Текст книги "Роль злодейки для финального босса (СИ)"

Автор книги: Рина Чар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 41. Предложение

 – Ты? – вырвалось у меня.

В этом коротком слове смешалась слепая злость от недавнего смертельного проигрыша эльфу и нелепая радость от того, что ОН здесь. Живой и невредимый. И не в виде монстра из подземелий.

– В мой кабинет. Сейчас же, – его голос прозвучал как удар кнута, не терпящий никаких возражений.

Мой взгляд невольно скользнул по нему сверху вниз.

Раймонд был без своего обычного профессорского плаща. Чёрные волосы слегка растрёпаны, будто он сильно торопился, и вечерний ветер успел поиграть с идеально уложенными прядями. На лице мужчины читалось редкое для него напряжение. Настоящая тревога, от которой между бровей залегла глубокая складка.

Я невольно застыла, во все глаза разглядывая эту непривычную картину.

Всегда такой собранный, идеальный, сейчас декан Тьмы и Духа выглядел… подозрительно человечным. В его резких движениях сквозила несвойственная ему порывистость: длинные пальцы нервно ослабили галстук, приоткрыв смуглую кожу шеи.

Когда наши глаза встретились, он тяжело выдохнул сквозь стиснутые зубы.

– В мой. Кабинет.

Пребывая в абсолютно взбудораженном состоянии после яда, я лишь зло фыркнула и нарочито медленно попыталась обойти его по широкой дуге. Но в следующее мгновение Раймонд уже был рядом. Его пальцы сомкнулись на моём локте – не грубо, чтобы оставить синяки, но с такой силой, что стало ясно: спорить бесполезно.

– Да как ты… – захлебывалась я от возмущения и недостатка красноречия. – Вы-ы-ы…

– Живо. Здесь это не обсуждается.

И тотчас мир кувыркнулся, утягивая нас в темный водоворот мгновенного перемещения. На сей раз пространственный скачок, усиленный моей остаточным эффектом после перезагрузки, оказался слишком сильным испытанием для вестибулярного аппарата.

Едва почувствовав под ногами твёрдый пол его кабинета, я едва не рухнула на ковер. Повезло, что позади оказалось массивное кожаное кресло. Я повалилась в него, давясь подкатившим к горлу тошнотворным комом и пытаясь прогнать темноту в глазах короткими, прерывистыми вдохами.

Прямо перед моим носом, на полированной столешнице, возникла кружка с дымящейся жидкостью, пахнущей мятой и чем-то резко горьковатым.

– Выпей, – приказал Раймонд, возвышаясь надо мной.

– Обойдусь, – глухо пробормотала я, уткнувшись пылающим лицом в прохладную кожу подлокотника. Чаепитий на сегодня с меня хватит!

– Или мне влить это в тебя силой, как в капризного ребёнка? – его голос мгновенно приобрёл обманчиво бархатно-рычащие нотки.

Я тяжело выдохнула, сдаваясь. Спорить с драконом сейчас было себе дороже.

– Справлюсь сама...

Я заставила себя сесть прямо, забрала кружку и сделала несколько жадных глотков, молясь, чтобы там не было яда. Горячий напиток обжёг горло, но странным образом тут же погасил тошноту. Мелкая дрожь в коленях тоже начала неохотно отступать.

Поставив пустую кружку обратно на стол, я безвольно обмякла на спинке кресла, прикрыв глаза. Сил не осталось от слова «совсем». Хотелось только одного – добраться до своей комнаты в общежитии, зарыться с головой в подушки и долго выть от бессилия, страха и ярости на этот проклятый мир.

– Я внимательно слушаю, – наконец устало произнесла я, не открывая глаз, когда услышала, как Раймонд обошел стол и с легким скрипом кожи сел в кресло напротив.

– Вообще-то, это ты мне должна кое-что рассказать.

– Я никому в этом мире ничего не должна, – вяло огрызнулась я. А потом, распахнув глаз, посмотрела на него с вызовом.

