Текст книги "Роль злодейки для финального босса (СИ)"

Автор книги: Рина Чар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 24

Шаги за моей спиной не прекратились. Напротив, они лишь приблизились, эхом отскакивая от стен. Я физически чувствовала, как с каждым его размеренным шагом напряжение в спертом воздухе Библиотеки сгущалось, пока не стало почти осязаемым.

Чего не отнять у Главных Героев этой игры, так это их феноменального умения нагнетать атмосферу. Волосы на затылке встали дыбом.

– Что?! – раздраженно прошипела я, резко оборачиваясь.

– Ничего. Просто мне в ту же сторону, – невозмутимо отозвался Светлый принц.

Я скрипнула зубами и продолжила путь, петляя между стеллажами, но преследование не прекратилось. Так мы играли в кошки-мышки добрых полчаса, впустую сжигая мое драгоценное время.

– Слушай, Ваше Высочество, я сейчас на тебя в Магический суд за сталкеринг подам! – не выдержав, выпалила я, вздернув подбородок. И плевать, есть ли в этом мире юридическое обозначение для особо навязчивых, маниакальных поклонников. – Не заставляй меня переходить на многоэтажные оскорбления благородной аристократической особи и плодить грязные слухи.

– Тебе ли говорить о грязных слухах? – зло, с издевкой рассмеялся Люциан, напрочь проигнорировав угрозу. – Тебе, которая прошлой ночью выбегала из…

Я сделала резкий выпад вперед. Расстояние между нами сократилось настолько, что наши лица оказались почти вплотную. Этот неожиданный жест заставил принца поперхнуться на полуслове. Не ожидая от меня подобной дерзости, парень замер. В его ледяных, синих глазах мелькнуло искреннее ошеломление, смешанное с растерянностью.

Губы Люциана дрогнули – вероятно, он хотел что-то сказать, осадить меня, но попросту не находил слов. Его лицо, обычно скрытое за маской спокойного, благородного превосходства, сейчас выдавало целый коктейль противоречивых чувств. Я видела, как его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но он не отступил ни на сантиметр, не попытался разорвать дистанцию.

В его позе чувствовалась напряженная готовность, словно он, затаив дыхание, ждал, что я сделаю следующий шаг.

Я едва удержалась от нервного, истерического смешка. У него там в голове явно шла борьба не на жизнь, а на смерть. Классический синдром собаки на сене: бросить жалко, а признавать свое собственничество – корона спадет. Вроде и не нужна ему эта сломанная игрушка, но и другому в руки он её отдавать не намерен.

– Ты что, ревнуешь? – тихо, с издевательским любопытством спросила я. И этот факт поразил меня даже больше, чем сам вопрос.

Его идеальное лицо мгновенно исказила гримаса яростного отрицания и… густого, смущения.

– Ты совсем из ума выжила?! – он резко отшатнулся, словно его окатило кипятком. Он ожидал от меня истерики, слез, оправданий, но явно не такого прямого удара по эго. – Да я бы никогда! Что ты о себе возомнила, де Раймира?!

– А из-за чего ты тогда так разволновался, Ваше Принцесство? Я просто озвучиваю факты, – констатировала я, глядя на него без упрека, холодно и отстраненно. – Сколько лет я была рядом? Сколько ждала? Сколько радовалась каждой твоей снисходительной подачке? Мы выросли вместе, но для тебя это ровным счетом ничего не значило. До недавнего времени. А как только появилась конкуренция, тебя вдруг задело?

– Ничего меня не задело! То есть... Агнесса! – вспыхнул он, разом растеряв весь свой великосветский лоск и став похожим на мальчишку, пойманного на краже конфет. – Да как ты вообще могла связаться с ним… с этим монстром!

– А тебе какая разница? – жестко перебила я его, наслаждаясь этим смятением. Нет уж, милый, теперь мы играем по моим правилам. – Ну нашла я ночью открытую дверь в спальню декана, и что? Интересно, чем мы с Раймондом там занимались? Могу рассказать во всех пикантных подробностях!

– Сумасшедшая! – прошипел Люциан, покраснев до самых кончиков ушей. И не скажешь, что это чудо передо мной – первый парень на всю Империю! А ведет себя, аки невинная дева на выданье. – Не смей связываться с дар Рашерром! Он опасен!

Я раздраженно покосилась без малейшего пиетета.

