вытирая пистолет тряпкой и следя за тем, чтобы он все время находился в поле его зрения. – Что ты торгуешь наркотиками на территории университета за нашей спиной?
– Это было только один раз… пожалуйста… у меня семья, – умоляет он, капли пота собираются на его верхней губе и сальном носу.
– Ты должен был подумать о своей семье, прежде чем переходить нам дорогу, – я встаю. – Никто не переходит дорогу «Венкору». Ты всего лишь ничтожный инструмент, которым можно пользоваться. И неправильно, когда ты начинаешь думать, что у тебя есть право выбора. Здесь думаем мы, а не ты.
– Я обещаю, что больше никогда так не поступлю, если вы дадите мне еще один шанс.
– Не будь наивным. Второго шанса не будет. Одна ошибка – и ты вне игры.
– Особенно когда ты думал, что тебе все сойдет с рук, – Джуд подходит к Фреду сзади, хватает его за галстук и оттягивает так сильно, что я удивляюсь, как его шея не сломалась.
– Твоя дерзость меня бесит, – Престон становится на колени перед Фредди, вертя рукоятку ножа между пальцами. – Новость. От нас ничего не ускользнет. Ты можешь спрятаться, но не сможешь убежать.
– Сможешь убежать, но не спрятаться, – говорит ему Джуд.
– Ну, а я имел в виду наоборот, – Престон прижимает нож к шее Фреда, и тот задерживает дыхание. Не могу понять, из-за ножа Престона или из-за того, что Джуд душит его.
– Так не говорят. Не будь идиотом.
– Ха. В чужом глазу бревно увидишь, а в своем соринку не заметишь.
– В чужом глазу соринку увидишь, а не бревно.
– Одно и то же, блять, – Престон размахивает руками и случайно перерезает Фреду горло. Кровь бьет фонтаном, обрызгивая обоих. Их лица, волосы и одежду.
Повсюду.
Она даже брызнула на мои джинсы и ботинки.
Какая мерзость.
Фред сидит с открытым ртом, глаза устремлены в никуда, и через несколько секунд он теряет сознание.
– Черт… посмотри, что ты наделал, Джуд! – Престон встает во весь рост. – Я не успел даже посмотреть, как он умирает.
– Я? Это ты его убил, ублюдок. Мы даже не успели его помучить.
Престон встает перед ним.
– Это потому, что ты умничал и пытался меня поправить.
– Я бы не стал тебя поправлять, если бы ты был прав, не думаешь?
– Я всегда прав. Не моя вина, что такой крестьянин, как ты, не может признать высшее существо.
– Скорее, высшую занозу в заднице.
– Как ты меня только что назвал?
Джуд подходит к нему ближе.
– Заноза, – он стучит по его плечу. – В. Заднице, – он бьет его по голове. – Понял?
Престон хватает его за воротник.
– Я утоплю тебя в крови Фредди.
Они собираются начать драться, как обычно, ругаясь, поэтому я прячу пистолет за пояс и говорю:
– К вашему сведению, если вы начнете драться, я не буду вас разнимать. Не хочу испачкаться этой грязной кровью еще больше.
– Да ну? – Престон ухмыляется, и это движение выглядит маниакальным, потому что по его лицу стекают ручейки крови. Затем он отпускает воротник Джуда, вся его агрессия исчезает, и он обнимает его за плечи, как брата. – Здоровяк, мне кажется, или Кейн смотрит на нас свысока?
– Нет, не кажется. Он ведет себя как праведник. И это отвратительно.
– Я и говорю. Думаю, нам нужно что-то с этим сделать.
– Не смей, блять… – не успеваю я убежать, как они набрасываются на меня.
Джуд и особенно Престон обливают меня кровью. И пока я пытаюсь оттолкнуть их, эти двое, чертовски хорошо сработавшись, берут верх.
С тех пор как мы учились в интернате, это происходит постоянно. Они ссорились, я пытался их разнять, и они вместе набрасывались на меня.
Мне удается оттолкнуть их только после того, как кровь Фреда покрывает меня с головы до ног.
Престон смеется, а Джуд с удовлетворенным выражением лица наблюдает, как я выхожу из склада, чтобы поговорить с людьми моего отца.
Гребаные дети.
Неважно, как умер Фред. Важно только то, что он умер и больше не будет предавать «Венкор».
Высшее руководство, то есть Основатели, скоро найдут ему замену. Если, конечно, уже не нашли.
Моя миссия как капитана «Гадюк» – следить за тем, чтобы кампус был под контролем и выполнял свою роль одного из многочисленных щупалец «Венкора».
Поскольку этот город настолько одержим хоккеем, что считает его своей религией, имеет смысл использовать самую популярную хоккейную команду в качестве нашей базы, через которую мы следим за Университетом Грейстоун и даже вербуем тех, кого считаем достойными.
Однако процесс отбора позволяет нам приглашать только высокопоставленных членов организации.
Обычно.
Потому что, садясь в машину, я думаю об исключении из этого правила.
Фальшивая фанатка, которая утверждает, что хотела получить шанс попасть в наш круг. Шанс, который я даю ей не из сочувствия, а потому что хочу видеть ее на коленях.
В буквальном смысле.
И в фигуральном.
Я нажимаю на газ. Пора отправляться на главную часть моего вечера.
Надеюсь, она меня не разочарует. А иначе придется отвезти ее на один из наших складов.
И было бы жалко окрасить в красный цвет эти ясные карие глазки.