Но для большей убедительности мне пришлось заставить себя сесть прямо. И, Бездна, как же это было сложно! Вывезла исключительно на упрямстве.

– А вот вы, магистр… Вы вполне можете начать первым. Объясниться, например.

Я даже легкомысленно, почти по-хозяйски помахала ладонью, приглашая его говорить. Ирония была моей единственной броней. Внутри всё ещё заполошно колотилось сердце, а по телу пробегал предательский мандраж – дикая смесь адреналина и чего-то ещё, чего я категорически не хотела признавать. Но это «что-то» заставляло меня разглядывать его небрежно расстёгнутый воротник рубашки.

– Хорошо. Начну я, – Раймонд хищно прищурился, и его черные глаза стали пронзительными. Они пробивали прямо до глубины моей уставшей души! И мои коленки снова затряслись, только теперь далеко не от страха. – Не могла бы ты хотя бы раз, в качестве исключения, никуда не влезать и не искать неприятности на свою голову?

– А ничего, что я как раз мирно сидела, вообще никуда не влезая, пока кто-то не решил поиграть в серого кардинала, используя меня как бесплатный расходный материал?! – вспыхнула я, моментально забыв об усталости.

– Ты сама виновата, что оказалась там.

– Я?! – задохнулась я от такой беспардонной наглости, не находя нормальных цензурных слов. В итоге лишь фыркнула с беззвучным, искренним возмущением. – Я, значит, виновата?! Да я...

– Ладно, Агнесса, – примирительно махнул он рукой, и вдруг всё жесткое напряжение будто испарилось из его позы. Он отвернулся, задумчиво глядя в темное окно. – Ты и так устала. Оставим эти детские споры о том, кто прав, а кто виноват. Это ни к чему не приведёт.

– Зачем вы тогда вообще меня позвали? – спросила я прямо, хмуро глядя на него исподлобья.

– А ты не догадываешься? – медленно он повернул голову, и на его жестко очерченных губах появилась опасная, откровенно ехидная улыбка.

– Без малейшего понятия, – отрезала я, изо всех сил стараясь не поддаваться на его темное очарование. Как же это, черт возьми, сложно! Еще немного, и я, наплевав на инстинкт самосохранения, сама накинусь на него! Зачем он так играл с огнем?

– Разве влюблённой паре нельзя назначить тайное свидание? – произнёс он небрежно, с таким видом, будто обсуждал прогноз погоды на завтра.

Я опешила, буквально забыв закрыть рот. Воздух застрял в легких.

– Какое ещё, к Бездне, свидание?! И… мы никакая не пара! И вообще, – запнулась я, лихорадочно пытаясь найти хоть один логичный аргумент, и с некоторой издевкой выдала первое, что пришло в голову: – Вы как бы… значительно старше меня!

Я противоречила сама себе (ведь недавно я сама же намекала на свои чувства), но... признать его правоту сейчас? Увольте! Особенно после того, как этот дракон нагло использовал меня в качестве курьера для спасения светлой Аниссы!

– Для помолвленной аристократической пары разница в возрасте вполне приемлема, – невозмутимо парировал Раймонд. – И, – он тихо хмыкнул, ничуть не смутившись моего выпада, – смею заметить, я, если что, ещё довольно молод. По меркам моей расы.

Он вальяжно скрестил длинные ноги, подпер голову рукой и внимательно, с нескрываемым мужским интересом посмотрел на меня. Его взгляд был настолько пронизывающим и темным, что я вновь почувствовала себя абсолютно обнаженной. Прямо как в тот злополучный вечер, когда Система телепортировала меня в его спальню.

Его расслабленная поза явственно говорила, что мужчина никуда не торопится, а в глазах читалось насмешливое: «Ну, давай, и что нового ты мне сейчас расскажешь?».

Впрочем, этот обманчиво игривый тон был лишь ширмой. Под ней он был серьёзен.