В последней сюжетной арке игры, когда оригинальную злодейку вели на плаху, в сознании Люциана вспыхивали обрывки прошлого. Он с глухой досадой вспоминал годы, проведенные рядом с Агнессой, и никак не мог примириться с тем, к чему всё пришло. В тот момент откровения игроки невольно проникались к нему сочувствием. Ведь с его колокольни всё выглядело как предательство старого друга. Мол, она не смогла принять его выбор в пользу святой Аниссы, не сумела смириться, слетела с катушек от ревности.

Но теперь, оказавшись в шкуре самой Агнессы, я видела картину целиком. И понимала: мотивы этого святоши Люциана были далеки от благородства.

Да, до официальной помолвки дело не дошло, однако Агнессе с самого раннего детства вдалбливали в голову одну-единственную мысль: она станет его женой. Ей это преподносили как великую, священную миссию – примирить два враждующих Великих Дома. Или окончательно поработить один из них – это уж с какой стороны посмотреть.

Девочка росла с этим неподъемным грузом. Каждый день, каждый урок этикета, каждая изнурительная тренировка – всё вело к этой единственной цели. И когда в Академии внезапно появилась Главная Героиня, отодвинув её в сторону, естественная реакция Агнессы была вовсе не «капризом ревнивой истерички».

А чего они, Бездна их побери, хотели?!

Чтобы она с улыбкой сказала: «Хорошо, дорогие, совет да любовь! А свои годы каторжной подготовки, сломанное детство и, самое главное, свои растоптанные чувства я просто выброшу на помойку»?

Именно поэтому сейчас во мне зрело стойкое неприятие Люциана. Если бы они действительно были друзьями, он бы не допустил и половины того, что произошло.

Будущий Глава Дома Света был отнюдь не глуп. Он прекрасно осознавал свою значимость и отлично видел слепую преданность Агнессы. Но вместо того, чтобы расставить все точки над «i», он сознательно, годами держал её в подвешенном состоянии. Позволял надеждам расти, но не давал им опоры.

И это было самым горьким. Даже не предательство, а трусливое, молчаливое попустительство, превратившее чужую жизнь в разменную монету для поднятия собственного эго.

– Благодарю за искреннее беспокойство, – снисходительно произнесла я, стараясь вытравить из голоса любые эмоции. Только абсолютное хладнокровие могло пробить эту стену самолюбия. – Но я как-нибудь сама решу, с кем мне опасно, а с кем – просто скучно.

Таймер в моем сознании начал пульсировать.

{Время: 28:14... 28:13...}

Пока мы препирались и играли в догонялки, половина отведенного срока испарилась. Катастрофа была неминуема.

– Мне тебе приказать, Агнесса? – внезапно посуровел Люциан.

В его голосе впервые зазвучали нотки не уязвленной мальчишеской гордости, а властности. Привычка определять чужую судьбу. Право командовать теми, кто ниже по положению.

Если бы Дом Тьмы не был искусственно ослаблен и порабощен, мы бы стояли здесь на равных. Только истинная Тьма могла с легкостью, играючи противостоять этому слепящему Свету.

– Приказать? И что тебе это даст? – притворно задумалась я, изящно поднеся палец к подбородку. – Ах да… Лишь моё окончательное разочарование. В тебе. Но это столь незначительно для будущего Главы, что можешь даже не брать в голову.

– Агнесса! – рявкнул парень, делая еще один угрожающий шаг.

– Что «Агнесса»?! О! А знаешь что? У меня возникла гениальная встречная идея, – сладко, хищно улыбнулась я, хотя внутри всё скреблось от паники. Как он смел повышать на меня голос? Чего доброго, еще свяжет магией, как давеча Элион с ножом! – Давай заключим сделку, Ваше Высочество. Ты прямо сейчас навсегда отказываешься от общения с Аниссой. А я, так и быть, тотчас прекращаю любые взаимодействия с магистром Раймондом. Идет?

Глава 25

Парень невольно отшатнулся, словно его ударили. Его аристократическое лицо мгновенно побелело. Мой выпад пришелся явно ниже пояса.

«Да простит меня магистр дар Рашерр за такую дерзость, – мысленно взмолилась я. – А еще лучше – пусть никогда не узнает об этой сцене!»

И в этот самый момент фиолетовое окошко Системы на периферии зрения едва ли не вспыхнуло неоном. Клюнуло!

В оригинальном сюжете игры существовала одна незначительная, но крайне полезная фигура – этакий пассивный, вездесущий источник сплетен. Местная «свободная пресса», которая иногда подкидывала Главной Героине ценную информацию о любовных интересах. По канону её маршрут должен был лежать строго за Аниссой. Но сейчас что-то пошло не так.