– Помолвленной?! – возмутилась я, проигнорировав его ремарку о драконьей молодости и цепляясь за главное, самое пугающее слово. – Я ещё ни на одной нормальной студенческой вечеринке даже не была! А как же моя бурная студенческая жизнь? Тусовки в общаге до рассвета? Друзья? Романтичные прогулки под ночным небом? Полное, беззаботное погружение во все прелести юности? Наслаждение лучшими годами? Кто украл мою нормальную академическую жизнь?! Кто-о-о?!

Я выпалила эту тираду с такой искренней, накипевшей обидой, что даже для самой себя это оказалось удивительным. А ведь и в том, реальном мире я не могла себе позволить всей этой роскоши. Бесконечная учеба, подработки, суета, выживание – я и не заметила, как повзрослела и стала циничной женщиной, кем являюсь сейчас. А здесь у меня снова отбирали шанс на нормальную жизнь!

Я мрачно буркнула себе под нос, скрестив руки на груди в защитном жесте:

– А как же красивые, крутые парни…

– Какие еще крутые парни? – его голос прозвучал тише, но в нём вдруг появилась лёгкая, но опасная хрипотца. Температура в кабинете ощутимо упала.

Не почувствовав подвоха и находясь на своей волне возмущения, я запальчиво продолжила:

– Такие же крутые, как и вечеринки до рассвета! Хотя… – горестно фыркнула я, вспоминая истеричного Люциана, слепо влюбленного Кайрэна, только что отравившего меня маньяка Аллиама, а про Элиона вообще промолчу. Но самое главное – непреложный факт, что я вообще-то по канону злодейка! – Какие тут вообще могут быть крутые парни? От этих местных хлюпиков явно даже не встанет…

Я осеклась. Замолчала, моргнув. Наконец-то осознав, ЧТО именно я только что сказала вслух. И, главное, С КЕМ.

В просторном кабинете декана повисла абсолютная тишина. Как будто даже часы испуганно замерли.

– Ты говори, говори. Я очень внимательно слушаю, – промолвил Раймонд с пугающей, бархатной мягкостью, в которой крылась бездна угрозы и чего-то еще, от чего у меня пересохло во рту.

Вероятно, мужчина решил, что, выведя меня на эмоции, он добьётся от меня правды быстрее. Мне эта его тактика очень не понравилась.

– Вы к каждой моей случайно оброненной фразе теперь цепляться будете? – нервно прищурилась я, попытавшись неуклюже уйти в сторону от темы физиологических реакций.

– Исключительно в том случае, если это потребуется, чтобы докопаться до сути твоих... предпочтений, – проронил он это настолько многообещающе, что по моей спине побежал целый табун мурашек величиной со слона.

– Пусть не потребуется! Я свободная жен… девушка! В самом расцвете лет! И ничего не знаю ни о какой помолвке!

– Почему же не знаешь? – взмахнул он рукой с хищной, небрежной грацией.

Что-то блестящее перелетело через стол и с лёгким шуршанием упало мне прямо на колени. Я насторожилась.

– Ч-что это? – прошептала я. Сердце предательски замерло в груди.

Но мои пальцы, словно действуя против моей воли, уже потянулись к загадочному предмету.

Глава 42

К концу первой страницы я уже откровенно всхлипывала, не в силах сдержать нахлынувшую бурю гнева, усталости и паники. Слёзы застилали глаза, заставляя витиеватые буквы на плотной бумаге расплываться в пляшущие чёрно-красные пятна.

– Что-о-о?! – мой голос сорвался на визгливую, совершенно неаристократичную ноту.

Я ткнула дрожащим пальцем в текст, подкреплённый массивной сургучной печатью с фамильным гербом моего Дома де Раймира.

– Совсем оборзели! Озверели! Оче...шуели!

Возмущалась вся моя душа – душа взрослой женщины из двадцать первого века, где договорные браки если и заключались, то явно по обоюдному, деловому согласию, а не так!

– Вы только посмотрите на этот вопиющий произвол! А строчки, между прочим, неровные! – потрясла я филькиной грамотой прямо перед его невозмутимым лицом. – Здесь следы чернил откровенно смазаны, а тут… А тут вообще капли! Настоящие слёзы! Это не добровольное согласие, это… Это вымогательство под угрозой физической расправы! Да вы же их просто до смерти запугали!

Раймонд совершенно не выглядел впечатлённым моим праведным негодованием. Напротив, в уголках его очерченных губ заплясала та самая, невыносимо самодовольная усмешка. Хоть бы для приличия постыдился!

– Наедине мне будет крайне приятно, если ты будешь звать меня просто Раймонд, моя дорогая невеста, – произнёс он мягко, бархатисто, как бы делая мне величайшее одолжение. – Но при других адептах и магистрах будь добра сдерживать свои порывы и соблюдать формальности.

В этот момент мне нестерпимо захотелось ему врезать. Пальцы сами собой сжались в кулаки, сминая края бесценного контракта. И я бы точно это сделала – клянусь Бездной, сделала бы! – если бы пережитая за сегодня смертельная усталость уже не пробрала меня до самых костей.

– Заче-е-ем? – почти завыла я, намеренно проигнорировав его издевательское «дорогая невеста». Я этого не слышала, и точка! Иначе такой «до-ро-гой» в быту сделаюсь, что этот ящер мигом забудет свою доминирующую суть. – Зачем вообще всё это?!

Я ведь всё ещё отчаянно цеплялась за соломинку: если покорно пройти игру, выжить и дойти до конца с условно благоприятным финалом… Может, тогда я вернусь домой? Или хотя бы обрету возможность самой решать, что делать со своей жизнью в этом мире?

Но чем дольше я здесь находилась, тем сильнее размывались границы моей реальности. Чужие воспоминания накатывали волнами: история оригинальной Агнессы, её прошлое, её темные, тайные желания, о которых я раньше и не подозревала.

Всё слишком усложнялось. И я… я до одури боялась. Боялась не только того, что могу навсегда остаться здесь, но и того, что могу окончательно затеряться в чужом теле и чужой, прописанной кодом судьбе.

– О твоей… нежной, всепоглощающей привязанности ко мне уже слагают легенды в коридорах Академии, – невозмутимо произнёс мужчина, откидываясь на спинку кресла. – Почему бы не узаконить то, о чём и так все шепчутся?

– О какой такой привязанности?! – почти выкрикнула я, чувствуя, как горят щеки. – Вы что, каждому встречному, кто вас случайно вслух упомянет, тут же брачный контракт на подпись подсовываете?!

В голове лихорадочно, как молоточки, стучали мысли:

«Как это оспорить? Моё новое тело действительно жаждало Раймонда. Но чьи именно это были чувства? Мои собственные – или же остаточные отголоски личности настоящей злодейки, чья воля была жестко продиктована Системой? Где вообще теперь проходила грань между мной и персонажем, в которого я вселилась?»

А что, если даже сама надежда на возвращение домой – лишь системная иллюзия? Что, если идея «благоприятного финала» – ещё одна жестокая ловушка алгоритма, сладкая приманка, чтобы я послушно шла по сюжету, не пытаясь вырваться за флажки? Ведь совершенно не просто так она постоянно, маниакально сталкивала нас с Раймондом лбами!

«Чёрт. Агнесса, какая же ты дура. Ты до сих пор этого не поняла? Это давно перестало быть просто отомэ-игрой. Но что в итоге останется от меня, когда этот кошмар дойдёт до своего логического завершения?»

– Ты была слишком убедительна в своих попытках… привлечь моё внимание, – сладко, почти ласково улыбнулся Раймонд, и в его непроницаемо-тёмных глазах вспыхнул хищный, откровенно голодный блеск.