Хотя нет. Всё верно!

Глядя на бледное, искаженное обидой лицо Люциана, я вдруг осознала кое-что критически важное. Главный персонаж сейчас находился прямо передо мной. Шпионка кралась не за мной. Она шла за ним!

Её совершенно не интересовало, чем в темном крыле Библиотеки занималась изгнанная злодейка. Зато реакция Светлого принца Люциана, его неприкрытая ревность, его отчаянная попытка меня контролировать – это же чистый, высокооктановый двигатель для сюжетного механизма!

Я могла не просто отшить этого святошу на некоторое время, но и использовать его. Повернуть саму суть квеста себе на пользу.

Наконец Люциан прерывисто, тяжело выдохнул, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость:

– Ты… серьёзно?

– Что? Ох, только не говори мне, что боишься, – задумчиво протянула я, изящно приложив палец к губам. Люциан исподлобья, почти не моргая, следил за каждым моим жестом. – Твоя безупречная светлая репутация пострадает от общения с такой, как я? Или ты боишься, что я скажу вслух нечто такое, что окончательно разрушит твой уютный, идеальный мир?

– Я не боюсь ничего, – глухо выдохнул он, но его расширенные зрачки выдавали обратное.

– Зря. Это очень полезный для выживания навык, – продолжила я, намертво приклеив к лицу снисходительную улыбку, словно маску, за которой было куда проще скрывать панику. Время утекало сквозь пальцы. – Дело даже не в том, что ты ничего не осознаёшь, Ваше Высочество. А в том, что для того, чтобы что-то разрушить, это «что-то» должно сперва существовать. Иметь политический вес. Значение.

– О чём ты вообще? – в его голосе сквозило неподдельное недоумение, но я нутром чувствовала: он уже нащупывает острый краешек истины. Я с трудом удержалась от саркастичного желания погладить его по светлой макушке за сообразительность.

– Скажу иначе. Для тотального разрушения нужна очень сильная эмоция. Например, чистая ненависть. Или… – я равнодушно пожала плечами, выдерживая мхатовскую паузу, – любовь.

– И это мне говоришь ты?! – фыркнул он, и в этом рваном звуке смешались злая ирония и едва уловимая печаль. – Та, кто чуть ли не каждый божий день – а то и по несколько раз – разбрасывалась этим словом, как дешевым конфетти на празднике?!

Я глубоко вдохнула, собирая всю свою волю в кулак, чтобы одним резким, безжалостным рывком сорвать этот гнойный пластырь.

– А ты не думал о том, когда именно это прекратилось? – произнесла я тихо, но с такой ледяной серьезностью, на которую только была способна.

Парень сощурил свои небесно-голубые глаза, будто пытаясь разглядеть за моими словами истину, которую я не решалась озвучить прямо. Затем удивлённо приподнял брови. Одна эмоция на его лице сменялась другой, как кадры в ускоренной съёмке: недоверие, растерянность, шок и, наконец, проблеск осознания.

Люциан замер. Я видела, как в его взгляде лихорадочно мелькают невысказанные вопросы, как он мысленно, перебирает воспоминания последних дней, пытаясь сопоставить их с моим нынешним равнодушием. В этот момент он был похож на человека, который вдруг обнаружил, что прекрасная песня, которая годами играла только для него одного, замолкла навеки.

Я не торопила его. Пусть думает. Пусть чувствует эту пустоту. Пусть наконец увидит то, что было перед ним всё это время, но воспринималось как должное.

Когда пауза затянулась до предела, я решила поставить жирную, кровавую точку:

– Оставь меня, Люциан. Та Агнесса умерла, и ничего уже не будет как прежде.

Я с холодом в голосе проговорила гораздо больше, чем следовало. Оставалось лишь молиться всем богам, чтобы Система не восприняла это метафорическое признание за нарушение правил попаданки. Но удара током не последовало.

Я едва слышно, с облегчением выдохнула и добила принца:

– Игрушка, которую ты однажды бросил – и, вероятно, бросил бы еще не один раз, – невозмутимо добавила я, не в силах смолчать. Я ведь точно знала, что в игре не было ни единого счастливого финала для оригинальной Агнессы. – Игрушка, которую ты оставил в одиночестве против всего мира, нашла себе нового хозяина. Смирись с этим.