Я почувствовала себя маленькой мышью, которая одним неосторожным движением угодила прямо в лапы огромной, играющей с ней кошки.

– И я просто не смог устоять.

– Издеваешься? – зло фыркнула я, окончательно отринув субординацию и формальности.

Истерика постепенно начала отступать, уступая место здравомыслию. Это ведь всего лишь плотная бумага с чернилами. Она ничего глобально не значила. Тем более любую помолвку можно было со скандалом расторгнуть в любой момент.

– А как же строгие академические нормы? Устав, категорически запрещающий любые романтические отношения между адептами и преподавателями?

– Правила Устава запрещают распутство, разврат и прямое злоупотребление должностным положением, – мягко поправил он меня, разводя руки в стороны, словно этот Устав был не более чем рекомендацией. – О чинной, официальной помолвке между двумя Великими Домами там речи не идёт. Таких связанных обязательствами аристократов, как мы с тобой, в стенах Академии больше половины. Брачные альянсы здесь заключают куда чаще, чем пишут конспекты.

Грустно. И беспросветно. Этот мир, несмотря на наличие высочайшей магии, был устроен до зубовного скрежета архаично. Знаменитые аристократические семьи, жесткие политические договоры, взаимовыгодные союзы, скреплённые кровью ещё до рождения самих наследников…

Да, так оно и было прописано в лоре игры. Я просто никогда не акцентировала на этом внимание по ту сторону экрана, слишком увлёкшись красивыми любовными тропами и фаворитами. На деле же, оказавшись внутри этой системы, всё выглядело совсем не соблазнительно. Скорее – удушающе.

Угораздило ведь попасть в такую бесправную утопию...

– Мне… нужно подумать, – наконец выдохнула я, двумя пальцами отодвигая злополучный свиток на край стола, будто он мог меня ужалить.

Совсем не так я представляла себе предложение руки и сердца. Если, конечно, этот шантаж вообще можно было назвать «предложением». Оригинальная Агнесса, наверное, умерла бы на этом самом ковре от счастья. Я же физически чувствовала, как с лязгом закрылась очередная стальная ловушка. Только теперь не от Системы, а от самого магистра Тьмы и Духа.

– Сколько? – последовал немедленный, требовательный вопрос.

– Что? – отрешённо переспросила я, не сразу поняв, о чем речь.

– Подумать. Назови точный срок.

– Я не знаю! – снова вспылила я, чувствуя, как накатывает мигрень. – День. Месяц. Год. Десять лет!

– Если ты так сильно хочешь умереть, то скажи мне об этом прямо, – опасно прищурился Раймонд, подаваясь вперед. Его голос мгновенно потерял всю свою мурлыкающую игривость, сменившись холодом.

Шутки в сторону. Это было очередное, вполне реальное предупреждение.

– Я и так уже сегодня была почти мертва, – глухо буркнула я, отводя глаза. Горький ком подступил к горлу. – Как эта дурацкая бумажка вообще может спасти мне жизнь? Она её только усложнит! Ты хоть знаешь, какая у тебя агрессивная фан-база среди адепток? Да меня твои поклонницы об мостовую раскатают в тонкий блин и даже не поморщатся!

Раймонд неожиданно тяжело вздохнул и провёл широкой ладонью по лицу, окончательно взъерошив тёмные волосы. В этом простом жесте я впервые за всё время ясно разглядела его усталость.

– Агнесса, – произнёс он тихо, без прежнего сарказма или давления. – Девушкам твоего возраста свойственно придумывать себе подобное соперничество, но едва ли это слепое обожание можно назвать реальной угрозой или настоящими чувствами.

– Вы им самим об этом скажите, – мстительно буркнула я себе под нос.

– Дом Духа, – веско начал он, отмахнувшись от моего ворчания. – Мой Дом… Его прямое покровительство даст тебе официальную, непререкаемую защиту. И не только тебе лично, но и всему твоему пошатнувшемуся, ослабленному Дому Тьмы. Для Светлых это будет однозначный сигнал: посметь тронуть тебя – значит бросить прямой политический вызов лично мне. Разве это уже не весомый аргумент, чтобы поставить свою подпись?

Глава 43

Я поникла, опустив плечи. К сожалению, этот тысячелетний интриган был абсолютно прав. Мой нынешний Дом де Раймира, некогда гордый Дом Тьмы, был слаб, затравлен и балансировал на грани полного исчезновения.

Официальный союз с одной из самых могущественных и загадочных сил… Да, это был сильный, бронебойный политический ход. Но цена…

– Плюс, – сухо, без малейшего энтузиазма признала я его аргумент.

Но как я могла ему довериться? Как могла забыть, что смерть от его когтистой руки буквально преследовала злодейку в оригинальной игре? Заключать брачный союз с тем, кто в десятке разных концовок хладнокровно разрывал меня на части? Это же безумие!

Вдруг мужчина резко, хищно взмахнул рукой. Несколько отрывистых, сложных пассов сплелись с тихими, гортанными словами на незнакомом языке. Этот вибрирующий тон звучал странно приятно и вызывал глубокий резонанс где-то в груди.

Воздух в кабинете содрогнулся.

Свет из окон не просто «притупился». Он в одночасье изменился. Стал плоским, сероватым, как в старом чёрно-белом кино. Редкие звуки из коридора – далекие шаги студентов, приглушенные голоса – мгновенно исчезли, поглощенные абсолютной, давящей тишиной.

Казалось, мы оказались в изолированном пузыре. Вне времени и вне самого мира.

Я вскочила с места, сердце бешено заколотилось о ребра. Это же системная брешь! Баг!

Но тут же я резко обернулась и отскочила к стене, как ужаленная, увидев… саму себя.

Прямо напротив, в моём опустевшем кресле, сидела я. Точная копия с покрасневшим, заплаканным лицом, до белых костяшек сжавшая в руках злополучный брачный документ. Я, то есть эта иллюзорная она, тихо всхлипывала, её хрупкие плечи жалко подрагивали. А после она снова сквозь слезы ответила иллюзорному Раймонду что-то резкое и возмущенное.

Неужели вот так жалко и нелепо я выглядела со стороны?! Что за ПМС средь бела дня? Какой ужас, ну просто истеричка! Я ведь всегда пыталась держать лицо и эмоции в руках, а тут такой позорный прорыв...

– Это… как? Что это? – прошептала я одними губами, не в силах оторвать дикий взгляд от своего двойника.

Раймонд, совершенно не обращая внимания на фантомную иллюзию, спокойно налил воды из графина и протянул хрустальный стакан призрачной Агнессе. Та машинально, покорно взяла его дрожащими пальцами.

– Это изолированный подпространственный карман, – тихо пояснил он. Его настоящий голос звучал здесь приглушённо, будто доносился издалека. – Моё личное, авторское творение. Здесь нас не услышат, не увидят и не просчитают. Даже То, что могущественнее нас всех, полагаю, будет слепнуть на границах.

Он сделал медленный шаг ко мне. Я инстинктивно отпрянула. Пятки скользнули по гладкому паркету, и я едва успела осознать, что стремительно теряю равновесие: нога нелепо зацепилась за тяжелую ножку кресла. Серый мир вокруг на мгновение расплылся, и я уже сжалась, приготовившись к болезненному падению на спину…

Но Раймонд уже был рядом.

Двигаясь с нечеловеческой скоростью, он обхватил мою талию сильной рукой, не дав рухнуть на пол. Прикосновение оказалось неожиданно обжигающе ощутимым даже в этой прохладной сероватой дымке, окутавшей комнату.

Боясь пошевелиться, я чувствовала, как его широкая ладонь крепко, но удивительно бережно удерживала меня на весу. В этом собственническом жесте было что-то необъяснимо успокаивающее и в то же время до одури тревожное.