Эти слова были многогранными, полными грязных оттенков и смыслов, но отныне – абсолютно необратимыми. Невидимый шпион в тенях наверняка уже строчил сенсацию века.

Я круто развернулась на каблуках и направилась прочь, больше не прячась и не блуждая по лабиринту стеллажей. Теперь он не пойдет за мной. Его раздавленная мужская гордыня этого не позволит. А его глубокое смятение даст мне необходимое время.

Сердце колотилось о ребра, выстукивая бешеный ритм убегающих секунд.

10:32… 10:31… Стеллаж B был совсем близко.

И пока Люциан, задыхаясь, переваривал мой последний, смертоносный выпад, у меня был шанс. Шанс завершить этот дурацкий квест и доказать Системе, что я – больше не пешка. Я – полноправный игрок. Игрок, который осознал, что самые ценные компрометирующие факты порой скрываются вовсе не на пыльных полках, а в уязвимых сердцах тех, кто считает себя непоколебимым.

{Поздравляем! Срочный квест: «Компрометация Света» завершен досрочно (Осталось 05:03)! }

{Артефакт со стеллажа B рекомендуем забрать.}

{Награда: Опыт +20, Хладнокровие +30, Аналитическое мышление +25, Провокация +15.}

{Внимание! Отношения изменены: Люциан Др’Арк: Обида → Глубокая Вина. Раймонд дар Рашерр: Стойкий интерес → Благосклонность.}

{Доступно точек перезагрузки: 3/4}

Я резко затормозила посреди коридора.

Не поняла. Это что еще за...?

Глава 26. Навязчивый друг

Всё перевернулось с ног на голову в тот самый момент, когда я решила пустить в ход язык в разговоре с Люцианом. Самонадеянная дура, иначе и не скажешь!

Я прекрасно понимала, что это плохая затея, но всё равно поддалась мимолётному порыву, точно глупый мотылёк, летящий на губительный свет.

Впрочем, стоило начать с самого главного: я всё‑таки прошла первый и самый основной квест!

{Главный квест «Выживи первую неделю» завершен! Прогресс: 7/7 дней.}

{Награда: 100 очков опыта. Навык «Скрытность» (Ур. 2). Титул: «Неуязвимая для Судьбы». Разблокирована скрытая характеристика: «Воля Реальности: Бунтующий Фактор» (Ур. 3).}

Но самым важным было другое. Мой разум, прежде затуманенный системным влиянием, окончательно прояснился. Я поняла это только в тот момент, когда завеса пала. До чего же страшно было осознать, что всё это время я была не властна даже над собственным телом!

Теперь я начала видеть швы реальности. Слабые места, где навязанный сценарий был особенно хрупок. Это проявлялось в визуальных искажениях: мерцании воздуха, цифровом шуме вокруг ключевых сюжетных точек.

Например, совсем недавний случай: за секунду до того, как ведро с ледяной водой (очередная классическая пакость!) должно было обрушиться на меня из-за приоткрытой двери, я заметила, как кусок стены над косяком вдруг «померк» и пошел пикселями. Это дало мне ту самую спасительную долю секунды, чтобы изящно отступить на полшага – крошечный зазор, позволивший мне не рухнуть на колени в лужу.

Я больше не хотела смотреть на этих картонных гениев снизу вверх и не позволю потешаться над собой.

{Навык «Провокация» повышен до 3 уровня. Открыто достижение: «Стратег хаоса».}

{Справка: Вы поняли, что провокация – это не самоцель, а инструмент. Каждая ваша колкость ослабляет системные связи, ломает защиты и готовит почву для решающего удара. Вы больше не смутьян, вы – укротитель.}

Сейчас это были основные и самые действенные «плюшки». Однако, как водится в этом проклятом мире, у каждой медали имелась обратная сторона.

Несмотря на то, что я виртуозно уворачивалась от мелких пакостей в сценах, моя репутация злодейки неумолимо росла и крепла. Без каких‑либо усилий с моей стороны я становилась неким абсолютным тёмным авторитетом, способным одним своим упоминанием помешать Главным Героям развивать их ванильный сюжет.

Порой мне даже не нужно было присутствовать лично, чтобы навести суету.

Это был настоящий беспредел! Если бы я только знала, куда направить жалобу высшей инстанции этой Системы, непременно бы это сделала!

Впрочем, между сценами обстановка вроде бы нормализовалась. Однако этот светлый приду… принц… Люциан совершенно утомил меня своим поведением.