Я не знала, чего от него можно ожидать. И главное – откуда этот персонаж вообще прознал про Систему?!

Несколько долгих мгновений мы стояли так, замерев в неестественной тишине. Его лицо оказалось совсем близко. Черные глаза в этом странном свете казались бездонными колодцами. Я и так в них тонула, а тут и вовсе с концами погрязла! Наконец я судорожно сглотнула и чуть отстранилась, но Раймонд не сразу убрал руку с моей талии.

Не успела я додумать паническую мысль о дистанции, как мужчина ровным, почти будничным тоном проговорил:

– Времени у нас в этом кармане мало, потому начну с самого важного вопроса. Сколько у тебя осталось попыток, Агнесса? Как я понимаю... сегодня минус одна?

Меня будто с головой окатили ледяной водой из проруби. Я обмерла, задохнувшись, не в силах пошевелить онемевшим языком.

Он знал. Он всё ПОНЯЛ!

– Я… Я не… – начала я жалко запинаться, умоляюще и затравленно глядя на него снизу вверх.

– Агнесса, у нас нет времени! – резко произнес он.

Его длинные пальцы слегка сжали мой локоть, заставив повернуться к нему лицом. И я окончательно утонула в его взгляде. В нём не было привычной насмешки, не было игры. Была только жгучая, неотложная серьёзность и… понимание. Глубокое, пугающее, выстраданное понимание того ада, в котором мы оба находились.

– Д-две, – сиплым шёпотом сорвалось с моих непослушных губ. Скрывать правду больше не было смысла. – Всего две жизни осталось.

Уже не наигранный всхлип, который я пыталась сдержать минуту назад, вырвался наружу по-настоящему.

Всё нахлынуло разом, прорвав плотину выдержки. Животный страх перед психопатом Аллиамом, фантомная, обжигающая боль от яда в горле, отчаяние от этой дурацкой навязанной помолвки, чудовищная усталость и многодневное, сводящее с ума одиночество попаданки. Я задрожала, точно от лихорадки.

– Тише. Тихо теперь, – его голос парадоксально стал на удивление мягким, почти бархатным.

Он не стал меня раздраженно трясти или требовать немедленно успокоиться. Его сильные руки осторожно, с какой-то почти трогательной нерешительностью, легли мне на спину, притягивая к своей груди в надежное, успокаивающее объятие.

– Прости, что я опоздал сегодня на аллею, – глухо произнес он. – Меня… непредвиденно задержали.

– Поэтому ты был такой взъерошенный? – прошипела я, уткнувшись носом в жесткие складки его рубашки. И в моем сдавленном голосе вдруг прозвучала нелепая, абсолютно иррациональная ревность к неизвестным обстоятельствам.

– Да, – он коротко, мрачно усмехнулся. И в этой усмешке, провибрировавшей в его груди, снова промелькнуло что-то тёмное и смертельно опасное.

– Кто задержал? – с детской обидой проронила я, упрямо не желая отворачивать голову от его теплого плеча.

– Тот, кто больше тебя никогда не побеспокоит и чаем не угостит, – произнёс он мне прямо в макушку, и я почувствовала лёгкое, невесомое прикосновение к волосам, похожее на смазанный поцелуй. – Этот вопрос уже решён. Окончательно и бесповоротно.

– Понятно, – жалобно икнула я. Наверное, некоторые ответы мне действительно лучше не знать во избежание соучастия в убийстве наследника Великого Дома.

Я попыталась отодвинуться, чтобы собрать жалкие остатки своего достоинства. А то ещё немного такой опеки – и я окончательно расклеюсь. Странное дело: его запах – этот горький шалфей и Тьма – действовал на меня как мощнейшее успокоительное. Всегда. Даже в нашу самую первую встречу. Но только сейчас я это четко, кристально осознала. Хотя еще пять минут назад казалось, что меня уже ничто в этом проклятом мире не сможет утихомирить.