Казалось, он и сам не замечал собственного сумасшествия – или попросту не мог придать ему логического значения. Каждый раз, как только завершалась очередная обязательный квест с его участием, парень морщился, точно от нестерпимой головной боли. Он начинал беспокойно озираться по сторонам, словно выныривая из транса, и пытался отыскать кого‑то в толпе.

И стоило нашим взглядам пересечься, он тут же отворачивался и молча уходил, ссутулившись, словно всё вокруг внезапно потеряло для него всякий смысл.

Несколько раз я замечала, как Анисса пыталась его остановить, искренне не понимая, что происходит с её верным рыцарем. Люциан мягко, но настойчиво отстранял девушку, оставляя её в неведении, будто она была всего лишь назойливой декорацией.

В его резких движениях читалась какая‑то усталость.

Я задавалась вопросом: что именно заставляло его искать меня среди толпы? Он больше не пытался заговорить со мной напрямую, но неустанно следил издалека. Всё становилось запутаннее и причудливее. Но не сказать, что я была рада подобным сбоям в его программе.

Впрочем, больше всего меня заставлял нервничать отнюдь не Люциан. Как оказалось, Раймонд действительно всегда находился где‑то поблизости. Даже Система косвенно подтверждала его присутствие: время от времени перед глазами всплывали полупрозрачные уведомления, намекающие на незримое наблюдение магистра.

Но что поразительно – он почти никогда не появлялся на глазах и не вмешивался в конфликты. Декан Тьмы держался на расстоянии: изучал, анализировал, выжидал. Эта молчаливая, хищная слежка будоражила кровь и в то же время до ужаса нервировала.

Но постепенно я втянулась. У меня накопилось к Раймонду слишком множество вопросов. И теперь, когда я обрела возможность избегать некоторых сцен, я твёрдо решила отыскать его вероятные укрытия. Прощупать границы этого дракона.

Он хотел поиграть со мной в кошки‑мышки? Прекрасно. Но кто сказал, что котом в этой партии непременно должен быть он? В этой сломанной игре я тоже могла выбирать себе роль. И если Раймонд считал себя абсолютным охотником, то я намеревалась доказать ему на практике: мышь, загнанная в угол, умеет очень больно кусаться.

Изменился и ещё один важный момент...

Прямо сейчас, сидя в густой тени раскидистого дерева в академическом парке, я лениво сверлила взглядом ближайшие кусты.

– Хватит ходить за мной по пятам, – произнесла я тихо, но так, чтобы каждое слово прозвучало чётко и веско. – Это начинает утомлять.

Девушка не стала отпираться. Она бесшумно выскользнула из-за ствола, и вместо разочарования от того, что её обнаружили, в её глазах вспыхнул живой, неподдельный интерес.

– Почему нет? Мы можем быть очень полезны друг другу, – с ходу выпалила моя преследовательница, и в её голосе звучало не осуждение моей дурной славы, а чистый восторг. У шпионки с библиотеки тоже что-то сломалось в коде, иначе почему она таскается за мной, а не за Аниссой?

После разговора с Люцианом я наивно полагала, что эта незримая наблюдательница побежит докладывать всё Главной Героине и будет вертеться исключительно возле неё. Но нет!

С того самого дня я постоянно ощущала её присутствие. То мелькнет край серого плаща за поворотом коридора. То послышится лёгкий, крадущийся шелест страниц в библиотеке, когда я уверена, что нахожусь там совершенно одна. То уловлю её быстрое отражение в оконном стекле пустой аудитории.

Похоже, просто ничего не делая и обрубав концы с каноном, я привлекла к себе в сто раз больше внимания. Очень надеюсь, что мне это просто кажется!

– Нет! – резко шикнула я, пытаясь включить злодейку, но прозвучало это не так уверенно, как хотелось бы. – Не‑ет, – повторила я чуть тише, со вздохом. – Я уже говорила подобное Люциану, скажу и тебе: засужу за сталкеринг! Ты хоть понимаешь, что твоя привычка день за днём ходить за мной по пятам и прятаться по углам совершенно не заставит меня согласиться на сотрудничество?

– Ты не такая, как все, – ни капли не смутилась шпионка, подходя ближе. – Ты не кричишь на прислугу, не плачешь по углам, не пытаешься подлизаться к сильным мира сего. Ты ломаешь их мировоззрение и играешь по своим собственным правилам. А я... я тоже не такая, как все эти слепые овцы.

– Да неужели? И что же в тебе такого «не такого»? – добродушно, с легкой долей сарказма усмехнулась я.