– Агнесса, послушай меня внимательно: помолвку принять придётся, – мягко, но неумолимо произнёс он прямо над моим ухом, не давая отстраниться. – Это единственный социально приемлемый, легальный способ, чтобы ты могла приходить ко мне, не вызывая лишних вопросов у «Системы» и окружающих. Часто и абсолютно без свидетелей.

– Приходить куда? – тут же настороженно уточнила я, всё-таки вынырнув из его объятий и подозрительно прищурившись.

– В мой кабинет. Куда же ещё? – иронично приподнял он бровь, и на его губы вернулась легкая ухмылка. – А ты, маленькая злодейка, о чём успела подумать?

– Да ни о чём таком я не подумала! – густо зарделась я, мгновенно вспомнив наше первое «наказание» от Системы в его личной спальне.

Мужчина сложил руки на широкой груди и тихо, раскатисто рассмеялся, явно наслаждаясь моим смущением.

– Раз уж так всё круто повернулось и мы с тобой в одной лодке, – быстро заговорила я, пока не передумала и пока карман не рассеялся. Я смело посмотрела ему прямо в бездонные черные глаза. – Скажи мне правду. Кто стоит за всем этим?

Он тяжело покачал головой, упрямо поджав губы.

– Этого я не могу тебе сказать. Исключительно ради твоей же безопасности, Агнесса. Поверь, даже если бы ты прямо сейчас узнала имя, это ничего глобально не изменит в расстановке сил. Ты лишь преждевременно раскроешь свою осознанность перед ними. Нужно ли нам сейчас так рисковать твоими оставшимися двумя жизнями?

– Наверное, нет... – неохотно признала я логику.

– Поверь: лучше тебе этого не знать. По крайней мере, сейчас. И… – сделал он паузу, желваки на его скулах дрогнули, – даже если бы я очень захотел сказать, на мне стоит магическая печать.

– Вот как… – поникла я. Ладно, имя зачинщика всех бед под строгим запретом. Впрочем, наличие печати многое объясняло в его поведении. – А что… что вообще тебя сдерживает? Почему ты покорно играешь по их извращенным правилам и открываешь эти проклятые порталы? Ты же Высший маг Духа! Ты сильнее их!

Мужчина не торопился отвечать. Его лицо вновь превратилось в непроницаемую, ледяную маску декана. Я видела, как внутри него прямо сейчас шла жестокая, кровопролитная борьба. И, похоже, весы склонялись не в сторону ответа.

– Ну хоть это-то я могу узнать?! – настаивала я, в моем голосе зазвучали пронзительные нотки отчаяния. – Я тебе и так уже доверила самое страшное – тайну своих перезагрузок! У меня здесь больше никого нет!

Это сорвалось с губ куда болезненнее, чем я планировала. Хотя это была чистая правда: я была совершенно одна с самого первого дня попадания, без малейшей возможности кому-либо рассказать о своем кошмаре.

– Дело не в том, что я не доверяю тебе или не хочу рассказать, – глухо отозвался он.

– Я всё прекрасно понимаю о рисках! Но мы же теперь союзники!

Раймонд закрыл глаза.

– Мой племянник, – наконец хрипло, через силу вырвалось у него.

Он резко отвернулся, заложив руки за спину, и стал невидящим взглядом смотреть на нашу иллюзорную пару, что всё еще продолжала беззвучно препираться у стола.

– Он… он содержится где-то на территории этой проклятой Академии. Вероятнее всего, где-то глубоко под землей, в точно таком же подпространственном кармане, как этот, только куда более совершенном и охраняемом. Иначе я бы нашел и вытащил его еще много лет назад. Они держат его в заложниках, Агнесса. Поэтому я подчиняюсь.

– У тебя... есть племянник? – только и смогла потрясенно выдохнуть я, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги от масштаба разворачивающейся трагедии.